Жанр: Электронное издание
profkill
....
Легко представить себе мое негодование: я почему-то рассчитывал, что после
приключений с добычей компромата мы на некоторое время задержимся в
гостеприимной
Калмыкии и самую малость развлечемся с ханским завещанием. Никто же ведь
не знает, что там на самом деле. Вдруг действительно: координаты. Представляете?
Чем мы с Бо хуже героев приключенческих романов, на которых на ровном месте
обрушиваются древние рукописи и полуистлевшие карты с указанием места
захоронения сокровищ?!
Но - Бо обещал подарить. В нашем кругу разбрасываться обещаниями не
принято - я уже говорил. Если обещал, будь добр - выполни. Так что уговаривать
боевого брата взять слово назад даже и не стоило. Это было бы просто неприлично...
...Героически добив оставшийся кумыс, я технически рассчитал время
воздействия целебного напитка и спустя пятнадцать минут, когда организм выдал
первый тревожный сигнал о переполнении газами, уже сидел в туалете. Живописать
весь акт не буду, скажу лишь, что очистительная процедура прошла с успехом.
Через некоторое время, чувствуя в теле чудесное облегчение, я направился в баню
на предмет проверки готовности оной к принятию моей одинокой персоны в жаркие
объятия.
Баня была в порядке. Небольшое кирпичное строение, отделанное изнутри
деревом (газовая колонка в пристройке снаружи), с компактным предбанником,
заполненным пучками полыни и дубовыми вениками, источавшими в сухом преддверии
жара терпкий аромат.
В Элисте вообще к баням отношение особое. Многие калмыки, длительное время
проведшие в ссылке, соорудили в своих усадьбах вполне сносные баньки по
сибирскому образу и подобию. Те же, кто лишен такой возможности, регулярно
посещают многочисленные сауны и парные общего либо учрежденческого типа.
Перед отправкой в баню я настолько пришел в себя, что вспомнил про трофеи,
добытые на поле боя. На мой взгляд, Бо проявил досадную беспечность, оставляя
оружие и экипировку в нашей спальне - мешки так и лежали под моей кроватью! С
другой стороны, мой ленивый боевой брат за время нашей совместной деятельности
настолько хорошо изучил меня, что наверняка не сомневался: как только приведу
себя в порядок, обязательно обслужу и спрячу.
Итак: обслужить и спрятать. Поковырявшись в ветхом гараже, где жил
допотопный "УАЗ" дяди Бо, я запасся ветошью, паклей и маслом, поставил за угол,
у клеток с энерджайзерами, два табурета (не на крыльце же этим заниматься!) и
приступил к техническому обслуживанию трофеев.
Вычистив пороховой нагар, обработал тонким слоем масла все металлические
части оружия, затем позаимствовал с постели Бо простынку и пододеяльник, с двух
сменных костюмов Бо (хотел толстый родичей удивить, на каждый день торжества -
новый костюм!) содрал целлофан, на скорую руку соорудил импровизированные чехлы
и, достаточно герметично упаковав оружие с боеприпасами в мешки, отправился на
рекогносцировку.
Довольно скоро выяснилось, что лучшим местом для схрона является узкий
овражек, петлявший за забором палисадника. Судя по нетронутым зарослям кустов,
окрестная детвора сюда не шастает: в Элисте масса недостроя и других более
интересных мест для ребячьих тусовок, чем ирригационные прорехи в жилом секторе.
Ржавый гвоздь из полусгнившей доски - долой, доску - в сторону, и мы уже в
овраге. Если приспичит, рукой подать и в то же время вне усадьбы. Попробуй
докажи, что наше. Мало ли что здесь закопано - тут у вас, говорят, террористы
всякие ходют!
Сбегав за лопатой, я тщательно исследовал окрестности на предмет
обнаружения непрошеных свидетелей, наличия таковых не отметил и, воровато
озираясь, оборудовал в кустиках схрон по всем правилам военного искусства.
