Жанр: Электронное издание
ownment
...ые колготки в крупную клетку, оранжевые башмаки и замшевый
френч, одетый на голое тело и
застегнутый на одну пуговицу. Во дворе было довольно многолюдно, но никто при
виде Женьки не упал и даже не споткнулся,
что меня слегка удивило. Впрочем, Женька всегда одевалась на редкость
оригинально, а в этом доме жила уже давно, и к ее
выкрутасам, должно быть, привыкли.
Подружка села рядом со мной, с недоумением воззрилась на мой английский
костюм бутылочного цвета и досадливо
проронила:
- Одеваешься, как секретарша. Ты ж творческая личность, где твоя фантазия?
- Заткнись, а? - ласково попросила я, трогаясь с места.
Спортшкола находилась примерно в пяти троллейбусных остановках от
Женькиного дома. Время, потраченное на дорогу,
она решила посвятить воспоминаниям и, мечтательно глядя в окно, сказала:
- Как там Вовка в Германии? Ничего о нем не слышно...
- Может, вернется, - заметила я. При этих словах Женька насторожилась и
спросила:
- Чего это ему возвращаться?
- Вдруг немцам надоела наша матерщина?
- Здесь-то она тоже без надобности... и вообще, хватит болтать глупости,
надо о деле думать...
Какое дело она имеет в виду, я не совсем поняла, но задумалась. Тут мы как
раз въехали во двор спортшколы, Женька ткнула
пальцем в обшарпанную дверь и заявила:
- Вон туда.
- Может, Вовкина сестра в отпуске, надо было позвонить сначала.
- Поучи, - перебила Женька. - Я с ней договорилась по телефону, она ждет
нас в кафетерии.
Приткнув машину на крохотной стоянке, где каким-то чудом уместился десяток
авто, мы вошли в здание спортшколы,
поднялись на второй этаж и гулким коридором добрались до кафетерия. Здесь за
одним из столов сидела девушка, в которой я
сразу же признала Вовкину сестру, так они были похожи. В дорогом спортивном
костюме выглядела она просто потрясающе, к
тому же была натуральной блондинкой, а мне свои волосы приходилось подкрашивать.
При виде нас девушка поднялась и
широко улыбнулась, а Женька помахала ей рукой.
- Это Лена, - сразу же перешла к делу подружка. - А это Анфиса. У нас к
тебе несколько вопросов. - Мы устроились за
столом, Женька придвинулась ближе к собеседнице и спросила:
- Ты была знакома с Трусовым Станиславом Евгеньевичем?
- Разумеется, - удивилась Лена. - Кто ж его здесь не знал? Он погиб пять
лет назад вместе с женой, ты, наверное, слышала?
- Слышала. А что он был за человек?
- Ну... - Лена пожала плечами. - Хороший организатор, отличный тренер, все
чемпионы его... Да об этом в городе каждая
собака знает.
- Все это чемпионство меня не интересует, - вздохнула подружка. - Хороший
он был человек или не очень?
- Ответить на это не так-то просто, - покачала головой Лена. - Когда я
училась в этой школе и Трусов был царь и бог, коекакие
вещи мне казались страшно несправедливыми. Теперь я сама тренер и многое
вижу иначе. А оценить его человеческие
качества затрудняюсь, я была девчонкой, одной из многих, что я могла знать о
нем? Так, всякие слухи... Но одно несомненно,
он был жестким человеком, с принципами. И он им следовал. - А как же его дочь?
- Инга? - Лена помолчала немного и покачала головой:
- Дочь - это дочь.
- Ты была с ней знакома?
- Конечно.
- Расскажи о ней.
- А что случилось?
- Доберемся и до этого, - заверила ее Женька.
- Хорошо... Инга... ну, Инга была звездой. Знаменитый папа и собственные
способности. К тому же красавица. Точно
русалка, золотистые волосы до самых колен, такое редко увидишь. Когда она их
подстригла, мы плакали. Спорт она любила
больше своей красоты, а с такой косищей выступать нелегко. Все прочили ей
олимпийское золото. Ну, а потом, травма и... все.
- Травма была настолько серьезной, что пришлось проститься со спортом,
навсегда уйти из школы?
