Жанр: Электронное издание
dogwork
...притулившаяся в углу установка для кварцевания,
штатив с капельницей у кровати, на прикроватной тумбе - пульт с кнопками вызова,
в углу, под потолком, - камера наблюдения и - стойкое медикаментозное амбре.
Мать, облаченная в домашний халат, полулежала в объемном кожаном кресле,
укутанная в плед - несмотря на то что в палате было очень тепло. В сравнении с
периодом двухгодичной давности (в последний раз они виделись с Альбертом на
похоронах отца) Нина Павловна сильно похудела и, как ни странно, выглядела
изрядно помолодевшей, чему немало способствовали яркий румянец на бледном лице,
ненормально блестящие глаза и застывшая на пунцовых губах легкая улыбка.
- Что ж ты... так долго не был у меня? - мать говорила медленно, глядя как
будто сквозь Альберта. - Два года...
- Мама... Мамочка! - Альберт, настроившись было держаться бодрячком, вдруг
непроизвольно сделал два шага вперед, рухнул перед креслом на колени и, прижав
безвольно лежавшие руки матери к своему лицу, принялся тоненько всхлипывать.
Понял вдруг, рационалист офисный, как плох его единственный в мире родной
человек - запоздало пробудилось что-то непрошеное в душе. - Мам... Что? Что с
тобой? Почему мне никто не сказал?!
- А я держалась, - с какой-то нездоровой бравадой похвалилась Нина
Павловна. - На лекарствах сидела... Все как-то недосуг... А тут вдруг... Что ж
ты не приезжал-то, оболтус?
- Я звонил! - горько взрыднул Альберт. - Я постоянно звонил! Ты все время
говорила - все нормально... Я не знал!
- Последний месяц ни разу не звонил... - упрекнула Нина Павловна. - А
мне... мне уже недолго осталось. Ты не смотри, что улыбаюсь... это эйфория. От
лекарств это...
- Мама, мамочка... - полным искреннего раскаяния голосом прошептал Альберт.
- Прости меня, пожалуйста! Прости...
- Проект, - Нина Павловна, с трудом выдернув деревянную руку из ладони
сына, слабо ткнула пальцем в сторону дамы с портфелем. - Дай ему...
Дама проворно распахнула портфель, заученным жестом извлекла пластиковый
скоросшиватель с листками и вручила Альберту.
- Что?! - нервно вскинулся Альберт, углядев в заглавном бланке зловещее
слово "завещание". - Зачем это?
- Читай, - приказала мать. - Читай...
Ничего для себя нового в казенной бумажке Альберт не нашел - мельком
глянул, запечатлел суть: все имущество, счета, контрольный пакет, акции каких-то
компаний, права на что-то - все завещается ему. Печать и подписи отсутствуют...
но мать же сказала - проект. Однако дела совсем плохи, если она вплотную
занялась завещанием...
- Господи... - Альберт опять хлюпнул носом, уронил папку на пол и уткнулся
в материны колени. - Мамочка! Мама... Прости...
- Теперь - готовое, - Нина Павловна кивнула даме с портфелем. - Дай ему
дубликат...
Дама выудила из портфеля еще один скоросшиватель и протянула Альберту.
- Хватит, хватит - я все понял! - горестно вскрикнул Альберт, отпихивая от
себя скоросшиватель. - Ничего... Ничего мне не надо!
- Чи-та-ай, - с нажимом вымолвила Нина Павловна. - Встань с пола...
Альберт стряхнул слезы, с трудом сложил прыгающие строчки в абзацы и...
действительно встал с пола. Пожал плечами, отошел к окну, прочел еще раз. Протер
глаза, обвел присутствующих взором, полным недоумения - присутствующие поспешно
опускали глаза, суетливо руками перебирали... знали, сволочи, о чем речь!
- Мама?! - еще сырым от слез голосом вопросил Альберт. - Мама!!! Это... Это
- что?!
- Это завещание, сынок, - легкая улыбка продолжала насильственно владеть
губами матери - не будь ситуация столь трагичной, можно было бы подумать, что
она непринужденно шутит. - Ты понял, что там написано?