Свершив обряд захоронения трофеев, я изрядно вспотел и встретил данный
факт с оптимизмом: токсины выходят! Не удовлетворившись, однако, первичным
потением, я решил перед отправкой в баню дополнительно размяться и,
воспользовавшись советом Бо, посетил тот самый сарай, в котором Санал оборудовал
спортзал.
Санал - двоюродный братец Бо, двадцатипятилетний оболтус, фанат рукопашки
и доморощенный спортсмен-универсал (ничем серьезно не занимается, но все
перепробовал и ведет себя соответственно - примерно как трехкратный чемпион мира
по боям без правил).
В сарае действительно было мило: самодельная груша в чехле из хорошей
кожи, прошитом отличной кожаной бечевой, вкопанные в землю машки, обтянутые все
той же кожей, сделанная на заказ штанга, гантели с разновесом и...
- Оп-па! - Вот тут я вспотел гораздо серьезнее - и даже тренироваться не
пришлось. Вспотел я, дорогие мои, от внезапно пронзившей меня мысли.
Дело в том, что спортсменистый Санал трудится на республиканском
предприятии "Арсчи". Предприятие специализируется на производстве разнообразных
изделий из кожи: национальная одежда, дубленки, всякие там чуни и чувяки (или
как там они ещё называются на местном диалекте) и так далее. Платить деньги на
этом "Арсчи" считается признаком дурного тона, зарплату выдают исключительно
продукцией производства - только не готовой, а первичной.
В общем, не буду растягивать прелюдию к осенению или, если хотите, к
озарению: в углу сарая громоздилась куча этой самой продукции. Разнообразные
лоскуты кожи, куски выделанной овчины и... мотки кожаной бечевы, которой, судя по
всему, прошивались эти самые изделия.
В общей сложности, по моим скоротечным подсчетам, этой бечевы было
километра три, не меньше. И представьте себе, показалось мне, что похожа сия
бечева как две капли воды на ту, что послужила в свое время ханскому шаману для
вязания узелкового духовного завещания...
- Вот так, значит... - тихо сказал я, опускаясь на кучу кожаных ингредиентов
и пытаясь представить себе, насколько этична будет пакость, которую я собирался
сей момент соорудить. - Значит, так...
Впав в раздумье, я прогулялся в дом, вытащил из вещей Бо кисет с
"завещанием" и вновь вернулся к сараю.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что бечева там и там имеет ряд
существенных различий. Та, что в кисете, была несколько толще, гораздо темнее и
значительно мягче современного материала, полученного Саналом в "Арсчи".
Не будучи специалистом в данном вопросе, я сделал вывод, основываясь на
имеющемся наборе исходных данных: материал-то один! И там и там - кожа. То, что
в ней за три столетия появились лишние радионуклиды, канцерогены и прочая дрянь,
особой роли не играет. Просто та бечева, что в сарае, высохла и скукожилась. А
наглухо завязанный кисет сыграл роль своеобразного термостата. Отсюда и
мягкость.
Выбрав в куче моток посимпатичнее, я бросил его отмокать в бочку с водой,
а сам сел у сарая, размотал ханское наследие по всей длине и принялся его
изучать. Тут выяснилась одна деталь, на которую я при первом поверхностном
осмотре внимания не обратил. Завещание было разделено на два фрагмента. Основной
составлял что-то около трех с половиной метров в длину, а второй был вообще
несерьезным: сантиметров шестьдесят, не более.
- Ну и к какому концу его приставлять? - пробурчал я, полагая, что
вследствие ветхости бечевы произошел отрыв какой-то части послания.
При более подробном рассмотрении оказалось, что бечева, несмотря на
древность, по-прежнему сохраняет первозданную прочность и об отрыве здесь не
может быть и речи. Оба фрагмента завещания с двух сторон были отрезаны острым
ножом: срезы очень ровные, сделаны под одинаковым небольшим углом и слегка
скруглены под воздействием времени. Кроме того, если узлы основного фрагмента
располагались на достаточно большом удалении друг от друга, то на коротком
отрезке они буквально "сидели" один на другом, а в двух местах даже образовали
некое подобие гроздей.
