Жанр: Электронное издание
krovnik
...я самурайский меч
- по виду настоящая "катана".
- Ниндзя, бля, - заметил мой сержант. - Ичкерский вариант...
Потом, пока мы ехали на ВПУ, этот пацан, что покрепче, коротко рассказал
нам следующее: когда "духи" узнали, что троих боевиков для обмена так и не
привезли, этот "ниндзя", зовут его Ахмед, вытащил пятнадцать спичек и трем из
них обрезал головки. Затем он все эти спички вставил в коробку с обратной
стороны и заставил пленных тащить по одной.
- Он последнюю, пятнадцатую, долго вставлял, - сказал тогда крепкий пацан.
- Она влезать не хотела - попробуйте, там как раз помещаются четырнадцать,
пятнадцатой нет места...
Вот так решил хитрый Ахмед бросить жребий. Тех, что вытащили спички без
головок, Ахмед отогнал в сторону, а остальным велел копать яму. Когда глубина
ямы достигла полутора метров, Ахмед поставил на край троих пленных и самолично,
отточенными движениями отрубил им головы японским мечом...
- Здоровый этот Ахмед, - заметил тогда крепкий пацан. - Или меч больно
острый - головы сразу не отлетали - щуххх! - меч пошел дальше, а она на шее
немного постояла, а потом так аккуратненько - плюх! И кровищи...
Когда мы доставили пацанов куда надо, они отказались официально заявлять об
убийстве своих троих товарищей.
- Все было нормально, обращались хорошо, - однообразно отвечали вызволенные
из плена на вопросы журналистов, отворачивая взгляды от видеокамер. Когда их
спросили мои пацаны - чего, мол, молчите, кто-то из них сказал:
- Жить хочется. Они же везде достанут - вон, по России кругом чеченцы... И
потом - не мы первые, не мы последние, кто-то ведь снова попадет в плен...
Такие вещи, Ахмед, хорошо запоминаются. Так что напрасно ты повесил
"катану" на ковер в своем штабе - это визитная карточка твоей мерзкой сущности,
а не произведение искусства, как тебе мнится...
Заметив, что Тэд уделил трапезе достаточно внимания, я, будто бы переводя
фразу Ахмеда, сказал:
- А спроси-ка хозяина: что это за меч у него висит на ковре? Насколько я
знаю, цена этого меча не меньше, чем у трех "мерседесов" ручной сборки.
Тэд уставился на ковер, пожевал губами и обратился к хозяину с вопросом. Я
перевел.
- А что это у тебя за меч такой замечательный, уважаемый Ахмед? По виду
похож на настоящую самурайскую "катану"! Где это вы такой распрекрасный предмет
раздобыли?
Я уже говорил, что чеченцы крайне подвержены бахвальству - болезнь такая.
Особенно любят они хвастаться своим оружием - попробуй, спроси кого-нибудь о
дедовском кинжале - хозяин будет часами рассказывать, когда, кого и при каких
обстоятельствах этим благородным орудием кровной мести лишили жизни во благо
славного дела. Я приготовился выслушать от Ахмеда с три короба наглого вранья по
поводу "катаны", но, как ни странно, хозяин вдруг заледенел взглядом и неохотно
пояснил:
- Я нашел его... Ну, в горах нашел. Красивая вещь - вот и повесил на ковер.
Чего добру пропадать... Хотите - вам подарю? Я перевел это Тэду, присовокупив:
- Не вздумай согласиться! Во-первых, его у нас отберут первые встречные
"духи" или федералы. Во-вторых, если только для тебя это что-то значит, на нем
кровь невинных пацанов - позже расскажу.
Тэд вытаращил глаза и, судорожно дернув кадыком, отрицательно помотал
головой: нет-нет, нам такой меч без надобности, мы мирные люди!
Ахмед пожал плечами и вдруг остро глянул на меня исподлобья - нехорошо так
зыркнул, волчара. У меня кольнуло под ложечкой - неужели узнал? Не может быть...
Мы виделись мельком, один раз в жизни, в тот раз он не должен был обратить на
меня внимание - мы даже не встречались взглядами. Я бы, например, не будь меча,
не узнал бы тебя, Ахмед...
