Жанр: Электронное издание
dogwork
...а к утру все пройдет.
- Да вы же лишаете себя, лишаете!
- Ой-е-е... - посочувствовала соседка по купе, а теперь и по номеру -
бывшая швея-мотористка Тоня Глючева из Иванова, зарабатывающая на жизнь
торговлей в овощной палатке. - И как это тебя угораздило? Всю дорогу такая
бойкая была, стихи рассказывала...
- Акклиматизация, - дрожащим голосом прошептала Алиса. - Всегда так...
- Жаль, очень жаль, - руководитель группы огорченно развел руками. - Ума не
приложу, как мне вас убедить, что все это - наносное, сугубо психологического
свойства. Стоит лишь захотеть - и вы будете совершенно здоровы и веселы...
Алиса отвернулась к стене. Неудобно ей было. Руководитель группы - господин
Величко, розовощекий пышущий здоровьем молодой человек с таким замечательным
сочетанием имени и отчества, ласкающим слух каждого русского, действительно был
отличным работником и хорошим человеком. Он искренне переживал из-за того, что
представительница его группы, не найдя в себе силы побороть какие-то, по его
мнению, сомнительные немочи переездного характера, пропустит такой замечательный
кусочек пребывания в воспетом классиком "празднике". И вот такого замечательного
человека приходилось обманывать, симулируя убийственное недомогание. А названиято,
названия! Господи, впервые в жизни - может быть, единственный раз в жизни! -
попасть в Париж и целый день потратить черт знает на что, вместо того, чтобы,
как все нормальные туристы, смотреть достопримечательности!
- Вот не повезло-то, - искренне всхлипнула Алиса - стало жалко себя, этакую
невинную жертву обстоятельств, обреченную на лишения и вранье хорошим людям. -
Гад-ская акклиматизация...
- Ну ничего, ничего, не стоит из-за этого так вот, - мягко сказал Александр
Сергеевич. - Вы до вечера постарайтесь отлежаться, вечером - подъем на башню.
Это, голубушка, нельзя пропускать, это уж вообще - грех. Давайте
выздоравливайте. Пойдемте, Тонечка, - время...
Выждав для верности десять минут после ухода обманутых товарищей, Алиса
быстренько собралась, прихватила папку с документами - нельзя оставлять такое
без присмотра! - и покинула номер. В вестибюле было пусто, из представителей
местного населения присутствовали: портье с козлиной бородкой и бакенбардами и
что-то типа посыльного в потрепанной униформе - с глазами больного псориазом
кролика. Представители, расположившись по разным сторонам стойки, вдумчиво
играли в шахматы. Появление клиентессы было отмечено мимолетными взорами через
плечо, бросаться с услужливой улыбкой выяснять - не нужно ли чего даме, никто и
не подумал.
- Забегаловка! - сердито фыркнула Алиса, приближаясь к конторке. - А еще -
три звезды!
Да, дорогие мои, отель вообще с самого начала не совпал с ожидаемым
образом, выхваченным нашей дамой из кинофильмов и сетевых экспресс-релизов.
Серенькое трехэтажное здание довоенной постройки, крепко нуждающееся в
реставрации, узкие коридоры, небольшие номера, крохотные душевые - без ванн,
белье чистое и глаженое с фирменными вензелями, но какое-то потрепанное,
возможно, довоенное. Кафе прямо на террасе, под тентом - в здании нет
оборудованного под прием пищи помещения. А на завтрак дали дежурное блюдо:
жареные жирные колбаски, плавающие в шкворчащем масле вперемежку со стручковым
перцем в обугленных чугунных сковородах, - Алису чуть не вывернуло от одного
только вида!
- Что желает мадам? - лениво осведомился портье на родном языке, приняв у
Алисы ключ и не заметив с ее стороны стремления немедленно покинуть вестибюль.
- У вас тут русские уже, почитай, лет десять останавливаются - могли бы
ради приличия обиходный набор фраз выучить, - проворчала Алиса по-русски и
ткнула пальцем в лежавший на столе толстенный телефонный справочник, донельзя
затрепанный от долгого пребывания в пользовании. - Подай-ка мне вот это, козья
морда.
- Пижальста! - "козья морда" изобразил подобие слабой улыбки, бухнув на
стойку справочник. - Совьет юньон - отльична!
- Придурок, - ответно улыбнулась Алиса, принимаясь листать справочник. - У
тебя подмышки пахнут.
