Жанр: Электронное издание
dogwork
...выбился в люди и в благодарность за участие в своей судьбе обозвал основанную им
на деньги некоего Чернова школу телохранителей "Абордажем". Про судьбу
абордажную вы в курсе; Жора вскоре помер от недомогания, получив пулю в голову;
а Саша - сын больших родителей, удачно пристроенный замуж за дочь еще более
крутых предков, благодаря родственникам не пропал, "поднялся" и зажил вроде бы
припеваючи.
Нельзя сказать, что отношения Караваева с Мартом стали более прохладными -
просто с течением времени каждый из них, живя своей жизнью, постепенно отдалился
друг от друга. Тем не менее Март периодически наезжал в ресторан старого
приятеля, чтобы оттянуться по полной программе, несколько раз обременял его
просьбами личного свойства, а взамен иногда устраивал для Караваева с друзьями
бескровное "сафари" на полигоне "Абордажа": стрельба до одурения по движущимся
мишеням из всех видов вооружения, состоящих на "абордажном" учете, шашлыки на
свежем воздухе - и настоящая русская баня. Тоже неплохо, согласитесь...
- Маска - это, конечно, хорошо... - пробормотал Александр Николаевич и, не
размыкая век, прокрутил перед мысленным взором ярко впечатавшиеся в сознание
мерзкие кадры. Полумрак гостиной, высокая фигура в черном, кошачья пластика
движений, мастерский удар ножом, три выстрела из пистолета Бакана и... Да-да!
Вот это характерное, дурацкое - "Баай!"... В смысле - "прощай", в переводе с
английского. Март так прощается с близкими. И подружка его убойная, куда-то
пропавшая два года назад, так прощалась - как-то в ресторане, при совместном
воз-бухании, прозвучало... Нет, так может прощаться кто угодно. Фигура тоже -
мало ли высоких крепких ублюдков? Пластичность... Гм... А вот виртуозное
владение ножом - это уж извините...
- Ну, дела... - опять вздохнул Александр Николаевич, припоминая давно
отзвучавшие события далекого 1989-го. Через некоторое время после того, как Март
ушел из кафе "Абордаж" в начальники охраны некоего Чернова - бензинового короля
тех лет, в криминальном мире столицы произошло весьма незаурядное по тем
временам событие. В кабинете одного из ресторанов Москвы были обнаружены тела
азербайджанского законного вора Муслима и двух приближенных к нему "авторитетов"
- Гасана по кличке Бек и Нияза с одноименным погонялом. Судя по страшному
беспорядку, царившему в помещении на момент обнаружения трупов, в кабинете
приключилась тривиальная поножовщина: все трое были зарезаны, орудия убийства -
два ножа - находились на месте преступления. Милицейская версия внутриклановой
разборки, поданная в официозе, устроила всех - глубоко копаться в истинных
причинах происшествия никто не стал. Единственно, что несколько настораживало, -
это удивительное мастерство "вора" и его сотоварищей в искусстве владения ножом.
Оба подручных "вора" - Нияз и Гасан - были убиты одним точным ударом в сердце.
Два трупа, две колотые раны, и всего несколько капель крови - нож, обнаруженный
в застывшей руке "вора", имел длинное узкое - как у стилета - лезвие.
Самого же Муслима "угостили" в левый глаз, вогнав по самую рукоять
охотничий нож с широким лезвием. И более - ни одного пореза.
Вырисовывалась довольно-таки странная картина: как будто авторитеты дрались
минут десять, круша все вокруг в неистовой ярости, затем "вору" вдруг весь этот
бардак надоел, он извлек свой "стилет" и в мгновение ока заколол своих
оппонентов двумя снайперскими ударами. А кто-то из подручных, уже на последнем
издыхании, пребывая в состоянии боевого транса, засадил на прощание патрону в
глаз свое фирменное "перо" с магазинным номером...
