Жанр: Электронное издание
dogwork
...а и обнесенная
легкомысленным забором из ажурной решетки высотой метра в полтора - при желании
любой дошкольник перепрыгнет. Ворота, похоже, не запираются - заходи, кто
желает!
- Это замок?! - усомнилась Алиса.
- Замок, замок, дитя мое, - подтвердил таксист. - Очень древний замок,
частичка французской и мировой истории. Если бы вы знали, какие люди пировали,
бывало, в этом замке! Какие ужасные преступления тут совершались! О-о-о, это
было... Да, было. Вы нажмите на кнопочку, спросите - вас ждут или нет. Если нет,
я увезу вас обратно. Иначе вам придется полтора километра топать своими
прелестными ножками до автострады. Нажимайте.
Алиса, слегка поколебавшись, нажала на кнопку переговорного устройства,
расположенного на стойке ворот.
- Госпожа Мари? - поинтересовался давешний старческий голос - как будто
ждал в засаде где-нибудь у окна.
- Да, это я, - не стала кокетничать Алиса.
- Проходите, дверь не запирается, - пригласил голос. - Барон ждет вас.
- Итак, барон ждет вас, королева шарма, - грустно улыбнулся таксист. -
Матерь божья, вот же повезло барону! Эмм... с вас - двести франков, дочь
Афродиты. Извольте расплатиться.
- А говорили - сто пятьдесят, - насупилась Алиса. - Врали, значит?
- Это если просто проехать из одной точки в другую - сто пятьдесят, -
беззаботно пояснил таксист. - А я организовал для вас экскурсию, прелестное
создание. Вы плохо провели время, моя королева? Или у вас нет денег?
- Есть у меня, - Алиса полезла в сумочку. - Доллары только. Вы в долларах
возьмете?
- Ради ваших прекрасных глаз, подобных первому лучу утренней зари, -
возьму... Спасибо, творение Аполлона.
- За что? - удивилась Алиса.
- За то, что ты есть на свете, венец красоты, - расплылся старый пройдоха.
- За то, что мы, недостойные целовать твои лодыжки, можем смотреть на тебя и
восхищаться! Оревуар, жемчужина, - и, послав воздушный поцелуй, умчался вдаль.
- Маньяк старый, - направляясь по аллее к дому, пробормотала Алиса, с
немалым смущением прислушиваясь к странному теплу в груди, рожденному ласковым
взглядом старика. - Что за мужики здесь - я прям не знаю...
В общем-то, дом был вполне приличный, если брать по российским меркам.
Старинный, добротный, несколько мрачноватый - но в меру, без мурашек меж
лопаток. А кое-где на подступах, по мере приближения к широченному мраморному
крыльцу, виднелись останки крепостной стены, которая лет триста назад, судя по
всему, действительно была настолько широкой, что по ней могли без проблем
разойтись две пьяных компании средней численности.
- Ага! - несколько ободрилась Алиса - было, знаете ли, у нее сомнение по
этому поводу, когда увидела на ажурной калитке переговорное устройство: если
крепость бутафорская, значит, и барон... того. Сами понимаете. И толку от него
будет как от козла молока.
Затем наша любимица парижских таксистов ступила на нижнюю ступеньку крыльца
мраморного и увидела герб. Точнее, не собственно герб, а красивый витраж над
двустворчатой входной дверью. И были на одном из фрагментов того герба отчетливо
видны три лилии на голубом поле. А наша дама, хоть и не особенно сильна в
геральдике, но начитана - застрелись!
- А не погорячилась ли я? - прошептала Алиса, застревая посреди лестницы -
почему-то показалось ей, что косвенная принадлежность к монаршей фамилии может
каким-то образом отрицательно повлиять на уступчивость барона и, вообще, на ход
переговоров в целом. - Может, пока не поздно...
- Прошу вас, госпожа Мари, - дверь тяжело распахнулась, из проема вышагнул
седой старикан в камзоле и с бакенбардами точь-в-точь как у медоречивого лжеца
из гостиницы. Все, голубушка, - поздно!