- Эти русские - самые натуральные свиньи, - кивнув в сторону Алисы, заметил
посыльный. - Не знаю, может, в нормальных гостиницах останавливаются получше, но
у нас - свинья на свинье.
- Согласен, - поддержал портье. - Посмотри на эту - во что она одета? Дожив
до такого возраста, можно было заработать себе на что-нибудь поприличнее. А
прическа? Просто кошмар какой-то.
- За два года ни разу не дали чаевых, - лениво развивал тему посыльный. - У
них это не принято. Удавятся за пару франков. В нормальных гостиницах клиенты
вечно посылают за алкоголем после полуночи - тамошние посыльные на этом
состояние делают. А эти никогда не покупают спиртного - они с собой везут, чтобы
сэкономить. В нормальных гостиницах клиенты выпивают немного, в бутылках
остается едва ли не половина! Утром, во время уборки, можно собрать по номерам
приличный ассортимент для своего винного погребка и не тратиться на алкоголь
вообще. А эти? Все выпивают до последней капли - после них остаются горы пустых
бутылок!
- Кляча, - портье вновь кивнул в сторону Алисы. - Я твою пешку заберу - зря
ты ее сюда поставил... Ты только посмотри на нее! Как она выглядит - это просто
кошмар! Смотри, она еще достаточно молода - кожа, например, совсем свежая,
ресницы красивые, глаза... Да, она определенно ничего... Но во что она себя
превратила! Если бы я захотел с ней переспать, я бы попросил заняться ею свою
Виолетту: чтобы прошлась по магазинам, приодела ее, сводила в парикмахерскую, в
косметический салон. А так - бррр! Ужас какой-то, так себя не любить...
- Мне надоело слушать ваш треп, канальи, - выдала Алиса на безукоризненном
французском, хлобыстнув справочником о стойку. Затем она подбоченилась,
выставила вперед ножку и затараторила со скоростью спортивного комментатора:
- Вы на себя когда в последний раз в зеркало смотрели, дети пьяной ночи?
Кто вам сказал, что с такими идиотами, как вы, кто-то захочет спать?! Да с
вашими физиономиями у меня дома вас не пустили бы ни в один сельский клуб! И
вообще, французы - мелочные, вздорные, негодные людишки. Аристократию перебили,
один плебс остался - откуда бы взяться благородству, чести, великим делам? В
России компанию проиграли, немцам сдались: не русские бы, так до сих пор
прозябали бы в качестве немецкой метрополии! Два нормальных мужика у вас было -
д'Артаньян да Сирано де Бержерак. Одного бесталанные карьеристы затерли, второго
затравили недоноски недостойные. А отпрыски плебса не находят себе лучшего
занятия, чем прозябать в третьесортных гостиницах в качестве портье и курьеров,
и почему-то думают, что им позволено оскорблять клиентов и говорить о них всякие
гадости. А бывает ведь и так, что у клиентов могут оказаться хорошие знакомые,
которые в состоянии одним движением пальца не только испортить карьеру этим
недоноскам, но и вообще осложнить им всю оставшуюся жизнь. Ну-ка, быстро найдите
мне телефон барона де ла Торво. Чего уставились, недоразумения природы? Вам не
знакома такая фамилия? Или я прошу чего-то невозможного?
- Мадам... эмм... Мадам...
- Мадемуазель! - задиристо топнула ногой Алиса.
- Мадемуазель... Конечно, конечно - мадемуазель... - растерянно пробормотал
запунцовевший щеками портье - посыльный вообще отвесил челюсть и на некоторое
время лишился дара речи. - Мадемуазель... Это какое-то недоразумение...
- У вас в прейскуранте указано: "...и другие услуги..." - продолжала
щебетать Алиса. - Полагаю, я ничего такого особенного не прошу. Полагаю, то, что
я прошу сделать, как раз и входит в эти самые "...и другие услуги...". Вы
найдете мне номер барона?
- Разумеется, мадам... простите, мадемуазель! - портье придвинул к себе
справочник и принялся листать его с такой поспешностью, словно его пообещали
пристрелить в случае промедления. - Вы не там смотрите, мадемуазель, - барон не
в общей нумерации, это нужно смотреть вот здесь: поместья и замки. Сейчас,
сейчас - одно мгновение... Мадемуазель, вы, надеюсь, понимаете? Это
недоразумение! Мы готовы компенсировать... сгладить... каким-то образом...
Эмм... Вот, пожалуйста, замок Друа "Название замка и фамилия барона изменены",
барон де ла Торво. Извольте, мадемуазель, - я набрал.