- Почему уйти, - пожала Лена плечами. - Она могла тренировать, тем более
что отец здесь первый человек, никаких
проблем... Но она-то мечтала о другом. И сломалась. Начались пьянки-гулянки,
отношения с родителями испортились, но отец
за нее боролся. Мысль о том, что его дочь скатывается на дно, была для него
непереносима. Мне кажется, он бы легче перенес
ее смерть. Мысль кощунственная, но... не я одна так думала.
- И что было дальше?
- С Ингой? Не знаю. В школе она не появлялась. Кто-то где-то видел ее в
очередной пьяной компании. Потом она уехала из
города, примерно на полгода. Вроде бы поступила в институт в Москве, но ходили
слухи, что никаким институтом не пахнет и
папа отправил ее принудительно лечиться.
- Она что, была алкоголичкой? - насторожилась я.
- Нет, не думаю. Выпивала, конечно. Дело-то не в этом: отец в городе
звезда, а дочь шляется с кем попало и... в общем,
портит репутацию. Где-то в начале октября Инга неожиданно появилась в школе, как
раз перед моим днем рождения, веселая,
выглядела отлично. Сказала, что выходит замуж. И в самом деле, через несколько
дней сыграли свадьбу в нашей столовой,
народу полгорода. Молодые уехали, в Киев по-моему, и в следующий раз я видела
Ингу уже на похоронах родителей. Мы всей
школой ходили. Помнится, кто-то рассказывал, что с мужем она уже развелась и
даже переехала...
- А замуж она выходила в положении? - нахмурилась Женька.
- Не знаю... - растерялась Лена. - Не похоже... и о ребенке я ничего не
слышала.
- Дело в том, - подружка решила внести ясность, - что у Инги восемнадцатого
октября шесть лет тому назад родилась
девочка. Она оставила ее в роддоме. А теперь девочку похитили, и подозревают в
этом преступлении Ингу.
- Постойте, но ведь чепуха получается. Свадьба была сразу после моего дня
рождения, то есть после тринадцатого октября.
- Шестнадцатого, - подсказала я.
- Вот именно. А на Инге было платье, в котором девятимесячную беременность
скрыть невозможно.
- Может, корсет? - выдвинула предположение Женька.
- Даже если корсет. Женщина за два дня до родов. Лицо, походка. А
представьте, что ей целый день ходить затянутой...
Чушь.
- Что же это получается? - растерялась я и сама себе ответила:
- Инга не может быть матерью Лельки? И в роддоме с нами пошутили?
- Всему должно быть объяснение, - спокойно кивнула Женька и обратила взор
на Лену:
- У меня вот какой вопрос. Предположим, Инга ждала ребенка. Предположим,
отец, чтобы не афишировать это, отправляет
ее к родственникам, пустив слух, что дочь учится в Москве. Допустим, она родила
тайно, в другом городе, позволил бы он ей
оставить ребенка в роддоме?
- Трудный вопрос, - задумалась Лена. - Конечно, дочь, прижившая ребенка
неизвестно от кого, - это было бы для Трусова
трагедией. Надо знать, как к нему относились в школе, да и в городе. Он хотел
быть безупречным, хотел гордиться своей
семьей. С другой стороны, как человек старой закваски, он вряд ли позволил бы
оставить внучку в роддоме. Не знаю... В такой
ситуации сложно прогнозировать, что победит: нормальные человеческие чувства или
амбиции.
- Но ведь, в конце концов, родить без мужа - дело довольно обычное, почему
же придавать всему этому такое значение? - не
удержалась я.
- Вы не понимаете. Это сложно объяснить... Такое могло случиться с кем
угодно, но только не с его дочерью. Он был
помешан на дисциплине, он мог выгнать из школы за незначительный проступок, он
был человеком без единого темного
пятнышка. По крайней мере, он хотел быть таким, а жизнь словно нарочно
преподносила ему сюрприз за сюрпризом. - Лена
замолчала, и мы некоторое время сидели молча, стараясь разложить все по
полочкам. Не знаю, как Женьке, а мне это не
удавалось. В день своей свадьбы Инга не была беременна. Выходит, нас в самом
деле ввели в заблуждение, и Инга вовсе не
мать Лельки. Но кому это нужно? Еще кое-что меня смущало: Инга, по рассказу
Лены, блондинка, а неизвестная Людмила,
увезшая Лельку, брюнетка. Лично я не встречала блондинки, которая решилась бы
перекрасить волосы, вот если наоборот...