Шагнув за дверь, Алиса оказалась во внушительных размеров вестибюле и сразу
определилась: нет, не ошиблась. Все, как обещали картинки и фильмы - словно в
музей Средневековья попала. Потемневший от времени разноцветный паркет,
тяжеленные бархатные портьеры, в простенках между окнами - навечно застывшие
фигуры в латах, антикварная мебель черт-те какой эпохи... и барон. Барон тоже
оказался ничего себе: импозантный здоровяк чуть за пятьдесят, с небольшим
животиком, пышными усами и благородной сединой, румяноликий, живенький такой, со
смеющимся взглядом. Только не в кольчуге да при мече длиннющем, а в дорогой
тройке, с шелковым платочком вокруг бычьей шеи и с бильбоке.
Это такой дрын с плашкой на конце и привязанным к нему шаром. Шарик
бросаешь и ловишь плашкой - игра такая, сугубо капиталистическая.
- Госпожа Мари?
- Да, это я. А вы...
- А я тот самый Шарль - старая задница, - барон расплылся в белозубой
улыбке и ловко поймал шарик. - И как видите, я на самом деле еще не умер!
- Мне так неловко, барон... - Алиса мгновенно заалела ноябрьским кумачом -
стыдно стало, хоть сквозь паркет старинный провались! - Господи, так неловко...
- Пресвятая Дева! - воскликнул барон, склонив голову набок и с интересом
рассматривая Алису. - Вы так прелестно краснеете, мадемуазель! И вообще, вы -
прекраснейшая из всех женщин, которые когда-либо ступали под сень этого замка...
"Вот черт! - несколько встревожилась Алиса. - Да они тут все маньяки! Они
на бабах помешаны. Или я не правильно воспитана..."
- ...и поэтому мы обойдемся без полиции, - барон махнул куда-то в угол -
Алиса проследила его взгляд и только сейчас рассмотрела молодого человека в
деловом костюме, который держал наготове трубку мобильного телефона. - Не нужно,
Рене. Мадемуазель Мари - прошу в мой кабинет...
Кабинет барона мало отличался от вестибюля: три высоченных стрельчатых
окна, старинный паркет, тяжелая мебель, потемневшая от времени, - разве что
компьютер со всеми сопутствующими аксессуарами, притаившийся в углу на
современном столе, несколько разнообразил впечатление.
- Прошу вас, мадемуазель, - барон нежно взял Алису под руку и усадил в одно
из кресел, располагавшихся напротив стола.
"Если насиловать будет - трудновато придется, - подумала Алиса, украдкой
потирая предплечье - рука барона, казалось, принадлежала кузнецу, а не
потомственному аристократу. - Здоровый слон. А вообще, говорят, французы не
насилуют. Им вроде бы сами дают, что ли..."
- Чего желает мадемуазель? - поинтересовался барон, усаживаясь за стол и
беря бронзовый колокольчик. - Назовите мне вино, которые вы предпочитаете в это
время дня.
"А где-то я это слышала. Или читала, - озаботилась Алиса. С Булгаковым она
особенно не дружила - в свое время одолела "Мастера и Маргариту" под яростным
натиском Ли, которая, образно выражаясь, "фанатела" по Михал Афанасьевичу. - И
чего ему назвать? "Кагор", "Изабелла", "Три семерки"? Неловко как-то
получается..."
- Так что желает мадемуазель? - напомнил барон, мотнув колокольчиком -
тотчас дверь приоткрылась, в проеме показался старикан в камзоле - видимо, опять
в засаде ждал где-то неподалеку. Следит, что ли, за хозяином?
- Ах, да - "Шато Бель Эвек"! Я пью в это время дня "Шато Бель Эвек", -
Алиса вспомнила название дорогущего вина, которое она выбрала во время
единственного в ее жизни посещения ресторана - по просьбе Ли. - Бодрит, знаете
ли...
- "Бель Эвек"? - Барон презрительно скривился. - Эту скороспелую настойку?
Вы что - знакомы с Ришаром?
- Ни с кем я не знакома, - Алиса опять покраснела и потупила взгляд. - Я,
барон, вообще ничего не пью - я совсем не разбираюсь в винах. Так что -
извините...