Внимательно осмотрев интерьер, я порадовался тому, что сижу от висящего на
ковре меча буквально в двух метрах - кроме него, никакого оружия в комнате не
было, не считая кинжала, что торчал за поясом у хозяина. Вот и ладненько - ты,
конечно, матерый волчище, Ахмед, и убить тебя без шума голыми руками будет
проблематично, судя по рассказу пленных пацанов, на глазах которых ты
молниеносными и точными ударами обезглавил их товарищей... Однако, хороший мой,
как только ты дашь понять, что вспомнил меня, я одним прыжком доскачу до меча, и
ты горько пожалеешь, что родился на белый . свет...
Между тем Ахмед два раза хлопнул в ладоши, и в комнату вошел молодой
худощавый чеченец - тот, что подавал на стол. Улыбнувшись нам, хозяин сообщил:
- Ну, покушали, теперь будем чай пить. А чай у нас из родниковой воды - на
равнине такого чая вы никогда не попробуете! - И обратился к парню на чеченском:
- Подай чай и сладости. А потом сбегай к Юсупу - пусть срочно придет. Скажи
ему, пусть сядет и слушает. Что-то мне не нравится, как помощник переводит
журналисту, - по-моему, он много от себя добавляет. Юсупу передай - пусть не
выделывается и делает вид, что английский не понимает. Потом я ему подробно
объясню. - Проинструктировав подручного, Ахмед отпустил его взмахом руки.
Пока молодой подавал нам чай, я предупредил Тэда, делая вид, что
рассказываю о чем-то отвлеченном:
- Сейчас придет мужик, который знает английский. Смотри, чего лишнего не
скажи. Как только пацан выйдет, давай снимок: надо успеть до прихода того,
знатока...
Едва парень покинул комнату, Тэд достал из кармана куртки фотографию и
обратился к хозяину:
- Я встречался со многими бойцами вашего сопротивления и имел с ними
дружеские отношения. Вот этому парню я в прошлом году проиграл в карты 500
баксов. Может быть, вы знаете, где его найти. В тот раз у меня не было денег, и
я хотел бы, по мере возможности, вернуть долг...
Пока я переводил, Ахмед внимательно разглядывал фотографию, и на его
бородатой репе можно было прочесть изрядное недоумение. Сегодня утром англичанин
по моей просьбе долго делал монтаж: переснимал с полароидной фотки личину парня
в тюбетейке, которого опознала Айсет, затем я щелкнул его самого на "Конику".
После этого Тэд около часа кропотливо работал, ворча по поводу качества снимка,
и высказал сомнение относительно необходимости сооружать такую дешевую подделку.
Хорошо, что журналист оказался настоящим мастером своего дела: на снимке
получилось довольно сносное изображение стоящих рядышком на фоне какой-то серой
стены людей - невооруженным взглядом монтаж определить было весьма
проблематично.
- А где это вы фотографировались? - поинтересовался Ахмед, вдоволь
налюбовавшись подделкой.
- А, в каком-то селе, уже и не помню, - перевел я ответ Тэда. - Они там
отдыхали, а я как раз собирал материал для статей.
- Угу, ясно, - буркнул Ахмед, выслушав перевод. - А почему вы об этом
спросили у меня, а? - Он опять исподлобья зыркнул в мою сторону и уставился на
британца. - Я действительно знаю этого человека. Это мой двоюродный брат... Кто
вам сказал, что это мой родственник? - Добрый взгляд хозяина стал настороженным
и колючим - руки перестали перебирать костяные четки и застыли на коленях. Да,
мудрый ты, Ахмед, прозорливый! На правильном пути стоишь, родной ты мой...
Теперь тебе только остается заорать дурным голосом и спустя двадцать пять секунд
нас с журналистом порежут на кусочки твои подчиненные, сидящие во дворе под
навесом и играющие от нечего делать в карты.
- Ты отвечай спокойнее, гляди уверенно в его глаза, - посоветовал я Тэду,
переведя вопрос хозяина, и, выслушав его ответ, сообщил Ахмеду:
- Этот парень - зовут его Беслан, сказал, что в этом селе у него
родственник живет. Мы не знали, что этот родственник - ты. Думали - может, ты
видел его когда-нибудь, и все тут.