Альберт не отрываясь смотрел на мать - пытался уловить в глазах ее какойлибо
намек на прояснение ситуации. Понял ли он, что там написано? Понял. Грамоте
разумеет. Их фамильная усадьба и двести тысяч долларов - Наде. За верную службу.
Дача и три машины - Фонду содействия правоохранительным органам. Контрольный
пакет - Войтову. За все ту же службу. Объекты недвижимости и денежные средства,
принадлежащие по праву наследования лично А. П. Пучаевой, - опять Фонду
содействия правоохранительным органам, часть - Региональному управлению по
борьбе с оргпреступностью. За исключением шестисот тысяч долларов, которые
передаются "Белогорпромбанку" для учреждения ежегодной премии сотрудникам
правоохранительных органов за безупречное раскрытие заказных убийств... И про
сынулю сказано: двухкомнатная квартира на имя матери в Москве, в которой
проживает Альберт, с момента вступления в силу завещания отходит в его полную
собственность, так же, как и сто тысяч долларов, которые он может в любой момент
получить в "Белогорпромбанке"... С буквами все понятно. Непонятно - зачем все
это написано. Что это вообще такое?!
- Завещание составлено с соблюдением всех норм права, - бойко прощебетала
девушка с ноутбуком. - Перспектива обжалования в суде совершенно отсутствует. К
завещанию имеются необходимые документы, обеспечивающие его легитимность:
заключение экспертной комиссии о дееспособности...
- Это еще кто?! - заторможенно поинтересовался Альберт, продолжая
безотрывно смотреть на мать. - Зачем она здесь? Зачем вообще...
- Это юрист холдинга, - пояснил Войтов. - Она может дать любые консультации
по существу дела и компетентно разъяснить все нюансы.
- Я... простите... Я ничего не соображаю, - Альберт положил скоросшиватель
с документами на широкий подоконник, потер виски и озабоченно посмотрел на
Войтова. - Дядь Вань... эмм... Иван Иванович - вы не хотите ничего объяснить?
- Я составлю протокол, - искательно улыбнулась Альберту девчушка с
ноутбуком. - Вы ознакомились с завещанием в присутствии управляющего холдингом
"Белогорпромбанк" Войтова Ивана Ивановича, а также нотариуса центральной
городской...
- Подождите, подождите, - досадливо махнул на нее Альберт - вот еще
недоразумение выискалось! - Какой протокол, о чем вы? Я хочу... все знать! Я
имею на это право!
- Девочки - подождите в фойе, - распорядился Войтов. - Протокол не к
спеху...
Дамы послушно покинули палату - Альберт машинально отметил, что Надя, попрежнему
избегавшая встречаться с ним взглядами, покраснела как маков цвет. Что
это с ней? Застеснялась чего-то? Но это, в общем, не так уж и важно - а важно
то, что Наде так идет это приятное покраснение! Секретарша у него будет -
прелесть!
- Нине Павловне трудно говорить, - объяснил Войтов свое нежелание покидать
палату. - Я в курсе, поясню, что нужно...
- Я не понял - вы чего тут устроили? - Альберт взял скоросшиватель, помахал
им перед носом у Войтова. - Это что за эксперименты, дядь Вань? Ну и шуточки у
вас, я вам скажу!
- Это не шуточки, - Войтов недовольно поморщился. - Ты взрослый мужчина,
детство кончилось. Ты только что зачитал текст завещания, это серьезный
юридический документ... который лишает тебя права на наследование принадлежащих
Нине Павловне имущества и средств. Только я что-то не понял по твоей реакции,
как ты это вообще воспринимаешь. Ты в порядке?
- Я? - Альберт осторожно присел на краешек кровати, бездумно уставился на
желтоватый пластик скоросшивателя. Попытался сосредоточиться - не получалось. В
голове не укладывалось, что все это всерьез, на самом деле. Такого с ним просто
не могло произойти, это не то чтобы нерационально - это просто что-то
чудовищное!
- Я в порядке... В полном порядке. Что назло милицейским постам. Бьют
ребята на Малой Рогатке. Из рогаток по вооробьям...
