Жанр: Электронное издание
ownment
...дь, надо прошмыгнуть мимо этой тетки. Сцилла
и Харибда в одном лице. И где они
откопали такую?
Вернувшись в машину, я поставила мужа в известность, что Жанну нам
предстоит ждать до восьми часов. Роман
Андреевич, к моему величайшему удивлению, никакого неудовольствия не выказал,
более того, предложил, пока есть время,
осмотреть город. Мы прокатились по историческим местам, взглянули на матушкуВолгу
и пообедали в симпатичном
ресторанчике. В общем, время провели очень приятно, а в 19.45 уже подъезжали к
"Брайт-клубу". Муж, услышав рассказ о
чудовище в холле, отправился с нами. Леди проводила нас взглядом, вроде бы
собираясь что-то сказать, но Роман Андреевич ей
улыбнулся, не скажу, что очень ласково, скорее уж наоборот, и дама замерла, так
и не решившись открыть рот.
Мы прошли в бар. На первый взгляд выглядел он довольно паршиво, впрочем,
так же, как на второй и на третий. Стойка с
неизменным зеркалом, высокие стулья, в нескольких местах кожаная обивка лопнула.
На полу дешевая плитка, трехрожковая
люстра над стойкой и бра вдоль стен, темно, неуютно и впечатление такое, что
здесь экономят на электричестве. Слева
небольшая сцена и распахнутые настежь двери в соседнее помещение.
- Ну и дыра, - проворчала Женька, и Роман Андреевич кивнул, соглашаясь.
Выпивку мы заказали, и это дало мне право
обратиться к бармену:
- Извините, Жанна здесь?
- Это вы ее днем спрашивали?
- Мы.
- Сейчас позову. - Разговаривал он вполне по-человечески и даже любезно,
наверное, функции дракона здесь выполняла
лишь дама в холле. Он скрылся в глубине бара и вскоре вернулся, но не один.
Впереди шла высокая девица в расшитом
блестками костюме. Мы торопливо улыбнулись. Надо сказать, что Роман Андреевич
устроился за стойкой, а мы
заблаговременно перебрались за стол неподалеку от сцены. Народу в баре было
немного, две молодые пары и несколько ребят
за соседним столом, девушка быстро огляделась и направилась к нам, неуверенно
поинтересовавшись:
- Это вы меня спрашивали?
- Мы, - созналась я. - Мы ищем Ингу. У вас есть немного времени поговорить
с нами? Вы ведь с ней дружили?
- Дружить с Ингой тяжеловато, - заявила Жанна, усаживаясь напротив меня и
заметно успокоившись. - Но я единственная,
с кем она здесь более-менее сошлась, так что можно сказать, что мы подруги.
- А что, у нее такой неуживчивый характер?
- Дерьмовый у нее характер, и вы это должны знать, если с ней знакомы.
- Мы незнакомы, - покачала я головой.
- Чего же тогда? - удивилась Жанна.
- Ее милиция ищет, вам это известно?
- Приходил тут один, расспрашивал, я думала, может, родственники Инги
хватились, вот и заявили. Она вряд ли будет
утруждать себя написанием писем и прочей чепухой.
- Не очень вы высокого мнения о подруге, - усмехнулась Женька.
- Уж какое есть... - Жанна махнула рукой и продолжила со вздохом:
- Вы не думайте, я ей зла не желаю. Инга вообще-то неплохая, просто ни о
ком, кроме себя самой, думать не приучена. Моя
сестра говорит, сама себя не полюбишь, никто не догадается, может, так оно и
есть, только не заметила я, чтобы эта любовь
Инге счастья прибавила...
- Вы знаете, что у нее есть ребенок?
- Нет. Она не говорила. Ребенка она бросила?
- Да. Оставила в роддоме.
- Похоже на нее. И что дальше?
- Несколько дней назад девочку похитила женщина, назвавшаяся Людмилой.
- Вы думаете, это Инга? - с сомнением спросила Жанна. - Я вам вот что
скажу: ребенок ей нужен, как мне прошлогодний
снег. Если она увела девочку, то только надеясь что-то получить взамен.