Все это было бы вполне возможно, если б этот убиенный Муслим при жизни не
являлся самым главным и непримиримым оппонентом нового хозяина Марта - Владимира
Николаевича Чернова. А вот дополнительные штрихи для полной картины: накануне,
по слухам, какие-то нехорошие люди пытались в Ясенево расстрелять машину
Чернова, но, благодаря новому начальнику охраны, ничего у них не вышло. Были они
вроде как азербайджанцами... И сразу после воровской поножовщины Март резко
попер в гору: прибарахлился, машину заимел, квартиру... А в искусстве владения
предметами - будь то палка, бамбуковый меч, нунчаки или ножи - равных ему нет,
об этом все приятели знают... А еще господин Караваев был уверен, что
хладнокровно убить человека для Марта - раз плюнуть. Почему уверен? Это уже из
личных наблюдений. Только об этом чуть позже: сейчас у нас пока на очереди
совпадения...
- Да нет, конечно, бывают такие совпадения, что диву даешься - как вообще
такое может быть... - пробормотал Александр Николаевич, прекращая медитировать и
вскакивая из кресла. - Хотя... Какие, к чертям, совпадения?! И там и там -
инсценировка! И тоже - нож...
Итак, некоторые детали мерзкого происшествия в бане до того кричаще
странны, что из разряда обычных случайностей плавно перетекают в сферу
необычных, а где-то даже странных совпадений. Вот они:
- Злодеи не тронули Александра Николаевича.
- Главный убийца статью, повадками, пластичностью своей необычайной -
вылитый Март.
- Виртуозное владение ножом.
- Инсценировка взаимоубойства на почве какой-то неразрешимой "разборочной"
проблемы - нечто похожее на происшествие с ворами 1989 года.
- Потрясающая легкость, с которой убийца расправился с жертвами.
- И, наконец, самое вопиющее: это идиотское "Баай!"...
- Если это просто совпадения, то я - полный кретин, - решительно
пробормотал Александр Николаевич, прекращая играть с самим собой в прятки. - А
надо это дело проверить. Только как-то половчее это сделать...
- Александр Николаевич, вам с Парижу звонят! - вмешалась в напряженный
аналитический процесс секретарша Ирочка, врываясь в кабинет совместно с
погулявшим бодрым Максом и с ходу бросаясь к аппарату. - Там нету никого,
переключить некому...
- Вот же некстати! - досадливо буркнул Александр Николаевич, проходя к
столу и делая знак Ирочке, чтобы убиралась совместно с Максом. - Погуляли?
- С вас двести рэ, Алексанколаич, - игриво мотнула бедром Ирочка,
оттаскивая за поводок радостно рвущегося к хозяину Макса. - Максеныш мне
колготки порвал. Что за мужики пошли! Чуть что - сразу колготки...
- На кухню своди, - сухо распорядился Александр Николаевич, с трудом
подавляя нахлынувшую неприязнь - господи, дура-то, дура... Ну разве можно в
столь суровый жизненный момент проявлять такую преступно-халатную
жизнерадостность? - Скажи Махмуду, пусть костей даст - да чтоб без мяса.
Уматывайте!
- Ну и пожалуйста, - обескураженно поджала губы Ирочка, удаляясь совместно
со слюнявым колготным рвачом. - Можем вообще умереть за дверью, чтобы только вам
не мешать...
- Здесь Караваев, - сообщил Александр Николаевич, оставшись один. - Это ты,
Эжен?
- Здравствуйте, господин Караваев. Это Эжен. С вами желает поговорить
господин де ла Торво, - бодро сообщил знакомый голос переводчика - больше в
принципе "с Парижу" господину Караваеву звонить никто не мог. - Вы готовы
уделить нам пять минут?
- А-а-а, старина Шарль! - изобразил радушие Александр Николаевич - к своему
главному поставщику вин он относился в общем-то неплохо, но вот именно сейчас
было не до него. Кроме того, ничем хорошим обрадовать старина Шарль его не может
- барон, как любая капиталистическая акула, звонит самолично, только чтобы
сообщить какую-нибудь гадость - типа повышения цен на вино либо озадачить
просьбой. В последний раз, например, это было пожелание приобрести по
дальневосточным ценам два пуда красной икры...
