Жанр: Электронное издание
profkill
... сколько премудростей! - не на шутку заинтересовался я. - Както
получилось, что все это прошло мимо меня... Давай-ка подробнее - насчет этого
самого паразитарного наложения?
- Адрес мой возьми - придешь как-нибудь, пообщаемся. - Айса подмигнула -
как мне показалось, загадочно, с неким авансом. - Сейчас нам некогда - работать
пора...
С минуту я размышлял, Переваривая только что полученную информацию, кое до
чего додумался и, озарись тонкой ироничной ухмылкой, хотел было выдать свои
соображения. Но было поздно - Айса уже "включила" аудиторию на себя: производила
так называемую "настройку" - нараспев растягивая мантры, концентрировала
внимание собравшихся на пламени свечей, совершая пассы вокруг канделябра
укрепленным на тонкой ручке хрустальным шариком.
Когда публика, на взгляд медиума, дошла до приемлемого для сеанса
состояния, Айса глухим замогильным голосом сообщила:
- Сегодня зовем деда Байры. Байра - настраивайся. Сейчас в тебя войдет дух
твоего дедушки. Взгляд - сюда...
И воткнула палочку с шариком в специальный штатив, установленный перед
канделябром.
Худенькая девчушка с челкой, облаченная в динамовскую майку и спортивные
мужские трусы, тотчас же принялась медленно раскачиваться наподобие индийской
кобры, немигающе уставившись на магический шарик. Не могу гарантировать, что это
не игра воображения, но в неверном пламени свечей показалось вдруг мне, что
зрачки её глаз постепенно стали сужаться, превращаясь в вертикальные щелочки.
- Руки, - негромко скомандовала Айса.
Ближний к столу круг дружно взялся за руки и принялся раскачиваться в такт
движениям Байры.
- Призыв, - распорядилась Айса. - На счет "три".Раз... Два... Три.
- Приди, Великий Дух, мы ждем тебя, - г - стройным хором затянул ближний
круг. - Приди, Великий Дух...
- Хорошо отрепетировано, - ухмыльнулся я. - Отчетливо ощущаем опытный
руководитель...
- Приди, Великий Дух...
- Я чувствую его, - ловко угодив в паузу, сообщила Айса. - Он - рядом...
Байра закрыла глаза и перестала мотаться из стороны в сторону. Плечи её
стали подрагивать, как будто девчушку бил озноб, откуда-то из живота (как мне
показалось) послышался странный утробный звук.
"Ни хрена себе! - удивился я про себя. - И как же маленькие мерзавки это
делают?"
- Ой! - еле слышно пискнула Саглара, мертвой хваткой вцепляясь обеими
руками в мой бицепс. - Мамочка...
- Он совсем близко! - вставила в следующую паузу Айса.
Саглара прижалась ко мне всем телом и тяжело задышала, неотрывно глядя на
"посредника". Еще минута, и её коготки проткнут кожу на моей руке.
- Он здесь! - торжественно объявила Айса. - Внимание! Он с нами!
Байра уронила голову на грудь и застыла словно изваяние. Из её живота
послышался низкий протяжный вздох, переходящий в старческое ворчание. Я обомлел
- это что же такое творится? Чудеса, да и только!
Саглара крепко зажмурилась, широко разинула рот и вдохнула солидную порцию
воздуха - сейчас заорет и испортит сеанс!
Совладав с собой, я быстро прижал даму спиной к своей груди, зажал ей рот
и сделал знак Айсе: как быть?
Внучка шамана мгновенно сориентировалась в ситуации и едва заметно
показала рукой - уводи. До межкомнатной двери было далековато, пришлось бы
тараном пройтись по ближнему кругу, зато балкон - как раз за спиной. Сунув руку
под плотное одеяло, служившее занавеской, я нащупал ручку, распахнул дверь и
шепнул на ухо рядом оказавшейся девице, которая с видом коматозника немигающе
таращилась на свечи:
- Прикрой за нами...