Понимаете? Материнские чувства можно смело
исключить. Вы не думайте, что я на нее наговариваю, просто она такая... Вы
девочку ищете, да?
- Да, - кивнула я, не видя смысла скрывать правду.
- За нее требуют деньги?
- Нет. Ребенок пропал, по почте матери пришло письмо с просьбой не
беспокоиться, и с тех пор никаких известий. - Тогда
это точно не Инга. Зачем ей ребенок? Лишняя обуза.
- А где Инга сейчас, вам известно? - решила перейти к насущному Женька.
Жанна хохотнула и сказала:
- Тут много кто хотел бы это знать.
- Кто?
- Например, я. Инга мне должна триста баксов. Юбку присмотрела, денег с
собой у нее не оказалось, у меня одолжила - и
тю-тю.
- Послушайте, вы ведь не хотите сказать, что из-за этого долга она бросила
квартиру и уехала в неизвестном направлении?
- Нет. Была причина поважнее.
- И что же это за причина?
Жанна почесала бровь, хмыкнула, посмотрела на нас и вздохнула:
- У Инги был парень. Не скажу, что Сашка являлся ее мечтой, но деньги у
него водились. Снял ей приличную квартиру,
шмотки покупал, обещал машину подарить на день рождения. Но ей этого показалось
мало. Она из тех, кому всегда мало. Ну и
решила закрутить любовь с одним типом. Сначала все улыбалась да глазки строила,
только у таких, как он, глазками деньжат
не вытянешь. В общем, она с ним пару раз на дачку съездила, все нормально было,
то есть по-людски. Однажды парень
перебрал малость, Инга его утром добудиться не могла, так к себе на такси и
уехала. А через несколько часов он в клуб
примчался и такое тут вытворять стал... Вроде бы Инга у него деньги свистнула, а
деньги чужие. Пробовали его утихомирить,
да без толку, уперся, как баран, она, и все.
- Может, действительно она?
- Нет, - решительно ответила Жанна. - Инга до денег жадная, но не дура.
Знала прекрасно, во что ей это выльется. Я думаю,
паренек денежки профукал, а дружкам лапшу на уши развешивал. Ингу я
предупредила, вот она и сбежала. Кстати, правильно
сделала. Дуракам замучаешься доказывать, что ты ни при чем. Здесь ее особо
ничего не держало, она по натуре перекати-поле, а
Россия большая.
Тут я вспомнила, что рассказывала о личной жизни Инги соседка, и решила
уточнить:
- У Инги был воздыхатель, по ее словам, очень порядочный, но с деньгами у
него туго...
- А... Стасик... да, это так... Он у нее вместо собачки был. Дурачок, не от
мира сего.
- Может быть, она у него прячется?
- Может быть, - подумав, кивнула Жанна. - Он на ней совсем помешался, а
когда припрет, и такой, как Стасик, сгодится.
- А фамилию его вы знаете?
- Ни фамилии, ни адреса. Знаю, жил где-то неподалеку от ее квартиры, и все.
- А кто может знать?
- Никто. Я у нее единственная подруга, ну еще соседка в доме, где она до
Сашки жила, не помню, как ее зовут...
- А Сашка этот, возможно, он о ней что-то знает?
- Сашке она только сказки рассказывала, о муже-летчике, геройски погибшем,
о папаше-генерале и о том, как она сама чуть
не стала чемпионкой. Врать она умела.
- Может, не все в ее словах выдумка...
- Может, - согласилась Жанна. - Только Сашка вряд ли вам что расскажет, он
сейчас исключительно с ментами общается,
боюсь, не встретимся года три как минимум. А насчет девочки вы что-то путаете,
может, она Инге и дочка, только даром ей не
нужна. - Жанна поднялась, кивнула нам и покинула бар.
- Ну что? - спросил Роман Андреевич, усаживаясь в машину. - Расследование
окончено? Едем домой?
- Нет, - с поразившей меня саму твердостью сказала я. - Давай-ка еще раз
наведаемся по месту прописки Инги.
- Зачем? - нахмурился супруг. - Все вроде выяснили.
- Ничего мы не выяснили, все еще больше запутали. Нам во что бы то ни стало
надо разыскать Ингу.