Впрочем, обстоятельства могут быть разные... и все же...
- А после похорон родителей ты видела Ингу? - оторвал меня от размышлений
вопрос Женьки.
- Месяца два назад. Случайно, в кафе на набережной. Она меня не узнала или
не пожелала узнать. Выглядела шикарно.
Настоящая красавица. Думаю, дела у нее идут неплохо. Когда она покинула кафе,
села за руль серебристого "Део".
Мы с Женькой переглянулись: серебристый "Део" - это уже кое-что, его мы
видели на даче, и женщина, увезшая Лельку,
была на такой машине.
- На номер внимания не обратила? - без всякой надежды спросила я и получила
ошеломляющий ответ:
- 861 - год отмены крепостного права, единственная дата из истории, которую
я запомнила. Номера местные.
После такого заявления у нас было только одно желание: кинуться к телефону
и позвонить в милицию, но Женька сдержала
порыв и задала еще один вопрос:
- В кафе она сидела одна?
- Нет. С мужчиной. Старше ее, высокий, в хорошем костюме, бородка, волосы
красивые, с ранней сединой - в общем,
выглядел интересно. Я его хорошо рассмотрела, сначала думала, Ингин муж, но
потом решила - нет. На повышенных тонах
говорили, и уехал он на "Мерседесе", белый, кажется "двухсотый", номер не помню.
Мы посидели, открыв рот, затем торопливо простились с Еленой.
- Как тебе сведения? - пролепетала Женька, когда мы отъехали от спортшколы.
Волнение здорово сказывалось на нашей
способности соображать, позвонить из спортшколы мы не догадались и теперь
высматривали телефон-автомат. - Этот с
бородкой на белом "Мерседесе" да еще с ранней сединой...
Я моргнула и наконец поняла, кого Женька имеет в виду. Святые угодники, да
это ж Игорь Дунаев! Открытие произвело
впечатление, я притормозила возле тротуара и уставилась на подружку, не в силах
вымолвить ни словечка. Ее слегка
потрясывало, но способность молоть языком она не потеряла.
- Чуешь, что тут закручивается?
- Нет, - честно ответила я.
- А напрасно. Подключай творческое воображение. Игорь не только знал, кто
мать ребенка, он с ней встречался. Примерно
два месяца назад. И говорили они на повышенных тонах. Что-то между ними
произошло, и она похитила ребенка. Теперь
соображаешь?
- Не очень, - вздохнула я.
- Да что ж ты такая бестолковая? - посетовала Женька.
- Кое-что у меня не складывается, - принялась я рассуждать вслух. - Прежде
всего, как Инге удалось узнать, где ее ребенок?
Сведения эти держат в тайне...
- А папочка, заметная фигура в городе?
- Одно другому противоречит. Сначала ребенка оставляют в роддоме, а потом
героически добывают координаты его
местонахождения.
- Почему героически, все могло произойти по обоюдному согласию.
- Слушай, ты хоть знаешь, как детей усыновляют? Люди в очередях стоят,
чтобы иметь возможность стать родителями, а
женщина, отказывающаяся от новорожденного, подписывает бумаги и сразу же
лишается всех прав. Ее долго отговаривают от
подобного шага и раз сто предупреждают о последствиях. Но если, несмотря на это,
она бумаги подписывает - все, шансов
узнать, где ребенок, нет. У него другое имя, фамилия и отчество. А в нашем
случае всем этим занималась тетка Игоря - думаю,
она позаботилась, чтобы у близких ей людей в будущем никаких проблем с бывшей
мамашей не возникло. Если ты хочешь
убедить меня в том, что кто-то где-то выкрал бумаги... это уже детектив.
- А если так: Инга родила, не сообщив об этом родителям, а отец, узнав, что
у него есть внучка, забил тревогу...
- И что? Пойми ты, никаких прав на ребенка он не имеет, так же как мать.