Затем я подхватил свободной рукой под задницу желавшую немедленно
разразиться воплем администраторшу, и мы переместились на лоджию. В процессе
перемещения я краем глаза успел заметить, что от внезапного сквознячка свечи в
канделябре затрепетали и чуть было не потухли. Однако данное явление вполне
соответствовало обстановке - как раз в этот самый момент из живота Байры
раздался хриплый старческий голос:
- Мендут, бичкн! Ямаран бяна?
- Вот так ни хрена... - искренне пробормотал я, оказавшись вне комнаты. -
Ямаран бяна... И все же - что бы это такое могло быть?
На лоджии меня ожидал сюрприз. В наличии имелся скоропалительный план,
основанный на данном ранее обещании не портить сеанс скверным поведением
подружки и поверхностном знании устаревшей планировки: стремительно удалить
впавшую в истерический транс администраторшу в соседнюю комнату, испросить там
тряпицу какую-никакую, нахлобучить даме на личико и дать возможность глухо
проораться. Долго оставлять человека в таком напряжении нельзя - нужно
обязательно дать его негативным эмоциям выплеснуться наружу.
Выход на лоджию был только из зала, где происходил спиритический сеанс: в
спальне такой выход отсутствовал, а окно там было наглухо запечатано изнутри и
занавешено, как принято в этом вертепе, шерстяными одеялами - лишь форточка
вверху слегка приоткрыта.
Пришлось локализовать истерику тут же, на месте. Аккуратно развернув
бьющуюся в моих руках администраторшу, я зажал её в простенке между окнами и
принялся жарко нашептывать на ухо первые пришедшие на ум увещевания
исключительно положительного свойства:
- Все хорошо, солнышко, я рядом, я тебя от всего защищу, обороню, уберегу
и так далее...
.- В-вых-ыхх!!! - сдавленно всхлипывала Саглара, горячо слюнявя мою потную
ладонь. - А-амм...
- Все хорошо, красавица моя, все просто прекрасно...Вообще-то поверить, что
все хорошо и прекрасно, было непросто: из-за занавешенного окна зала доносился
глухой бубнеж деда Байры, редко разбавленный вопросительного свойства девичьими
восклицаниями, окно спальни нехорошо вибрировало басами какого-то зловещего
психоделитка, явно ориентированного на крепко покуривших анаши негритосов. Да и
багровые сполохи последней стадии заката, подсматривавшего за нами с пустыря,
насыщали атмосферу зловещей тревожностью, никак не способствуя успокоению.
Тем не менее моя дама как-то очень быстро расслабилась и стала
успокаиваться - несколько раз истерично всхлипнула, подергалась чуток и
прерывисто засопела мне в ладонь, как обиженный ребенок.
А я от всей этой возни и пьянящей близости девичьего тела, напротив,
возбудился в крайней степени и решил вдруг, что в гостиницу нам ехать вовсе не
обязательно. Из спальни надзор исключен, в зале ещё долго будут заняты сеансом...
Воровато оглянувшись, я убедился в правильной оценке ситуации: глухой пустырь,
плавно переходящий в степь, был безлюден, как пустыня Калахари.
- Это был дух? - поинтересовалась Саглара, как только я убрал ладонь от её
рта.
- Да, это был он. - Я не стал развеивать приятного заблуждения, а вместо
этого нежно поцеловал даму в шейку и крепче прижал к себе. - Частица его вошла в
тебя, и теперь эту частицу нужно квалифицированно изгнать.
- Вошла? - с некоторым сомнением переспросила Саглара. - Если вошла... Там
кудесник спит - он умеет изгонять...
- Мы сами изгоним - без кудесника, - хрипло прошептал я и, минуя
промежуточные стадии подготовки, запустил потные ладони под платье
администраторши, нащупывая резинку трусиков.
- Перестань - там люди, - чуть напряглась Саглара. - Ну перестань - ты
что?
- Они заняты - люди... - Наученный горьким опытом, я осторожно приспустил
трусики и принялся нежно мять упругую попку. - Они теперь не скоро освободятся...
- Я не... - возмутилась было Саглара, но я впился в её губы жадным поцелуем
и, лихорадочно раздергав ремень, стащил свои брюки совместно с трусами до колен.
