Жанр: Электронное издание
krovnik
...обрые,
люди. А нехорошему, что не встретил, пророчили тот же самый интим, только в
более изощренных формах - детали сознательно опускаю, потому как мне будет перед
вами неудобно, возьмись я перечислять такие сложные пируэты.
- У вас что - параллельный с кем-то? - поинтересовался я у хозяйки, отнимая
трубку от уха. - Слышно, как будто в соседней комнате сидит.
- А ну дай! - Бабуся схватила трубку, несколько секунд послушала и вернула
ее мне, ощерясь в железнозубой улыбке:
- Это зампотыл Андрюха начпроду Тимохе домой звонит. Ты перегоди пару
минут, потом перезвонишь - горластый он дюже.
- Не понял?! - удивился я. - У вас с воинской частью одна линия?
- У нас телефонные кабеля в одном пучке, - компетентно пояснила бабуся. - В
смысле нашего дома, части и обоих автопредприятий - всех кабеля в одном пучке,
на один распределительный шкаф выходят. Кабель старый, менять его некому. Вот,
значит, и землит.
- Чего делает? - не понял я. - Землит?
- Ну, в смысле на землю пробивает, - хитро подмигнула бабка, отчего-то
радуясь моей непонятливости. - А потому - сквозной пробой на всех нитках. Двойку
крутанул и слушай всех подряд - соседа сверху, мастера с автопредприятия,
командира части - да кого хочешь!
- А откуда у вас такие специфические познания? - поневоле заинтересовался
я. - "Пробой", "землит" и все такое прочее?
- Так я на войне телефонисткой была, - горделиво подбоченилась бабка. -
Четыре года с коммутатором таскалась, связь тянула. Провода перетягала - всю
Европу опутать можно. Ну, в бункер рейхсканцелярии не ходила связь налаживать -
врать не буду. Но много всякого было. А теперь вот пригодилось - каждый месяц с
двадцатого до конца месяца сижу на телефоне и через две минуты двойку набираю.
- Это зачем - через две минуты? - рассеянно спросил я-у меня уже дозревал
спонтанно возникший на почве открывшихся обстоятельств план по поводу
использования такого вот замечательного свойства старого кабеля. - И почему
именно с двадцатого?
- Так получка у них аккурат где-то в это время. - Бабуся потыкала рукой на
дверь. - В части-то. Я, значит, на всю пенсию пирожков напеку с картошкой,
молока куплю да встану под забором - чтобы с КПП не видали. Ну, ребятня -
солдатики в смысле - через забор шастают, берут нарасхват. Магазина-то у них
нету - военторги посокращали. А домашнего хочется. Им по восемнадцать рублев
дают, старшины половину забирают на мыльно-рыльные, а я, значит, по два целковых
за пирожок беру да рупь за стакан молока. Оно и получается: четыре пирожка съел,
стакан выпил - как дома побывал. Они ж горячие, с пьыу с жару...
- Это ж надо угадать, - все так же рассеянно поддержал я разговор. - А
вдруг в положенный день не привезут? Или выдадут не в то время? Вы, наверно,
начфина слушаете?
- А всех слушаю! - хихикнула бабуся. - Сначала начфин Николай звонит в
Ростов - у них тама округ. Спрашивает: послали не послали? Это в смысле деньгито,
послали або нет. Ага, послали. Они идут двое суток. Деньги-то в смысле.