- Шамана бы сюда, - мечтательно сказал я. - Хоть пару намеков - чего там
такое...
Увы, данное пожелание было не намного реальнее, чем существование в
природе обожаемого дамами сказочного героя - Многочлена (в народных кругах он
имеет более , конкретное имя: Шестиглавый Семифуй). Бо сказал, что настоящие
шаманы избегают людского общества и найти их чрезвычайно трудно. Поэтому мне
оставалось ограничиться созерцанием.
Всматриваясь в лежавшие передо мной фрагменты бечевы, я пытался
представить себе, как человек из легенды составлял ханское завещание. Мне очень
хотелось уяснить для себя, какие движения делали его пальцы, ловко вязавшие
узлы, каков в целом общий стиль такой вот вязки. Эти умозрительные упражнения
были вовсе не лишними в свете того, чем я собирался заняться спустя полчаса.
В конечном итоге мое балованное воображение, вволю поплясав на потемневших
от времени бечевках, выдало вполне целостный образ вязальщика завещания. Этакий
мрачноватый мудрый старичок, сидящий в сгорбленной позе на какой-нибудь кошме,
почтительно слушающий хана и неторопливо, машинально нанизывающий узлы. При
этом, возможно, он даже не смотрел на свою работу, а . скорее всего прикрывал
глаза и шевелил губами, проговаривая про себя важные и значительные слова
ханского послания потомкам.
Только вот проговаривал ли он координаты - я так и не представил. Зато
уяснил для себя природу короткого фрагмента. Скорее всего старичок связал
основной фрагмент и что-то упустил. Что-то, по его мнению, особенно важное. И
когда он это понял, то отрезал ещё кусок бечевы и довязал последний фрагмент...
Поздравив себя с выдающимися аналитическими способностями, я решил, что
достаточно вошел в образ и вполне готов к производству бракованной репродукции.
Достав из бочки отмокшую бечеву, я растянул её на траве рядом с подлинником и
принялся вдумчиво вязать узлы. При этом я самую малость лукавил, слегка меняя
расстояние между узлами и в произвольном порядке переставляя отчетливо
выраженные тесные группы. Наловчившись на большом фрагменте, маленький отрезок я
составил и вовсе уж стихийно.
- Пусть попотеют ваши шаманы, - пакостно ухмыльнувшись, пробормотал я,
закончив вязку и любуясь на свою работу. - Если вообще таковые в природе
существуют...
Завершающим штрихом моего рукоблудия было купание репродукции в конопляном
масле. Только не надо думать, что я питаю какое-то особое пристрастие к
производным вульгарной Cannabis, которая, кстати, повсеместно растет на
территории Калмыкии в приятном для местных торчков изобилии. Просто на кухне
обнаружилось два вида масла: пресловутый "Идеал" в ограниченном количестве и
конопляное местного производства - целая фляга. Машинное я отринул ещё раньше -
воняет. Как видите, особого выбора у меня не было.
Искупав подделку, я вывесил её на бельевую веревку и стал дожидаться,
когда солнце сделает свое дело.
Спустя пару часов все было готово. Не без содрогания в сердце я упрятал
репродукцию в старинный кисет и вернул в сумку Бо. А подлинник герметично
упаковал в два пластиковых пакета и прикопал в корнях смородины, у самого
забора. Если целенаправленно выкорчевывать смородину не будут - ни за что в
жизни не найдут. В случае чего нетрудно забрать, не заходя на территорию
усадьбы. Как только разделаемся с компроматом, можно будет заняться розысками
шамана, наведением справок и вообще выяснением характера данного завещания. Это
Бо у нас - прагматик и конченый скептик, категорически не желающий верить в
какие бы то ни было дары Судьбы и признающий лишь результаты своего труда. А ваш
покорный слуга с детства увлекается всяческими историческими парадоксами,
загадками и явлениями мистического плана.