Затем, приподняв платье, крепко прижал разоруженный лобок степной красавицы к
своему налившемуся твердокаменной похотью фрагменту организма. - Ой! Ды ты... Да
я... Я потная! - освободившись от моего поцелуя, сообщила Саглара, прерывисто и
жарко дыша.
- А какой я потный! - с каким-то мстительным злорадством ответил я. - Я в
два раза потнее! Нет - в три!
- Не надо... - возразила Саглара. - Ну не надо - ты что, не понимаешь?
Возражение принято не было. Подхватив даму под коленки, я вскинул её
повыше, впечатывая спиной в простенок, и, широко расставив ноги, слегка подсел -
почему-то на свадьбе, у тополя, все получилось как-то проще и быстрее.
- Про СПИД не забыл?! - рвущимся от волнения шепотом напомнила Саглара,
когда после десятка примерочных движений макушка моего фрагмента угодила точно
по адресу - в горячее, как конвекционная печь, преддверие райских врат.
- Не-е-ет! - глуховато промычал я, слегка ослабляя бицепсы и чувствуя себя
средневековым палачом, который медленно нанизывает на кол приговоренного к
мучительной смерти государственного преступника.
- Ой!!! - заполошно выдохнула барышня, достигая нижней точки
поступательного движения.
- Тихо! - стиснув зубы просипел я, еле сдерживаясь, чтобы не заорать в
голос от переполнявших меня чувств. -Услышат!
И, послушав пару секунд ощущения своего фрагмента, до отказа заполнившего
восхитительное лоно административной барышни, сдерживаться перестал: глухо рыча,
мощными толчками погнал наш совместный экипаж к конечному пункту...
Если вы ни разу не пробовали лелеять свою даму, держа её на весу и прижав
к стене спинкой, сообщаю - мероприятие в высшей степени занимательное, однако же
и утомительное в той же пропорции. Даже если вы - атлет, а дама ваша хрупка, как
Дюймовочка, после примерно двадцать третьей фрикции возникает устойчивое желание
поменять эту впечатляющую позицию на что-нибудь более популярное среди широкой
публики.
Я, несомненно, атлет - пусть даже и ожиревший слегка от беззаботной жизни,
а Саглара вполне грациозна и хрупка. И тем не менее мне пришлось бы туго, если
бы не крайнее возбуждение, довольно скоро разрешившееся бурной разрядкой.
- О-о-о - да! Да...
- О нет! Нет! Ты... ты не рыцарь, - засомневалась Саглара, когда я кончил
выполнять суперсет на бицепс и обессиленно поставил свою драгоценную ношу на
бетонный пол. - Разве рыцари так поступают? А где годовые ухаживания? Где цветы,
драгоценности, белая лошадь, замок?
- Это была проверка, - томно сообщил я, застегивая брючный ремень. - Та ли
это прекрасная дама, чтобы умыкать её на белой лошади в замок и заваливать там
драгоценностями и цветами.
- Проверка?! А вы, рыцарь, большой баловник! - возмутилась прекрасная
дама, с подкупающей простотой поддергивая трусики и поправляя платьице. - Ну и
как проверка?
- Честно говоря, не понял, - признался я, привлекая к себе барышню и нежно
целуя её в ушко. - Дикая жажда обладания напрочь смазала все оттенки и нюансы.
Надо обязательно повторить попытку в более приемлемых условиях...
Возвращаться было рано: в зале уже "вызвали" следующего деда и вовсю с ним
общались, а местами даже на повышенных тонах. Видимо, вредный попался дед -
маразмами страдал.
Мы стояли на лоджии, любовались унылым пейзажем переходящего в степь
пустыря и болтали о всяких глупостях. В частности, я высказал мнение, что Айса,
конечно, молодец, умница и самородок вообще, но... вовсе не медиум.
- А кто же тогда? - вскинулась Саглара.
- Хороший суггестор, не более того.
- ???
- Читай - гипнотизер. Но не просто гипнотизер, а вообще хороший оператор.
Мало ведь внушить отдельно взятой Байре, что в неё вселился дух деда:
основательно внушить, до таких ярких проявлений на физиологическом уровне. Надо
же ещё и всю компанию уверить, что это происходит на самом деле. Думаю, нашу
ситуацию можно рассматривать как случай массового гипноза. А массовый гипноз, я
вам сообщу, - это достаточно высокий уровень...