Через два дня начфин звонит в наш банк. Пришли, не пришли? Ага, пришли. В смысле
- если пришли, тогда - ага, пришли. Когда приехать? То есть когда дадите в
смысле. Давай завтра, утречком, часикам к десяти. Ну, лады. Значит - приедет. Я
в окно смотрю - в половине десятого "уазик" ихний, - тычок в сторону двери, -
фр-р-р! - проскочил мимо. А через час-полтора - обратно. В смысле приехал в
часть. А я в то время, значит, что он там стоит, у банка, побежала в магазин,
купила яйца, масло постное, молоко - мука у меня завсегда есть на черный день, -
тесто поставила. Ага. Деньги уже в кассе, они их с кассиром считают. Сижу,
значит, слушаю опять - двойку накручиваю через каждые две минуты. Жены звонить
начинают - когда в смысле давать будете, чтоб подъехать, у мужа забрать? Або за
мужа получить - у них по командировкам мужья-то, полчасти в разъездах. А еще
спрашивают - что дают. В смысле детские не дают? У них все жены детские получают
в части. Но дают редко. Кассир - Анна Ивановна - добрая женщина, никого не
посьыает, всем отвечает - нет, детских нет, даем получку без пайковых да деньги
на роты. А начнем давать в час дня - как раз в обеденный перерыв. От! От это мне
и надо. Первыми заходят ротные получать - так уже, почитай, со дня основания
части. А я к трем часам пирожки-то и готовлю. С пылу с жару - мальчишки поедят,
как дома побывают! А мне прибыль. А то, знаешь, пенсию мало дают, да...
- Я вас понял, - как можно вежливее прервал я хозяйку - увлекательное
повествование грозило перерасти в многочасовую лекцию, как это часто бывает у
пожилых людей, испытывающих острый дефицит общения. - Это все очень интересно,
конечно... А хотите заработать определенную сумму? Ну, допустим, по пятьдесят
рублей в день. Какова ваша пенсия?
- Это секрет, - непреклонно погрозила мне пальцем бабуся. - А заработать -
конечно... А что делать-то надо?
- Я буду сидеть у вас в прихожей и слушать телефон, - предложил я. -
Несколько дней - пока не получу определенный результат. А вам буду платить за
это ежедневно по полтиннику. Согласны?
- Шпионить собрался?! - грозно рыкнула бабуся, колыхнувшись в мою сторону -
я чуть со стула не слетел от неожиданности. - Террорист?! Да ты у меня не уйдешь
отсюда, голубчик, я тебя вот этими самыми руками...
- Побойтесь бога, мамаша! - затравленно воскликнул я. - Ну вы посмотрите на
меня - какой из меня террорист? Вы что - террориста от обманутого мужа отличить
не в состоянии? Нате, потрогайте - у меня на голове наверняка ороговевшие
сегменты прорезаются...
- Так твоя в части работает? - мгновенно преобразилась хозяйка загадочного
телефона - аж засветилась вся от любопытства. - Так ты хочешь поймать ее? В
смысле с хахалем, значит, когда разговаривать будет?
- Ну что ж вы так грубо, мамаша! - засмущался я. - Просто хочу прояснить
ситуацию. Есть, знаете ли, некоторые подозрения...
- Так ее гребет не военный? - с некоторым разочарованием предположила
бабуся. - Если, значит, с части кому-то звонит або в часть кто звонит...
- Тут не так давно из Ростова комиссия приезжала, - на ходу сымпровизировал
я. - Неделю работали, недостатки выявляли. А теперь ей - есть такая информация -
через день из Ростова названивает кто-то. Полковник, говорят... Может, врут, я
не знаю... Может, это подружка какая ей названивает... - Тут я засмущался
окончательно, потупил взор - стыдно стало, что нагло вру старому человеку,
ветерану войны, несу всякую околесицу.
- Да какая, к ебеней маме, подружка! - аж взвизгнула бабуся - и явно
различимые нотки торжества по поводу соучастия в чужой интрижке прозвучали в
этом взвизге. - Ну ты, значит, того - совсем дурак, что ли? Ай-я-я-я...
Подружка!!! Слушай - да кто ж такая-то стервоза-то, а? Я ж их, почитай, всех
знаю - баб, значит, в смысле, которые тута работают, - тычок в сторону двери. -
Танька-секретчица? - Я отрицательно помотал головой. - Светка из строевой? -
Опять мотнул - почувствовал, что краснею. - Так-так... У Вальки муж военный...
Надежда - баба солидная, не пойдет на такое... Так-так... Людка-кладовщица?
- Хватит издеваться! - не выдержав, возопил я - по-моему, оскорбленному
мужу как раз таким образом и пристало реагировать на столь беспардонное
перебирание его личного грязного белья. - Вы соглашаетесь или нет? Если нет - я
пойду к кому-нибудь другому обращусь.