- Шарль?! - наступательно гаркнула Алиса, едва услышав на том конце
кряхтение и покашливание. - Это ты, старая задница? Ты еще не умер?
- Мсье де ла Торво в данный момент отсутствует, - с неудовольствием
прокрякал старческий голос. - Что ему передать? Как вас поименовать?
- Во сколько он вернется? - поинтересовалась Алиса, глубоко порадовавшись
про себя - вот была бы пикантность, окажись барон дома! - Впрочем, дайте-ка мне
номер его мобильного телефона.
- В семнадцать тридцать, - сообщил старческий голос. - Барон не носит
мобильный телефон, когда путешествует верхом. Как вас прикажете именовать?
- Скажите, что звонила Мари, - небрежно бросила Алиса. - Он поймет.
Скажите, что я приеду в шесть часов вечера. И напомните ему, на ужин - никакой
свинины! Вы хорошо меня поняли?
- Я вас понял, госпожа Мари, - в старческом голосе послышались какие-то
скабрезные нотки, придававшие ответу двусмысленность. - Свинины не надо.
- Ну и отлично. Всего доброго, - Алиса положила трубку и, стараясь не
глядеть на "детей пьяной ночи", направилась к выходу.
- Мадемуазель?! - напомнил о себе портье.
- Да успокойтесь вы! - нервически дернула плечиком Алиса. - У меня нет ни
времени, ни желания мстить вам. Живите!
- Спасибо, мадемуазель! - расплылся портье. - Мадемуазель очаровала нас!
Мадемуазель прекрасна, как первые осенние цветы...
- Ох ты, врун наглый! - буркнула Алиса, выскакивая за дверь, и, не
сдержавшись, воскликнула, отвернув лицо от витрины вестибюля:
- Я это сделала! Я их всех прижучила, приструнила, поставила на место! Я их
всех провела...
Прогулявшись по улице, Алиса, как обычно, всесторонне осмыслила свое
неприличное поведение в вестибюле, пришла к выводу, что ничего сверхординарного
не произошло, и отправилась по делам: наводить справки и прихорашиваться. В
общем-то, первоначально она планировала навести справки, не выходя из гостиницы,
но недостойное поведение нехороших французов эти планы изменило - не спрашивать
же после всего, что случилось, козлобородого портье, где располагается замок
Друа, как до него добраться и какие магазины предпочтительнее посетить, чтобы не
нанести значительного ущерба своим скромным сбережениям.
С информацией такого рода в Париже проблем не было: через пятнадцать минут
наша путешественница сидела на скамейке в сквере напротив какого-то банка, ела
мороженое и листала удобный атлас туриста, уложив на колени полтора десятка
красочных буклетов различных недорогих бутиков, которые ей совершенно бесплатно
напихали горластые роллеровые тинейджеры, раскатывающие по мостовой с рекламными
досками на груди.
Замок Друа располагался в пригородной зоне, по дороге в Фонтенбло.
Добраться до него с экономией можно было минимум на семи автобусах, следовавших
на Фонтенбло с интервалом в сорок пять минут, или за сто пятьдесят франков на
такси. Какой из способов выбрать, Алиса пока что не решила: полистав атлас, она
обратила внимание на банк и слегка взгрустнула.
Дело в том, что теоретически наша леди была богата. Ныне покойный Серж
Лиховский - муж ныне покойной Ли - оставил завещание, в соответствии с которым в
случае его смерти все нажитые им средства принадлежат его законной супруге. Оно
зарегистрировано в одной из питерских нотариальных контор, уведомления разосланы
в четыре швейцарских банка и подтверждены Сержем лично. Координаты банков и
реквизиты в одной папке с завещанием. Алиса может воспользоваться
загранпаспортом Ли и получить все деньги: Серж, мир его праху, говорил, что
отпечатки пальцев и проекцию сетчатки там не проверяют, потому как клиенты
постоянные и проверены многократно. А по-другому в целом мире никто не сумеет
обнаружить подмену. Но! Паспорт и папку Алиса оставила в усадьбе Лиховского,
когда они с Рудиным не пожелали пребывать в обществе Марта и его головорезов. То
есть драпали они, удирали во все лопатки! Не до рассуждений было: Алиса схватила
самое ценное, а также то, что под руку подвернулось, и помчалась сломя голову.