- С чего ты взял, что это гипноз? - обиделась Саглара. - Ты что, вообще не
допускаешь, что можно вызывать духов?
- Я положительно отношусь к феномену медиума. Как и вообще ко всякому
эзотерическому проявлению. Я этими делами увлекаюсь давно. Но здесь явно не тот
случай...
- Понятно. - Саглара скептически усмехнулась. - Мы тут тусуемся не первый
год и все знаем, что это такое. А ты пришел в первый раз, посмотрел немного - и
сразу вердикт: гипноз! Не много ли вы о себе возомнили, господин рыцарь?
- Почему - деды и бабки? - Я не стал тратить время на разъяснения и сразу
выложил козырь. - Почему, как это принято в обычной практике, не великие
личности?
- Почему? - заинтересованным эхом откликнулась Саглара. - Тебе вроде бы
объяснили...
- Отношение - конечно. Но! Это домыслы. Фантазии Айсы, принимаемые
доверчивой аудиторией за незыблемый постулат. А если мыслить в контексте
практического реализма, получается все наоборот. Это Байре наплевать на
Клеопатру, Чингисхана и так далее. Они ей - никто. Аобраз дедушки прочно сидит в
её детской памяти: в подсознании прочно сохранились его запахи, походка, голос,
интонации, манеры... Теперь нужно только найти ключ и извлечь этот образ из
мрачных глубин подсознания...
- Это не гипноз, - капитулянтски зевнув, заявила Саглара, затыкая мне рот
ладошкой. - Я чувствую... понимаешь? Это - нечто... В общем, это именно то самое... И
не надо никаких объяснений...
Ну, не надо так не надо. Дело ваше, дорогие девушки, нравится - гуляйте в
состоянии приятного заблуждения. Кому от этого хуже?
- Гиляна - настраивайся! - глухо прозвучал приказ из-за занавешенного окна
зала.
- Ну, это надолго, - проворчал я и, дабы не тратить время даром, крепче
обнял свою красавицу и принялся интимным шепотом пугать её фрагментами
обстановки, ненароком давая волю шаловливым ручонкам, желавшим все подряд щупать
и гладить.
Дама моя было воспротивилась новому натиску скудно траченного либидо, но я
действовал очень аккуратно, а обстановка и в самом деле располагала.
Быстро погружавшаяся в непроглядный мрак степь, такая близкая и
загадочная, непонятные зловещие звуки, ею исторгаемые, странные мерцающие
огоньки на пределе видимости - и, как контраст, спасительная высота пятого
этажа, кирпичная неуязвимость людского жилища, объятия могучего рыцаря...
В общем, дорогие мои, дамочка быстро расслабилась и сдалась на милость
победителя: окончательно восстановившись и почувствовав прилив устойчивого
возбуждения, я приступил к повторному сеансу.
В этот раз работать атлетом я не стал - горький опыт подсказывал, что
следует вернее рассчитывать свои силы, - а просто пристроил легковерную
администраторшу у балконных перил в положении прогнувшись, подобрался с тыла и
ворвался в её боевые порядки так, что платьице по швам треснуло.
- Ой-йй! Нет! Нет, ты не рыцарь! - возбужденным хриплым шепотом
констатировала Саглара. - Рыцари так не... Ох! Ох!
Увы, правильно подмечено - в таких ситуациях я не рыцарь, а, скорее,
похотливый мужлан. Люблю я это дело - помужланить маленько на досуге. И гнал я
наш совместный экипаж с таким оптимизмом и задором, что принцесса степная очень
быстро вошла в резонанс с моей эротической настроенностью.
И в результате вышло так, что на станцию Большой Оргазм административный
литерный прибыл на тринадцать секунд раньше, нежели резервный эшелон с
маскирующимися под рыцарей мужланами.
- А-а-а!!! - протяжно завопила финишировавшая первой администраторша,
судорожно обжимая моего мужла-нистого представителя обжигающими тисками своей
конвекционной печи. - Ой! Ой! Ох-ххх...