- Да сиди хоть целый месяц слушай! - торопливо протараторила бабуся -
обиженный тон у меня получился что надо. - Сиди - плати полтинник да двойку
накручивай каждые две минуты. Мне-то что - не хочешь говорить, как хочешь...
- Зачем двойку - каждые две минуты? - угрюмо буркнул я, накручивая двойку.
- Набрать один раз и слушать - что, нельзя?
- Так каждые две минуты соскок идет, - пояснила бабуся, сердобольно глядя
на мой стриженный коротко череп, - видимо, надеялась отыскать там видимые
признаки ороговения. - Набрал - слушай, через две минуты отбой, опять набрал...
Молочка тебе принести, сударик?
- Валяйте, - тяжко вздохнув, разрешил я, доставая из кармана полтинник. - С
сегодняшнего дня и начнем...
Пока я заседал у военной телефонистки и каждые две минуты дисциплинированно
накручивал двойку, Джо и Север скучали в "Ниве" неподалеку от КПП воинской
части, Сало и Барин аналогично скучали на окраине города - тож в "Ниве", а
полковник непреднамеренно вкушал алкоголь с пенсионером ГУЛАГа. Нет, состав
экипажей поменялся вовсе не из-за острого нежелания Шведова выслушивать
дребезжание Джо, принимавшее в последнее время хроническую форму. Просто
полковник хотел собственнолично зафиксировать момент появления в сфере нашей
жизнедеятельности горячо любимого Зелимхана и никому не желал уступать пальму
первенства в этом вопросе.
Да, в ту пятницу мы таки выпасли новую перевалочную базу коридорной
группировки - и, как прозорливо предполагал полковник, не без определенных
сложностей. И машины разделились, и петляли по городу, проверяясь, как
всамделишные шпионы, а под занавес какая-то скотиняка (но не Аюб, а некто
другой, гораздо хилее организмом) вылезла из грузового "уазика" и заскочила в
придорожное кафе. Хорошо, что мы не поперлись следом, а наблюдали со стороны:
скотиняка минут пять потрепалась с продавцом - кавказцем тож, - прихватила
кастрюлю с бастурмой "Специально приготовленное мясо для шашлыка." килограммов
на пять и через черный ход просочилась на улицу. А продавец - пособник мерзкий -
в это время вроде бы ненароком вышел на крыльцо парадное и закурил. Проверились,
стало быть. Ну-ну...
В конечном итоге обе машины благополучно прибыли в глухой пригород
Стародубовска и совместно заехали в расположенную на отшибе добротную усадьбу с
высоченным забором. А дальше было все по стандартному плану: яркий фонарь во
дворе зажегся, оживленный галдеж поднялся, возбужденно собакен забрехал, чего-то
куда-то таскать начали, потянуло аппетитным шашлычным дымком.
- Умеют жить, сволочи, - растроганно констатировал полковник. - Умеют. Но
ничего - это ненадолго. Мы это дело поправим...
В плане организации наблюдения за усадьбой Аюба возникли определенные
сложности. Дальняя окраина города, конец улицы, плавно преобразующийся в лысый
пустырь. На десять соседствующих дворов имеются четыре машины, каждую из которых
все тут знают, что называется, в лицо. Некуда "Ниву" поставить - сразу возникнут
ненужные вопросы, чреватые провалом всей операции. Ближайшая возвышенность,
представленная в виде пологого лесистого холма, расположена на удалении трех
километров, а потому использованию не подлежит: стереотрубы стократной у нас
нет, а чтобы хорошенько рассмотреть лицо человека, необходимо подобраться к нему
как раз метров на тридцать. А нам нужно было именно лицо - никак не меньше.
Кроме всего прочего, ученые горьким опытом абреки организовали поверхностное
круглосуточное наблюдение за прилегающей территорией. Поверхностное - это в том
смысле, что на крыше. В торце крыши располагалось большое чердачное окно без
стекол, а у окна этого кто-то постоянно сидел: то дымок оттуда вился сигаретный,
то огоньки зажигались, а порой стекла характерно поблескивали, сообщая взору
специалиста, что наблюдатель оснащен оптикой.