- По-твоему, она здесь, в Нижнем? - удивился Роман Андреевич.
- Не знаю. Но наверняка знает один человек, ее возлюбленный по имени Стас.
- Может, он вместе с ней в бега подался?
- Может, - не стала возражать я. - Но у него должны быть знакомые,
родители, наконец - очень вероятно, что он сообщил
им, куда отправился, потому что в отличие от своей подружки излишним эгоизмом не
страдает и о родне беспокоится.
- Ну, это вилами на воде... - поморщился Роман Андреевич и тут же
чертыхнулся.
- Ты чего? - насторожилась Женька.
- Дружки у нас появились, синюю "девятку" видишь? Пристроились возле клуба.
- А ты не ошибаешься? - пролепетала я. - Я в таких делах ошибаться не
приучен. Сначала проверяю, потом говорю. Кому-то
наш визит в клуб не по душе пришелся. Жанна наверняка сообщила, о чем вы ее
выспрашивали, и сразу возникли мальчики.
Не в то место мы ногой ступили.
- Что же теперь делать? - испугалась я.
- От мальчиков оторвемся, - хмыкнул Роман Андреевич. - Дело несложное, на
особых умников они не похожи. И сюда мы,
скорее всего, не зря приехали, что-то есть во всем этом. - Муж посмотрел на меня
с уважением, а я приободрилась.
- Жанна сказала, что Инга у кого-то деньги свистнула, - тут же затрещала
подружка. - Серьезные люди интересуются ее
местонахождением, а тут нас черт принес. Вот ребята и всполошились.
Я опять испугалась и начала вертеться, высматривая синюю "девятку", но так
ничего и не углядела, потому что к этому
моменту Роман Андреевич, продемонстрировав свои способности опытного агента всех
возможных разведок, ушел-таки от
сильно беспокоившего меня конвоя. Я вздохнула с заметным облегчением, Женька
принялась напевать себе под нос, а муж
молчал, размышляя.
Не успела я успокоиться по-настоящему, как вдруг обнаружила себя возле
магазина "Рассвет", который, несмотря на
поздний час, все еще работал. В окне я могла видеть продавщицу: грузную женщину
лет сорока, должно быть, она работала во
вторую смену, а Ольга магазин давно покинула.
Роман Андреевич проехал дальше, и вскоре мы были во дворе дома, где жила
Инга. Мы с Женькой нерешительно
переглянулись. После того как наш бравый подполковник недвусмысленно намекнул,
что мы умудрились кому-то перейти
дорогу, особого желания продолжать в том же духе не возникло. Но так как во двор
дома он нас все-таки доставил (по нашей
же просьбе), отступать было неловко, и мы, кряхтя и хмурясь, выбрались из
машины, Роман Андреевич остался в кабине,
проводил нас взглядом и что-то насвистывал.
Мы поднялись на второй этаж и позвонили в дверь квартиры Ольги Кравцовой,
хотя, с моей точки зрения, еще одна беседа с
ней вряд ли могла что-то прояснить. Права я или нет, мы так и не узнали: дверь
нам никто не открыл. Мы спустились вниз и
позвонили по очереди во все квартиры - с тем же успехом. Жители, точно
сговорившись, покинули родные стены и отбыли в
неизвестном направлении.
- Сегодня пятница, - заметила Женька. - Люди едут на дачи. Думаю, раньше
воскресенья мы здесь никого не обнаружим.
- А Ольга, по-твоему, тоже на даче?
- Она молодая женщина, и у нее свои планы на вечер, к тому же, как ты
помнишь, приехала из Арзамаса, и если у нее завтра
выходной, вполне естественно навестить родственников... Может, оно и неплохо,
что все куда-то запропастились? - перешла на
шепот подружка.
Знала я ее много лет, поэтому сразу насторожилась, а затем и прошипела в
ответ:
- Я никуда не полезу.
- А ты думаешь, мы смогли бы открыть форточку? - заволновалась Женька.
- Ничего я не думаю. Не хватает только, чтобы нас замели на квартирной
краже.
- Кто же нас заметет, если мы идем на дело со своим ментом?