- Р-ррр! - тихонько проревел я, догоняя свою принцессу и опасливо
прислушиваясь. - Р-ррр!
Слава богу, наше баловство широкой огласки не получило: вопль моей феи
счастливо совпал по фазе с сердитым рыком очередного строптивого деда,
теребимого в зале спиритами-энтузиастами.
- У тебя раньше... так было? - отдышавшись, томно спросила Саглара.
- Нет, - честно ответил я, нанося нежнейший поцелуй в носик вопрошавшей.
Действительно: на балконе, в панораме степных просторов - никогда!
- И у меня - тоже, - счастливо сообщила свежеотлюбленная дева. - Это..,
Это что-то... Это...
- Это радует, - подумал я. - Я бы не очень восторгался, узнав, что
полюбившаяся мне барышня имеет такое вот загадочное хобби - резвиться со своими
бойфрендами на чужих балконах...
А спустя пару минут окончательно расчувствовавшаяся степная фея произвела
знаковый по своей сути ритуал. Сняла с себя фамильный оберег - изящную кожаную
ладанку на кожаном же гайтане - и повесила на мою шею.
- Это мой бул43, - доверительно сообщила Саглара, поглаживая меня по
щекам. - Он берег меня всю жизнь. Теперь я - твоя частичка. Теперь он будет
беречь тебя. Носи его и никогда не снимай...
Что вам сказать? Я был тронут до глубины души. И намек насчет "частички"
меня не смутил - в тот момент я как-то даже и не вспомнил о предупреждениях
толстого, касавшихся безвременной женитьбы или хрестоматийного вывоза в степь.
В тот миг я был просто счастлив...
В Ставку их дотащили не сразу и с большими огрехами.
- Стой! - раздался из темноты властный окрик, перекрывая невесть откуда
возникший конский топот и людскую суету, вставшие стеной на пути несших
пленников ханских воинов.
Гвардейцы разом встали, зашушукались, плотнее обступили свою ношу.
- Дядька, - шепнул Бокта примотанному к нему веревкой Никите. - То-то
сейчас веселье будет!
- Чего ж веселого... - Никите досталось изрядно -охал и кряхтел, кровью
сплевывал. - Ослобонили б, что ли...
- Не, не выйдет, - здраво оценил обстановку Бокта. -С дядькой малый отряд.
Ставка близко, сигнал дадут -гвардия сейчас навалится... Побьют. Дядька мудр -
понимает, что к чему. Будет титулом давить, грозить...
- Что ж ты, десятник, гостя моего обижаешь? - грозно спросил голос ДондукДаши.
- Или не знаешь, чьих кровей будет? Какого положения?
- Я не десятник, великий князь, - непугано возразил командир ханской
стражи. - Указом Повелителя жалован мне чин шидар кя.
- Что ты несешь, след дерьма больного верблюда? -зло воскликнул князь. -
Какого Повелителя? Шидар кя -Назар, вся Степь об этом знает!
- Назара больше нет, великий князь, - тихо ответил командир с великою
обидою в голосе. - Теперь я - шидар кя. Пропусти, великий князь, - я выполняю
приказ...
- Приказ взять в полон моего гостя? - взвился Дондук-Даши. - Который
находится под моим покровительством? Чей же это приказ, десятник?!
- Я не десятник, - ещё тише сказал командир. - Ты прекрасно знаешь, кому
подчиняется шидар кя. Зачем же спрашиваешь?
- Ты забыл добавить - великий князь, - грозно напомнил Дондук-Даши.
- Да, великий князь, - поправился командир. - Прости, великий князь, - но
я спешу. Вели своим воинам пропустить меня.
- Вот что, десятник... - с расстановкой произнес князь. - Отпусти моего
гостя и убирайся с миром. Не играй с огнем.
- Не могу, великий князь. Приказ...
- Назови мне того, кто отдал тебе такой приказ! Или он так труслив, что
велел не открывать никому его имени?
- Ты прекрасно знаешь, кому подчиняется... - начал было командир.
- Слушай, десятник, - ты, я вижу, совсем поглупел от страха?! - сатанея,
вскричал князь. - Ты помнишь, с кем говоришь?