- Зы-дрясту-уй, Сащя! - раздался в трубке голос барона. - Бизнес - ка-рашо!
Зы-дровье - ка-ра-шо! Га-ва-рит транслэйтор. Ка-ра-шо?
- Конечно, конечно - как же без переводчика! - сказал Александр Николаевич,
а про себя подумал: "Четыре года уже сотрудничаем, мог бы для разнообразия
выучить несколько фраз, буржуй недобитый!"
- Господин де ла Торво имеет к вам небольшую просьбу, господин Караваев, -
привычно затараторил переводчик. - Просьба такова...
Выслушав просьбу, Александр Николаевич криво ухмыльнулся и состроил своему
отражению в полированной столешнице козью морду. Нет, вы только послушайте этого
оболтуса! С такими связями, с таким влиянием, таким положением, таким... в
общем, со всем таким - и постеснялся звякнуть в полицию, чтобы навели справки.
Дескать, боялся доставить беспокойство этой удравшей от него шлюшке, постеснялся
нарушать ее какие-то там права! Да у нас ее давно притащили бы к нему на аркане
- она бы и пикнуть не посмела! Господи, бывают же олухи! В другую страну,
значит, звонить для него - не проблема, помощи просить, а в районный комиссариат
- этика не позволяет! Да тьфу на них после этого!
- Она что-нибудь стащила у барона? - поинтересовался Александр Николаевич,
попыхтев мимо трубки и слегка успокоившись.
Нет, оказывается, - ничего не стащила. Просто барон имел желание продолжить
отношения, а барышня взяла и удрала сразу после ужина - не захотела оставить
координаты.
- Продинамила, короче, - упростил Александр Николаевич. - И что теперь
желает барон?
Барон теперь желает координаты прекрасной дамы. Адрес, телефон, если есть -
электронный адрес. Продолжить общение желает. Вот что про даму известно - и то
не совсем достоверно, информация поступила от нее самой: русская туристка,
примерный срок пребывания за рубежом - десять дней. Вот достоверно: отлично
владеет французским, на вид - лет тридцать или около того. Очень, очень хороша -
шарман фам, просто прелесть. Да, есть снимки: сейчас "электронщик" барона сидит
и монтирует на компьютере наиболее удачные ракурсы, записанные камерами охранной
системы замка. Минут через пятнадцать смонтирует и тут же по Интернету тиснет
господину Караваеву. Если можно что-то сделать - барон будет премного благодарен
и в долгу, разумеется, не останется!
- Да что у вас там - симпатичные француженки перевелись? - выразил
недоумение Александр Николаевич. - Свет клином, что ли, сошелся на этой
динамовке?
Нет, в Париже все в порядке - красавиц полно. Оказывается, барону хотелось
бы продолжить отношения с дамой совсем по иному поводу... ("А вот и попался!" -
мгновенно насторожился Караваев.)
- ...просто дама рассказала барону нечто такое... Нечто...
- Чтобы исключить какие-либо неприятности с нашими спецслужбами, мне
необходимо совершенно точно и конкретно знать, что именно нужно барону от этой
дамы, - быстро нашелся Караваев - в общении с бароном это беспроигрышный ход,
нашими спецслужбами у них там до сих пор тинэйджеров пугают! - Чтобы быть
уверенным, что это не криминал и не гостайна. Поэтому вы уж будьте добры, не
скрытничайте там - во избежание...
Тут переводчик на минуту заткнулся - видимо, обсуждал с бароном, что
сообщить горячо любимому партнеру по бизнесу.
- Дама располагает некими историческими документами эпистолярного
характера, - сообщил переводчик после паузы. - Это старые бумаги двухсотлетней
давности, в настоящий момент интересующие разве что историографов. Сразу следует
отметить, что там нет никаких упоминаний о кладах, тайниках и сокровищах - это
по большей части официальная переписка. Господин де ла Торво увлекается
историей, отсюда надобность в даме.