И еще. В отличие от Бо я твердо знаю, что самое распространенное
заблуждение - это "со мной такое произойти не может".
Заблуждение данное касается как бед и несчастий, так и счастливых случаев.
Маньяки всегда выбирают совершенно посторонних субъектов и субъектш, не имеющих
к тебе никакого отношения. На них же (не на маньяков, а на субъектов!)
обваливаются верхние этажи, проливаются совершенно случайно кислотные дожди,
нападают террористы и так далее.
В общем, хреново им, этим абстрактным субъектам. Но ради справедливости
следует заметить, что счастливые случаи происходят тоже исключительно с ними -
нас они не касаются. Ну-ка, с трех раз - кто из ваших знакомых хоть раз нашел
карту с координатами сокровищ или откопал на даче у своей любовницы клад?
Так вот - я отнюдь не приверженец данного заблуждения. Потому что на
личном опыте постиг: все невероятное, что в мире случается, может случиться и с
тобой. Не верите - читайте первые две книги из серии "Профессия - киллер"...
...Желающих приютить незаконнорожденного в ханской ставке не нашлось.
Матушка его, ненаглядная любушка степного царя, давно померла по женской
болезни, а половинчатые родичи все, как один, воротили морду - знаться не
желали.
Ублюдок, сын рабыни. Именно так они его промеж себя называют. С ублюдком
на равных знаться зазорно. А для куражу при себе терпеть, чтоб ноги об него
вытирать да потешаться, - не выходит. Больно заносчив да горд, держится так,
словно и впрямь полноправный царевич. А раз так - ну его к нечистому, такого
сородича...
Бокта держался гордо да независимо не по дури молодецкой, а потому, что
знал себе цену, умен был да начитан поболе любого инока. На войне начальники
ценили его за доблесть да недюжинную смекалку, и никто не спрашивал, каких он
кровей. Все знали: сотник Бокта - храбрый и умный командир, бравый воин,
которому можно поручить любое лихое дело.
Кроме того, незаконнорожденный хорошо знал историю. Из истории выходило,
что для великих свершений не обязательна чистота происхождения. Великий князь
Владимир Святославович тоже был сыном рабыни и в свое время натерпелся от
заносчивых родичей. Однако клеймо ублюдка не помешало ему объединить под своей
железной рукой все народы земли Русской и влить их в лоно христианской церкви...
Бокта с Никитой (тот самый побратим, коего на кол тащили, да не дотащили)
остановились на Казачьей заставе. Служилые славно привечали соратников, лелеяли
как самых дорогих гостей - к пластунам в Войске отношение особое, почетное.
Казачий полковник Ефрем Зотов поселил их в отдельной комнате в своем домике, в
баньке попарил, два дня гуляли напропалую: пили русскую хлебную, закусывали
каспийскими балыками, копченной с осени сайгачатиной да оставшейся в закромах
крепкой астраханской картошкой, что в степи за диковинку считалась.
Чтобы не числили пластунов от службы гуляющими, Ефрем поставил обоих к
своему реестру на запись - как бы по службе государевой прибыли, не самочинно.
Потом ездили с полковником и его калмыцкими дружками охотиться на волков, потом
опять пили от скуки...
- Нетто нам надо ждать, когда хан преставится? -опухнув от перепоя,
спросил утром четвертого дня Никита. - Не пора ль до дому? Спросить у полковника
нестроевых лошадей в кредит да и...
- Терпи, братка, - негромко молвил сотник, косясь на дверь, как бы
полковник не услышал. - У нас тут дело -не просто так штаны протираем.
- Что за дело? - живо заинтересовался Никита. -Войны-то нет, какое у нас
тут дело?
- То не моя тайна, - объяснил Бокта. - Так что ты мне так верь, без сказу.