- Ромка нам голову оторвет, он мент правильный и ничего противозаконного
совершать не будет.
- Противозаконное совершать будем мы, а его задача проследить, чтоб мы не
попали в чужие руки.
- Вот и потолкуй с ним сама об этом, - предложила я.
- Что ж ты, собственного мужика уговорить не можешь?
- Может, и могу, но не хочу. И вообще, это не твое дело.
- Дело общее, и тебе это доподлинно известно, - рассвирепела подружка. - А
когда речь идет о жизни ребенка...
Я не дала ей закончить, рявкнула:
- Аферистка! - И направилась вон из подъезда.
Роман Андреевич взглянул хмуро. Не обращая на него внимания, я торопливо
свернула за угол и огляделась. Ни души. Окна
соседнего дома на эту сторону не выходят. Чертыхнувшись, я потянулась к форточке
и толкнула ее.
- Ну, чего? - прошептала Женька.
- Ничего, - ворчливо ответила я. - Вечно ты втравливаешь меня во всякие
гнусности.
- Назови хоть одну, - обиделась подружка. Я могла назвать десяток, но
только отмахнулась, потому что форточка
неожиданно подалась, я толкнула еще раз, и створка с довольно громким стуком
открылась, задев вторую раму, та от удара
фантастически легко распахнулась. - Ну вот, - сказала Женька. - Можно лезть.
Хочешь, я первая?
- Да пошла ты, - злобно прошипела я и начала пропихивать себя в форточку.
Запиралась она на гвоздь небольшого размера,
слегка загнутый, а вторая рама обходилась даже без подобного хлипкого запора. Я
благополучно втягивала вторую ногу, когда
услышала приглушенный вопль мужа:
- Ты куда?
Взглянуть на Романа Андреевича я не могла по причине крайне неудобной позы,
принятой мною на тот момент, и, слабо
охнув, поторопилась со своим внедрением на чужую жилплощадь, слыша, как он рычит
за окном:
- Немедленно вылазь оттуда. - И добавил отчаянно:
- Да вы сдурели совсем.
Я спрыгнула с подоконника, огляделась и присвистнула. Между тем супруг
сунул голову в форточку, скроив исключительно
злобную физиономию, но всерьез я не боялась, что он полезет вслед за мной. При
росте больше двух метров Роман Андреевич
обладал выдающейся комплекцией, и пропихнуть себя в стандартное отверстие в окне
просто не мог, чему я сейчас
порадовалась, чувствуя себя в относительной безопасности от мужниного гнева.
- Вот ведь дуры, - начал он, но сбился на середине фразы, потому что увидел
то, что за пару секунд до этого увидела я:
чудовищный беспорядок в комнате, раскореженную мебель, вспоротые подушки и
осколки стекла на полу. - Не хило, - заметил
он и добавил:
- Открой дверь, там замок английский.
Я торопливо прошла к входной двери и впустила мужа с Женькой, которые
действовали еще торопливее.
- Что здесь за погром? - спросила подружка.
- Должно быть, ее бывшие дружки что-то искали.
- И после них мы вряд ли что найдем, - вздохнув, закончила Евгения
Петровна, а Ромка сурово добавил:
- Очень даже может быть, что и найдем. - И решительно зашагал в глубь
квартиры.
- О чем это он? - испугалась Женька, а я пожала плечами.
Что имел в виду мой муж, мы узнали через пять минут. Он осмотрел всю
квартиру, причем заглядывая в шкафы, и наконец
вошел в ванную. Здесь была еще одна дверь, запертая на щеколду. Роман Андреевич
потянул ее на себя и едва успел отскочить
в сторону: из "темнушки" вывалился труп, самый что ни на есть настоящий. Труп
этот не так давно был молодым мужчиной, с
длинными волосами, заплетенными в косичку, и в очках. Стекла выбиты, очки
держались на одной дужке, что создавало
комическое впечатление, хотя смеяться нам и в голову не пришло.
Роман Андреевич быстро обшарил карманы трупа и извлек проездной билет и
студенческое удостоверение на имя Фадеева
Станислава Николаевича. Мы с Женькой все это время стояли навытяжку и пялились в
стену напротив, больше всего на свете
боясь случайно опустить взгляд.