- Мне нужен перечень документов, которыми располагает эта подруга, -
сориентировался Александр Николаевич. - Чтобы удостовериться, что там нет ничего
запрещенного.
- Хорошо, господин де ла Торво посылает список на ваш электронный адрес, -
после очередной паузы сказал переводчик. - Вы можете ознакомиться... Только
убедительная просьба - не показывайте никому этот список. Хорошо?
- Хорошо, - милостиво согласился Караваев. - Кому он нужен, ваш список...
Что еще хочет сказать старина Шарль?
- Господин де ла Торво спрашивает, каково будет ваше решение.
- Будет решение, будет, - уверил Александр Николаевич. - Список получу,
посмотрю, если никакого криминала - займусь. Если что-то не так со списком - я
вам сразу же сообщу.
- Большое спасибо, господин Караваев. Говорит господин де ла Торво.
- Ка-ра-шо, Сащя! - раздался в трубке голос барона. - Спосибоу! В-сеем
привьет! Оревуар...
- И тебе оревуар, мудачина ты нерусская, - буркнул Александр Николаевич,
услышав в трубке гудки отбоя. - С жиру бесится, буржуй недобитый! Бросай все
дела, ищи ему тут бабу по всей России...
Настроение после беседы с бароном лучше не стало. Дело в том, что Александр
Николаевич с бароном был знаком лично, имел о нем особое мнение и люто завидовал
этому, с его точки зрения, заурядному типу, который так незаслуженно был
обласкан судьбой.
- Чтоб тебе разориться, гад, - с горечью буркнул Александр Николаевич,
выходя из-за стола и опять принимаясь расхаживать по ковру. - Бывает же так -
кому-то все, а кому-то - жену-стерву и тестя-ублюдка...
То, что абзацем выше выразил господин Караваев, к сожалению, соответствует
истине и некоторым образом объясняет ту легкость, с которой наш игрун пускается
в разного рода авантюры с целью заработать какие-то деньги.
Александр Николаевич - грузинский зять. Супруга его, толстушка Жанночка, -
дочь большого человека. Ресторан, которым номинально владеет Александр
Николаевич, со всеми потрохами принадлежит богатому московскому клану, который
не спешит афишировать свои источники доходов и наиболее рентабельные средства
производства. Караваев во всех отношениях прекрасная ширма: представительный
красавец, не злоупотребляет, из хорошей семьи старого столичного света, не
дурак, неплохой управляющий, а недавно и вовсе пропихнутый в депутаты. Жанночка
души в муже не чает. Она по безответно любимому супругу страдает так, что житья
ему не дает. Секретутку Ирочку терпит только потому, что та - дура набитая,
кобылица безмозглая, лакомый кусочек к барскому столу. Лучше так - под
контролем, без скандалов и тяжких последствий, чем вообще кислород перекрыть и
потом отлавливать благоверного по каким-нибудь шлюшенским притонам... А детишки
у них получились - на загляденье, Жанночка выложилась, вылепила сыновей статью в
мужа, а хитростью да изворотливостью - в деда, папаньку своего. Смешанные браки
такого рода всегда дают хорошее потомство. С позиции семейства, согласитесь,
зять - просто находка.
А вот позиция Александр Николаевича. Знатные родители оженили его чуть ли
не силком, повенчав родословную с капиталом. Жанночку-бедолагу Караваев никогда
не любил, к детям своим, воспитанным на грузинский клановый лад, равнодушен,
дома старается бывать как можно меньше, изыскивая для себя заботы и проблемы
производственного и общественного плана (в этом аспекте депутатство очень даже
пригодилось - спасибо тестюшке!). Поначалу, привыкший все делать добросовестно,
Александр Николаевич, что называется, вложил в ресторан душу, "поднял" его на
тестевы деньги до теперешнего уровня и... охладел к бизнесу. Теперь все идет
ровно, без сбоев, заведение работает как отлаженная машина, но совершенно без
задоринки. Какая тут задоринка? В соответствии с негласным договором, семейство
дает зятю десять процентов от прибыли, а это, в сравнительном отношении, не
такие уж и большие деньги. Он управляющий, не более того. Вот завтра, например,
предстоит чем-то аргументировать перед тестем свой отказ от предложения
зампоснаба насчет левой одинцовской осетрины - Кирюхин, сволочь, человек
семейства, обязательно доложит шефу...