- Хорошо, тогда так: узнав о чудовищном поступке дочери, не надеясь вернуть
внучку, он каким-то образом, используя все
свои связи, узнает, где ребенок, чтобы иметь возможность видеть девочку хотя бы
издалека и следить за ее судьбой.
- Теперь это не детектив, а мелодрама, - вздохнула я. - Допустим, все так и
есть. Трусов рассказал дочери, где ребенок. А
Инга, переезжая с места на место и не очень печалясь о девочке, два месяца назад
вдруг объявилась здесь и встретилась с
Игорем. При этом беседа шла на повышенных тонах. Верка обо всем этом знать не
знала...
- Это-то тебе откуда известно? - фыркнула Женька. - Рассказывал ей Игорь
или нет о встрече с Ингой, гадать не берусь, а вот
одно точно: появление блудной мамаши их не удивило. Вывод: нечто подобное они
ожидали, по крайней мере Игорь, и наше
вмешательство стало здорово его раздражать.
- Вопрос прежний, - кивнула я, - зачем Инге понадобился ребенок?
- Деньги, - сверкнув глазами, заявила Женька. - Конечно, деньги. У нее
неприятности, Нижний пришлось спешно покинуть.
И тогда она вспоминает о девочке. Удочерили ее состоятельные люди, надо
заставить их платить. Обычное дело, шантаж: вы
мне деньги, а я помалкиваю о том, что ваш ребенок - приемный. Представь, к
Лельке подходит тетя и говорит что-нибудь типа:
"А ты знаешь, что мама и папа тебе не родные?" Да Верку инфаркт хватит. Они ж до
сих пор пытаются все держать в секрете.
- Но в милицию о пропаже ребенка заявили...
- Были напуганы и не уверены, что Лельку похитила именно мать. А когда
сомнения отпали, стало поздно. Все сходится. Эта
подлая баба их шантажирует, а Игорь пудрит нам мозги, надеясь с ней
договориться. На Ингу, судя по отзыву людей, ее
знавших, это похоже, я имею в виду шантаж. Она эгоистична, на ребенка ей
наплевать, и ей очень нужны деньги.
- И что же нам делать? - выслушав подругу, задала я вопрос.
- Понятия не имею, - задумчиво ответила она. - Боюсь, не сделать бы хуже.
Предположим, Игорь с ней договорился и
надеется, расплатившись, вскорости получить Лельку. А если мы позвоним в
милицию, сообщим о номере "Део", они начнут
шуршать, вполне возможно, сорвут Инге всю игру, и как поступит она в этом
случае, судить не берусь.
- Что же тогда, не сообщать? - растерялась я.
Женька пожала плечами, потом, уставившись в одну точку, посидела некоторое
время без движения и сказала:
- Вот что, торопиться в таком деле не стоит. Вдруг повезет, и Лелька
вернется домой, тогда все это расследование будет ни к
чему.
- Расследование, - фыркнула я. - Сплошные нестыковки. Лелька родилась
восемнадцатого октября, а шестнадцатого ее мать
еще не была беременной...
- Ленка могла напутать...
- А что она еще напутала?
- Ладно, поехали домой, - отмахнулась подружка. - У меня от мыслей голова
болит.
- У меня тоже, - пожаловалась я.
- Хочешь, я "зебру" испеку? А ты мужу обед сварганишь. Я рассказ написала,
по-моему, неплохой.
- Про собаку? - заводя мотор, спросила я, зная Женькины пристрастия.
- Нет, про кота. Хотела бы знать твое мнение.
"Зебру" Женька испекла, а вот рассказ прочитать не успела. Только мы
устроились за столом, как раздался телефонный
звонок. Я сняла трубку и с удивлением услышала голос Игоря Дунаева. С
удивлением, потому что после нашего последнего
разговора не ожидала, что он вдруг мне позвонит.
- Анфиса, - нервно спросил он, - Роман на работе?
- Да. А что случилось? - испугалась я.
- Ты не можешь к нам приехать? Сейчас?
- Могу, конечно. Мы будем через двадцать минут.
- Мы?
- У меня Женя...
- Хорошо, приезжайте, ждем.
Я повесила трубку и перевела взгляд на подругу. Та медленно поднялась и
прошептала:
- Чего, а?