- Э-э, - Войтов озабоченно нахмурился, шагнул к Альберту, щелкнул у него
перед лицом пальцами. - Ты что - в шоке?
- Я? - Альберт пожал плечами, глупо хмыкнул. - Да, пожалуй. Я в нем. Ничего
не понимаю...
Войтов досадливо крякнул, потянулся к тумбе, стукнул пальцем по кнопке
вызова. Тотчас же, как чертик из коробки, в палату заскочила медсестра,
профессиональным взглядом оценила обстановку, узрела бледного Альберта,
покачивающегося бездумно на краешке кровати, и метнулась было к двери:
- Щас я - нашатырь...
- Нет, голубушка, - нашатырем тут не обойтись, - Войтов сунул сестре в
ручку розовую купюру. - А организуй-ка нам спиртику, детка. Грамулек сто, не
меньше.
Медсестра кивнула, сказала: "Щас" - и удалилась. Вернулась, как по
волшебству, секунд через тридцать - Войтов, доставший ради заполнения паузы
платок, толком высморкаться не успел.
- Я... спиртного не пью в такое время, - вяло заявил Альберт, наблюдая, как
управляющий разбавляет спирт в кружке. - А такое я вообще не пью...
- Пей, а то по харе дам, - грубо предупредил Войтов, пихая кружку под нос
молодому человеку и демонстрируя увесистый кулак. - Ниночка, извини... Ну?!
- Все-все - я уже... - Альбертова система восприятия, независимо от эмоций
проанализировав кулачище, сообщила пребывавшему в прострации, что в случае
неповиновения с ним поступят крайне некорректно. - Кхе-кхе... Господи, какая
гадость!
- Ну вот - уже лучше, - одобрительно буркнул Войтов. - Давай, приходи в
себя побыстрее - хватит матери нервы трепать.
- Трепать? - удивился Альберт, обнаружив вдруг, что язык ему уже не совсем
подвластен. - Кт-то треплет-то?
- Слабенький, - констатировал Войтов. - Всего-то стакан водки выдул, а
повело, будто с литра. Пить тебе нельзя. Давай по-быстрому порешаем все вопросы,
пока не окосел. Ты готов?
- Т-ты, дядь Вань, убирайся к черту, - махнул рукой Альберт. - Мне надо с
матерью...
- Что ж ты, сынок! - слабо вскинулась Нина Павловна. - Чего это ты... со
старшими так...
- Я - со старшими?! - Альберт вскочил и, горестно вздев руки к потолку,
возопил:
- Я-я-аа?! Оо-о-о, господи... Мама! Мамочка!!! Вот это да... Вот это... Ты
только что объявила - под протокол, - что лишаешь меня всего! Что делаешь своего
единственного сына нищим! По миру пускаешь! Что... что фактически убиваешь
своего единственного ребенка, которого родила в тяжких муках! Мама - да ты не в
себе! Ты просто с ума сошла! Что с тобой?!
- Если ты не будешь вежлив с матерью, я тебя обижу, - пообещал Войтов,
глядя на Альберта уставшим взором все повидавшего санитара психиатрической
больницы. - Хочешь разговаривать - успокойся, сядь и задавай вопросы по
существу. Ты меня понял?
- Я понял, дядь Вань, понял! Обижайте меня, обижайте! Убейте меня,
застрелите... - Альберт плюхнулся на кровать, скрестил руки на груди и попытался
ровно дышать, насильственно загоняя гнев в пятку. Рациональный рассудок,
насильственно выдранный из уютной прострации алкогольным шлепком, подсказывал
закаленному в психо-тренингах молодому человеку, что прямо здесь и сейчас
имеется реальная перспектива в дополнение ко внезапно свалившейся на него
проблеме получить порцию изрядную физических оскорблений - Войтов всегда
славился тем, что слово держал и в критических ситуациях был скор на руку. Тот
же рассудок подсказывал, что эмоциями - истерикой, криками и стенаниями - здесь
ничего не добьешься: в данный момент это не близкие, а оппоненты, с которыми
необходимо вести диалог на основе жесткой логической аргументации.