- Я тебе всегда верю, - сказал Никита. - Да только чудно... И до которого
дня нам тут дармовую водку пить?
- Да не знаю я, братка, - пожал плечами Бокта. - Как бог даст. Дело
исполним - сразу и тронемся...
...Потом народ сказывал, что в ночь кончины хана над степью полыхали
малиновые зарницы, ярко освещавшие Ставку, а где-то вдали громыхал необычно
ранний даже для юга гром. Песок странно пел, а ветер выл так злобно, что
становилось не по себе даже старым шаманам, бывшим с духами природы на короткой
ноге...
А под утро мглистое небо исторгло тоскливый вздох, от которого
остановились на мгновение сердца у всех живущих окрест и на востоке стала
угадываться в яростном сплетении гигантских метущихся теней борьба демона тьмы с
Белым Старцем. И будто бы спустя малое время небеса разверзлись и обрушили на
Ставку снежную бурю...
Известно, что народные предания зачастую изобилуют красочными
преувеличениями и цветистыми пассажами, не совсем точно отражающими события,
имевшие место в действительности. Но вот факт: в ту ночь действительно все спали
скверно, собаки выли тревожно, а под утро пошел снег.
Снег падал величаво и спокойно, густыми мягкими хлопьями ложился на сырую
землю, покрывая грязную степь девственно-белыми погребальными одеждами. Небо
готовило хану Белую Дорогу...
К головному отряду верхоконной знати, сопровождавшей покойного в последний
путь, незаконнорожденного и близко не подпустили. По происхождению не признан, а
по чину - рылом не вышел. Какой-то там сотник, по табели о рангах стоящий ниже
любого рядового воина ханской гвардии...
Пластуны ехали на чужих лошадях, опоясанные чужими же саблями, в
левофланговой колонне почетного эскорта, выставленного от казачьей сотни в
соответствии с нормами посольского церемониала.
Эскорт, смотревшийся малой каплей в море монолитного калмыцкого войска,
принимавшего участие в траурной процессии, вскоре был оттеснен на задний план
совместно с войском: многочисленные мелкие родичи хана, не вошедшие по положению
в головной отряд, но окруженные большой свитой, стремились прорваться вперед,
грубо отпихивая остальных и втихаря постегивая чужих лошадей плетьми.
Ввиду такого недостойного поведения "мелких" в процессии возникала не
приличествующая случаю суета и неразбериха, и ханские гвардейцы, с саблями
наголо следившие за порядком, вынуждены были бить плашмя клинками по мордам
лошадей зарвавшихся родичей покойного.
Лошади оглушительно верещали, родичи огрызались, доказывая гвардейцам, что
этак вот с ними поступать не след, поскольку в их жилах тоже течет капля ханской
крови, из головного отряда грозно требовали прекратить шум...
И вот эта возня, по сути своей мелочная и ничего не значащая как-то
умаляла величие последнего шествия степного владыки и сводила на нет всю его
грандиозную пышность...
Никита, стремя в стремя ехавший с Боктой, с немалым удивлением наблюдал,
как по румяным щекам побратима ползут широкие мокрые дорожки. За все время, что
они провели вместе, Бокта ни разу не обмолвился об отце добрым словом. Вернее,
совсем не обмолвился - никак. Воспитанный жестким патриаршим укладом, степной
богатырь просто не желал говорить дурного о своем господине и повелителе. А
доброго сказать было нечего. Что можно сказать хорошего про человека, отдавшего
свое дитя в заложники и заведомого уверенного в том, что в случае его
политических промахов или просто нелояльного поведения по отношению к Державе
это дитя будет предано смерти?
- Не по-людски этак вот, - шепнул Ефрем Зотов, склоняясь к Никите и тыча
нагайкой в сторону медленно отдалявшегося от них отряда пышно разодетой
верховной знати. - Ну и што с того, што незаконный? Сын все же, не в тальнике
подобрали... Родная кровь как-никак. Нехорошо этак вот...