- Ну-ну, - Ахмед немного расслабился - пальцы левой руки пустили костяшки
четок по кругу. - Хм... 500 баксов, говоришь, проиграл?
- Да, именно 500, - перевел я. - Очень неудобно получилось - нас тогда в
Наурском районе грабанули злые бандиты, денег не было. Играли в долг.
- А во что играли? - вдруг поинтересовался Ахмед. - И когда, говоришь, это
было? В августе прошлого года? - Ахмед наморщил лоб, чего-то припоминая.
- Да, в августе, - подтвердил я. - А играли в это... ну, как его - по
вашему... 0-е! Сека. Да, сека... - и замер, напружинил согнутые ноги,
приготовившись метнуться к мечу. В моем вранье был чудовищный процент риска.
Вполне могло быть так, что в августе прошлого года этот Беслан не был ни в каком
отряде, а пахал себе где-нибудь или пас овец. Также могло оказаться, что он
вообще сроду не играл в карты. Ахмед наверняка об этом знает...
- Ха, деятель! - хозяин окончательно расслабился и по-мягчел взглядом,
возвращая Тэду фото. - Вот балбес! Что-что, а в карты он мастер! Вот паршивец,
а! Ну погоди, я надеру ему задницу! Это же надо, иностранного гостя обуть на 500
баксов! Не надо ничего отдавать - это была шутка, - сообщил он Тэду и,
дождавшись, когда я переведу, добавил:
- Я на днях поеду в Халаши - там его семья живет, передам, чтобы больше не
дур-ковал. Денег не надо - вы гости, вас обижать закон не велит.
Я перевел и посоветовал Тэду:
- Изобрази возмущение. Мол, карточный долг - долг чести. - Журналист
изобразил, и я сообщил хозяину:
- Это не.важно - гости, не гости... Долг есть долг. Кроме того, 500 баксов
- не бог весть какая сумма, так, мелочь. Вот будем проезжать через эти самые
Халаши - отдадим.
- Ну, как хотите, - Ахмед пожал плечами. - Тогда запиши: Халаши, улица
Лермонтова, дом 45. Там живут родители Беслана и жена с дочкой. Если будете
проездом, им и передадите. Сам Беслан там редко бывает, он в отряде с самого
начала войны. Хотя, вы знаете... И все равно, я через пару дней туда поеду, он
как раз должен к концу недели подъехать - переодеться, помыться. Надеру задницу
негоднику! Обязательно надеру...
Спустя некоторое время в комнату без спроса просочился коренастый дядька
лет пятидесяти, кривоногий, с большим пузом и жиденькой бороденкой. Маслянистые
глазки его бегали, как удирающие от кошака мыши. Войдя, он слегка поклонился нам
и уселся неподалеку от хозяина.
- Это Юсуп, - представил Ахмед - я заметил, что он слегка напрягся. - Юсуп
- наш э-э-э-э... ну, чабан наш. Очень уважаемый человек - хотел посмотреть на
иностранцев.
Я слегка приободрился - однако дипломат из тебя хреновый, Ахмед, - Юсупа мы
видели, когда старейшины прокручивали нам видак. Посмотреть на иностранцев он
мог возжелать только при внезапной потере памяти.
- Что случилось? - брюзгливо осведомился Юсуп, обращаясь к хозяину на
чеченском. - И с чего это ты, сын ишака, обзываешь чабаном человека с
университетским образованием?
- Все в порядке, дорогой, - натужно улыбаясь, ответил Ахмед, - ты просто
посиди, послушай, правильно ли толмач переводит. Вот и все. Вдруг они шпионы? Я
этого переводчика, по моему, где-то видел. Вот только не могу вспомнить, где. А
насчет сына ишака я тебе потом скажу, когда они уйдут.
Юсуп презрительно повел плечами и самовольно налил себе чаю в чашку Ахмеда.
- Он плохо говорит по-русски, - объяснил нам улыбчивый хозяин. - Я ему
рассказал о цели вашей поездки.
Еще с полчаса мы болтали о всякой всячине в соответствии с установившимся
порядком: Ахмед вещал, косясь на Юсупа, я переводил, а Тэд записывал, прилежно
кивая головой и о-екая.
