Жанр: Электронное издание
krovnik
...остецки предложил:
- Да ты позвони в Ипатово, спроси Антона-пастуха - тама миня каждая собака
знает!
- Эпилепсия, говоришь, - пробормотал "чех". - Ниче себе эпилепсия! - и
опять уставился на Светку, как кот на банку со сметаной. Я внутренне взвыл от
отчаяния и от всей души пожалел, что автобус выдерживает расписание. Вот, надо
же, а! Ведь задержись мы на полчаса - и были бы сейчас полноценные сумерки, при
которых не то что коленки - хрен очертания фигуры различишь!
- Эпилепсия! - хмыкнул лентоносец и отошел, буркнув что-то живчику - я не
расслышал. Живчик закивал головой, потер ладони и двинулся обыскивать других
пассажиров, проигнорировав мою персону.
Дурное предчувствие кольнуло мою легкоранимую душу, и обожгло изнутри
ощущение надвигающейся беды.
- Света, - прошептал я, обращаясь к жене, - ты волосы поаккуратнее заколи,
ну чтобы не рассыпались. И приволакивай ногу, когда передвигаться будешь,
головкой тряси, как будто эпилептичка. Ясно?
- Ага, - покорно ответила жена. - Постараюсь, - и вцепилась в мою руку. -
Ты только не уходи никуда, ладно? Не бросай меня с этими...
- Господи, да куда я уйду? - Я раздраженно потискал ее вспотевшую ладошку и
тяжело вздохнул: моя капризная супруга - страшная трусиха и паникерша. Она
моментально впадает в прострацию и перестает рационально соображать, стоит
какой-нибудь бабке в очереди за хлебом крикнуть на нее, а уж тут...
Процесс экспроприации длился минут двадцать - пока бандиты проводили
ревизию вещей и обыскивали пассажиров, сумерки окончательно загустели, и
очертания предметов стали недостаточно хорошо различимы. Я слегка приободрился -
авось в суматохе и спешке как-нибудь пронесет.
Закончив свои дела, "духи" начали загонять пассажиров в автобус - я
обхватил Светлану за талию и крепко прижал к себе, еще раз напомнив:
- Приволакивай ножку, приволакивай! - хотя видел, что она совершенно ничего
не соображает и вот-вот грохнется в обморок.
Какой-то пацан метрах в двух от нас внезапно откуда-то извлек не
удостоившийся экспроприации "Полароид" и, направив его в сторону основной группы
боевиков, грузивших экспроприированные вещи в "Уралы", полыхнул вспышкой.
"Идиот! - подумал я. - Прибьют ненароком!" Находившийся неподалеку боевик,
подталкивающий пассажиров, отреагировал мгновенно: растолкав толпу, он залепил
пацану смачную оплеуху, вырвал у него "Полароид" и с размаху хлобыстнул его о
борт автобуса.
- Шпион, бля! - возмущенно высказался боевик. - Я тебе пофотографирую,
сучонок! - И тут же залепил еще одну оплеуху - какому-то пожилому дядьке,
который возмущенно вскинулся: дескать, нельзя детей обижать! - Я вас, уроды,
всех бы поубивал! - заявил "дух" и скрежетнул зубами. - Ухххх, скоты, бля...
Когда две трети пассажиров уже погрузились в автобус, к оставшимся вдруг
подскочили несколько "чехов" и, выдернув из толпы двух девчонок лет 17 - 18,
сноровисто потащили их к "Уралам". По толпе пробежал возмущенный ропот. Какой-то
дородный мужик выскочил из общей массы и бросился вслед за девчонками, ругаясь и
размахивая руками, но тут же получил прикладом в лоб и рухнул пластом на землю.
- Не дергаться! - заорал командир боевиков. - Мы установим их личности и
высадим в ближайшей деревне!
Я болезненно напрягся и вспотел - знаем мы ваши проверки, скоты! Вот уродыто,
ну уроды... Если рассуждать отвлеченно, девчонки сами спровоцировали "духов"
- я еще при посадке в пункте отправления обратил внимание на эту парочку: они
сидели вместе и лукаво постреливали глазенками на всех подряд мужиков,
перехихикивались-перешептывались, этакий воплощенный секс в шортиках и блузках
без лифчиков. Это если рассуждать отвлеченно...