Вот такие разные позиции. В связи с этим вполне можно понять стремления и
чаяния господина Караваева, который не без оснований мнит себя достойным лучшей
доли и страстно желает вырваться из порочного круга. Бросить к известной матери
постылую Жанночку с кланово воспитанными детьми - они уже взрослые, справятся,
укатить куда-нибудь подальше - в Питер, например, или Сан-Франциско, завести там
свое собственное дело и зажить припеваючи, зная, что нет над тобой никого, кроме
бога, что только ты сам хозяин своего дела и, вообще, хозяин своей жизни! И не
очень-то много для этого нужно: Александр Николаевич полагает, что для обретения
независимости ему вполне достало бы, допустим... пары миллионов долларов. Связи
есть, приятелей в разных полезных структурах - куча, за последний год задружил с
некоторыми влиятельными людьми из Питерской команды, прощупывая почву для
последующей передислокации. Дело за малым - за деньжатами. Нащупать какое-нибудь
прибыльное мероприятие - типа того, что обломилось вчера в бане, провернуть его,
и...
- Ну, Андрюха, - если это ты, я... я просто не знаю, что с тобой сделаю! -
Александр Николаевич, задев в рассуждениях вчерашний "облом", не сдержался -
подскочил к столу и шарахнул по крышке кулаком - органайзер подпрыгнул,
недоуменно тренькнув причиндалами. - Такую малину обделал, сволочь...
Да, вчера был шанс. Если бы не злодеи вредоносные, возглавляемые
предположительно Мартом, можно было бы одним махом решить все свои проблемы. У
Александра Николаевича имелись все основания к тому, чтобы проникнуться к
старому другу устойчивой неприязнью. Мало того, что над мечтой светлой
надругались, теперь еще сиди тут и выдумывай веский повод для посещения этого
негодяя. По телефону ведь такие вещи не делаются. Нужно ненавязчиво посетить
лично, да с железными основаниями, чтобы пообщаться с глазу на глаз и понять по
поведению боевого товарища - он или нет. Да чтобы при этом товарищу боевому не
показать, что про все в курсе! Кто его знает, этого боевого, что ему взбредет в
голову, если вдруг усомнится в лояльности старого друга!
Да, Март может быть страшным и удивительно жестоким - об этом Александр
Николаевич знал прекрасно. Просто поразительно, как в такой тонкой, чувственной
натуре подчас сочетаются столь несхожие качества: обаятельность, высокий
интеллект, любовь ко всему прекрасному, готовность к самопожертвованию ради
близкого человека... и в то же время - потрясающая безжалостность и жестокость
по отношению к тем, кого этот человек записал во враги...
- Я поеду с тобой. Не надо никого привлекать - сами справимся...
Сказано сие было неуютным февральским вечером 1993 года, в пустынном баре
"Абордажа", зеркала которого, занавешенные черным крепом, мрачно взирали на
двоих небритых мужиков, пивших водку за пустым длиннющим столом, сооруженным из
сдвинутых вместе столиков. Стол так и остался, после поминок как-то недосуг было
разобрать. Март опоздал - по каким-то своим делам прохлаждался черт знает где и
в столице появился лишь на третьи сутки после похорон. Придавив с Сашей без
малого литр водки, он недвижным трезвым взором смотрел через витрину на пляшущий
под заунывную мелодию вьюги уличный фонарь, вопреки обыкновению курил и о чем-то
размышлял...