Прескучив слушать нашу беседу, Юсуп недовольно крякнул и прервал Ахмеда на
полуслове, обратившись к нему по-чеченски:
- Слушай, сын осла, он все нормально переводит, слово в слово. Ты зачем
меня позвал, жопа? Я что, по-твоему, целыми днями дурака валяю, а?
Ахмед побледнел и с большим трудом сохранил на лице улыбку.
- Я в кои-то веки к тебе обратился, Юсуп. Ты что, думаешь, если ты из рода
Хананбаева, так тебе все можно, да? Ну погоди! Вот провожу гостей, я тебе
устрою!
- Пффф! - Так сделал Юсуп, надменно тряхнул головой и встал. Слегка
поклонившись нам с Тэд ом, он направился к выходу, демонстративно не глядя на
Ахмеда.
- Э! Дорогой! Как гостей провожу - приходи, если мужик, - бросил ему в
спину хозяин, сохраняя доброжелательную интонацию. - Тебя, ишак, давно никто в
стойло не ставил - я это поправлю! - А для нас пояснил:
- Ему надо баранов выгуливать, времени нет.
Когда Юсуп окончательно скрылся за дверью, Ахмед схватил полотенце, вытер
вспотевшее лицо, покрывшееся пятнами, и спросил:
- Вы когда собираетесь нас покидать?
- Дня через два, - сказал Тэд, выслушав вопрос. - Отдохнем немного,
выспимся - и вперед.
- Вот прямо сейчас и уезжаем, - перевел я, пять секунд посоображав. - Нам
до темноты надо в Халаши успеть - по темноте у вас перемещаться небезопасно.
- Успеете, - успокоил Ахмед, - до Халашей сорок км. За два часа доберетесь,
машина у вас хорошая. Кстати, там можете остановиться в семье Беслана. Я записку
напишу.
Сходив в соседнюю комнату, хозяин притащил лист бумаги с ручкой и написал:
"Али! Эти люди - мои друзья и друзья Беслана", - и, поставив подпись, протянул
листок Тэду, присовокупив:
- Отдашь это отцу Беслана, он мой дядя. Хоть инвалид, но ничего, настоящий
вайнах - встретит вас по-королевски...
Покинув штаб отряда самообороны, мы вернулись в приютившую нас усадьбу и
спустя пятнадцать минут уже были готовы отправляться в путь. В процессе погрузки
вещей в машину я как мог объяснил недовольному Тэду, почему это мы должны
уматывать прямо сейчас, и он в конечном итоге нехотя согласился, хотя и сообщил
мне, заглянув в свой блокнот, что, цитирую, "спещщка нудьжн при лоффля плехх..."
и ничего не мешает нам отправиться попозже.
Отъехав от села на достаточное расстояние, я свернул с дороги и аккуратно
заехал в лесополосу. Замаскировав машину в кустах, я попугал Тэда
гипотетическими минами, которые могут оказаться везде, велел ему ввиду этого
обстоятельства никуда не отлучаться от машины и, прихватив на всякий пожарный
аптечку Шведова, хорошей иноходью лупанул обратно в село.
Спустя шестнадцать минут я уже восстанавливал дыхание на окраине села, в
дремучих кустах и созерцал подступы к расположенному неподалеку дому с флюгером.
Подождав минут десять, я посмотрел на часы и уже решил было, что опоздал:
стрелки фиксировали 16.25, а убыли мы из села в 15.50. Если Юсуп приперся на
разборку к Ахмеду сразу же после нашего убытия, тогда ловить нечего. Придется
подбирать иной вариант, причем весьма скоропалительно, а это не в моих правилах,
я придерживаюсь расхожей среди определенной части населения идиомы: "быстро
поедешь - тихо понесут"...
Разумеется, это в некоторой степени авантюра: среди бела дня тайком
возвращаться в село, жители которого видеть тебя более не должны, а напротив,
быть в полной уверенности, что ты безвозвратно убрался восвояси. Однако иного
выхода не было - до наступления темноты хвастливый Ахмед обязательно в разговоре
с кем-нибудь обмолвится о том, как его двоюродный брат-удалец натянул
англичанина на 500 баксов. Завтра об этом будет знать уже все село, а очень
скоро те, кого это касается, активно примутся искать этого самого журналиста,
чтобы пристрастно поинтересоваться: а отчего это возник такой левый базар,
уважаемый?..