- Довьщелывались, идиотки, - прошептал я и еще крепче прижал к себе
Светлану, немного прибавив в движении, чтобы в плотном потоке побыстрее
проскочить в дверь автобуса. До спасительной двери осталось двое пассажиров.
Один. Вот Светка ставит ногу на подножку, и я чувствую, что сердце мое от
напряжения сейчас разорвется на куски. Командир боевиков, стоящий возле самой
двери, отводит взгляд - в полумраке он нас не рассмотрел. Кроме того, именно в
этот момент к нему подошел один из "духов" и по-чеченски спросил:
- Зачем мы их загоняем? Только время тратим! Давай, уматывать надо! Они все
равно выйдут, когда мы уедем.
- Не выйдут, - командир покровительственно похлопал вопрошающего по плечу.
- Я на дверь присобачу одну штуку и скажу, что если кто-то покинет автобус, это
устройство отреагирует на уменьшение веса и автобус взлетит ко всем чертям! Они
будут тут сидеть, пока кто-нибудь на них не наткнется.
- А что, у тебя есть такая штука? - удивленно спросил боевик. - Я что-то не
видел раньше...
- Ха! - командир развеселился. - Слушай больше! Этой штуки у меня нет - я
приклею на жвачку свой портсигар. Вот так. Но они-то об этом не знают!
- Ай, молодец! - восхитился боевик. - В этот момент я протолкнул Светку в
салон и, ухватившись за поручень, надавил, чтобы забраться самому. "Пронесло! -
метнулось в сознании. - Ну, еще чуток!" - И вдруг там, впереди, что-то произошло
- послышались возмущенные возгласы, плотное скопление тел колыхнулось назад.
Прямо перед Светкой откуда ни возьмись возник здоровый дед, который ломился к
выходу и причитал:
- До ветру мне, братцы! До ветру, а то все!
Светка слабо пискнула и тут же была водворена мощным толчком деда на нижнюю
ступеньку автобуса - я вывалился наружу и злобно прошипел:
- Дед - назад!!! Назад, скотина! Сссука! Я тебя задушу! Назад!
- Ой, командир, - заблажил дед, обращаясь к лентоносцу. - Ой, выпусти до
ветру, а то щас обделаюсь. Не дай опозориться старому...
- Что там у вас? - боевик недовольно крякнул, включил мощный фонарь и
полоснул лучом по дверному проему. - Ты куда, дед?
- До ветру! - зорал дед что есть дури. - Щас наделаю в штаны!
- Ладно, вылезай, - разрешил командир и оскалился:
- Мы гуманные!
Дед опять рванулся, и, несмотря на то, что я изо всех сил держался за
поручень в автобусе, стараясь вдавить свою жену внутрь салона, мы все трое
спустя краткий миг оказались на улице: я, Светлана и дед, который шустро рванул
куда-то влево от автобуса.
Подхватив Светлану за локоть, я попытался запихнуть ее в дверь, и в этот
момент лентоносец направил луч фонаря ей в лицо.
- О! "Эпилепсия"! - обрадованно воскликнул он и ухватил Светланку за руку.
- Иди сюда, "эпилепсия", мы тебя лечить будем!
Рванувшись влево, я рубанул кулаком, целясь в голову "духа", но немного
оплошал - ослепил луч фонаря, мотнувшийся мне в лицо, - бандит отпрянул назад, и
кулак мой глухо толкнулся о его разгрузку, зацепив там что-то твердое. В этот
миг что-то тяжелое обрушилось мне на затылок, и мир вокруг свернулся в клубочек,
который, в свою очередь, уменьшился до размеров точки...
Очнувшись, я обнаружил, что сижу на ступеньках "Икаруса" и чьи-то руки
заботливо прикладывают к моей голове мокрую тряпку. Оттолкнув эти руки, я поднял
голову - в салоне тускло горела единственная лампочка, над водительским местом.
Голова гудела, как трансформатор. Ощупав затылок, я наткнулся на здоровенный
желвак у основания черепа.
В салоне кто-то всхлипывал, кто-то причитал, кого-то успокаивали.