- Помню, великий князь...
- Тогда вспомни еще, как изменчива благосклонность судьбы, десятник! Ничто
не вечно в Нижнем Мире! Две ночи назад я мог бы стать Повелителем, помни об
этом, десятник...
- Но ты им не стал, - дерзко прервал вельможу командир. - И поэтому не
можешь мне приказывать...
- Ах ты, собака! - Гневный возглас князя завершился сочным ударом плетью.
- Вот тебе, скотина!
- Ав-ва! - по-звериному взвыл ударенный командир. Зловеще лязгнули
выхватываемые из ножен клинки, пленников бросили наземь - руки стали нужны,
гвардейцы мгновенно выстроили боевой полукруг.
- Ты умрешь, трусливая скотина, - прошипел князь и рявкнул: - Ата!44
Лязг сабель, выхваченных воинами князя, как минимум, втрое превосходил по
силе звучания изготовку к бою гвардейцев хана. Несколько мгновений,
растянувшихся в вечность, слышно было натужное дыхание множества глоток, затем
люди князя дружно бросились на гвардейцев.
И закипела кровавая карусель сечи, особенно страшная в неразберихе
рассветного полумрака.
- Уралан!!! - дико ревел командир стражи, перекрывая лязг стали и азартные
вскрики воинов. - Уралан!!!Гвардия - ко мне!!! Ко мне!!! Именем Повелителя!!!
- Прощай, братка, - простонал Никита. - Засекут, как баранов!
- Не боись, Никита! - Бокта, оттолкнувшись свободными от пут ногами,
рывком извернулся так, чтобы оказаться поверх побратима. - Не засекут! Они меня
беречь будут! Я им нонче всем нужен!
- Уралан!!! Уралан!!! - послышался со стороны ханской Ставки многоголосый
боевой клич, подкрепленный мерным рокотом сотен кованых конских копыт.
- Сейчас дядька отступит! - жарко крикнул в ухо побратима Бокта. - Мудрый
воин не станет сражаться с десятикратно превосходящим противником! Шевели ногами
- откатимся подале, не то стопчут...
Так и получилось: вечно живущий на чужбине в аманатах, Бокта тем не менее
прекрасно знал характер и повадки своих родичей.
Воины Дондук-Даши, не дотерзав удивительно стойко обороняющуюся дюжину
конвоиров, дружно развернулись и галопом припустили через свой лагерь, топча
метущихся челядинцев и обрезая на ходу поводья стоящих у коновязей заводных
лошадей. К моменту, когда подоспели гвардейцы, отряд князя растворился в
полумраке просыпающейся Степи.
Роскошный шатер, белые юрты вельмож, кибитки и прочий скарб достался
ханской гвардии. Челядинцы князя, брошенные на произвол судьбы своим господином,
в этот же день были казнены по обвинению в государственной . измене.
Из дюжины, пришедшей произвести арест, в живых остались лишь пятеро, из
которых трое вскоре умерли от тяжелых ран. То было удивительно, но вполне
объяснимо: помогло, что воины князя не имели возможности впотьмах использовать
стрелы и только рубились саблями.
Вновь назначенный командир ханской стражи, дравшийся храбрее других и не
искавший спасения от вражьих клинков за спинами своих солдат, тем не менее
остался невредим. Он с честью выполнил возложенную на него задачу, и даже более
чем требовалось: не просто арестовал нуж-
ных людей, но и спровоцировал столкновение с основным претендентом на
престол.
Теперь князь был виноват в том, что первым напал на ханскую гвардию, что
приравнивалось к тяжкому государственному преступлению, а царица была избавлена
от крайне неприятной необходимости объясняться с влиятельным родичем своего
покойного мужа по поводу неправомерного ареста гостей, пребывавших под его
высоким покровительством...
...В слободской арестной избе (читай - на гауптвахте) как Бокте, так и
Никите доводилось сиживать не раз: то за озорство молодецкое, несовместимое со
строгостью службы государевой, то за нерадение в воинском учении, выражавшееся в
нежелании муштровать ненужные мелкие приемы, которые у них обоих получались с
первого разу.