До недавнего времени вольному существованию "Абордажа" никто не мешал. Коля
Казак "Имя и прозвище изменены" - главарь районной группировки - был тутошний,
всех местных знаменитостей знал, что называется, в лицо, со многими был знаком
лично и почитал "афганцев", как неких былинных героев. В общем, дурных вопросов
насчет какой-то там "крыши" и "членских взносов" не возникало.
А в конце января Казак пал жертвой производственных отношений и землица, на
которой располагался "Абордаж", отошла под "юрисдикцию" некоего Паши Рябого "Имя
и прозвище изменены" - "центрового" авторитета, благодаря хорошим связям
пробившегося на свое нынешнее место из ближнего Подмосковья.
Очень скоро двое человечков Рябого наведались в "Абордаж" и без обиняков
сообщили, что неплохо бы в ближайшее время решить все процедурные вопросы по
поводу "опеки", "защиты" и так далее.
- Только суньтесь - тут вас и похороним, - так же без обиняков ответил
Жора. - И вообще, валите отсюда, пока головенки не пооткручивали!
Вообще-то, "Абордаж" был приобретен на деньги караваевского тестя и
оформлен на Сашу. Но пробивной и более боевитый Жора в паре всегда выступал
лидером, брал на себя львиную долю производственных забот, опекая нежного и
склонного к сибаритству друга, и Караваева это вполне устраивало. В этот раз он
также не нашел, что возразить - тем более что события стали развиваться так
стремительно, что Саша и рта разинуть толком не успел.
- За базар ответишь! - торжественно объявил глава переговорной миссии, по
прибытии обозвавшийся Батутом. - Я с тобой лично разберусь...
- И прямо сейчас! - радостно подхватил Жора - полуторацентнеровый боксертяжеловес
в отставке - и в десять секунд вышиб миссию из бара, умудрившись
крепкой башкой Батута вдребезги разбить витринное стекло.
- Передай этому своему Кривому или Косому - как там его, - счет за витрину
я пришлю! - озорно крикнул вслед ковылявшей вниз по улице парочке Жора. - И не
забудь сказать: сунется кто из ваших - я на вас целый полк афганцев подыму!
Вот так нехорошо получилось. Более осторожный и прозорливый Караваев
произошедшим несколько опечалился и ближе к вечеру позвонил своему большому
тестю: а нельзя ли как-нибудь эту проблемку уладить? Приструнить как-нибудь
этих... распоясавшихся...
- А правильно они требуют, - проявил неожиданную черствость тесть. - Это их
"земля", они все по понятиям делают. Иди к ним под "крышу". Так положено - все
платят. И Жоре своему передай - я сильно не одобряю его поведения. Набедокурили
вы. Теперь ищите подходы, готовьте отступного, забивайте "стрелку" с Рябым,
улаживайте этот вопрос...
Увы, передавать ничего не пришлось: на следующее утро Караваев узнал, что
накануне вечером Жора был обнаружен в подъезде своего дома с пулей в голове и
умер в Склифе на операционном столе. Искать подходы, впрочем, тоже не было
нужды: на следующий день после похорон к Караваеву наведались люди Рябого и на
десять утра послезавтра назначили "стрелку" на семнадцатом километре
Дмитровского шоссе...
- Ты больше никого не бери. Завтра в половине девятого я за тобой заеду,
будь готов...