Судьба была благосклонна к нам: как часто бывает в таких, казалось бы,
безнадежных случаях, брешь в тотальной обороне противника обнаружилась
практически на ровном месте. Имела эта брешь от роду шесть с лишком десятков
годков, устойчивое пристрастие к алкогольсодержащим напиткам, звалась дядей
Васей и - что самое важное - проживала по соседству с супостатовой усадьбой.
Родственников у дяди Васи не было, потому как детдомовцем являлся он: отцабандита
в перестрелке убили чекисты, а мать-проститутка переела на какой-то
малине кокаина и безболезненно отбыла в нирвану. Как бы в качестве компенсации
за моральную ущербность родителей сын-сирота всю жизнь прослужил в системе НКВД
- МГБ - МВД в качестве надзирателя - контролера - корпусного. Женой и детьми
обзавестись дядя Вася так и не удосужился, поскольку имел врожденный фимоз в
крайне выраженной форме, а операционным путем исправлять сию природную
оплошность не желал ни в коем случае.
- Что дано природой - то так и должно быть, - заявлял он. - Да и на хера
мине ваши бабы-дети? Вот некоторые понарожают ублюдков, а потом не знают, как от
них избавиться. Ну хто мог у мине получиться, кабы незалупу я ликвиднул? Ведь у
мине гены! Ну ты смотри, какие у мине гены! Кто мог получиться: зечарарецидивист,
наркоман-убийца, а если девка - то обязательно проститутка или
бандерша. И на хера? Не, я как-нибудь так - один, сам по себе...
Однако все эти потрясающие биографические подробности выяснились несколько
позже, когда полковник познакомился в дядей Васей более тесно. А началось
мимолетное знакомство в тот момент, когда Шведов, обряженный в прикид бомжа,
путешествовал с клюкой по улице Ванюшкина, на которой располагалась усадьба
супостатов, и мучительно выискивал варианты для организации скрытого наблюдения
за вражьим подворьем.
- Смерть фашистским оккупантам! - натужно заорала вдруг показавшаяся над
забором лохматая башка с ненормально сверкавшими глазами. - Запорю до смерти,
мля!!! А-а-а-а!!! Смерть захватчикам! Грудью встанем, мля!!! Гоните пол-литру,
мля, казбеки, мля, в очко деланные!!! А то, мля, подпалю с четырех углов, мля!!!
Гоните, мля!!! А-а-а-а!!!
Полковник - весьма тертый и видавший виды оперативник - от такого
неожиданного перепада инстинктивно шарахнулся было в сторону - а проходил он как
раз мимо соседствующей с Аюбовым подворьем усадьбой, из-за ветхого забора
которой башка и вынырнула. Но оказалось, что высказанная альтернатива к
полковнику никакого отношения не имеет: ненормально сверкавшие глаза лохматой
башки были обращены на ворота соседней усадьбы.
У ругателя взлохмаченного, видите ли, в плане коммуникации имелись
определенного рода проблемы: каменный забор усадьбы супостатов как минимум вдвое
превосходил высоту его собственного хилого ограждения - а то бы он через забор
орал, так, разумеется, удобнее.
Соседи, как ни странно, отреагировали оперативно и весьма лояльно. Из ворот
коридорной усадьбы вышел бородатый мужик горского обличья, с бутылкой в руке, на
бомжа Шведова внимания никакого не обратил, приблизился к торчавшей из-за забора
лохматой башке, с любопытством уставившейся на него, и, сунув бутылку в
возникшую из заборной щели грязную руку, пробормотал с характерным чеченским
акцентом:
- На! Не ори, да! Сколко, э, модьжна? Сколко? Сказал нармална - нада водка
- скадьжи, да! Зачэм, э, арещь?!
- Напиток пенный - дар Кавказа! - победно взревела лохматая башка и
скрылась из глаз - из глубины двора раздалось еще вот что:
- Недалеко, мля, эн-эн-эн, в прохладной мгле, мля, эн-эн-эн, три с-с-сакли
приросли к скале, мля! Над... Тпррру!!! Нет, мля - две. Две с-с-сакли, мля. Мля
буду - две! Без базара. Ну. Над драной крышею одной, мля, дымок струился -
экхм... голубой! Ага! От сука! Он же, оказывается, петухом был. Дымок, мля...