О! Слава Богу! Я облегченно вздохнул - из-за угла появился дородный Юсуп с
пузом и вошел в калитку усадьбы, в которой располагался штаб.
Оценив ситуацию, я выбрался из кустов, шмыгнул к забору и, обойдя дом с
тыла, перемахнул во двор.
Лохматый толстый кобель с любопытством глянул на меня, тявкнул и, шевельнув
хвостом, остался валяться под забором. Прежде чем покинуть эту усадьбу сорок
минут назад, я долго гладил его и восхищался экстерьером, чем вызвал приязнь пса
и пространные изречения Ахмеда о несомненном превосходстве горских собак надо
всеми остальными собаками равнины. Пес привык к тому, что днем по двору снуют
разные типы и таскают его за уши - да, ночью он будет гавкать на всех, кто
подойдет к забору, а вот сейчас не желает - облом. Ну и прекрасно.
Приблизившись к углу дома, я прислушался. На второй половине двора ребята,
сидя за столом, играли в карты и лениво перебрасывались ничего не значащими
фразами.
Прокравшись к раскрытому окну, я аккуратно проник в дом и, на цыпочках
пробежав по пустой комнате, выбрался в прихожую, слегка скрипнув дверью. Скрип,
однако, никого не насторожил - в гостиной имел место весьма эмоциональный и
затяжной конфликт.
У нас в народе бытует мнение, будто бы чеченцы крайне не многословны при
обострении ситуации и сразу же пускают в ход колюще-режущие предметы как самый
весомый аргумент в разыгравшейся ссоре. Возможно, по отношению к представителям
иного народа это и верно, но в процессе внутриплеменных разборок эти самые
гордые горцы ведут себя порой как базарные бабы и могут часами осыпать друг
друга изречениями ненормативной лексики, потому что прекрасно знают: лучше
пообзываться и разойтись, чем принять на свои плечи бремя кровной мести
соседствующего рода, если его представитель в процессе разборки будет умерщвлен.
Это своеобразный защитный или охранный рефлекс, выработанный в течение столетий.
В противном случае эмоциональные горцы давненько уже перебили бы друг друга, и
на чеченской земле было бы пусто.
Данный конфликт не был исключением: скандалисты тыкали пальцами в бороды
друг другу, тяжко сопели и топтались кругами по комнате, выкрикивая витиеватые
тирады с вкраплениями русских идеоматических оборотов непечатного характера.
- Ты сын шакала и ишака, скотина худородная, чмо епанное, - брызгал слюной
Юсуп. - Если ты был правой рукой Асланбекова, так, значит, тут все должны перед
тобой на коленях ползать, да? Твой род самый захудалый по всему району - до
Казахстана вами тут и не пахло!!!
- А ты, ощипанный индюк, грыжа конская, чего ты из себя профессора корчишь,
а? - наскакивал на оппонента Ахмед. - Я, бля, с русаками воевал, а ты, ты?! Ты,
говнюк жирный, водку здесь жрал и племяшку свою трахал - все село об этом
знает!!! - И далее в таком же духе...
Аккуратно выставив один глаз из-за косяка, я отметил, что противные стороны
вполне увлечены общением, и имел удовольствие лицезреть через окна гостиной, как
те, что сидели во дворе, деликатно отвернулись и сделали вид, что ничего не
случилось.
Ну что ж, все правильно. Этикет предписывает младшим делать вид, что они не
замечают дрязги старших. Очень хорошо.
Максимально расслабившись, я немного подышал по системе и, улучив момент,
когда Юсуп повернулся спиной к двери, вошел в комнату. Прищелкнув пальцами левой
руки, я дождался, когда хозяин соизволит обратить внимание на мое присутствие,
показал пальцем в сторону Юсупа, мило улыбнулся и покрутил указательным пальцем
у виска.
На секунду выражение лица Ахмеда изменилось - он удивленно хлопнул
ресницами и уже раскрыл было рот, чтобы задать вопрос. В этот момент я нанес
удар раскрытой ладонью в основание черепа Юсупа и в два прыжка достиг стены с
ковром, на котором висел меч.