- Сматываемся, - сказал Роман Андреевич, и мы на приличной скорости
ринулись к входной двери, однако, открыв ее почти
наполовину, муженек вновь рыкнул:
- Держитесь сзади и не высовывайтесь! - И заметно подобрался. Только-только
я, почувствовав страшное головокружение,
собралась рухнуть в обморок, как последующие за этим события совершенно лишили
меня такой возможности, более того, мне
пришлось проявлять необыкновенную активность. Дверь подъезда распахнулась,
темными тенями мелькнули чьи-то фигуры,
и я сообразила, что мы в ловушке. Нападавшие не учли роста и веса бравого
подполковника, а также тесноты помещения.
Роман Андреевич взмахнул руками, кто-то взвыл, кто-то слабо охнул, точнее
сказать, забавно тявкнул, а мы с Женькой,
поспешив к месту схватки, смогли лицезреть двоих молодых людей средней
комплекции, которые, закатив глазки,
размазывались по стенке. Третий пытался удрать, но Роман Андреевич,
изловчившись, пнул его в зад, и парень, получив
приличное ускорение, не удержался на ногах и тюкнулся лбом о камень невысокого
крылечка, всхлипнул и затих.
За полминуты мы достигли машины и только было собрались порадоваться нашему
везению, как обнаружили крайне
неприятную вещь: оба задних баллона проколоты и выглядят весьма плачевно.
- Вот черт! - выругался муженек и припустился обратно в подъезд, а мы
заметались между подъездом и машиной, не в
силах решить, что нам делать. Роман Андреевич в критической ситуации соображал
намного лучше нас. Приволок одного из
нападавших за шиворот, тряхнул раза три и смог выяснить, где стоит их
транспортное средство. Парни особо не мудрствовали
и оставили его за сараями. В рекордно короткие сроки их "девятка" лишилась
запаски и двух задних колес, зато наша приобрела
и то и другое. В продолжение этой операции мы с Женькой стояли, замерев, точно
суслики в дозоре, и слабо вращали глазами,
но смогли-таки углядеть, как из дома показались два поверженных врага и на
завидной скорости растворились за углом
соседнего дома. - Спасибо, сынок, - сказал Роман Андреевич парню, когда работа
была закончена. - Топай домой и больше не
шали, не то я задержусь в вашем городе и позабочусь о том, чтобы ты сел за
убийство.
- Я никого не убивал, - испугался парень.
- А это ты расскажешь прокурору.
Мы загрузились в машину и покинули двор. Женька помахала парню в окно
рукой, а он сделал слабую попытку ей ответить.
Я надеялась, что мы после случившегося как можно скорее покинем город, но Роман
Андреевич летел совсем в другом
направлении, к тому же рычал и даже матерился, что, в общем-то, ему не
свойственно, особенно в присутствии дам.
- Ну, менты, - злился он, - ну, работнички! Проверили квартиру, называется.
Девки нет три месяца, а какой-то дурак в дверь
позвонил, соседей поспрашивал и убрался восвояси. И за что таким козлам деньги
платят?
- Ромашка, - подала голос Женька, - как же ты догадался о трупе? Это что,
профессиональное?
- Ага, профессиональное... да там вонь на всю квартиру, неужто не
чувствовали?
Я точно ничего не почувствовала, должно быть, с перепугу. Роман Андреевич
заприметил телефон-автомат и пошел
звонить, а Женька вздохнула жалобно и сказала:
- Ну вот, теперь начнется. Я эти трупы знаю, стоит одному появиться, и
попрут, и попрут.
- Что ты болтаешь? - разозлилась я. - Трупов еще только не хватало.
- Кому ж они нужны, Анфисушка, но нас-то вряд ли спросят. Теперь попрут...
- Да заткнись ты, ради Христа! - не выдержала я.
Вернулся муженек и, ни слова не говоря, вскоре свернул возле указателя
"Казань".
- Ромик, куда это мы? - встрепенулась Женька.
- За кудыкину гору, - отмахнулся он, но, взглянув на нас, смилостивился и
пояснил:
- Номера нашей тачки мальчики видели, и очень возможно, что захотят
встретиться с нами на трассе. Так что домой
придется добираться партизанскими тропами.