- Не знаю. Игорь звонил, едем к Дунаевым.
- Господи, - забормотала подружка. - Неужто чего-нибудь с Лелькой?
- Да не каркай ты, - одернула я и принялась искать ключи от машины.
- Вот же они, - ткнула Женька пальцем, ключи преспокойненько лежали на
тумбочке. Руки противно дрожали, и вообще, я
здорово перепугалась, по голосу Игоря сообразив, что дело серьезное.
Добрались мы меньше чем за двадцать минут, бросили машину возле
"Гастронома" и бегом припустились к подъезду. На
этот раз в квартире были только Игорь и Вера. Сестра и мать ушли на рынок.
Понять их можно, сидение в четырех стенах в
ожидании самого худшего способно свести с ума. Вера полулежала в кресле, кутаясь
в шаль, а Игорь метался по комнате.
Впечатление было такое, что он не переставал этим заниматься с момента нашей
последней встречи.
- Спасибо, что приехали, - увидев нас, сказала Вера. Только сейчас я
обратила внимание на ее лицо и ужаснулась, так она
переменилась за несколько дней: похудевшая, постаревшая, измученная, с красными
от слез глазами, подруга казалась тенью
нашей Верки.
- Что случилось? - стараясь не смотреть на нее, спросила я. Игорь молча
протянул мне листок бумаги, на нем были наклеены
вырезанные из газет буквы. - "Если хотите вернуть ребенка, - прочитала я вслух,
- сегодня в пять часов приезжайте к развилке у
Рождественской церкви. С собой у вас должны быть двадцать тысяч долларов. Пакет
с деньгами оставьте под березой, слева от
дороги, и отъезжайте на полкилометра в сторону Покровской. Если все пройдет как
надо, девочку в 17.30 выведут на дорогу у
поворота на кладбище. В противном случае ребенка ждет смерть. Если вы сообщите в
милицию, сделка не состоится".
Женька, побелев как полотно, сидела на диване и таращила глазищи, надо
полагать, я выглядела не лучше.
- Как эти твари могут? - пролепетала Вера, закрывая глаза ладонью.
- Когда пришло письмо? - спросила я.
- Час назад. Я отвез тещу с Натальей, возвращался домой и увидел в почтовом
ящике лист бумаги...
- Деньги требовали и до сегодняшнего дня? - Мой вопрос произвел на Игоря
странное впечатление: он вроде бы растерялся.
- Нет, - ответил он неуверенно. - Почему ты спросила?
- Потому что странно требовать от человека такую сумму за пару часов до
встречи. У тебя есть двадцать тысяч долларов?
- Есть, - кивнул он и вдруг поморщился. - Ничего странного я тут не вижу.
Похитители наверняка знают, что люди мы не
бедные, а доллары в банке сейчас никто не держит. Они у меня в сейфе, на работе.
- Это мать Лельки? - спросила я.
- Наверное.
- По-твоему, она способна на убийство?
- Господи, что за вопросы? - не выдержал он. - Я не хочу проверять,
способна она или нет.
- Что делать, девочки? - спросила Вера устало.
- Звонить в милицию, - твердо заявила я, а Женька кивнула, соглашаясь.
- В милицию? - зло усмехнулся Игорь. - Что они могут в твоей милиции? Они
до сих пор ее не нашли...
- У нас есть номер машины, на которой увезли Лельку, - сказала Женька и
назвала номер, а Игорь ненадолго замер с
открытым ртом.
- И что это меняет? - справившись с растерянностью, хмыкнул он. - Что они
успеют сделать до пяти? А если вовсе ничего не
успеют? Я не могу рисковать дочерью. - Вера заплакала, а он вновь забегал по
комнате.
- Хорошо, - кивнула я. - А если тебя обманут? Если они, она или он, не
знаю, возьмут деньги, а ребенка не вернут, что тогда?
- Зачем им ребенок? Им нужны деньги. Не забывай, там мать Лельки...
- Ты уверен в этом?
- Я ни в чем не уверен.
- Похитители принимают всевозможные меры предосторожности, а самая
действенная мера, ты знаешь... - Опомнившись, я
прикусила язык, взглянув на Веру.