На другой день объявили волю Повелителя Степи: преемником назван
десятилетний сын черкешенки Джан - Рандул.
В Ставке пожимали плечами: иначе как капризом больного человека такой
подарок потомкам назвать было нельзя. До последнего момента наиболее реальным
претендентом считался опытный военачальник и правитель князь Дондук-Даши из рода
Хо-Урлюка, как и Дондук-Омбо - внук хана Аюки. В России - безвременье и разброд,
что не может не отразиться и на окраинах. Ставить в такое время ханом
десятилетнего мальчишку, до совершеннолетия которого управлять от его имени
будет молодая своенравная мамаша некалмыцкого происхождения, - значит обречь
Степь на распри и междоусобицы, которые могут иметь самые непредсказуемые
последствия.
Однако неожиданным назначением наследника ханские капризы не ограничились.
Куда-то бесследно канули сокровища, взятые в Турецком и Кавказских походах, о
которых столько шушукались родичи, надеявшиеся получить в наследство хорошие
доли. Ни о каком наследстве вообще речи не шло! Единолично утаить такое царица
Джан не смогла бы, даже если бы очень хотела; воля была объявлена Совету нойонов
в полном составе.
Оставалось с удивлением принять как данность: хан преподнес родичам
двойной сюрприз. Не только дал им повод для междоусобиц, назначив своим
преемником малолетнего ханыча, но и унес тайну своего клада в могилу...
Князья до своим владениям не разъезжались - как будто чего-то выжидали.
После объявления монаршей воли отношение к незаконнорожденному изменилось, как
по мановению волшебного жезла. Самые знатные родичи , наперебой зазывали его в
гости, высказывали соболезнования и щедро одаривали.
Возглавила список царица Джан: утречком другого дня после похорон от неё
прибежали люди в слободу, просили быть непременно, без церемоний.
Разговаривали долго, беспредметно: правительница боялась выдать свои
истинные намерения, верно оценив в пластунском сотнике умного врага, и потому
беседа получилась ни о чем, но проникнута была показательной родственной,
приязнью и обещанием помочь во всех вопросах, каковые могут возникнуть.
- Теперь гляди - они все наперебой начнут мне в жопу дуть, - загадочно
пообещал побратим Никите. -Только успевай подставлять...
Прав оказался сотник. После царицы родичи звали как по расписанию, не
всегда даже соблюдая очередность в соответствии с рангом. О незаконном
происхождении речь никто не заводил, зато все клялись в вечной дружбе, прозрачно
намекали на несуразность ханской воли и вполне определенно заявляли: не слушай
никого, примыкай ко мне, настоящий друг - только я! Остальные родичи -
отъявленные мерзавцы и предатели, в любой момент всадят нож в спину.
Самым щедрым оказался князь Дондук-Даши, которого царственный родич так
неожиданно обнес престолонаследием. Князь подарил Бокте две новые кибитки,
четверку сменных лошадей, белую юрту, пятерых молоденьких наложниц и два бурдюка
трофейного крымского вина. Предложил расквартироваться в его стане и в
последующем откочевать в его владения.
- У орсов сейчас неразбериха, прочной головы нет. Никто тебя не хватится.
Да и пора подумать о своей шкуре. Если наша черкешенка чего выкинет, с тебя
первого спрос, как с аманата. Решай сам, племянник, ты багатур, тебе советовать
не след...
Бокта над таким трогательным участием в своей судьбе только посмеивался.
Вел себя странно: кочевать с влиятельным дядькой вроде и не собирался, но
возвращаться в слободу тоже не торопился. С заставы они съехали в тот же день,
поставили дареную юрту на краю стана Дондук-Даши, уложили в кибитки даренное
родичами имущество и сутки напролет потихоньку развлекались с дареными
наложницами, щедро сжигая неуемную энергию молодецких чресл.