Юсуп мешком плюхнулся на пол, не издав ни звука. Ахмед застыл на месте,
изумленно таращась на меня и хватая ртом воздух. Обнажив меч, я подскочил к нему
и, приставив острие синевато поблескивавшего клинка к Ахмедову кадыку, тихо
скомандовал:
- На колени, скотина! А то зарежу! - И слегка нажал острием, отчего на шее
чеченца появилась струйка крови.
Удивленно всхлипнув, Ахмед рухнул на пол, стукнувшись коленями, и замер в
нелепой позе. Нет, я не любитель патетических жестов - просто, если бы он
остался стоять, кто-то во дворе, случайно обернувшись, мог бы заподозрить
неладное. Я также преклонил колено, не спуская глаз с противника. Он таращился
на клинок недоуменным взором и дергал губами - видимо, порывался что-то
спросить.
- Молчи, хороший мой, молчи, - посоветовал я и левой рукой дотянулся до
Юсуповой шеи - нащупал артерию. Пульс вполне прослушивался - порядок,
квалификацию не потерял. Однако пора было заканчивать - я не мог сколь угодно
долго торчать тут и любоваться коленопреклоненным врагом. - Посмотри-ка на меч,
Ахмед, - предложил я хозяину. - Ты прекрасно знаешь, какой он острый. Да, это
настоящая "катана" - бритва, не клинок! Ага? - Ахмед чуть кивнул головой в знак
согласия, и в его глазах появились какие-то едва заметные искорки понимания
ситуации. - Вспомни прошлый год, Ахмед, - обмен под Мехино, - продолжал я. -
Вспомнил? - Зрачки Ахмедовых глаз расширились и потемнели, хотя куда там темнеть
- и так бездонный омут. - Ага, вижу, вспомнил, - констатировал я. - Ну вот и
приплыли. Извини, молиться тебе не даю - времени нет. За тех пацанов, которых ты
убил, волк, на своем пути - не в бою убил, а так, ради забавы, за все, что ты
сотворил...
- Э-э-э! Мужик, - прохрипел Ахмед, прерывая меня. - Подожди, брат, подожди!
Я тебе бабки дам - сколько хочешь! Я тебе... - Горец вдруг резко дернулся назад
и вскинул руки, широко их растопыривая. Правильно, в принципе, все сделал. Ктото
ведь наверняка обучал его кендо - из такого положения можно только рубить,
широко размахнувшись, - колоть не получается: надо вставать с колена, а это -
время. Отшатнувшись назад, Ахмед начал делать вдох, чтобы заорать во все горло.
- Оппп! - подавшись вперед, я без замаха коротко рубанул по шее,
доворачивая корпус вправо - как на тренировке, когда безамплитудным ударом
срезаешь наискось толстую осиновую жердь. И резко отпрянул назад,
переворачиваясь через плечо.
Голова глухо стукнулась об пол. Кровь двумя мощными фонтанами лупанула из
раны, мгновенно окропив стены, окна, потолок, а также и меня. Не уберегся,
зараза!
Аккуратно вложив меч в правую руку Юсупа, я похлопал его по щекам, вытер
ноги о ту часть половика, что осталась сухой, и поспешил вон из гостиной. Уже в
прихожей я бросил взгляд на голову Ахмеда - глаза вылезли из орбит, губы
шевелятся, будто хочет чего-то сказать...
- В расчете, Ахмед. В расчете, - быстро прошептал я и ретировался через
окно.
Благополучно перемахнув через забор, я скатился к ручью и, забившись в
кусты, некоторое время наблюдал за тем, что происходило в штабе отряда
самообороны.
С момента вхождения головы Ахмеда в контакт с полом до моего появления в
кустах прошло не более двадцати секунд. Для того, чтобы заподозрить неладное,
ребятам во дворе понадобилось минуты полторы: я успел поплескаться в ручье,
озираясь по сторонам, и уже почти все с себя смыл, когда во дворе раздались
истошные вопли спохватившихся самооборонцев.