- Очухался, сынок? - раздался голос сзади. - Крепко тебя угостили! - Я
обернулся и с трудом различил бабку-спекулянтку. Она располагалась в автобусе
сзади, вся в баулах и мешках. - Я примочку тебе делала - шишак здоровущий
получился, - сообщила бабка и скорбно вздохнула. - А девчонку твою увезли,
супостаты...
Меня словно током ударило. Светка!!! Господи, они же забрали мою жену!
Взвыв от бессильной ярости, я ломанулся наружу. Тотчас же вопль ужаса потряс
салон:
- Взорвется!!! Щас взорвется!!! - разноголосым хором заорали те, что
заметили мой порыв.
- Э-э, не балуй! - Водила грозно приподнялся на своем месте, его напарник,
привстав со служебного сиденья, обнял меня за плечи и тихо пояснил:
- Ну, успокойся, браток, че уж теперь? Там они микрочип повесили - если
масса изменится, все взлетим в небеса...
Вырвавшись из объятий второго водилы, я несколько раз лупанул кулаком по
панели управления - дверь всхлипнула и отъехала. Я вывалился наружу под
аккомпанемент отчаянных криков. Обнаружив на двери приклеенный жвачкой
пластмассовый портсигар, я бросил его в салон и сообщил:
- Вот он, ваш микрочип. Кому вы верите? - и, отбежав от автобуса, начал
всматриваться в темноту. Вскоре из салона повыбирались люди - шоферня,
недоуменно переговариваясь, включила снаружи переноску и принялась ковыряться в
моторе.
Сознание мое лихорадочно перебирало наиболее приемлемые варианты действий -
надо же было что-то предпринимать! Изо всех сил напрягая извилины, я вскоре
понял, что ничего хорошего придумать не могу, и заскрежетал зубами. "Господи!!!
За что?" Я развернулся к автобусу и заорал на водителей:
- Какого хрена копаетесь?! Ремонтируйте живее! Ехать же надо, сообщить! Они
же, бля, с каждой минутой все дальше и дальше!
- Куда там ехать, - угрюмо пробормотал один из водил, - они двигун
расстреляли. Ты посмотри, весь блок разворотило...
Упав на траву, я некоторое время стонал и бил кулаками оземь, затем вдруг
представил себе: трясущиеся по колдобинам "Уралы", в кузовах которых бандиты
терзают мою жену... Мне такого не могло присниться даже в самом страшном сне,
небыль это, кошмар... Совершенно ничего нельзя сделать, даже если мне удастся
добраться до трассы и остановить попутку. Пока я доеду до первого поста ГАИ,
сообщу о случившемся, пока они там мне поверят, пока поднимут на ноги силы и
средства, достаточные для надежного блокирования района и перехвата, - "духи"
будут уже далеко. Я сел на колени и заплакал навзрыд. Если бы мои бойцы увидели
меня сейчас, они бы не поверили глазам своим: никто никогда и нигде не видел,
чтобы железный Сыч плакал, - не было на свете сил, чтобы вынудить его на это
немужское дело...
Мимо меня прошел пацан - тот самый, который рискнул запечатлеть боевиков на
"Полароид". Он приблизился к ковыряющимся в моторе водителям и протянул что-то
под луч переноски.
- Гляди, дядя, снимок получился, - обрадованно воскликнул пацан. - Вот они,
враги. Нормально вышли. Можно в милицию отдать!
Рассмотрев полароидную фотографию, один из водил угрюмо пробормотал:
- Ага, обязательно. Можешь этот снимок себе на память взять. Так они и
станут искать этих... Вон, на Дудаева был всероссийский розыск объявлен, что
толку.
Перестав рыдать, я чисто автоматически приблизился к пацану, внимательно
всмотрелся в лица, запечатленные на фото, и, вырвав из рук мальчишки фотографию,
засунул ее в карман куртки, проигнорировав протесты маленького фотографа с
опухшей щекой.
Нет, я не обижаю маленьких - это не в моих правилах. Просто мое сознание на
общем фоне полного отчаяния вдруг вычленило одну рациональную мысль. Нет, в тот
момент я даже отдаленно не представлял себе, как можно будет воспользоваться
этой фотографией. Просто она была единственным связующим звеном, пусть зыбким и
крайне ненадежным, но все же крохотным мостиком между мною и теми, кто увез в
ночную мглу самого дорогого мне человека...