- Мадемуазель позволит спросить? Чем мадемуазель занимается в жизни, как
давно живет в Париже и... к какой нации она изволит принадлежать? -
поинтересовался барон, окатив пунцовую Алису ласковым взглядом - понравилось,
видишь ли, смущать даму!
- У меня сильный акцент?! - Алиса была уязвлена в лучших чувствах -
франкоговорящий препод в университете утверждал, что на слух Алиса -
прирожденная француженка. - Я не похожа на француженку?
- У вас совсем слабый акцент, мадемуазель, - успокоил барон. - Но... да, вы
не похожи на француженку. Вы краснеете. Стесняетесь. Не разбираетесь в винах. Вы
совершенно не ощущаете своей прелести и очарования. Любая француженка на вашем
месте, обладая вашими данными, давно бы уже вытирала об меня ноги. И я бы с
удовольствием ей в этом помог. Госпожа Мари?
- Да русская я, русская, - тяжело вздохнула Алиса. - Русская туристка. В
Париже не живу - у меня десятидневный тур по Европе. Французский преподаю...
преподавала в университете. Это что-то меняет?
- Совершенно ничего не меняет, - барон как-то даже оживился и уставился на
Алису с еще большим интересом. - И хотя вы ничего не пьете, я все же рискну
повторно предложить вам одно из лучших вин Франции, которые я делал
собственноручно. Один бокал, буквально один бокал, принцесса, - это вам
совершенно не повредит, а просто снимет напряжение, вы почувствуете себя гораздо
лучше, свободнее, уверяю вас...
- Хорошо, - махнула рукой Алиса, прерывая словоизлияние барона. - Пусть
будет бокал.
- Николя, будьте добры - "Шато Латур" восемьдесят два, - барон, не
оборачиваясь к двери, элегантно прищелкнул пальцами через плечо - старик слегка
поклонился, с неожиданной прытью попятился задом и прикрыл дверь. - Я увлекаюсь
виноделием, как каждый приличный француз. У меня замок в Бордо.
- Еще один? - ужаснулась Алиса.
- В каком смысле - "еще один", мадемуазель? - Барон удивленно вскинул
косматые брови. - Ах да, мадемуазель в вине не понимает... Иными словами, у меня
в Бордо винодельческое хозяйство. Можно сказать, наследственное - по линии
супруги... Эмм... Мадемуазель желает изложить суть своего визита или мы просто
приятно проведем вечер?
"Опасный тип, - окончательно определилась Алиса. - Намекает с ходу, наглец!
Нужно держать с ним ухо востро..."
История с архивом вице-канцлера, довольно складно и занимательно изложенная
Алисой, барона чрезвычайно заинтересовала. Судя по ряду комментариев и вопросов,
которые владелец замка задавал по ходу повествования, он вполне сносно
разбирался в истории - и не только французской. Между делом Николя-бакенбардер
притащил поднос с покрывшейся пылью бутылкой, вставленной в металлический
каркас, серебряным штопором, двумя бокалами темного хрусталя и небольшой
тарелочкой с крохотными хлебцами.
- Я даю ему подышать, - пояснил барон, открыв бутылку и не торопясь
разливать вино по бокалам. - Продолжайте, госпожа Мари, прошу вас...
Алиса продолжала излагать факты и довольно быстро закруглилась.
- Я знаком с русскими по совместному бизнесу, - сообщил барон, наблюдая,
как гостья без особого энтузиазма вкушает вино, вкус и аромат которого оценить
объективно она была не в состоянии по причине отсутствия сравнительных навыков.
Конечно, лучше "Кагора", но не более того... - Владелец одного из ваших
ресторанов уже пять лет покупает у меня вино для своего погреба. Разумеется, я
не продаю ему то, что сейчас предложил вам - это непродажное вино, оно имеет
особый букет и характер... То, что вы не испытываете восторга, пробуя это вино,
мне, в общем-то, понятно. Ведь вы не разбираетесь в винах...
- И все-таки ваше вино мне нравится, - улыбнулась Алиса. - А вы в курсе,
барон, что ваш дальний предок, не будучи тогда официальным лицом, некоторое
время жил в
России и... некоторым образом был знаком с вице-канцлером?