- Однако тугодумы вы, пацаны. Кровь-то шарахнула в стекла очень даже
неслабо. Можно было сообразить, что к чему, и пораньше, - пробурчал я и по
опушке леса двинулся прочь от села, внимательно глядя под ноги.
ГЛАВА 7
- Ты жестокий и негуманный солдафон, - сообщил мне Тэд во второй половине
третьего с начала наблюдения дня. - У меня будет остеохондроз, и я подам на тебя
в суд - замучаешься выплачивать моральный вред. Я не могу больше жить, как это,
- тут он полистал свой блокнот. - 0-е! Ракком! Не могуракком...
Тэд, естественно, шутил, но на его физиономии была такая кислая мина, что
вполне можно было поверить в серьезность сказанного. Я в очередной раз ободрил
шефа, пообещав очень скорую развязку, и не стал отпираться от обвинения в
негуманности, хотя, по моим критериям, журналист был в корне не прав.
Да, разумеется, - с точки зрения цивилизованного европейца, это было дико.
Вместо того, чтобы остановиться по адресу, рекомендованному Ахмедом, и отдохнуть
там в относительном комфорте, мы тихо проехали через Халаши, притормозив на
въезде и выезде, чтобы объясниться с бойцами отряда самообороны, торчавшими на
КПП, зафиксировали месторасположение усадьбы № 45 по улице Лермонтова (которая
оказалась единственной улицей в селе) и, удалившись от поселка километров на
пять, свернули в лес.
Здесь я замаскировал машину и кратко объяснил Тэду, какую цель преследую.
Прихватив минимум продуктов и вещей, потребных для трехдневной засады, мы
вернулись к селу, осторожно перемещаясь меж деревьев по склону холма, круто
забиравшему вверх - в этих местах лес произрастал на скалах, самовольно запуская
корни в древнюю каменную гряду.
Потаскав за собой англичанина часа полтора, я наконец обнаружил подходящее
для наблюдения местечко и сообщил своему коллеге, что мы прибыли куда надо и
будем здесь жить.
Село лежало под нами в трехстах метрах и прекрасно просматривалось от
околицы до околицы. Мы расположились в небольшой скальной впадине - этакой
природной воронке, пологие края которой заросли низкими кустами какой-то лебеды.
В этой воронке мы с Тэдом проторчали три ночи и два с половиной дня.
Наконец терпение моего шефа заметно истощилось одновременно с запасом провианта
- я не учел равнинный аппетит британца. По дну воронки приходилось передвигаться
на полусогнутых, поскольку, несмотря на обилие кустов, имелся риск быть
обнаруженным кем-нибудь из сельчан.
Тэд был отчасти прав - мы терпели эти неудобства три дня, и, помимо всего
прочего, страшно мерзли ночами и страдали от жары в дневное время. Если же
приспичивало по надобности, приходилось ползком продираться через кусты и
удаляться от воронки метров на двадцать, в общем, сплошной неудобняк.
Возмущение шефа я понимал, но внутренне был с ним несогласен. Мне,
например, хватило бы раскидистого дерева, торчавшего где-нибудь неподалеку от
околицы. Забравшись на него, я мог бы просидеть там три-четыре дня, ничем не
обнаруживая своего присутствия. Только наличие "пассажира" заставило меня искать
комфортабельное место, расположенное на значительном удалении от объекта
наблюдения. В процессе обозревания я очень ненавязчиво разъяснил Тэду этот
момент, но он не обратил на мои пояснения никакого внимания, упершись на том,
что каждый человек имеет право на комфорт и уют.
- Ничего, коллега, осталось немного, - успокоил я Тэда. - Задом чую -
сегодня нашей засаде конец!
Полистав блокнот, британец сопоставил идеоматический оборот в моей
заключительной фразе с имеющимися у него объяснялками, покосился на мою задницу
и, буркнув свое "о-е", растянулся на дне воронки, попытавшись изобразить
дремоту.
Заняться было нечем. За эти трое суток мы обсудили все, что можно, оспорили
буквально все, что вызывало сомнения как у меня, так и у журналиста, и успели
узнать друг о друге массу разнообразных ненужных подробностей.
Я рассказал Тэду про зверство Ахмеда, и он
...Закладка в соц.сетях