- Я готов, готов... За что? Мне скажут, за что меня так... наказывают?
- Во-первых, никто тебя по миру не пускает - не надо усугублять, - Войтов
хмыкнул и недовольно покрутил головой. - "По миру..." У тебя есть то, чего нет у
сотен тысяч молодых людей, начинающих свой жизненный путь: хорошее образование,
квартира в Москве, необременительная перспективная работа и приличный стартовый
капитал.
- За что? - тихо напомнил Альберт. - Мама! Мамочка! За что вы со мной -
так?!
- Отец твой был выдающимся человеком, - проигнорировал вопрос Войтов. - Он
всего достиг сам, без чьей-либо помощи. В начале карьеры у него не было ни
твоего образования, ни квартиры в Москве, ни тем более...
- При чем здесь отец? - Альберт скорбно скривился. - Вы думаете, что
говорите? Отец умер два года назад!
- Твой отец был очень предусмотрительным человеком, - продолжал Войтов. -
Каждые три года он обновлял завещание. Вот в этой папочке, что ты бросил на
подоконнике, вторым экземпляром лежит завещание твоего отца, датированное мартом
1998 года. Ты догадываешься, что там написано?
- Мне, дядь Вань, плевать, что там написано, - Альберт смежил веки и вновь
принялся раскачиваться на краешке кровати. - Вы мне так и не ответили - почему
вы со мной вот так по-скотски поступаете?!
- Этим документом отец твой назначает своей наследницей Нину Павловну, -
Войтов грубость пропустил мимо ушей, но нездорово потянулся и хрустнул
костяшками пальцев. - Гхм... А также там сказано, что твой отец поручает Нине
Павловне по окончании твоего обучения не давать тебе ни рубля, с тем чтобы ты от
беспечной жизни не сделался дегенератом, а пошел по стопам своего отца, стал
настоящим мужчиной и добыл для себя все сам... Можешь посмотреть.
- Не желаю я ничего смотреть, - буркнул Альберт. - В завещании не может
быть такого пункта - вменение обязательств наследнику не имеет юридической силы!
Это бред какой-то!
- Завещания пишутся в произвольной форме, - терпеливо напомнил Войтов. -
Нина Павловна просто выполняет волю твоего отца, вот и все. Нина - я правильно
говорю?
- Правильно, - подтвердила Нина Павловна. - Все правильно...
- Господи, какие же вы упертые! - простонал Альберт. - Ну почему вы такие,
а? Отец наверняка имел в виду, что меня не нужно баловать деньгами, пока я не
встану на ноги! Он и в мыслях не держал лишать меня наследства!
- Скажи ему, - попросила Нина Павловна. - И хватит - тяжело мне, отдохнуть
бы...
- Так вот, Нина Павловна свято чтит волю твоего отца, - заторопился Войтов.
- Но она мать, она тебя жалеет и решила дать Тебе шанс.
- Ну, спасибо, - Альберт привстал с кровати и дурашливо поклонился. -
Возглавить холдинг с испытательным сроком? Не справился - пошел вон. А вы тем
временем мне будете палки в колеса вставлять? Ну, спасибо!
- Ничего возглавлять не надо, - покачал головой Войтов. - Ты... должен
отомстить за отца.
- Что?!!! - Альберту показалось, что он ослышался. - Как-как? Вы сказали -
отомстить?!
- Ты не ослышался, - подтвердил Войтов. - Найти убийц - заказчиков и
исполнителей и покарать их. То есть исполнить свой сыновний долг и таким образом
доказать, что ты не маменькин сынок, а настоящий мужчина. Что непонятно?
- Подождите, подождите... - Альберт побагровел от усилия - хотелось
броситься в отчаянии на пол, биться головой, орать в голос, возражая таким
образом против тупоголовости старших. - Так-так-так... Та-ак... Я позволю себе
напомнить, что мы с вами не на Кавказе, где кровная месть - норма жизни, а в
самом сердце России. И некоторым образом претендуем на право называться
цивилизованными людьми. Вы на что меня толкаете?!