Самое ценное в ее представлении - это найденный Рудиным в поместье Лиховского
архив Остермана. А под руку подвернулись предложенные ей Сержем деньги - они
лежали на верхней полке в сейфе, в удобном пакете. Папка же с завещанием и
загранпаспортом Ли хранилась в большом отделении среди кучи похожих папок - это
же нужно было копаться, искать... Кроме того, наша малоимущая барышня, лишь
единожды в жизни державшая в руках тысячу долларов (это Ли ей давала - для
дела), вопрос насчет завещания рассматривала не иначе, как некий сказочный
прожект, а в тот критический момент уложенные в пакет двадцать штук баксов и сто
пятьдесят тысяч рублей показались ей сказочным состоянием, затмившим все
сокровища мира. Эти деньги принадлежали ей по праву, тут можно было не
сомневаться! Валявшийся же в углу чехол от спиннинга, набитый деньгами Марта,
Алиса даже и не подумала взять. И ни капельки сожаления не испытывала
впоследствии: за эти деньги, как ей представлялось. Март достал бы их со дна
морского! А так - два года жили беспечно, никто не беспокоил.
Нельзя сказать, что наши приятели не пытались впоследствии как-то поправить
положение. По истечении некоторого времени Рудин посетил Каменку под предлогом
возвращения "таблетки" "Это такая санитарная машина - обычно "УАЗ-452" (воен.
жарг.)", позаимствованной для транспортировки Гриши Толхаева. Каменка - это
поселок неподалеку от усадьбы Лиховского, в которой наши приятели некоторое
время скрывались после бегства из Белогорска. Так вот, Рудин вернул поселковому
фельдшеру Михалычу "таблетку" и узнал следующее: по факту смерти Лиховского
заведено уголовное дело, усадьба опечатана, а всю нашу славную компанию вяло
ищут по приметам. Не ограничившись услышанным от Михалыча, Пес вечерком забрался
в поместье опечатанное и произвел там обыск на предмет обнаружения. И,
разумеется, ничего такого не обнаружил - все изъяли.
- Дело дохлое, - резюмировал Рудин по возвращении. - Я проконсультировался.
О том, чтобы выкупить у следственных органов завещание и паспорт, не может быть
и речи (это многоумный Гриша Толхаев предложил с ходу - выкупить, у них тогда
еще деньги не кончились). И паспорт и завещание на учете в Интерполе - сунешься,
сразу возьмут...
Алиса в таких тонкостях разбиралась неважно, но за два года успела изучить
своего супруга досконально, а потому сделала соответствующие выводы. Рудин не
хотел этого наследства. Человек войны, он всецело пребывал во власти некоей
атавистической охотничьей доминанты, которая не оставляла места компромиссам.
Когда они удирали из усадьбы Лиховского, Пес распорядился, чтобы Алиса
взяла из кабинета деньги Марта, и страшно негодовал, что дама сердца его
ослушалась.
- Это военная добыча, трофей, взятый на поле боя! Мы имели на них
безраздельное право и правом этим преступно не воспользовались...
А "правильные деньги", взятые Алисой из сейфа, душу сурового воина не
грели. Серега страшно комплексовал из-за того, что становление их общего
хозяйства на новом месте в постубегантный период осуществлялось именно на деньги
Алисы. Он привык все брать от жизни сам и не желал быть у кого-то на иждивении.
Другое дело - архив. Архив, собственно, никому не принадлежал - товарищ
Остерман А. И. сдвинул лыжи два столетия назад и свои бумаженции никому не
завещал. И хотя архив был припрятан на территории усадьбы Лиховского, для Рудина
это не имело совершенно никакого значения. Это он, Серега, нашел ларец со своими
псами. Значит, что? Правильно - военная добыча. Трофей. Поэтому Рудин шибко и не
возмущался, когда Алиса предложила ему свой авантюрный проект. Мужик притащил в
пещеру убитого на охоте зверя, мясо съели, а шкура осталась. Теперь женщина
пойдет к ручью и будет шкуру скоблить, чтобы сшить из нее одежду...
Погоревав слегка о нереализованных возможностях, Алиса посвятила десять
минут изучению рекламных буклетов и отправилась прихорашиваться. В самом деле -
не идти же к барону в джинсовом комбезе да с конским хвостом! Тем более данный
пункт был обговорен с Рудиньш и он его одобрил.
Как вы думаете, сколько нужно даме, чтобы приобрести в Париже скромный, но
приличный наряд и соорудить маломальскую прическу? Алиса, как женщина,
воспитанная в социалистических канонах практицизма, запланировала на это
неблагодарное дело полтора часа и сто баксов. Чем руководствовалась? Рекламными
ценами в буклетах и обозначенными на атласе местами расположения магазинов. Все
рядом, везде пешком можно прогуляться, цены вполне приемлемые, местами даже со
скидкой. Подумав хорошенько, Алиса решила сделать прибавку в расчете на
непредвиденное: еще десять-двадцать баксов и полчаса.