Затем все стихло. Горский мужик досадливо покачал головой, тяжко вздохнул и
пошел к себе в усадьбу, мазанув непритязательным взором по согбенной фигуре
бомже-образного Шведова, ковылявшего вдоль забора в конец улицы.
А Шведов быстро сообразил: смотался к первому попавшемуся ларьку, приобрел
две бутылки водки, нехитрую закусь и спустя полчаса уже вовсю приятельствовал с
дядей Васей.
Тактика поведения, избранная отставным энкавэдэш-ником по отношению к
соседям, только на первый взгляд казалась странной. Многого дядя Вася не
требовал - каждый день по бутылочке. Горцы, не желавшие лишнего шума,
предпочитали потворствовать неугомонному соседу - для них ежедневное выделение
пол-литра затруднений не составляло. Пенсионный сирота, несмотря на странности
характера, оказался далеко не дураком и в первый же вечер "расколол" поддельного
бомжа Шведова - до обидного легко, без каких-либо психологических потуг.
- Зачем они тебе? - буднично поинтересовался дядя Вася в процессе
ликвидации третьей бутылки и потыкал в сторону забора соседей. - Брать будете?
Полковник с минуту подумал, обстоятельно дожевал соленый огурец из
сиротских осенних запасов и также буднично сообщил:
- Нет, не будем. Просто присмотреться надо - что за люди... Что - при
ближайшем рассмотрении не похож я на бродягу?
- Когда по улице идешь - хорошо получается, - критически высказался дядя
Вася. - Артист. Но говоришь не так. Уверен ты в себе, страха в тебе нет. Руки
чистые у тебя, нежные, ногти не прокуренные, холеные. Вообще - сам чистый. Ты
вон нагнулся за банкой с огурцами, а я тебе за ворот заглянул. А там - чистое
тело.
- Расколол, - сокрушенно признал полковник. - Чекист!
- А ты как думал? - солидно выдал дядя Вася. - Всю жизнь я с ворьем
возился. Через вот эти руки знаешь сколько этапов прошло? Всякие бывали, ушлые,
да мытаренные - куда там! И всяк исхитрялся по-своему, чтобы попкаря обуть. С
волками жить - по-волчьи выть. Но ты не переживай - сдалека ты на бомжа дюже
запохаживаешь, я те отвечаю. А насчет этих, - сирота опять потыкал вилкой в
сторону соседской усадьбы, - мне без разницы. Следи сколько влезет, только
водочки приноси - как сегодня. Коллега как-никак. И еще: когда брать будете,
скажи мне - я в погреб залезу. А то ненароком пришибет не дай боже. Жить еще
хочу. Хоть старый, хоть пьяница - жить мне нравится...
Вот таким образом. Коллега. Воистину - мир тесен. Полковник скромничать не
стал: навертел дыр в шиферной крыше дяди Васиного домишки, загнал на чердак Сало
с Барином - дежурить по очереди, - а сам сидел целыми днями с сиротой
гулагообразным и квасил не спеша. И каждый час доклады принимал - что творится
на территории подконтрольной усадьбы, не появился ли в поле зрения кто-то
интересный.
Алкогольно-телефонная идиллическая пастораль была неожиданно нарушена в два
часа пополудни 11 марта. Я лежал в трусах и футболке на коврике в прихожей - у
экс-телефонистки военизированной в квартире топили как на убой - и занимался
обычным делом. То есть пытался читать "Мегаполис", прижимал к одному из опухших
ушей трубку (точно не помню, к какому именно - но они оба были в изрядно опухшем
состоянии после трехдневного непрерывного телефонства) и рефлекторным движением
накручивал каждые две минуты двойку. Пальцем - тык! - крутанул. Две минуты
прошли - опять: тык! У меня таймер в организме включился - безошибочно тыкал в
положенное время, до автоматизма дошло. Бывало, провалюсь в дрему - днем я
вообще поспать не дурак, я ночная птица, - а палец сам по себе крутит диск.