- Я тебя просила... Еще на похоронах... - неестественная улыбка на губах
матери болезненно искривилась - и понятно вдруг стало, что вовсе не улыбка это,
а застывшая гримаса боли, что лицо за последнее время привыкло к этой гримасе и
просто не приемлет иного положения одеревеневших мышц. - Эти люди убили не
только твоего отца... Они также убили и меня... Понимаешь?
- Нина, Нина! - обеспокоился Войтов. - Не напрягайся! Спокойно - все он
понимает! Это он шутит так. Альбертик шутит, да?
- Господи, дай мне силы... - стиснув зубы, пробормотал Альберт. - Да, да -
шучу я, конечно! Поищу я их, поищу, мамочка, - можешь быть спокойна на этот
счет! Вот встану на ноги, разберусь с делами холдинга...
- Ты не понял, - нахмурился Войтов. - Это нужно делать сейчас. Условие -
что ты должен стать настоящим мужчиной, как завещал отец, должно быть соблюдено
до того, как...
- Врачи дают мне... от силы четыре недели, - вмешалась Нина Павловна. -
Надо успеть...
- Не понял? - изобразил недоумение Альберт. - Как это - четыре недели?
- Не прикидывайся! - тихо рявкнул Войтов. - Чего дурачка корчишь? Четыре
недели - потом... черт! Потом аппарат. Уже - недееспособность... Если успеешь,
Нина Павловна подпишет другое завещание - тот проект, что тебе давали смотреть
первым.
- А если не успею? - уточнил Альберт. - Четыре недели - это совершенно
нереально! Два года все правоохранительные органы искали - нуль, а я, дилетант,
по сути, ничего не смыслящий в оперативно-розыскной деятельности...
- А если не успеешь, завещание номер один вступит в силу, - жестко отрезал
Войтов, колюче глядя на Альберта. - И тогда я буду решать, каким образом
вознаградить тебя за сыновнее рвение. Но у меня - ты в курсе - будет только
контрольный пакет. Все остальное отойдет по указанным адресам.
- Но это же полнейший абсурд! - вскричал Альберт. - Господи, ну какие вы
упертые... Все правоохранительные органы...
- Ты чего как попугай? - оборвал юного спорщика Войтов. -
Правоохранительные органы! Чужие люди ищут убийц постороннего человека - за
мизерную зарплату...
- Ну и как вы себе это представляете? - едко хмыкнул Альберт. - Как я буду
их искать?
- Да очень просто, - Войтов тоже хмыкнул - и не менее едко: ну что за
молодежь дурная пошла, элементарных вещей не понимает! - Наймешь команду
сыскарей-профессионалов. Поставишь задачу. Определишь стимул и сроки. Они будут
работать, а ты координировать их деятельность. Все расходы холдинг берет на
себя.
- Ваня... - тихо прошептала Нина Павловна. - Позвони... сестру... пусть
укол...
- Черт! - Войтов грузно метнулся к тумбочке, стукнул по кнопке вызова. -
Прости, Ниночка, прости... Утомили своими идиотскими проблемами... Ну-ка,
разговорчивый ты наш, пошли-ка отсюда. Организационные вопросы можно решить и в
офисе...
Сразу проследовать в офис для решения организационных вопросов Альберт
отказался. Клубная закалка - это конечно, прекрасно, но молодой человек не был
настолько уверен в своих силах, чтобы после такого внезапного поворота событий
преспокойно обсуждать какие-то там мифические способы обнаружения злобных
негодяев, вставших волею случая между ним и родительским наследством.
- Мне надо побыть одному, - честно признался Альберт. - Я сейчас не могу...
- Хорошо, - понятливо кивнул Войтов. - Ты это... Без меня к матери не
суйся. Ей сейчас и так очень плохо. Как будешь готов - звони. Смотри только,
сильно не затягивай - времени не так уж и много...
Оказавшись дома, Альберт отослал тетю Валю на базар за покупками, наказав,
помимо всего прочего, непременно приобрести две бутылки приличного коньяка, и,
оставшись один, приступил к плановой эмоциональной разрядке. Суть такой
разрядки, в соответствии с тренинговыми методиками, состоит в том, чтобы как
можно более искренне имитировать проявление обычных человеческих эмоций,
отвечающих сути текущего момента. Оставлять их в себе нельзя: это вредно и
нерационально, а давать им полную волю для их спонтанного излияния ни в коем
разе не стоит - иначе получится, что ты потерял над собой контроль и не
являешься хозяином ситуации.
