Жанр: Электронное издание
profkill
...ке продал, мол...
Выпроводив лазутчика, Андрей Иванович крикнул, чтоб притащили бутылку с
кислыми щами, взял Писаревы опросные пометки да и прилег подумать - переварить,
что наговорили служивые людишки. Ежели все вместе собрать да разложить по
порядку, до того интересная картина получается - аж жуть берет!
Едва успел полбутылки щец высосать да начать думать, как потревожил
гвардии лейтенант Егор Кудрин: от царицы делегация пожаловала - в гости зовет.
- Велика честь, - ухмыльнулся Ушаков. - Какого-то лейтенанта - царица...
Сходи, раз зовет. Говорят, она красавица - гляди, может, глянешься. Бабенка
нонче одинокая, праздная...
Оказалось, что зовут вовсе не лейтенанта. Посланцы царицы передали, что
просят в гости именно сенатора, Андрея Ивановича Ушакова.
- Как прознала? - не на шутку удивился Андрей Иванович. - Дозорные
калмыки, что с обозом шли? Так в лицо не знают, имя не называлось всю дорогу... То
ли сболтнул кто из гвардейцев ненароком? Аи, чертовы дети! Ужо вернемся - шкуру
со всех спущу!
Присутствовавший Кудрин вмиг позеленел ликом: сказанное сладким голосом
запросто могло оказаться не только лишь сочным словцом. Ежели страшный старик не
забудет да по прибытии дознание проведет, в ходе которого выявится, что кто-то
из подначальных лейтенанту гвардейцев сболтнул лишнее в дороге... Черт с ней, со
шкурой болтуна, - но ведь шкура-то ему подчинена, Кудрину! Эх и несладко
придется Егорке!
- Ладно, вели лошадей подавать, - распорядился Ушаков. - Сундук раскрой,
достань соболей - поднесем. Писаря загони на вышку - пускай высмотрит все как
следует, да к вечеру схему Ставки чтоб нарисовал. Выбери десяток для почету,
одень почище, сам прихорошись - к царице, чай, едете, не к дружкам в слободу...
Пока гуляли верхами через Ставку, Андрей Иванович ещё раз осмотрелся - уже
основательнее. Первое впечатление подтвердилось: неладно было что-то в
государстве степном. Тихо, безлюдно, серо, стыло... ни тебе детского смеха, ни
веселых сборищ праздной знати - как будто попали в выморочный град. Только
ханские гвардейцы вольно шатаются промеж юрт да трупы казненных стынут на ветру...
- Хоть бы прибрали, что ли, - сплюнул Ушаков. -Кого пугать-то? Все свои, и
так знают, почем фунт лиха...
Огромный ханский шатер, окруженный точными своими копиями гораздо меньших
размеров, поражал роскошью и праздничным великолепием, особенно бросавшимся в
глаза на фоне серой убогости войлочных жилищ челяди и воинов. Парча, бархат,
шитые золотом занавески, шелковые портьеры, делившие шатер на залы, обилие
персидских ковров, колченогой турецкой утвари для сидения и лежания, стеллажи и
этажерки с красивыми побрякушками, крытые черным муаром зеркала - до сорока
девяти дней печаль по безвременно почившему хану...
Внутри шатра, несмотря на огромную площадь, было жарко и чудно ароматно:
дымом не пахло. Челядинцы грели на улице медные котлы, наполненные булыгами,
наскоро отскребали сажу и таскали поочередно в ханские апартаменты, чтоб царица
с маленьким ханом не мерзли. Повсюду тлели благовония, насыщавшие парадную залу
сладкими ароматами Востока, где-то за занавеской нежно играла лютня, под
бархатными сводами порхали разноцветные попугайчики, невозбранно гадившие на
ковры и безбоязненно садившиеся на головы придворных красавиц, ткавших бисером.
- Спасибо, Андрей Иваныч, - попросту поблагодарила царица, приняв
поднесенных соболей и выслушав длинное приветственное славословие сенатора. -
Почто сразу не сказался, как прибыл?