- Вы не знаете французов, госпожа Мари, - барон ловко обогнул стол и долил
в бокал Алисы вина - обратно за стол не пошел, баловник, а присел рядом, в
соседнее кресло, поставив бутылку на массивную тумбу. - Я знаю, чем занимался
каждый из моих предков вплоть до того момента, когда франки в шестом веке
воевали с конунгом Харальдом. И я догадываюсь, что вы имеете в виду. Видимо, вы
собираетесь ознакомить меня с некими документами той эпохи, обнаруженными в
найденном вами архиве мон-сеньора Остермана и некоторым образом имеющими
отношение к судьбе моего прапрапрапрапрадедушки (это вольный перевод - на самом
деле барон сказал - деда в пятом колене) Себастьяна де ла Торво?
- Вы удивительно проницательны, мсье Шарль, - похвалила Алиса, доставая из
пакета папку с бумагами и протягивая ее барону. - Взгляните, пожалуйста.
- Что это? - заинтересованно приподнял брови барон, развязывая папку и беря
в руки реестр архива Остермана, составленный Алисой на трех языках на тот
случай, если первая попытка окажется неудачной. - Это и есть тот самый архив?
- Прошу прощения! - спохватилась Алиса. - Смотрите следующие три бумаги -
это вам совсем не нужно...
Пока барон знакомился с содержанием документов, наша дама внимательно
следила за выражением его лица и мелкими глотками пила вино. Сейчас ваша очередь
краснеть, господин де ла Торво! Краснеть, крякать смущенно, сучить ногами,
прятать взгляд и все такое прочее. Потому что это ваш прямой предок - Себастьян
де ла Торво, отец отца отца отца отца вашего отца, герой трех войн, родственник
королей, обладатель целого сонма титулов и государственных должностей, по сути
своей был... предателем родины. Вот три бумажки, дошедшие до нас через два с
половиной столетия: договор о сотрудничестве с Коллегией иностранных дел - читай
о шпионаже в пользу России - и два донесения военно-стратегического характера.
Вредный злобный Остерман поймал-таки на чем-то вашего пра-пра-пра - все три
бумажонки исполнены собственноручно Себастьяном де ла Торво. И несмотря на то
что на донесениях стоит псевдоним: "Бриан", а настоящая подпись имеется лишь на
договоре... существует ведь такая интересная наука - графология, что отнюдь не
вчера появилась на свет божий...
- Минутку, - хозяин замка разложил запаянные в целлофан рукописи на столе,
открыл вмонтированный в стену сейф и извлек из него увесистый ларец черного
дерева. Покопавшись в ларце, барон с великой осторожностью вынул пожелтевший от
времени листок, уложил его рядом с рукописями из архива и довольно долго сверял
почерк.
- Я, конечно, не эксперт, но... - барон озабоченно подергал ус. - А где
гарантии, что это не искусная подделка? Зачем рукописи запаяны в целлофан?
- Гарантий нет, - призналась Алиса. - На экспертизу их не носили. В
целлофан я их упрятала для большей сохранности. Я рассказала вам, как попали ко
мне эти бумаги. Могу только уверить вас, что я ничего не придумала и не добавила
от себя, все происходило именно в такой последовательности: архивариус Лиховский
- бывшая усадьба вице-канцлера - мой муж с собаками - лабиринт - ларец.
- Я верю вам, госпожа Мари, - задумчиво глядя на бумаги, вымолвил барон. -
Вы, по моим наблюдениям, совершенно не приспособлены для вранья... Подумать
только - каков каналья! Такое пятно на герб нашего рода...
- Ну почему же сразу - пятно? - дернула плечиком Алиса, испытывая
одновременно досаду и восхищение: барон не пожелал доставить ей удовольствие -
ногами не сучил, не краснел, губами не шлепал, - он принял удар с гордо поднятой
головой, как настоящий рыцарь из Средневековья. - Ведь об этом, кроме нас двоих,
никто не знает...