Никита о причинах такого поведения побратима более не допытывался, но
затылок чесал не раз, пытаясь понять, что же за всем этим кроется. Назойливым
быть не хотелось - ежели ты воин, любопытство напрасно проявлять негоже: враз не
ответили, в другой - не лезь. Однако от любопытства напустил на себя кручинный
вид, будто его даже жаркие молодки не радуют да дареное крымское вино.
Бокта на деланую кручину побратимову внимание обратил, хмыкнул в усы.
- Поутру уложимся, - сообщил, выведя Никиту во двор, чтобы наложницы не
слыхали. - Засветло потихоньку тронемся. Любо?
- Долго с барахлом, - посетовал Никита. - Полковник сказывал, в
воскресенье на Астрахань конвой пойдет с реестром да доносами по обстановке.
Кибитки с девками да поклажей попросили бы привезть, а сами одвуконь, а?
Помчались бы как ветер, другого дня в слободе были б...
- А негоже нам - как ветер, - хмыкнул Бокта. - Да и не в ту сторону
пойдем...
Ночью в ханской ставке несколько раз заводилась какая-то нехорошая возня,
сопровождаемая невнятными криками и лязгом клинков. Было ль такое ранее -
неизвестно, ночевали на заставе, а она сильно в стороне, где-то чего, глядишь-,
и недослышали. Когда случилась возня в первый раз, Никита вскочил, отпихнув двух
гревших его наложниц, рванул из ножен даренную полковником саблю и принялся
будить побратима.
- Ложись, спи, - сонным голосом посоветовал Бокта. - Мало ли кого гребут?
- Может, ну её, юрту, пойдем ночевать на заставу? -тревожно прислушиваясь,
сказал Никита. - Как ни то -свои, не выдадут...
- Вот как раз по ночи попрешься через Ставку - и попадешь, - резонно
заметил Бокта. - Спи. То не про нашу душу гомон...
Гораздо засветло Никита запалил сальный светильник и растолкал всех
собираться - так и не сомкнул глаз всю ночь, ждал напасти. Женщины только успели
растопить дзоголому38 под лепешки да запрячь лошадей в кибитки, как пожаловали
незваные гости.
- Выйди, хозяин, поговорить надо, - сердито распорядилась плоская усатая
рожа, возникшая во входном проеме юрты.
- То ж гвардейский десятник, что с Назаром нас брал! - севшим враз голосом
прошептал Никита, хватаясь за саблю. - Что сказал?
- Говорить хочет. Ты не ходи, я сам...
Бокта оружия брать не стал, накинул доху и вышел без опаски. Никита
побратима не послушал, тревожной тенью маячил сзади, держа руку на сабельной
рукояти.
Незваные пришли с жирно чадящими факелами - было ещё темно, на востоке
едва серела скудная полоска рассвета - стояли широким полукругом, числом поболее
дюжины, оружные, в доспехе. Десятник стоял в центре, выступая от дюжины на пять
шагов впереди, его охраняли двое рослых воинов.
Никита присмотрелся - так и есть, среди воинов были и ханские гвардейцы,
что взяли их со слободы в полон. Сердечко нехорошо екнуло, скакнуло в живот и
тотчас же вернулось обратно, опухнув от боевой злобы. Ежели сеча завяжется -
первым делом рубить усатого десятника, потом двоих, что торчат обееручь от него.
За это время Бокта успеет метнуться за саблей и даренными родичами пистолями.
Аи, негоже как, зачем без оружия вышел?
- В путь собрался? - спросил десятник.
- Собрался. - Бокта хмыкнул. - Проводить пришел?
- Долг за тобой, - без обиняков бросил десятник. -За убитого нукера. Как
можно ехать, не отдавши долг?
- Какой долг? - искренне удивился Бокта. - Повелитель простил мне долг! Ты
же знаешь...
- Теперь хан Рандул - Повелитель, - грубо прервал десятник. - А что тебе
простили - я не знаю. Сказать ты можешь все, что хочешь, ты ученый.
- Назар знает, - напомнил Бокта. - При На
...Закладка в соц.сетях