- Здесь не обычный киднеппинг, - отмахнулся Игорь.
- Хочешь сказать, у них есть уверенность, что ты не будешь их преследовать
по закону? На их месте я бы не стала на это
рассчитывать.
- Это не обычный киднеппинг, - упрямо повторил он.
- Игорь, боюсь, ты ошибаешься. Мы имеем дело не с матерью-алкоголичкой,
которая раз в неделю наведывается к
приемным родителям дочки за двадцаткой на бутылку, пугая их тем, что откроет всю
правду. Такое письмо не шутка, а если
шутка, то очень скверная и тянет на десять лет. Я думаю, нам следует позвонить в
милицию.
- Нам? О господи, - он нервно хохотнул. - Тебе лишь бы поступить правильно,
как положено. Какое тебе дело до Лельки и до
нас с Верой...
- Ну, это ты загнул, - не выдержала я. - До Лельки мне есть дело и до Веры
тоже. И я не меньше тебя хочу, чтобы ребенок
вернулся домой.
- А что, если позвонить Ромке? - вмешалась Женька. - И задействовать его
ребят? Неофициально... Сцапаем этих гадов в
момент получения выкупа...
- Ты с ума сошла, - набросился на нее Игорь и даже побледнел, в такой ужас
привело его предложение. - Если похитители
что-нибудь заметят... Нет! Никакой милиции, никакого Ромки!
- Для чего ты нас позвал, если не желаешь слушать? - рявкнула я.
Он как-то заметно сник.
- Вера не может ехать. Посмотри, в каком она состоянии! - Игорь помедлил и
закончил, глядя на меня:
- Я хотел, чтобы ты поехала со мной. На всякий случай. И кто-то должен
остаться с Верой, пока вернутся ее мать с сестрой.
- Конечно, я поеду, - вздохнув, сказала я. - Но...
- Где эта Рождественская церковь? - перебила Женька.
- Неподалеку от нашей дачи. Собственно, церкви нет, колокольня, наполовину
разрушенная, и самой деревни, где она
стояла, тоже нет. По дороге мало кто ездит. Место они выбрали со знанием дела, -
невесело усмехнулся он. - Там полно
проселочных дорог, минут пятнадцать - и ты на шоссе и можешь двигать сразу в
трех направлениях.
- Тем более мы должны еще раз как следует все взвесить...
- Время... - тяжко вздохнув, сказала Женька. - Уже 15.45. Если вы хотите
поспеть к назначенному часу, нужно ехать.
Мы посмотрели друг на друга, Игорь взял меня за локоть и повел к двери,
сказав жене:
- Вера, запомни, никакой милиции. Это наш единственный шанс. - Женька с
Верой заплакали. - Ты приехала на машине? -
спросил он уже на улице. Я кивнула. - Тогда поедем на ней, моя в гараже.
Я опять кивнула, а потом спросила:
- Ты взял деньги?
- Они в сейфе, на работе. Нужно поторопиться.
Мне очень хотелось позвонить Ромке, я просто чувствовала, что это
необходимо, но Игорь не дал мне такой возможности. В
своем офисе он пробыл не больше пяти минут, вернулся с обычным целлофановым
пакетом в руках, тяжело опустился на
заднее сиденье, прикрыл глаза и сказал:
- С богом...
Колокольня бывшей Рождественской церкви появилась из-за пригорка, я
машинально взглянула на часы и поехала
медленнее, до условленного времени оставалось пятнадцать минут. Дорога в
колдобинах и рытвинах совершенно пустынна. На
обочине лужи после недавно прошедшего дождя. Солнце ярко светило, и я щурилась,
потому что защитные очки оставила
дома. По обеим сторонам дороги тянулся лес, после поворота на Степаново лес
кончился, дорога пошла с горы, слева заливные
луга, а впереди та самая колокольня. Прелестный русский пейзаж. Глядя вокруг,
думать о плохом не хотелось. До села
оставалось километра четыре, мы свернули у развилки и остановились.
- Здесь что, гиблые места? Ни единой живой души, - нахмурилась я.
- Места обжитые и очень красивые. А на Степаново есть другая дорога,
гораздо лучше, да и ближе по ней. Говорю, эти типы
место выбрали идеальное. - Игорь взглянул на часы, и я вслед за ним. Ровно пять.