ГЛАВА 2
...Мужик стоял на опушке леса, обернувшись назад, и, прищурившись, смотрел
на пятерых "духов", которые с ленивым любопытством наблюдали за его
телодвижениями. Несмотря на достаточно прохладную погоду, а стоял конец апреля,
на лбу у мужика подрагивали крупные градины пота. Кроме того, темные пятна,
выступившие на клетчатой рубашке несколько минут назад, свидетельствовали, что
этот парень в одночасье вдруг тотально вспотел - хотя он не бегал и не совершал
титанических усилий. Это объяснялось просто: мужик не хотел умирать.
- Ну че встал? Ты иди давай, иди, - посоветовал один из чеченов - худощавый
фиксатый черныш лет сорока, облаченный в баранью душегрейку и папаху. - Топай, -
он ткнул для убедительности стволом автомата в направлении леса. - Туда топай.
Мужик тяжело вздохнул и отрицательно помотал головой: в этом месте метрах в
тридцати от опушки шла сплошная полоса минных заграждений - он прекрасно об этом
знал.
- Не пойду, - мужик упрямо сжал губы и нахмурился, стирая пот со лба. - Уж
если совести у вас совсем нет, мочите прямо здесь. А то ногу оторвет - буду
мучиться, хрен его знает, как долго. Или отпустите, или мочите - не пойду туда,
и точка.
- Э-ээээ - че дурака включаешь? - сокрушенно произнес фиксатый и пояснил:
- Мы тебя здесь убить не можем - тут ваши спецы частенько работают. Вдруг
труп найдут? Рядом село - женщины, дети... Труп найдут - будут зачистку делать.
Самолеты будут, "вертушки", пушки - ну, сам знаешь. Невинные люди пострадают. А
подорвешься на мине - хорошо. Если на мине, сам значит, спроса ни с кого нет. Ты
же не хочешь, чтобы невинные пострадали, э?
- Ну и что - спецы, - угрюмо буркнул мужик. - Закопайте поглубже, они же не
будут в земле ковыряться...
- А вдруг будут? - не согласился фиксатый. - Найдут труп - женщины, дети
пострадают. И потом, неохота землю копать...
- Я в гробу видел ваших женщин и детей! - Мужик развернулся, смачно плюнул
в сторону "чехов" и внезапно сел на землю. - Не пойду никуда - хрен вам!
Как только он сел, я поднял указательные пальцы обеих рук вверх и качнул
ими в сторону пятерых боевиков, так неосмотрительно скучившихся на опушке леса.
Тотчас же из кустов с двух направлений затрещали автоматы с "ПББСами" - пятерка
"духов" аккуратно легла неподалеку от сидящего мужика, а сам сидящий ошалело
вытаращился на моих разукрашенных бойцов, выскочивших из кустов.
- Ну вот, мужик, - с тебя коньяк, - сообщил я спасенному, выбираясь из
канавы. - Или нет, лучше "Абсолют" - местный коньяк в последнее время чего-то
испортился, батенька...
Вот таким образом началось мое знакомство с полковником ФСБ Анатолием
Петровичем Шведовым. Как потом выяснилось, Шведов что-то там выискивал
неподалеку, его прихватили "духи", приехавшие в село за провиантом, маленько
побили и, за неимением времени и отсутствием возможности транспортировать на
свою базу, решили ликвидировать как российского шпиона. А я с бойцами аккурат в
это время возвращался из рейда и заинтересовался возней на опушке. Короче,
повезло полковнику. Не разгляди я тогда мелькнувшую меж кустов клетчатую рубаху,
"духи" бы с ним долго не церемонились.
Какого хрена он там что-то выискивал, я интересоваться не стал - не так
воспитан. Добравшись до нашей заставы на трассе Ростов - Баку, я вручил
спасенного полковника особистам и укатил с бойцами на ВПУ. На войне круг общения
весьма разнообразен, и вспоследствии мы неоднократно встречались со Шведовым в
разных местах Чечни и пару раз даже коротали время за чаркой. "Абсолют" он мне
так и не презентовал, но как-то при случае вручил визитку со своими реквизитами
и сказал:
- Будешь в столице, заходи без церемоний. Помни: я - твой должник...