- Те аресты за отдых были, - оценил Никита на второй день сидения в яме. -
Чисто, сухо, по нужде водили, кормили раз в день...
Яма была глубокой - аршинов в пять, и узкой: сидели плечом к плечу, играли
мышцами, чтоб согреться, когда затекали ноги, толклись по кругу.
От сырости и ночного холода у обоих воспалились раны, полученные при
пленении, а у более сильно битого Никиты был жар. Хорошо, гвардейцы скинули две
драные овчины - кутались как могли. Видно, был приказ хранить жизнь пленникам -
а то б не дали овчины, больно злы были гвардейцы на охальных гостей, которые
сами убили двоих из них и стали причиной гибели многих. Пищи не давали, раз в
день спускали кувшин с солоноватой водой, что пахла нечисто: неизвестно, что
гвардейцы с этим кувшином делали.
Пленников крепко выручала воинская выучка да пластунская закалка: обычные
люди, накануне так крепко битые, наверняка бы померли в той стылой ямище.
- Ништо, не помрем, - сквозь зубы бормотал Бок-та. - Скоро достанут...
Никита, пересиливая лихорадочный озноб, мелко кивал: правильно, братка, не
были б нужны, давно б убили...
Опять оказался прав Бокта. Достали их на третьи сутки. Отодвинули лежавшие
поверх ямы сбитые накрест клиньями бревна, спустили веревку, вытянули, завязали
руки сзади, потащили к ханскому шатру.
В сам шатер не впустили: царица вышла на улицу, кутаясь в нежно выделанную
мерлушковую накидку, присела на подставленный командиром стражи колченогий
стульчик с позолотой.
- Ты невинен, Бокта, - по-русски заговорила Джан, с напускной ласковостью
глядя на коленопреклоненных пленников. - Когда вас со слободы брали, нашего
воина убил твой побратим. Когда вдругорядь вас брали, опять он убил воина...
- Почто ж его держишь, ваше величество? - выстукивая зубами дробь,
поспешно спросил Никита. - Убейте меня, его отпустите. Я во всем виноват, мне и
ответ держать!
- Верно глаголет твой побратим, - улыбчиво согласилась царица. - Мы тебя
отпускаем, Бокта. А побратима твоего... на кол посадим. Взять с него все равно
нечего -гол как сокол.
- Смерть гвардейцев беру на себя, - твердо сказал Бокта. - Брат то творил,
бороня меня, а не по злому умыслу. Значит, все едино, что я бы сам творил.
- Значит, умрете оба. - Царица делано зевнула, прикрыв рот ладошкой. -
Либо... либо четыре десятка ахалтекинцев. По два десятка за каждого.
- Побойся бога, светлоокая! - удивленно воскликнул Бокта. - Почему такая
цена?
- Разве ты не обещал Повелителю ногайский табун за одного гвардейца? -
лукаво прищурилась Джан.
- Да тот табун не стоит и десятка ахалтекинцев! Мне теперь что - с ногаями
войну открывать?
- Да то твоя беда, - легко плеснула ручкой царица. - Мне все едино. Мы
цену назначили, а ты, багатур, плати как хочешь. Хочешь - золотом отдай.
- Мне столько золота за десять десятков жизней не заработать, - насупился
Бокта. - И где ж я его возьму?
- А то не знаешь где? - лукаво улыбнулась царица и предложила, не таясь
стражи, часть которой вполне свободно владела русской речью (гвардейцы-то
набирались из знати, многие были учены): - Отдай мне казну Повелителя, и вся
недолга. Десятая часть - твоя. Будешь свободен и богат, как никто другой. И
заместо тебя аманатом направим княжича какого.
- Бона как! - тихо пробормотал Никита. - То-то я думаю - чего это они...
"Как ты проста, красавица!" - ухмыльнулся про себя Бокта, а вслух сказал
иное:
- Какую казну, светлоокая? Ты ведаешь ли, что говоришь?
- Я знаю, о чем вы речь вели, когда остались одни. -Царица старалась
смотреть твердо, но не совладала с собой, метнулась-таки взором, ручкой полезла
к шейке.
...Закладка в соц.сетях