- Не хотел беспокоить тебя, о прекраснейшая из прекрасных, - от души
польстил Андрей Иванович - не достигшая тридцатилетия женщина и в самом деле
была удивительно хороша собой: сердце любого мужчины, чей взор посмел коснуться
Джан, пускалось галопом, подобно породистому ахалтекинцу. Одно слово -
черкешенка! - Я по делам государевым, которы тебе скушны и неинтересны. Решил бы
их с твоими чиновниками, тебя не обременяя...
- Ничего, нам все интересно. Прости, хан отдыхает...Так что придется тебе со
старой девой о делах говорить -не взыщи...
Царица двумя мановениями прелестной ручки распорядилась: все лишние тотчас
же убрались вон, а две пожилые горянки, закутанные с ног до головы в черные
одежды, притащили широкий низенький дастархан с разнообразными засахаренными
фруктами и отдельно накрыли кофейный столик (после турецкого похода хан ввел при
дворе обычай кофепития - пока что никто переиначивать не посмел, рано).
"Правильно сказывали доносчики, - оценил поведение вдовы Андрей Иванович.
- Красива, хитра, упорна, коварна - все при ней. Когда с гор привезли, только
по-своему говорила. Одиннадцать лет прошло - по перинам не валялась, царствовать
готовилась упорно. Теперь по-русски глаголит без акцента, да так складно, что
дьяку впору, говорят, калмыцкий так же хорошо знает, монгольские и тюркские
письмена разбирает, грамоте разумеет и книги без разбору чтет, а которые и на
немецком...
Дала понять, что хан - кукла, всеми делами управляет она лично... Зачем же,
красавица, людишек-то губишь без разбору? Почто бесчинствуешь со своим же
народом, которым править тебе до того, как сын повзрослеет или как иначе Судьба
не вмешается?"
- Многие вдову обидеть хотят, норов свой показывают, - словно угадав мысли
гостя, сказала ханша. - Покуда Рандул в возраст войдет, хлебнем мы горячего... Не
думай, что кровожадна да злобна, аки зверь: то государственная необходимость.
Думаешь, самой любо воров казни предавать? Да мы бы с легкой душой песни пели,
шитьем занимались да другим каким женским забавам предавались... Сразу, как хан
преставился, зашевелились, полезли, стали на прочность пробовать...
- То твои дела, царица, - мне не след судить, - поспешил заверить в своей
нейтральности Ушаков. - Коли для управления государством деяния сии надобны, что
ж...
- Да быстрее бы все утряслось, чтоб мне на покой уйти, - фальшиво пожалела
себя ханша, по-старушечьи подперев ручкой головку. - Когда там у нас в верхах
полное определение выйдет?
Ухватившись за хозяйкин вопрос, Андрей Иванович пустился в пространное
изложение новостей Большого Двора, ценности политической не представляющих: так,
обычные сплетни и утки, что промеж себя вельможи среднего ранга обсуждают за
ужином.
Царица с удовольствием слушала свежего человека, удивлялась, охала, побабьи
всплескивая ручками да хихикая порой несообразно сану. И то сказать, не
хватало ей всего этого в своей окраине - молодой, здоровой, пышущей красотой
девахе в самом соку. Ей бы не гвардейцами командовать, головы рубать да на колья
людишек сажать, не родичей в борьбе междоусобной пересиливать... Бросить бы все,
удрать отсюда в Санкт-Петербург да очертя голову окунуться в водоворот
придворных сплетен и интриг, кружить головы блистательным кавалерам на
феерических балах да ассамблеях! А то влюбить в себя какого-нибудь принца и
укатить с ним в цивилизованную сонную Европу, жить в тысячелетнем каменном замке
да по булыжной мостовой выезжать восьмеркой в оперу... Эх, привередлива и
своенравна ты, женская доля!
- Так какие же заботы тебя к нам направили, граф? -спохватилась едва ли не
час спустя заговоренная гостем ханша. - Чем мы тебе поспособствовать можем?
- Да то не стоит твоего беспокойства, звезда степей, -заверил Ушаков. -
Так, сугубо по моей службе... Хотел посмотреть, как там ногаи - не балуют ли... А
еще: аманат ваш от нас пропал. Сбег не сбег - непонятно. Догляду за ним не было,
потому как ратной службой самочинно себя обременил, заслуги воински имеет
немалые, большим доверием пользовался... А вот пропал. Может, опознал про отцову
хворь да проведать наладился...