Просыпаюсь через полчаса - отбоя нет. Значит, пятнадцать раз крутанул. Условный
рефлекс выработался.
С тринадцати до пятнадцати в телефонном царстве воинской части и
близлежащих автопредприятий имело место благостное затишье - у них у всех в это
время был обеденный перерыв. В этот период я обычно и дремал, пользуясь тишиной,
- в другое время просто не давали, наяривали через каждую минуту все кому не
лень, да орали при этом так беспардонно, что имелось болезненно обостренное
желание хлобыстнуть им всем телефоном по мордасам. А потом добивать ногами,
обутыми в крестьянские гуанотопы. Не звони, блин, куда попало! А звонишь -
говори потише, зачем так напористо орать в трубку? В общем, у меня за эти три
дня развилась какая-то особая телефонная фобия...
Так вот, в два часа пополудни, когда я сладко дремал, накручивая двойку,
кто-то неурочно позвонил и после чьего-то полусонного "да" - человек тоже
дремать пристроился после обеда - этак начальственно, барским тоном вьщал:
- Здорово, Федорыч. Спишь, что ли? Полчаса тебе трезвоню, не подходишь!
Я в полудреме не сообразил, какого, собственно, Федоровича имеют в виду, и
хотел было спать дальше, но в трубке вдруг зазвучал мгновенно взбодрившийся
голос По-пцова:
- Да нет, я тут того... ну, отходил в общем.
- Я же сказал - в обед чтоб сидел на телефоне! - мягко пожурил Попцова
собеседник. - Ну, бог с ним - переживем. Ты вот что... Тут у нас интересный
мальчишка образовался. Прислали солидные люди. Он к тебе сегодня подскочит. Надо
свезти, обслужить. Ты сегодня как?
- Я в норме, - ответил Попцов - в голосе его отчетливо прослеживалась
внезапная настороженность. - Я только не понял... Сразу - обслужить? Без
предварительного разговора, без условий? Это что - ваш личный клиент?
- Он самый, - подтвердил собеседник. - А чего ты вдруг замандражил?
Безопасность - мое дело, ты не волнуйся. Тут все схвачено - наш человечек. Или
что-то неладно?
- Не знаю, - с сомнением произнес Попцов - у меня аж сердечко екнуло, а не
напортачили ли мы у комбината? - Вроде все нормально. Но в последний раз мне
что-то не понравилось. Что-то там было не так...
- Конкретно, - властно потребовал собеседник. - Что конкретно было не так?
С клиентом проблемы?
- Да нет, вроде все нормально, - уклончиво буркнул Попцов. - Но что-то мне
показалось... ну, знаете, бывает - интуиция. Как будто шестое чувство подсказало
- не правильно что-то.
- Ты это брось мне! - с заметным облегчением воскликнул собеседник. -
"Шестое чувство"! Тоже мне. Чумак! В отпуск тебе надо - вот что. Оно немудрено -
с такой работой... Короче, мальчишка к тебе подскочит - когда тебе удобно?
- Пусть к шести вечера подъезжает, - согласился наш педант - не захотел
менять распорядок. - Я как раз рабочий день заканчиваю. На чем он будет?
Приметы? Что скажет?
- Вишневая "девятка" А-335. Представится... гхм-кхм... ну, Сашей
представится, скажет, что от меня. Волшебное слово скажет. Все. Вопросы?
- Никак нет, - по-военному четко отрубил Попцов. - Вы завтра дома будете
после шести вечера?
- Буду, - после секундной паузы ответил собеседник. - А что хотел?
- Если это вас не обременит, я подъеду, - напросился Попцов. - Хочу
поделиться кое-какими соображениями по поводу этого... ну, того самого шестого
чувства. Хорошо?
- Какой разговор, Федорыч, - разрешил собеседник. - Естественно, подъезжай.
Ну все, пока. - И повесил трубку...