Это, конечно, глупо - сломя голову мчаться за помощью к малознакомому
мужику из ФСБ, пусть даже я и спас ему жизнь. Однако мне надо было срочно
попасть в Чечню, причем не в обычной ипостаси, а как частному лицу. Я совсем не
был убежден, что Шведов взмахнет ресницами и проблема моментально разрешится,
отнюдь. Вполне могло оказаться, что никакого Шведова в природе не существует и
мой полковник - не более чем легенда, под которой в Чечне работал какой-нибудь
контрразведчик. Вполне могло оказаться, что телефон на визитке - просто цифры,
тиснутые бронзовой краской на аккуратный прямоугольник плотной глянцевой бумаги
по принципу "три П": пол - палец - потолок. И вообще, просто чудо, что я не
потерял эту карточку: помнится, я засунул ее в кармашек разгрузки, и она не
выпала лишь совершенно случайно. Короче говоря, я действовал наобум, как зомби с
принесенной программой: вот цель, вперед, без отклонений. Да, разумеется, у меня
много хороших знакомых - на кривых тропинках войны люди быстро привязываются
друг к другу и при необходимости все мои боевые братья встали бы плечо к плечу,
чтобы помочь другу, попавшему в беду. В данном случае такая помощь была для меня
абсолютно бесполезна. Единственный, кто мог реально что-то сделать, по моим
рассуждениям, это был Шведов, или кто-то там еще, работающий под его именем.
Прибыв в Москву, я прямо с Павелецкого вокзала позвонил по указанному в
визитке телефону. Когда на том конце слегка раздраженный голос ответил:
- Да, Шведов, - я едва не упал в обморок и даже прослезился от счастья.
- Это я. Сыч, - хрипло пробормотал я. - У меня беда.
- Ты где? - буднично поинтересовался Шведов, будто мы расстались вчера
вечером после совместной попойки.
- На Павелецком, - я выглянул из будки и быстро сориентировался, - возле
"Мини-маркета", ну, под желтой вывеской. Только приехал...
- Я тебя понял, - оборвал меня Шведов. - Стой на месте, никуда не ходи -
заберу.
Минут через пятнадцать ко мне подкатил черный "ГАЗ-31" с нулями, и сидевший
рядом с шофером Шведов, высунувшись в окно и пожав мне руку, бросил:
- Ты плохо выглядишь. Падай назад, - и показал большим пальцем правой руки
себе за спину.
Буквально через полчаса я сидел в мягком кресле в просторном холле
шведовской квартиры и лаконично повествовал о своих злоключениях, пытливо
всматриваясь в лицо сидевшего напротив хозяина, стараясь уловить его реакцию.
- Боюсь, что покажусь тебе черствым и бездушным, - сказал Шведов, выслушав
мое повествование, - но утешительного ничего сообщить не могу. Ты знаешь,
сколько русских женщин бесследно исчезли в Чечне за последние пять лет?
- Не знаю, - безразлично ответил я, - наверно, много. Мне те женщины по
барабану. А свою я буду искать. Даже если вы мне не поможете, я найду способ
попасть туда...
- Это дохлый номер, - Шведов махнул на меня рукой и болезненно поморщился.
- Ты, Антон, лучше смирись и положись на судьбу. Мало ли как бывает - вдруг она
к тебе сама объявится через некоторое время? Хотя...
- Что это вы несете? - я ненавидяще уставился на Шведова - обида комком
скакнула к горлу: не так должен был реагировать на мою беду человек, которому я
спас жизнь. - Ну вы даете! Объявится! Вот спасибо, хорошо! - Я встал из кресла и
направился к выходу, даже отдаленно не представляя себе, что я буду делать после
того, как окажусь за дверью. Нет, не такой прием я ожидал встретить. Хотелось
выскочить и набить кому-нибудь рожу, на худой конец заорать что-то непотребное.
Слезы застилали глаза, еще чуток - и разрыдаюсь. Шведов одним прыжком
догнал меня, ухватил за локоть и начал водворять обратно в кресло, ласково
увещевая:
- Тихо, брат, тихо. Не надо пороть горячку! Ну - заработался я, очерствел,
ну, извини - ляпнул, не подумав... - и далее в таком же духе.