- Пропал? Зачем... пропал? - Царица вдруг сбилась, заалела аки маков цвет,
метнулась ручками к многорядным жемчугам, белыми змеями обвивающим точеную шею,
взгляд уронила...
"Ай, ай! - ухмыльнулся про себя Андрей Иванович. - Негоже царственной
особе этак вот: надо уметь скрывать свои чувства. Одно слово - баба. Нет
сообразить: аманата свели две недели как, а сенатор в пути без малого месяц! Аи,
баба! Ты хоть десять языков выучи да полк на колы посади - а бабой и
останешься!"
- Был ваш аманат, - справившись с собой, сообщила ханша. - И впрямь...
простился. И сей же день отъехал обратно. Мы щедро одарили его - пусть не горюет
по уходу Повелителя нашего. Наверное, уже давно на месте - ты в пути, и он...
- Да нету на месте, - как на безделицу махнул рукой Ушаков. - Коли тот же
день отъехал, давно должен быть. И по пути не встречали - а другой дорогой вряд
ли пойдет...
- Можешь не сомневаться, Андрей Иванович, - царственно заверила ханша,
разом выпрямляясь и прибавляя уверенности во взоре. - Коли что вдруг не так,
дадим вам нового аманата. Наши внутренние дела имперского договора не касаемы.
Ежели вдруг не объявится аманат в самое ближайшее время, княжича тех же кровей
дадим, да законнорожденного притом.
- До утверждения нового хана шертная запись имеет силу закона, - напомнил
Ушаков, все так же сладко улыбаясь. - Так что прости, царица-красавица, -
аманата я искать буду. Ежели какое воровство тут есть - то слово и дело
государево...
- Ищи. - Ханша вновь потупила взгляд и вцепилась ручкой в жемчуга. -
Только у меня его нет, я тебе сказала.
- Нет так нет, - покорно согласился Андрей Иванович. - Буду искать в
других местах. Сегодня поговорю с людишками - как отъехал да куда, а завтра,
засветло, подамся к Царицыну, по пути посмотрю - направлю дубовских казаков на
розыск.
- Ну, бог в помощь, Андрей Иванович, - глядя в сторону, пожелала ханша. -
Если ещё чем поспособствовать можем - ты скажи, все в нашей воле...
Назад сенатор ехал довольный и задумчиво ухмылялся в жидкую бороденку.
Примитивная ложь ханши развязывала ему руки. Аманат, конечно, ей нужен самой -
иначе не держала бы, - но не настолько, чтобы портить отношения с имперским
центром. А если сделать все по-умному да тишком, спросу никакого не будет:
зазорно спрашивать за то, чего у тебя вроде бы нет!
На заставе Ушаков звал к себе на совет Егорку Кудрина и казачьего
полковника. Первым делом спросил, строго глядя:
- Точно ли аманат в ставке? Не соврали ль твои людишки?
- Вот те крест батюшка! - Полковник размашисто обмахнулся знамением -
малость на колени не бухнулся. -Который день в яме сидит с побратимом. Почти
кажну ночь тишком мясо с хлебом носим. Браты все же, жалось берет... Кабы моя
воля, давно бы стражу порезали да вызволили...
- Как - носите? - ухватился за мясо Ушаков. - А что - стража?
- Дак под утро они спят, батюшка, - плутовато подмигнул полковник. - Со
светом уж бодры, будто всю ночь службу блюли. А до свету - дрыхнут... Как князья
откочевали, гвардия бессменно держит ночной караул вокруг Ставки. Мышь не
проскочит - патруль катается, посты стоят большим числом да рядком собак на
прищепки сажают. Потому в самой Ставке не опасаются, жируют... А мои тут каждую
кочку знают, впотьмах, как кошки, ползут, без шума.
- Спят, говоришь... - призадумался Андрей Иванович. - Славно, что спят... А
ну, Егорша, - план готов?
- Сей момент. - Кудрин метнулся, притащил план Ставки, рисованный писарем.
- Укажи место, где сидят, - внимательно ознакомившись с планом, приказал
Ушаков.