Женька, вместо того чтобы еще больше испугаться, приободрилась.
- Ты в милицию звонил? - полезла она к Ромке.
- А куда ж еще?
- А они?
- Чего они?
- Прониклись?
- Почем я знаю? Может, хочешь проверить?
- Не-а. Я лучше домой, партизанскими тропами... - Она поскучала, глядя в
окно, и начала по новой:
- Парня-то допросить надо было.
- Какого парня?
- Ну... пленного. Может, он чего про Ингу знает? А так выходит, что мы зря
сюда ездили и зря головой рисковали.
- Вам кто нужен, Лелька? Вот ее и ищите, - вновь зарычал муж, да так, что я
поежилась. - На кой черт вам это убийство?
Ведь все яснее ясного: Инга свистнула чьи-то деньги, или кто-то решил, что она
их свистнула, и наведался к ней домой, а этого
недоделанного Стасика как раз нелегкая принесла, вот и оказался он в ненужном
месте в ненужное время.
- Из-за этого Инга и сбежала? - начала соображать я, а Роман Андреевич
покачал головой:
- Вряд ли. Если верить подруге, исчезла она три месяца назад, а парень убит
гораздо позднее. Ты ж сама рассказывала:
соседка утверждает, что Инга как-то раз возвращалась, вроде она шум в квартире
слышала. Думаю, шумели ребята. А Стасик
продолжал заглядывать к Инге, надеясь, что она появится, вот и нарвался. Еще
вопросы есть? Нет. Напоминаю: убийство с
Лелькой никак не связано, и вы в него не лезьте. Раскрывать убийства самое
ментовское дело, а ваше - придумывать дурацкие
истории, одной для издательства, а другой для газеты. Кстати, когда вы
возьметесь за работу?
- У меня отпуск, - буркнула Женька, а я обиженно отвернулась.
До родного города мы добрались без приключений, завезли домой Женьку и
отправились к себе. Только отходя ко сну рядом
с задремавшим супругом, я наконец-то успокоилась, а заодно и осознала, каким
испытаниям и несчастьям мы могли
подвергнуться, если б отправились в Нижний вдвоем с Женькой. Нет, слушаться
Романа Андреевича иногда очень полезно, и
насчет убийства он, безусловно, прав, оно нас совершенно не касается, и пусть
милиция с ним разбирается сама. Но где же всетаки
Лелька и с какой целью Инга ее похитила? У женщины крупные неприятности,
она вынуждена бежать из города и не
придумывает ничего лучшего, как похитить ребенка, которого шесть лет назад
оставила за ненадобностью в роддоме. Что-то
здесь не так, что-то... Примерно на этом месте я и уснула.
Утром Роман Андреевич отправился на службу, взяв с меня слово засесть за
работу. Конечно, причиной этому была не
забота о моем творчестве, а желание держать меня в четырех стенах подальше от
трупов. Труп и меня здорово беспокоил, но в
поведении супруга я усмотрела посягательство на свои права и затаила обиду,
может, оттого и порадовалась, что Женька
позвонила ни свет ни заря, то есть позвонила она в 9.30, но для меня это всетаки
рановато, потому что, проводив Романа
Андреевича на службу, я люблю поваляться в постели. Но я нисколечко на Женьку не
разозлилась и даже не сделала ей
замечания, ограничившись легким намеком: мол, отчего это некоторым людям не
спится даже в отпуске? К намекам Женька
осталась равнодушна и начала без предисловия:
- Анфиса, у меня в нашей спортшколе хорошая знакомая трудится. Вовку
Северцева помнишь?
- Ну...
- Его сестра.