Наш юный психолог проанализировал, как с ним сегодня обошлись горячо
любимые близкие, и выделил три основных типа душевного надругательства: его
огорошили и смертельно обидели - то есть напрочь сломали вроде бы
фундаментальные установки в отношении судьбы наследства; нанесли тяжкую душевную
травму, заставив усомниться во вменяемости людей, призванных о нем заботиться;
вырвали из привычной колеи и поставили перед необходимостью экстренно заниматься
чем-то настолько невообразимым, что даже и думать об этом не хотелось!
Отсюда закономерно вытекали три доступных в данных условиях способа
реактивного самовыражения: максимально громко, до хрипоты, поругаться, используя
самые сильные словесные конструкции (прокричаться, продышаться); постараться по
возможности искренне поплакать, жалея себя и слезно проклиная всех, кто не прав
- независимо от степени родства и уважаемости (задать работу так называемым
"антистрессовым" железам); изо всех сил поколотить по чему-нибудь относительно
мягкому и упругому, поломать какую-либо ненужную мебель, побить что-нибудь
хрупкое - старую посуду или стекло (дать волю агрессивной моторике, распотешить
исходящее лютой злобой мортидо).
Определившись в способах самовыражения, Альберт переоделся в спортивный
костюм, проследовал на кухню на предмет отбора щербатых тарелок для битья и по
дороге, дабы время даром не терять, начал для разогрева выкрикивать грязные
ругательства в адрес супостатов. То бишь матери, Войтова и покойного Пручаевастаршего,
который, собственно, и дал нездоровый толчок продуктивной идее слепить
из нормального офисного сидельца какого-то там мистического настоящего мужчину.
Вот тут-то многажды апробированная клубная методика и дала сбой. То ли
методика не ко всем ситуациям применима, то ли полтора года занятий - не совсем
тот срок, что потребен для полноценной душевной закалки...
В общем, когда громко кричавший Альберт добрался до кухни, ничего
контролировать он уже не мог - эмоции прочно взяли верх над ситуацией и
принялись вовсю куражиться над хлипким офисным организмом низложенного
наследника.
- Мамм-ма!!! Маа-а-а-а!!! Оа-ааа!!! - заходясь в горьких рыданиях, верещал
Альберт, сметая на пол все, что под руку попадется, и в кровь разбивая руки о
кухонную мебель. - Что же вы со мной сделалии-и-иии?!!! На кого вы меня,
сиротинушку, бросаит-тя-яааа!!!
Как долго длилось разнузданное буйство травмированной души, Альберт не
помнил. С ним впервые в жизни случилось нечто вроде берсеркского припадка:
адекватное восприятие реальности на некоторое время было утрачено, так же, как и
чувство ответственности за творимые деяния, иными словами, парень напрочь
выключился из обстановки.
Очнувшись, Альберт обнаружил, что в доме все перевернуто вверх дном,
оконные стекла по большей части разбиты, кое-где надломлены рамы, повсюду
валяется битая посуда, а сам он весь покрыт кровоточащими ссадинами и порезами -
особенно руки.
- Методика не работает, - хрипло констатировал Альберт, подходя к окну и
стараясь понять, откуда доносится назойливый трелеподобный звук. - Надо будет
консультироваться...
Через ажурный верх забора с улицы проникали сполохи милицейской мигалки.
Кто-то там болтал по рации, но особого энтузиазма не наблюдалось. Втянув голову
в плечи, возмутитель спокойствия наконец-то определил природу звука и поплелся в
прихожую - звонил антикварный телефон, чудом уцелевший в вихре не сработавшей
разгрузочной методики.
- Да?
- Ты в порядке? - это был Войтов - тон его показался
Альберту несколько озабоченным.
- Да... А что?