- Вот тут, - глянув наметанным глазом, ткнул пальцем полковник. - Маленька
балочка, где головы лекарейна колья посажали, - там яму откопали сразу, как хан
преставился. Стражей двое, шалаш у них и костер жгут. Меняют день в день,
аккурат опосля обеда.
- Хорошо, - непонятно чему порадовался Андрей Иванович. - Славно. Вот что,
братцы... Лихое дело я задумал. Но - во благо государево, потому как бы и не лихое
вовсе...
- Только прикажи, батюшка, - костьми ляжем! - молодцевато гаркнул
полковник, хватаясь за рукоять сабли.
- Тихо ты, пострел... - урезонил сенатор бравого вояку. - Твое дело -
сторона. Твое дело помощь малую оказать моим людям, выделить две пары заводных
да потом руками разводить, коли вдруг ханские что спрашивать учнут... А ты,
Егорка, поставь сей момент на вышку Митьку Харю да Ваську Плутова. Да место
покажи. Пусть смотрят, пока не смерклось. И вели лошадей приготовить - со светом
тронемся на Царицын.
А до уезду должны мы сделать вот что...
Глава 9
...Утром следующего дня было мне два просоночных видения. Точнее, первое
было - просоночное слышание.
"Пиу-пиу-пиу!" - ни свет ни заря сказал мой "Siemens".
- Нет, - тихо прошептал я, размежив веки и обнаружив, что потолок
слабенько сиреневеет предрассветными разводами.
Так рано мне звонить никто не может. Разве что старший менеджер чистилища
- чтобы пригласить на прожарку. Сейчас возьму трубку и пошлю менеджера в зад.
Или ещё куда попроще. У них там, в аду, непременно должно быть такое место, куда
всех посылают. Пусть идет - нельзя так рано беспокоить больших людей.
- Ты как? - сказала трубка голосом Славы Завалеева.
- Никак, - одними губами ответил я.
Слава Завалеев - мой начальник СБ. Бывший чекист. Это нормально - ему в
чистилище самое место. Уж кто-кто, а этот определенно - заработал. -
- Я подъеду после обеда, - пообещал Слава. - Дали"добро" из
разрешительного. Нужна куча твоих автографов.
- В зад, - прошептал я.
Слава перевооружает всю нашу СБ. Месяц боролся с соответствующей службой
областного УВД - не так давно мы там утратили позиции, теперь это стоит больших
затрат и треволнений. Но теперь без разницы: в чистилище все равно, чем
вооружены охранники на твоих фермах - помповиками или автоматическими
карабинами.
- В зад!!!
- Так я подъеду, - проявил настойчивость Слава. -Ты от трех до пяти дома
будь. Бывай...
- В зад, - тактично напомнил я и, отключив телефон, перевернулся на другой
бок.
Прекрасное время - рассвет. Время глубокого сна и всепобеждающей неги. Нет
ничего приятнее душе диверсанта, чем на рассвете вогнать штык в печень сонного
часового. Ухватить под шейку аккуратненько, прогнуть чуток назад, прижать к себе
и - легонько, без усилий, под правый краешек "брюшка" бронежилета...
Затем было видение.
Привиделся мне в салатовом полумраке занавешенного окна мой толстый боевой
брат. И был он весь в белом. И снимал дверь с платяного шкафа. И при этом
старался не шуметь - как будто в доме кто-то умер.
И стало вдруг мне ясно: это же я умер! И хотел подсказать толстому: надо
межкомнатную дверь снимать, на дверцу от платяного шкафа я вряд ли влезу. Но как
скажешь, когда ты уже умер? Как говорит Бо, все, закрылась в детство дверь, ты
не девочка теперь! Теперь сорок дней придется парить надо всеми и безропотно
наблюдать, какие они глупости допускают. И не вмешаешься ведь! Согласитесь, это
ужасная несправедливость. Было бы правильнее каждого астрала, отлетевшего от
физического тела, на сорок дней снабжать этаким энергетическим дрыномуказателем.
Чтобы можно было сверху поправлять близких, когда те залепухи мочат
да косяки лепят. Неплохая идея, как вы думаете? Надо будет, как в чистилище
попаду, заявку на патент оформить...