Вовку Северцева я помнила очень даже хорошо, года три назад Евгения
Петровна встретила его во время одной из своих
творческих командировок на овощную базу. Вовка работал там грузчиком и вместе с
базой хирел и нищал на глазах, а в
свободное от основной работы время, которого было более чем достаточно, писал
прозу и стихи, сплошь состоящие из
матерщины. Женька извлекла из недр своей памяти слово "постмодернизм" и
принялась активно пропагандировать Вовкино
творчество. Не то чтобы моя подружка совсем дура, нет, проблески здравого смысла
иногда радуют, правда нечасто, но к
творческой интеллигенции она относится с особым трепетом, и трепет этот
буквально не знает границ. К этому следует
добавить, что Вовка был высок, строен, красив и к тому же блондин, а блондины в
Женькиной жизни всегда играли роковую
роль. В общем, подружка совершенно потеряла голову от любви к поэтуматерщиннику,
при этом она параллельно крутила
роман с режиссером нашего драмтеатра. Тому перевалило за шестой десяток, был он
нудным, бездарным и об этом подозревал,
а от Женькиных прелестей прямо-таки свихнулся и принялся безумствовать. Коварная
Женька решила обратить безумства
одного возлюбленного на пользу другому и надоумила Вовку написать пьесу, что тот
скоренько и сделал. Основным
достоинством трагедии, как он ее обозвал, была все та же матерщина. Шедевр
назывался "Апокалипсис душ", и речь в нем шла
о двух алкашах, которые, заночевав на скамейке в парке, рассказывают друг другу
историю своей жизни. Вторым этапом
грандиозного Женькиного плана было уговорить режиссера поставить эту пьесу на
Малой сцене. И он ее поставил. Можете
представить, как далеко к тому моменту зашло его сумасшествие. Пьеса произвела
впечатление: ни один из сидящих в зале не
смог досмотреть ее до конца, хотя излияния двух алкоголиков были изрядно
разбавлены музыкой (громкой) и двумя почти
голыми девицами, которые, бог весть по какой нужде, время от времени появлялись
из-за кулис и замирали в очень странных
позах. Как выяснилось позднее, именно они и были душами тех самых алкоголиков. В
общем, талант драматурга и талант
режиссера сделали свое дело: видеть это было невозможно. Женьку постигло
сомнение в отношении гениальности
возлюбленного, потому что из зала она, несмотря на большую любовь, сбежала
первой, умыкнув и меня. И все-таки подружка с
нечеловеческим упорством продолжала пропихивать возлюбленного на Парнас.
Организовала ряд статей в местной прессе,
довела нескольких граждан до предынфарктного состояния, но своего добилась:
Вовка, а заодно и зануда-режиссер стали очень
модными. Возлюбленный от такого-то счастья окончательно спятил, а в Женьку
вцепился, точно клещ, справедливо
подозревая, что без нее популярность его не стоит ломаного гроша. На людях
Женька демонстрировала безоблачное счастье, а
оставшись наедине со мной, высказывала крамольные мысли в адрес любимого, потому
как к этому моменту осточертел он ей
хуже горькой редьки. Но о том, чтобы просто указать опостылевшему любовнику на
дверь, не могло быть и речи, и Женька
вновь взялась за работу. Лишив здоровья еще нескольких людей, она выбила-таки
для Вовки творческую командировку в
Германию. Из Германии Вовка не вернулся, где-то возле кого-то пристроился и, по
слухам, даже издавал какой-то журнал.
Режиссер тоже пошел в гору, его пригласили разом три театра, и он в конце концов
покинул наш город, к огромному
облегчению подружки. В общем, любовная история имела вполне счастливое
завершение, чего не скажешь о других
Женькиных историях. К родственникам некоторых бывших возлюбленных подружки я бы
ни за что не рискнула сунуться,
здесь же совсем другое дело, и, выслушав ее, я подумала, что заявиться к сестре
Вовки, которого Женька буквально
выпестовала, мы можем, не опасаясь, что нам укажут на дверь.
Одевшись в рекордно короткие сроки, я отправилась в гараж за машиной и
вскоре уже тормозила возле Женькиного
подъезда. Она стояла на балконе и, заметив мое появление во дворе, замахала
руками, точно тонущий при виде спасательного
катера.
- Выходи! - крикнула я, выглянув в окно машины, потому что подниматься на
второй этаж мне было лень.
Женька вышла. С утра было прохладно, и по случаю этой самой прохлады Женька
вырядилась весьма оживленно: короткая
кожаная юбка, красн
...Закладка в соц.сетях