Через час с небольшим (от воинской части до Аюбовой усадьбы далековато, да
и вытащить полковника с экипажем из дяди-Васиной хибары тоже стоило определенных
временных затрат) мы в полном составе сидели в нашем временном жилище и ударно
рожали многоступенчатые громоздкие планы. Со скрипом и потугами.
Упускать такой случай было бы преступной халатностью, но этот привередливый
покупатель свалился нам на голову настолько неожиданно, что не по своему
произволу нетрезвый полковник на некоторое время впал в мрачное уныние. Ну не
любил он вот так вот: бац! - и нате вам план, красивый и круглый, со всех сторон
приятный для взыскательного взора профессионала. Это вам не пирожки печь впритык
к солдатской зарплате, подслушав переговоры начфина с банком! Поставил тесто,
сгонял в магазин за яйцами и молоком - и нате вам, получите через два часа с
пылу с жару.
Полковнику была нужна ночь. Чтобы разложить на столе бумаги и письменные
принадлежности, фотографии объекта в разных ракурсах и все собранные на него
данные. Чтобы сканировать особо выразительный фас объекта, и скинуть его на
лазерный принтер, и повесить на стену - в глаза смотри, гадина! Чтобы кофейник
уютно шкворчал на плите, "Парламент" в пепельнице ароматно дымил, музычка легкая
наигрывала - классика желательно, а еще желательнее Моцарт или Гайдн, под них
лучше соображается. Чтобы ходить по комнате в мягких тапочках и медленно,
прорабатывая каждую деталь, подгоняя каждый фрагмент, ваять чудо оперативного
искусства. А поутру, часиков этак в десять, хорошо позавтракав, собрать всех в
кучу и огорошить филигранной заготовкой - ай да я, стратег!
Вот так любил трудиться полковник. Корявых комбинаций, топорно состряпанных
на скорую руку, дядя Толя на дух не переносил - у него на них была
идиосинкразия. Как показывала печальная практика, таковые комбинации в
подавляющем большинстве содержали в себе массу недоработок и просчетов, которые
при осуществлении акции неизбежно выливались в самые непредсказуемые последствия
и чреваты были большой кровью, а то и полным неуспехом предприятия.
- Ну режете вы меня, режете! - плаксиво бурчал полковник, разбалтывая в
стакане с водой нашатырь и следя, как Барин тянет шприцем из четырехграммовой
ампулы стимулятор, сохранившийся в заветном чемоданчике, вынесенном год назад из
горящего дома.
- Ну ты посмотри - чуть более двух часов до встречи, а что у нас? Нуль! Кто
он? Откуда он? Что он? С кем он? От кого он? От кого - что сказать Попцову? А
волшебное слово? Режете...
В течение часа, однако, нашатырь и стимулятор оказали некоторое воздействие
на подорванный пятидневным алкогольным марафоном организм полковника. План
родился. Были предусмотрены практически все возможные варианты предполагаемых
действий объекта, просчитано большинство ситуативных отклонений, и в конечном
итоге выработана тактика совместной работы на каждом этапе операции.
- Ну вот - вроде все. На большее у нас просто нет времени. Не знаю, как
получилось, но... кто может, пусть сделает лучше, - нервно высказался полковник,
когда каждый из участников предстоящей операции уяснил свою задачу. - А теперь
поехали - нам еще в военторг заскочить нужно...
В 17.35 я уже гулял неподалеку от КПП воинской части, изображая
озабоченного чем-то хозяина одного из автомобилей, длинный ряд которых
растянулся от крайнего автопредприятия до поворота на перпендикулярную улицу.
Сумерки имели место, тускло светили фонари, отражаясь желтыми бликами в
мелких лужах на неровном асфальте, под ногами хлюпало - началась весенняя
распутица, в любой момент обещавшая преобразоваться в заморозки. Купленный для
меня в военторге камуфляж был несколько великоват, зато не стеснял движений и
позволял свободно действовать конечностями. Защитного цвета майорских звезд в
военторге не было, пришлось довольствоваться обычными латунными железяками, и я
от души надеялся, что покупатель не кадровый военный и не обратит внимания на
эту маленькую несуразицу.
В пятнадцати метрах от КПП, справа на обочине, стояла "Нива
...Поділитися у соцмережах