Особо не сопротивляясь, я снова уселся в кресло и агрессивно сообщил своему
визави:
- Я буду искать ее в любом случае, неужели не ясно?! Вон матери солдатские,
бывает, ищут своих сыновей по полгода и находят же иногда. Некоторым, кстати,
похоронки приходят, а они прутся к черту на кулички, и где-нибудь под Ведено или
Бамутом отыскивают своих сыновей. Пусть без яиц, в дистрофическом состоянии, но
находят!
- Так это солдаты, Антон, - мягко возразил Шведов и тяжело вздохнул. -
Солдат он и есть солдат, пацан... А женщина - это совсем другое дело. Что это
они пропадают в таком количестве, как ты полагаешь, а? Это же зверье, нелюди!
Схватят в рейде или с поезда снимут и развлекаются до тех пор, пока баба не
помрет. Потом бросят где-нибудь...
- Я в курсе, - оборвал я Шведова. - Не надо детализировать... Я вот что
думаю: доберусь до первого попавшегося села на подконтрольной "духам"
территории, возьму в заложники их женщин и детей и объявлю: давайте, ищите мою
жену. Вот параметры, - я выложил на стол несколько фотографий Светланы. - Если
не сыщут через пару суток, начну отстреливать заложников по одному...
- Ннндаааа, - озабоченно протянул Шведов. - Тяжелый случай. - Он взял
фотографии и некоторое время рассматривал их, барабаня пальцами по столу, затем
спохватился:
- Слушай, ты за эти трое суток ел хоть что-нибудь, а?
- Ничего не ел, - сообщил я. - Не ел и не пил - не хочу.
- Так, так, - полковник покачал головой и хмыкнул. - Ну и зря. У тебя
стресс. Надо было напиться.
- Пить не буду, - упрямо возразил я. - Пока не сыщу жену.
- Тогда схлопочешь шизу, - сказал Шведов и вновь болезненно поморщился. -
Вот что. Я сегодня занят до упора, ночевать не приду. Мои за городом, на даче.
Оставайся, хозяйничай тут. Завтра утром я приеду, а там...
- Мне некогда ждать до завтра, - я опять встал из кресла и набычился. - Вы
сразу скажите - можете помочь или нет? Если нет - спасибо, я сам как-нибудь.
- Ну что ты заладил - сам да сам, - Шведов раздраженно хлопнул по столу
ладонью. - Сядь! И как это ты себе представляешь? Тебя даже не пустят на
подконтрольную федералам территорию, если сунешься в частном порядке. Я займусь
твоим горем - сам ты не соорудишь ничего хорошего, только нарвешься на
неприятности. Ясно?
- Ясно, - я уселся обратно и горячо пожал Шведову запястье. - Спасибо!
- Не за что, - полковник кисло улыбнулся. - В общем, завтра утром я тебе
все обрисую - надо кое-что там уточнить... Ты буйный во хмелю?
- С чего вы взяли? - удивился я. - Вообще-то, насколько мне известно,
прецедентов не бывало.
- Аааа! Да-да, - спохватился Шведов. - Помню, помню - ты в пьяном виде
становишься страшно добрым и хочешь спать где попало. Короче, оставайся у меня,
хорошенько покушай и напейся вдрызг. Жратва - в холодильнике, выпивон - в
серванте. Это приказ. Иначе шизу подхватишь - а в невменяемом состоянии, я
полагаю, ты и сам прекрасно понимаешь, какой из тебя сыщик получится. Ну все, я
пошел, до завтра. - Распорядившись таким образом, полковник стремительно
стартанул из кресла и скрылся за дверью, не оставив мне времени для возражений.
Я немного посидел в кресле, анализируя свое состояние, и пришел к выводу,
что если еще не сошел с ума за эти трое суток, то вполне близок к этому.
Страшная тяжесть утраты любимого человека раздавила меня окончательно: вызвав в
памяти образ Светланы, я ощутил, что жаркая волна бессильной ярости уже не
подступает к горлу, как было ранее. Только давящее чувство непоправимой беды
господствовало в сознании - более ничего... Я был опустошен, разбит и лишен
совершенно каких-либо эмоций. Прав бь1л Шведов, в таком состоянии только с
гранатой на дот бросаться, нет мне более достойного применения. Немного
посомневавшись, я решил остаться - рассудок все равно не подсказывал ничего
приемлемого для поисков супруги.