Проснулся я от странных звуков.
- Эмр-р... Гхм-кхм... Дорогие земляки! От лица всех деловых... гхм... Нет, не так.
Ур-рр... От ебтэть... А! Уважаемые соотечественники...
Бо тихонько репетировал речь. Был он облачен в белые трусы до колен и
белую же рубашку - без галстука. Брюки висели на спинке стула. А репетиция
происходила перед зеркалом, которое крепилось к внутренней стороне одной из
дверей платяного шкафа. Дверь была снята и под незначительным углом прислонена к
стене.
- Уважаемые соотечественники! От лица всех соплеменников, проживающих за
пределами... Ур-рр... Е... Как там? От лица всех соплеменников... эмр-р... Выразить вам
уважение... уважаемые земляки... Тьфу! Е... вашу мать! Уважаемые, ебтэть! Это жополизы
фуевы - уважаемые? Кто уважаемые - давно съе...лись к е...ной маме за пределы -
деньги зарабатывать. Остальные - старики, салабоны и -жополизы.
- Старики - уважаемые, - сипло подсказал я. - Они не виноваты.
- Старики? Да, старики - да, - согласился Бо. -Проснулся, что ли? Еще час
можешь дрыхнуть - время есть.
- Спасибо, уже не хочу, - поблагодарил я. - Зря репетируешь. Во сколько
передача?
- В полдень. В 11.00 сказали быть - подготовиться, обговорить там... - Бо
коротенько задумался. - Ага... Думаешь, не успею?
- Думаю, не успеешь, - безжалостно заверил я. - Ты в таких делах тупой.
Если за сорок два года не успел, за два часа - ну никак не выйдет! Лучше давай я
тебе на листочек запишу.
- Годится, - обрадовался Бо. - Запиши. А я за два часа выучу. Только без
всяких твоих в...бонов! Попроще -чтобы было на меня похоже...
К телецентру мы подъехали на такси. Вообще Бо старался как можно реже
перемещаться по родной земле на своем любимом джипе - как он сам утверждал,
чтобы не привлекать внимания.
Краевед поджидал нас на КПП с двумя пропусками: при свете дня да будучи
трезвым, он производил очень даже приятное впечатление - этакий стройный,
солидный, убранный сединами дядечка с красивым пробором, в Позолоченных строгих
очках и неброском, но добротном костюме. Не верилось даже, что это именно он
позавчера предлагал прокатиться в баньку и непотребно побаловать там с девчатами
в некой замысловатой позиции.
- Ур-р... - нечленораздельно прорычал Бо, смущенно хороня в своей клешне
узкую ладонь краеведа. - Ты...Эмр-р... Вы../
- Раком - на бортике, - подсказал я ему на ухо. -Напомни - обещал...
- Сам урод, - ответно прошипел Бо. - Сергей... эмр-р...Дорджиевич...
- Не думал, честно говоря, что вы приедете, - радушно улыбаясь, сообщил
краевед, пропуская нас через турникет и делая знак вахтеру - они, мол, они. -
Как-то тогда все получилось спонтанно, как-то несерьезно... Без лишних церемоний,
пожалуйста. По имени-отчеству - только во время передачи.
- Я тут кое-что принес, - торжественно сообщил Бо, хлопнув по боку своего
"дипломата", в котором лежал кисет с гнусной подделкой. - Как обещал.
- И что же это? - поинтересовался краевед, увлекая нас по аллее к
центральному входу в здание телецентра. -Мемуары?
Вот те на! Видать, крепко выпимши был дядечка - не помнит, что обещали
такой раритет подогнать!
- Хуже, - буркнул Бо. - Нет... лучше. Потом скажу. Сюрприз.
- Сюрприз так сюрприз, - вежливо согласился краевед. - Прошу вас - прямо
по коридору...
Студия была темной и мрачной, как средневековая гробница. Обшарпанные
стены, задраенные светонепроницаемым материалом окна, древние киношные сидушки,
истертый множеством ног старенький линолеум, допотопная громоздкая аппаратура -
все было убого и запущенно. Оператор вид имел крайне неухоженный и рассеянный
донельзя, а ведущая выглядела так, словно её обещали послезавтра расстрелять.