- Да тут, понимаешь, участковый твой звонит, говорит - наряд выслали. Шум
там какой-то, звон...
- Поплакал маленько, стекла побил, - признался Альберт. - Но уже перестал.
Уже все.
- Ты смотри там, не перегибай, - участливо пробурчал Войтов. - Безвыходных
ситуаций не бывает в принципе, а у тебя вполне даже нормальное положение - все
решаемо. И это... как бы там ни обернулось, ты знай - я тебя не брошу. Слово
даю. Может, к тебе прислать кого?
- Спасибо, не надо, - отказался Альберт. - Вы участковому позвоните, пусть
он наряд отзовет. Мы тут как-нибудь сами...
По приходу тети Вали Альберт честно сообщил причину погрома и обещал, что
такое впредь не повторится. Домохозяйка поохала, попричитала, обработала юному
оболтусу боевые травмы и накрыла обед. Оболтус пообедал без аппетита, велел
позвать плотника, чтобы вставил стекла, а сам прилег подремать в спальне наверху
- благо второму этажу мощи разгрузочной методики недостало.
Проснулся Альберт в седьмом часу вечера с незнакомой ему ранее головной
болью и уже опробованным в самолете желанием быстро и безболезненно умереть.
Даже и не обязательно красиво, лишь бы мгновенно и не больно. Пусть тогда все
терзаются - довели молодое дарование своими идиотскими идеями, толкнули
навстречу гибели!
- Меня без наследства оставили, - позвонив по мобильному руководителю своей
клубной группы, сообщил Альберт.
- То есть кастрировали? - бодро уточнил руководитель. - Но ты жив, голос
твой не дрожит, значит, не все потеряно. Помимо этой пагубной страсти в мире
столько всего замечательного! Правильно?
- Правильно, - согласился Альберт, уже жалея, что зря потратил деньги на
звонок - ничего нового руководитель сказать ему не мог, за полтора года все
варианты поведения в случае внезапных утрат, болезней, всяческих мелких бед,
смертей близких и прочих напастей отработаны вдоль и поперек.
- Расскажи мне, расскажи, - вальяжно потребовал руководитель. - У меня есть
для тебя десять минут.
- Меня лишили права наследовать нажитое отцом богатство, - уточнил Альберт.
- А так я цел, невредим. Но я сейчас в прострации. Обидно, знаешь ли. Установка
сломана. Я с ней жил с того момента, как начал себя осознавать. И вдруг - бац!
- А-ха! - обрадовался руководитель. - То есть тебе не достанутся
заработанные отцом денежки. А должны были достаться. Это то же самое, как всю
жизнь ездить по правой стороне и однажды утром вдруг обнаружить, что все едут по
левой. А-ха! Ты хочешь поговорить об этом?
- Хочу, но кратко - денег жалко. Я жив-здоров. Не дурак. У меня есть
работа, квартира в Москве, стартовый капитал. То есть можно жить да жить.
Правильно?
- Разумеется! - одобрил руководитель. - Жизнь прекрасна! Возьми от нее все,
что можешь. Не застревай в своем сиюминутном горе. Спустя два года ты будешь
дико хохотать над своими переживаниями.
- Я все это знаю. Но обидно! - пожаловался Альберт. - Методика разрядки не
сработала - эмоции возобладали над разумом. Так обидно, что хочется умереть!
Ничего не могу с собой поделать. Хочу совет. Только коротко - я по мобильному.
- Запой, - коротко посоветовал руководитель. - Средство вне методик, но
очень действенное - для русских. Ты же вроде русский?
- Вроде, - подтвердил Альберт. - Только... я не пью.
- Я в курсе, - сказал руководитель. - Но тем лучше. Пить пару суток подряд,
но под контролем опытных пьяниц. Потом сутки - выход. Потом позвонишь. Принято?
- Попробуем, - с некоторым сомнением согласился Альберт. - Во всяком случае
- спасибо за совет...
Спустившись вниз, Альберт несколько минут тупо смотрел, как плотники
стеклят окна, затем поинтересовался у тети Вали, купила ли она коньяк. Нет, не
купила. Почему? Сказали -
...Закладка в соц.сетях