- А муж ваш - с собаками? - нашел в себе силы пошутить барон. - Или он
всецело в вашей власти и вы можете ему довериться, как самой себе?
- Помимо русского он владеет только языком глухонемых, - хмыкнула Алиса. -
А я не посвящала его в содержание документов - это его совершенно не интересует.
- Значит, никто в мире, кроме вас и меня, об этом не знает? - вкрадчиво
уточнил барон, указав бокалом на бумаги.
- Никто, - бесхитростно подтвердила Алиса.
- Нотариально заверенные копии документов вы не делали?
- Ни нотариально, ни просто копии - не делала.
- То есть, если я правильно понял, кроме этих бумаг, в архиве Остермана нет
других документов, исполненных собственноручно Себастьяном де ла Торво?
- Ни документов, ни каких-либо упоминаний, - кивнула Алиса. - Вице-канцлер
в своем личном архиве ничего лишнего не держал - а этих трех документов было
вполне достаточно, чтобы манипулировать вашим пра-пра...
- Сердце мое - я поражен до глубины души! Вы... вы просто восхитительны! -
барон вдруг преклонил колено, схватил руку Алисы и запечатлел на ее ладошке
долгий поцелуй.
"Началось! - тревожно напряглась Алиса, плотнее сдвигая коленки,
отодвигаясь в глубь кресла и запуская свободную руку в объемные недра своей
сумочки в поисках аэрозольного российского дезодоранта - если в глаза прыснуть,
действует не хуже газового пистолета. - Вот оно - маньяк распускает крылья!
Точнее - руки..."
- Вы просто представить себе не можете, как вы милы в своей наивной
простоте, - барон ничего такого распускать и не думал - запечатлел поцелуй,
встал с колена и пошел обратно к столу. - Я уже влюблен в вас, госпожа Мари, - я
ваш раб...
- А вот это - не обязательно, - насупилась Алиса, насторожившись по поводу
"наивной простоты". - Лучше - деньгами...
- Вы являетесь ко мне с этой страшной тайной, не сделав предварительно
дубликаты, не уведомив кого-либо, совершенно не позаботившись о своей
безопасности... - продолжал барон. - Вы, милое дитя, как будто свалились в этот
мир из старинного романа... Вы что, думаете, все носители благородных фамилий по
сути своей - рыцари? То есть честны, благородны, великодушны... Да?
- Я внимательно за вами наблюдала, - объяснила Алиса дрожащим голосом,
тиская в сумке баллончик с дезодорантом. - Наблюдала и изучала вас, барон. Вы
действительно рыцарь - я разбираюсь в людях. Иначе этого разговора не было бы...
- Ннн-да... Рыцарь я, рыцарь, - барон выдернул из старинного секретера три
визитки и вручил их гостье. - Возьмите, сердце мое, - я очень надеюсь на
продолжение наших отношений... Мой предок Себастьян, полагаю, не задумываясь
заколол бы вас стилетом, а бумаги сжег в камине. Но предварительно, разумеется,
всласть потешил бы свою похоть, терзая ваши прекрасные формы. А вот я... Вам
повезло, госпожа Мари, - я рыцарь. И я очарован вами - я никогда в жизни не
встречал такую чистую и светлую душу... Вы хотите продать мне эти бумаги?
- Видите ли" барон... я впервые в жизни занимаюсь таким делом, - Алиса
смущенно потупила взгляд - ей отчего-то вдруг стало неудобно. - И я бы рада
отдать вам эти бумаги просто так, но... понимаете, у меня сейчас очень тяжелые
обстоятельства, долги, денежные затруднения, операция на сына... на глаз сына...
- Ну-ну, сердце мое, - смелее, - подбодрил барон. - Я вас совершенно не
осуждаю - каждый человек может быть поставлен в обстоятельства, при которых
бывает оправдано даже убийство собственных родителей. Смелее! Сколько вы хотите
за эти бумаги?
- Полагаю... полагаю, это может стоить, допустим... - пятьдесят тысяч
долларов, - определилась Алиса, твердо решив: если возмутится - буду снижать до
двадцати! Меньше чем за двадцать не отдам... - Вы полагаете, что это много?