- Зоя Васильевна, - шепнул нам при входе краевед. -Наша телезвездочка.
Если что вырезать - сразу говорит. Очень правдивая, знаете ли.
- Будем иметь... - кивнул я и, критически оглядев немодно одетую даму
бальзаковского возраста, сразу отсек двусмысленность: - В виду...
Настроенные юпитеры, ярко высвечивавшие центр помещения, уюта не
прибавляли, а, скорее, наоборот: как будто подчеркивали всю ущербность ситуации.
Лица собравшихся в аудитории фиолетово отсверкивали в бледно-синем свете
фильтров, глаза казались нереально красными, как у поджаренного терминатора в
одноименном блокбастере. Жутковатое, я вам сообщу, зрелище - создавалось
впечатление, что мы угодили спозаранку на совещание временно сытых вампиров.
Между тем, судя по толковым комментариям краеведа, публика была - сплошь
интеллигенция, выдающиеся деятели культуры и искусства. И процентов на пятьдесят
- тихая оппозиция.
А ещё были гости - два москвича. Краевед представил их как археологов, но
мне они почему-то таковыми не показались. Руководитель экспедиции - ещё куда ни
шло, большой симпатичный дядька с плешью и манерами барчука, сквозь которые
слегка просвечивались отточенные жесты бывшего военного. А второй - мелкий,
вертлявый, шустрый - сразу производил впечатление замаскированного шпика.
Видимо, особист экспедиции. Видимо, экспедиция археологичит не в шибко далеких
от нас пластах истории, а, возможно, местами и радиоактивных. Бо как-то
рассказывал, что на территории Калмыкии есть какие-то там ядреные отходы то ли
закрытые разработки стратегического сырья. Вот и приехали ребята поковыряться.
Впрочем, меня эта парочка особо не занимала - я интересовался местной
интеллигенцией. Интеллигенция была вполне даже ничего, если принять поправку на
морговское освещение: лица умные, породистые, улыбочки на месте, обстановка в
аудитории вполне непринужденная - все друг друга знают и особенно не опасаются.
- Я вас очень прошу, коллеги, - перезнакомив аудиторию с нами,
предупредила Зоя Васильевна. - Не первый год вместе работаем. Смотрите не
подведите. Если кто скажет что-то против режима - буду резать. Так что пожалейте
труд оператора и пленку.
- Не волнуйся, Зоя, - успокоил матерый интеллигентёс золотыми зубами,
помеченный пышной шевелюрой и отсутствием галстука. - Эксцессов не будет. Если
кто-то что-то позволит себе, так разве что - в предельно завуалированной форме.
- Ну смотрите. - Ведущая глянула на часы. - В принципе, все готово. Если
не появится - ей-богу, начну без нее. Что за непунктуальность у нынешней
молодежи?
- Кого ждем? - спросил я у краеведа. - Шишка какая-то?
- А вот и наш орган надзора, - объявила Зоя Васильевна, услышав
раздававшиеся по коридору торопливые легкие шаги. - Опаздываете, барышня!
- Часы отстают, - извиняющимся тоном сообщила влетевшая в студию Саглара
и, с ходу пристроившись на краю, в первом ряду, принялась прихорашиваться. - Вы
уж извините...
- Оп-па! - выдохнул я, чуть не вскочив от неожиданности. - Это... как?
- Началось! - досадливо буркнул Бо и, в робкой надежде поправить
положение, засопел мне на ухо: - Сразу после обеда - в баньку. Телки будут - я
те дам! Я уже все пробил...
- Вы имеете в виду "орган надзора"? - зашептал в другое ухо краевед. -
Пусть вас это не смущает. Это так, для галочки. Комитет Администрации Президента
по связям с общественностью. Но мы все друг друга знаем, так что контроль - это
так, фикция. Зое никакой контроль не нужен - она сама все ненужное вырежет. И
предупредит...
- Оставь это дело, - предупредил Бо, отметив, как я пожираю взором свою
недолюбленную администраторшу. - Я тебя в последний раз предупреждаю...