Вокруг по-прежнему ни души. Он взял
пакет, вышел из машины и неторопливо отправился к огромной березе, от дороги ее
отделяла канава, Игорь неловко
перепрыгнул через нее, едва не упав, взмахнул руками и наконец оказался возле
нужного дерева. Огляделся и положил пакет на
землю. Если быть точной, я этого не видела, но поняла по тому, что он нагнулся и
исчез из поля моего зрения.
Все заняло не более трех минут. Игорь вернулся бегом, я завела машину, мы
проехали вперед с полкилометра и стали ждать.
Я смотрела в заднее стекло, наблюдая за дорогой. За все это время появилась
только одна машина: древний "Запорожец".
Прогрохотал в сторону Степанова и вскоре исчез.
- Сколько отсюда до кладбища? - спросила я, заводя двигатель.
- Вон оно, за тем перелеском, - махнул рукой Игорь. Только сейчас я
обратила внимание на то, как дрожат его руки. До этого
момента мне казалось, что ведет он себя спокойно и даже уверенно, теперь же
стало ясно: Игорь смертельно боится, что
похитители не сдержат слово и ребенка не вернут. К сожалению, я в этом почти не
сомневалась, я даже не очень верила в то,
что Лелька находится у человека, написавшего это письмо. Если ребенок у Инги и
она задумала шантажировать Дунаевых, все
эти игры в детектив глупость чистой воды. Письмо, буквы, вырезанные из газеты...
- Никого нет, - испуганно проронил Игорь.
Мы как раз подъехали к кладбищу. Солнце припекало, трава вдоль обочины уже
подсохла, но проселочная дорога в сторону
кладбища выглядела непроезжей, и я затормозила, Игорь посмотрел жалобно и
повторил:
- Никого нет.
Я вышла из машины и огляделась. Кладбище было маленьким, слева высокие
липы, справа редкие березки, совсем
крохотные. Спрятаться здесь невозможно. В письме сказано: выведут ребенка. Надо
полагать, с кладбища. Но как намерены
они сюда попасть? Если по дороге, то мы бы заметили машину. Пришли пешком со
стороны Покровской? Довольно глупо. Что
ж они, держали ребенка на кладбище? Да здесь курицу не спрячешь. Открытая
местность, и деревня меньше чем в трех
километрах. Меня не покидало чувство, что все происходящее ужасно глупо.
- Может быть, они сейчас подъедут? - сказал Игорь, а я подумала: "Они и не
собирались этого делать".
- Вот что, - садясь в машину, сказала я. - Возвращаемся к березе. Может
быть, удастся перехватить их там.
Игорь вдруг побледнел, но возражать не стал, и мы на немыслимой скорости
полетели в сторону развилки. У меня была
надежда, что похитители еще не появились, за все это время я не видела ни одной
машины, не считая "Запорожца", но в нем
ехало семейство с двумя детьми, и подозревать их в причастности к похищению
Лельки я не могла.
- Что будем делать? - спросил Игорь, когда я остановилась. - Подождем?
- Я не знаю, чего ты собираешься ждать. Лельку не вернут. Ты напрасно
выбросил деньги. Если бы мы заявили в милицию,
они могли бы...
- Что они могли бы?! - рявкнул он. - Что они вообще могут? Я не хотел
рисковать... О господи... господи, где Лелька?
Я испугалась, что у него начнется истерика, и потянула его за рукав куртки.
- Идем проверим, там ли деньги.
- А если они подъедут?
- Идем.
Все-таки он пошел за мной, мы перебрались через канаву и вскоре стояли
возле березы. Пакет был свернут и лежал,
придавленный несколькими камнями. Я взяла пакет, раскрыла его и смогла убедиться
в том, что он пуст.
- Вот черт! - буркнула я досадливо, прикидывая, как он, она или они смогли
проделать это. Я немного прошла вперед и за
кустами разглядела еще одну проселочную дорогу. Она круто уходила в лес, я
ускорила шаги. Дорога песчаная, колея
отсутствует, проехать можно. Правда, свежих следов шин я
...Закладка в соц.сетях