- Как вам будет угодно, принцесса, - с ходу согласился барон, вынимая из
секретера чековую книжку. - Пятьдесят так пятьдесят. Да, если не секрет - что вы
собираетесь делать с остальным архивом?
- Пока не знаю, - пожала плечами Алиса, еще не веря тому, что все
получилось так легко. - Вы собираетесь выписать чек?
- А вы имеете предложить мне что-нибудь еще? - удивился барон.
- Мне нужны наличные! - выпалила Алиса. - Мне... мне так будет удобнее.
- В таком случае вам придется подождать, - барон тряхнул колокольчиком -
спустя несколько секунд в дверях возник засадный бакенбардер Николя. - Потому
что в этом замке наличными едва ли найдется двести франков. У вас, Николя, не
будет случайно пятьдесят тысяч долларов наличными? До завтрашнего утра?
- Нет, мессир, не будет у меня, - торжественно сообщил бакендардер. -
Мессир шутит. Мессир перечисляет мое содержание на мой личный счет. Мессир?
- В таком случае, пригласите ко мне Рене, - сказал барон, открывая чековую
книжку. - Придется ему прогуляться в город.
Рене прибыл спустя минуту - вручив ему чек, барон коротко распорядился:
- Круглосуточное отделение "Лионского кредита". Езжайте осторожнее, друг
мой, не торопясь, особенно на обратном пути: сумерки - весьма опасное время для
водителя...
А сейчас разрешите пригласить вас на ужин, госпожа Мари, - предложил барон
сразу после убытия секретаря. - Пока Рене ездит за деньгами, мы постараемся
приятно провести время.
- А я не голодна, - стоически сообщила Алиса, вспомнив вдруг, что последним
приемом пищи для нее сегодня было механическое поедание шоколадного пломбира в
виду банка часиков этак семь назад. - Вы идите поешьте, а я пока прогуляюсь по
замку, посмотрю достопримечательности - если не возражаете.
- Что значит - "идите поешьте"?! - Барон с минуту озадаченно хлопал
ресницами, пытаясь переварить сказанное дамой. - Ах, да, все забываю, что вы не
француженка... Сердце мое, вы - само очарование! Вы так естественны, так милы...
и вы просто оскорбляете меня, госпожа моя, отказываясь разделить со мной
трапезу! Вы, может быть, и не голодны, но я сегодня хорошо поработал и готов
сейчас слопать быка! И я приглашаю вас не просто набить желудок, а насладиться
искусством моего повара и продегустировать ряд прекрасных вин. Как вы и
приказали - никакой свинины: будут форель и миноги, а также разнообразные
паштеты и салаты, которые так искусно готовит мой повар Жан. Прошу вас,
принцесса, - не разбивайте моего сердца, не разрывайте на части мой бедный
желудок - ни один француз не будет ужинать, если его гостья отказалась разделить
с ним трапезу!
- Ну ладно, - милостиво согласилась Алиса. - Раз так - извольте...
Гастрономические приключения Алисы мы живописать не станем - скажем лишь,
что ужин удался. Огромные окна замковой столовой выходили на залитую закатным
заревом долину, сплошь погруженную в океан сочной зелени, едва разбавленный
легким пурпуром пока лишь робко заявляющей о себе осени. Столовая была выдержана
в общем стиле: антиквариат, портреты, массивные канделябры, двухцветный
фамильный фарфор, скромно приправленный позолотой, тяжелые серебряные приборы,
темный хрусталь. Вивальди откуда-то сочился в тон - не оркестр, конечно, но
весьма похоже, видимо, качественная аудиосистема. Гармоничным дополнением ко
всей этой вакханалии замшелого Средневековья являлся собственно ужин,
великолепно приготовленный поваром Жаном: форель, миноги, паштеты, закуски,
салаты - в общем, как обещали.
"А пожалуй, здесь чуточку лучше, чем у меня, - с завистью отметила Алиса,
вспомнив родную кухоньку с обшарпанным столом, устойчивым ароматом непременного
борща и хронически заглядывающими в окно разбойными мордами ризенов. - Живут же
люди! Буржуины проклятые..."