Прихватив из серванта литровую бутылку "Кремлевской", я прошел на кухню,
вытащил из холодильника колбасу и сыр и буквально уже через пятнадцать минут
надрался до состояния полной потери ориентации в пространстве, как и приказал
полковник Шведов.
Очнулся я от того, что какой-то нехороший субъект окатил меня холодной
водой - причем весьма обильно и недружелюбно. Ошарашенно таращась по сторонам и
отфыркиваясь, я приподнялся и обнаружил, что располагаюсь на полу в кухне, рядом
стоит свежевыбритый Шведов с мешками под глазами и здоровенным пустым ковшиком в
руке и озадаченно морщит лоб.
- Ну ты даешь. Сыч! - удивленно покачал головой полковник. - Выкушал сам на
сам литр водочки, а закусил двумя бутебродиками с колбасой и сыром, судя по
наличию продуктов. Плохо не стало?
- Не-а, - я сладко зевнул, поднялся с пола и обозрел интерьер: за окном
слегка рассвело, часы на стенке показывали половину шестого утра. - Был приказ:
нажраться. Приказ выполнен. Я вообще страшно дисциплинированный, когда чувствую,
что решение начальника разумное и единственно правильное в данной ситуации.
- Ну, ну, - неопределенно хмыкнув, полковник показал мне жестом на сегмент
мягкого уголка, а сам напялил фартук и открыл холодильник.
Усевшись за стол, я некоторое время наблюдал, как Шведов сооружает
здоровенную яичницу с ветчиной на имевшей свежие следы предыдущих жарок огромной
сковородке. Во рту пересохло, голова была страшно тяжелая и непременно желала
упасть на грудь - думать ни о чем не хотелось.
- Ну вот, совсем другое дело, - резюмировал Шведов, покосившись на меня. -
Ты слегка эмоционально разгрузился. А может, и не слегка... Похмеляться будешь?
Пиво есть.
- Не буду, - героически отказался я и, облизнув пересохшие губы, выровнял
голову и зафиксировал взор на физиономии полковника, точнее на его правом ухе,
так как полковник располагался боком по отношению ко мне и разворачиваться пока
что не желал. - Результат? - грозно прошептал я и поперхнулся.
- Ха! Шустрый больно! Результат, - передразнил Шведов и укоризненно
покрутил головой, но, напоровшись на мой пронзительный взгляд, поспешил
добавить:
- Да все в ажуре, братан. Все тип-топ... Я сооружу тебе тур в Чечню со
всеми удобствами и под хорошей "крышей". Короче - повезло. Хотя, если хорошенько
разобраться, везение - суть совокупных усилий индивида и в конечном итоге
критерий его рационального труда на пути к намеченной цели.
- Какой тур? - удивился я. - Туда что, туристы ездят? Вот так ничего себе!
- Не торопись, май дарлинг, - полковник подмигнул мне и ловко водрузил
сковородку на подставку. - Давай поедим, а в процессе я быстренько опишу тебе
суть.
Глянув на сковородку, я вдруг ощутил зверский аппетит - до того заманчиво
выглядели сочные ломти розовой ветчины, обильно залитые яйцом и присыпанные
зеленым луком.
- Можно, - согласился я и, вооружившись вилкой, приступил к трапезе, слушая
между делом рассказ полковника.
- Там козел один есть, - сообщил Шведов, набив рот яичницей, - англичанин.
Независимый журналист с громким именем и все такое.
- Что, совсем плохой? - поинтересовался я в перерыве между движением
челюстей. - Почему козел?
- Ну не то чтобы совсем, - поправился полковник. - И, может, вовсе не
козел. Но фрукт. Короче, хочет книгу писать о справедливой войне чеченского
народа против российских оккупантов и зверствах федеральных войск.
- Вот как! - удивился я. - А вы его в расход не вывели?
- Нельзя, - полковник негодующе взмахнул вилкой. - Плюрализм, бля.
Демократ
...Закладка в соц.сетях