- В принципе, можно работать, - сказала Зоя Васильевна, обведя придирчивым
взглядом собравшихся в студии. - Напоминаю: каждый из здесь присутствующих -
герой передачи, интересный человек и вообще центр Вселенной. Работаем сразу со
всей аудиторией, вроде бы вразброс, стихийно. Однако от сценария прошу не
отклоняться. Я - вступительное слово, затем Сергей Дорджиевич - небольшой доклад
по теме, а уже затем - выступления. Основная подача - на гостей. Бокта Босхаевич
-гвоздь программы. Работаем в основном на гвоздя, не забывайте. Так: Сергей
Дорджиевич, Бокта Босхаевич -прошу за стол.
Я остался в изоляции: Бо и краевед пересели за стол, стоявший по центру
павильона. Воспользовавшись случаем, я немедля пересел к Сагларе, в первый ряд.
- Здравствуйте, принцесса... - В полумраке студии администраторша выглядела
столь таинственно и загадочно, что я чуть не застонал от желания прямо здесь
выразить ей свои горячие чувства.
- Здравствуйте, трусишка. Ловкий заяц-торопыга... Вы теперь меня избегаете?
- Напротив, я прилагаю все усилия, чтобы с вами встретиться. - Я
почувствовал, что краснею, и поблагодарил студию за организацию такого
великолепного морговского освещения. - Но... Обстоятельства, принцесса, видите ли,
до того неблагоприятные складываются, что впору впасть в отчаяние...
- А вчера? Мне Бокта Босхаевич сказал...
- Он страшный врун, этот ваш Бокта Босхаевич, - заверил я, слегка
помрачнев, - вот хоть убейте, но ничего хорошего толстый сказать про меня не
мог! - Ему ни в коем случае нельзя верить. Он боится, что у нас могут возникнуть
более серьезные отношения,
- А он что - твой опекун? Выглядишь ты достаточно взрослым.
- Он в некотором роде самый близкий мне человек, -сообщил я. - Но мои
сердечные дела его совершенно не касаются - это он уж, воля ваша, слишком о себе
возомнил...
- Так, все готово, - объявила Зоя Васильевна. -Бокта Босхаевич, почитайте
вопросник, подумайте, что будете отвечать. Если что-то не нравится, карандашиком
отчеркните. Только не слишком там - основной массив должен остаться в неизменном
виде.
- Я это... - Бо кивнул в мою сторону. - Этого типа можно - за стол? У него
язык подвешен. Он бы на все вопросы ответил...
- Вашего друга мы опросим по ходу передачи. А вы -гвоздь, - напомнила Зоя
Васильевна и, кокетливо стрельнув глазками в сторону рослого московского
археолога, ласково прожурчала: - Мр-р... У нас имитация прямого эфира, Тимофей
Христофорович. Понимаете, у нас тут своя специфика, так сказать, местные
особенности...
- Понимаю. - Археолог сладко зевнул с видом все повидавшего и уставшего от
жизни сноба. - С вашими особенностями я очень даже знаком - никаких проблем.
- Ну и прекрасно. - Ведущая облегченно вздохнула и кивнула оператору: -
Поехали...
И поехали. Вступление, доклад, выступления - все по сценарию.
Передача была про корни. Не про растительные, а про духовные. Краевед
жестом фокусника выудил из своего потрепанного "дипломата" портянку с
квадратиками и стрелками и принялся доходчиво объяснять, как важно для народа
помнить про корни. То есть кто от кого получился и вообще откуда есмь пошла
нация калмыцкая. Такую же примерно портянку мне показывал дядя Бо: кружочки,
имена, стрелки. Дядя сказал, что в каждой калмыцкой семье существует
генеалогическое древо и каждый калмычонок, едва начав ощущать себя в этом мире
маленькой личностью, уже знает структуру этого древа назубок.
В целом меня этот вопрос занимал мало - и не из-за лености духовной, а в
силу привитого системой характера общественного сознания.
Я вам сейчас одну маленькую пакость скажу - вы уж не обижайтесь. Давно
заметил, что, в отличие от других наций, мы, русские, на корни свои плевать
хотели. У подавляющего большинства из нас
...Закладка в соц.сетях