Барон оказался приятным компаньоном и большим специалистом по части
застолья: каламбурил, рассказывал занимательные истории, комментировал каждое
блюдо и приводил целые исторические справки, когда дело доходило до дегустации
очередного сорта вина (а всего Алиса насчитала что-то около девяти проб - к
каждой перемене блюд). Деньги приехали часа через три, не раньше - к тому
времени долина за окном погрузилась в чернильную темень, разбавленную мерцающими
светляками огоньков, а гостья барона до такой степени наелась и напробовалась
вина "штучного производства", что мечтала только об одном: добраться до постели,
рухнуть и мгновенно заснуть. Барон, напротив, пришел в приподнятое расположение
духа, был весел, общителен, глазами сверкал и явно хотел... ну да, хотел чегото,
потомок предателя родины. То ли продолжения вечера, то ли закономерного его
завершения самым лакомым блюдом.
- Ну, пожалуй, хватит злоупотреблять, - мощным волевым усилием подавив
пьяную осоловелость, сообщила Алиса, уложив в сумочку пять пачек стодолларовых
купюр в банковской упаковке. - Спасибо за прекрасный вечер, барон, - вызовите
мне, пожалуйста, такси.
- О чем вы, госпожа Мари?! - обиженно взвился барон. - Какое такси, сердце
мое? Неужели вы думаете, что я вас отправлю одну, на ночь глядя, в этот кишащий
уголовным сбродом город...
- Мне надо в отель, - непреклонно заявила Алиса. - Меня руководитель ищет.
И напрасно вы так про свой город - вовсе он и не кишащий. Вы в наших не бывали!
Кроме того, вызов такси по телефону - гарантия безопасности клиента...
- Клянусь вам, вы здесь в такой же безопасности, как у себя дома, - с
апломбом заверил барон. - Для вас приготовили апартаменты моей супруги на втором
этаже - я обещаю вам, что шагу не ступлю на лестницу, ведущую на второй этаж...
если вы этого не захотите сами. Не оскорбляйте меня недоверием, сердце мое! Если
вам угодно, я останусь здесь, а Николя проводит вас наверх, представит
апартаменты.
- Да ну, прекратите, барон! - смутилась Алиса - в самом деле, нельзя с
такой подозрительностью относиться к человеку, который не только одним махом
решил все твои проблемы, но и обращался с тобой, как с королевой - это просто
хамство какое-то! - Вы сказали - апартаменты супруги?
- Да, супруги, - подтвердил барон. - Что в этом такого? У вас есть муж с
собаками, у меня - супруга с двумя детьми.
- А где сейчас ваша жена? - зачем-то поинтересовалась Алиса - тот факт, что
барон оказался семейным человеком, отчего-то вдруг ее успокоил.
- В Леможе, у родственников. Она будет только через три дня - вы можете
располагаться совершенно безо всякого стеснения.
- А дети? Где ваши дети, барон? - настырно уточнила Алиса. - Они... они
учатся?
- Эти отродья сатаны давно отучились, - невесело усмехнулся барон. - Сын
живет и работает в городе, дочь - замужем за виноделом из Бордо. Я, сердце мое,
только выгляжу так хорошо - на самом деле я далеко не так молод, каким кажусь.
- Хорошо, мсье Шарль. Но вы обещаете, что не будете приставать? -
выговорила условие Алиса.
- Я - приставать?! Пресвятая Дева, да как вы можете, принцесса?! -
возмутился барон до глубины души. - Я женатый человек, примерный семьянин - и
приставать? Да чтоб меня пронзили дедовским мечом в причинное место! Чтоб дети
мои в одночасье стали афроамериканцами! Как вы можете, Мари?! Кроме того - дверь
запирается изнутри, вам совершенно нечего опасаться! Ах, госпожа Мари, злюка вы
этакая, неужели вы оскорбите старого аристократа, отказавшись заночевать в его
замке?
- Ладно, покажите апартаменты, - смилостивилась гостья. - Не буду
оскорблять...
Апартаменты Алисе понравились: наперекор общему стилю замко
...Закладка в соц.сетях