Если к Саше Март относился более-менее ровно, то Жору любил чуть ли не как
старшего брата. Порыв его был вполне объясним и в комментариях не нуждался. Тем
не менее Саша недоуменно вскинул брови и принялся доходчиво объяснять старому
другу всю сложность ситуации. Все-таки прошло более трех лет, у каждого своя
жизнь, свои проблемы, мы далеко не мальчишки... Ты вот уже третий год
преподавательской деятельностью занимаешься, охранников штампуешь и о многих
нюансах нашего коммерческого жития понятия не имеешь. В чем суть таких вот
"стрелок"? "Стрелка" эта, вообще, анахронизм из древности, у орангутангов
позаимствована, и основное ее предназначение - как можно крепче "зашугать"
оппонента. Кто испугался, тот и проиграл. Только орангутанги в грудь себя бьют и
отчаянно орут, используя горловой мешок, а "стрелочники" демонстрируют друг
другу, у кого многочисленнее контингент отчаянных особей, готовых умереть за
своего предводителя. Это ведь только кажется, что прокатиться на "стрелку" - раз
плюнуть! Если бы это было так, то никто ничего бы не "забивал", а просто звонили
бы друг другу и говорили, типа: "...Колек - подгребай сегодня часикам к пяти к
Театральной площади - перетрем промеж себя кой о чем..." Все не так просто, как
кажется! На этих "стрелках" частенько бывает большая пальба - особенно когда
стороны имеют примерный паритет и прекрасно об этом знают. Иными словами, когда
человек отправляется на "стрелку", он заранее готов к тому, что его могут убить!
Чем берут бандосы? Вот я коммерсант, и мне "стрелочку" забили - в данном
конкретном случае. Обзвонил я всех своих друзей афганцев - парней битых и
тертых, объяснил суть... И практически никто со мной не вызвался ехать! И
понятно - почему. Это уже не те вояки, что четыре года назад из пекла выскочили
и осмотреться не успели, сейчас у каждого - семья, дети, бизнес, жить хочется...
Понимаешь? То есть я прямо не просил, внятные намеки давал - неудобно людей о
таком просить, это то же самое, что просить умереть за тебя... Ну представь
себе: позавтракал, например, тот же Игорь Мокроусов, надел дубленку, жену - в
щечку и говорит ей: поеду, кое-куда прокачусь с Караваем. Ты шибко не переживай,
но на всякий случай меня не жди - меня там укокошить могут... А? В итоге
согласились ехать только трое - и это как раз те, чуть ли не окончательно
спившиеся хлопцы, у которых еще за Речкой крышу частенько рвало. Этот Рябой
завтра прикатит с десятком своих "братков", вооруженных до зубов, и тем самым
покажет мне, что я против него - нуль без...
- Ты какой-то разговорчивый, - лениво зевнув, Март булькнул еще по рюмкам и
потащил из пачки сигарету. - Давай - на посошок. Я тебе сказал - никого не бери.
Завтра я за тобой заеду в половине девятого - ты будь готов...
В восемь двадцать пять следующего утра, немножко поспорив, побурчав,
попыхтев. Караваев сел к Марту в машину, и они отправились, куда было указано -
на семнадцатый километр Дмитровского шоссе.
Бурчал и пыхтел Саша ввиду отклонений от протокола. Во-первых, транспорт у
Марта был - полный не фонтан. Караваев для такого случая одолжил у тестя
представительный "Вольво", от которого за версту перло респектабельностью и
особым образом жизни, что для людей определенного круга само по себе уже давало
особые очки при оценке крутизны субъекта. А Март явился на видавшей виды немытой
"восьмерке" мышиного цвета, с номером, заляпанным еще осенней грязью. Ай как
несолидно! С самого начала все смазывается: мало того, что вид, как у последних
чмошников, так еще и картинно выйти, одновременно хлопнув четырьмя дверьми, не
получается - тем, кто сзади, придется карабкаться через сиденье. Но машина - это
из разряда внешних эффектов, с этим можно было бы еще смириться. А вот
контингент... Саша почему-то был уверен, что Март пригласит пятерку себе
подобных "терминаторов": высоких, представительных, элегантных, одетых в длинные
кожаные плащи, чтобы издалека фактура просматривалась...
С Мартом были двое. Один - сутуловатый, веснушчатый, рыжий, рассеянный - на
вид полный лох, в драповом пальтеце и пыжиковой шапчонке. Март называл его
Рексом, и это слегка покоробило впечатлительного Сашу: побывав в Афгане, он
знал, что на армейском сленге так именуются люди уважаемой профессии - войсковые
разведчики. Ну какой же это, извините, Рекс?! Это
...Закладка в соц.сетях