- Что у вас на голове, мадам? Да вы просто преступница! - вот так нашу
замаскированную встретили в первом же салоне. - Только помыть и расчесать?! И
слушать ничего не желаем! Немедленно садитесь, иначе мы вас заколем вот этими
ножницами...
Примерно то же самое было в магазинах - с некоторыми разночтениями. В
результате Алиса - безо всякой натуги, естественно и самопроизвольно, потратила
на прихора-шивание несколько больше, чем планировала: около шести часов и почти
все четыреста баксов резерва. А когда спохватилась, было уже поздно: в сумочке
остались около ста долларов расходных, часы на башне показывали пять ноль пять
пополудни - до отхода автобуса на Фонтенбло оставалось десять минут, а чтобы
добраться до автовокзала, требовалось как минимум полчаса.
- Рудин меня убьет! - пискнула Алиса, влетая в вестибюль гостиницы - так
получилось, что круг ее похождений замкнулся примерно на том же месте, откуда и
начался - все магазины располагались рядышком. - Резерву - пиз... ой, чуть не
оговорилась! Вызовите мне такси, - распорядилась Алиса, кидая на стойку пакет с
комбезом и кроссовками и исследуя содержимое сумочки. - Ой! У вас таксисты
доллары берут? У меня франки кончились!
Ответом ей было выразительное молчание. Портье с посыльным, открыв рты,
смотрели на даму такими взглядами, словно она явилась в вестибюль как минимум
неглиже, да вдобавок при ожерелье из засушенных моржовых фаллосов.
- Чего вы? - упавшим голосом спросила Алиса, автоматически оглядываясь на
огромное зеркало, вмонтированное в стену при входе. - Ах, вот оно что... Не
узнали, что ли?
А ведь и верно - не узнали! Наша дама, побывав в салоне и приодевшись при
помощи французских продавцов, совершенно изменилась. Она была просто до
неприличия хороша - хоть сейчас на обложку "Metropolitan"!
- Это вы, мадемуазель? - щелкнув челюстью, поинтересовался портье -
посыльный, видимо, так и не пришел в себя.
- Это я, - не стала отпираться Алиса. - Меня спрашивали?
- Спрашивали, - подтвердил портье. - Руководитель группы. Был очень
озабочен. Что вы с собой сделали, мадемуазель?
- Приняла душ, - буркнула Алиса. - Вызовите, черт возьми, мне такси - я
опаздываю!!!
- Одно мгновение, мадемуазель! - подскочил портье, набрал номер, нарычал на
диспетчера, кивнул подобострастно:
- Пожалуйста, мадемуазель, - такси будет через две минуты.
- Очень хорошо, - одобрила Алиса. - Вот пакет, пусть полежит у вас -
некогда бегать в номер. Передайте руководителю - я буду вечером, все объясню,
пусть не беспокоится. Все, я пошла.
- Мадемуазель?
- Ну что еще?!
- Я не буду говорить, что вы прекрасны, как первые розы Елисейских полей, -
прожурчал портье. - Это очевидный факт. Мы... поражены, мадемуазель. Мы готовы
умереть у ваших ног...
- Ох ты, хам наглый! - смущенно пробормотала Алиса, выскакивая за дверь. -
Все вы, французы, такие вруны страшные - просто ужас...
По дороге к замку Алиса планировала любоваться видами и томно мечтать. Если
уж разоряться на такси, так с максимально доступной выгодой! Таксист был
человеком глубоко в возрасте, кое-что в людях понимал (а может, просто туристов
часто возил) и сразу после того, как Алиса назвала адрес, поинтересовался:
- Как вы желаете ехать, дитя мое? Кратчайшим путем или так, чтобы все
известные в мире исторические места нашего города с восхищением запечатлели на
себе взор ваших прекрасных глаз?
- Даже и не знаю... - Алиса нерешительно пожала плечами, сканируя взглядом
водителя на предмет выявления неких скрытых маньяческих задатков. - Если мы
успеем к шести часам в Друа...
- Мы успеем, - успокоил таксист, трогая машину с места. - А насчет меня
можете не беспокоиться, дитя мое: я уже не в том возрасте, чтобы позволять себе
глупости даже с официантками в баре. А уж с такими красавицами, как вы... Я и в
молодости всегда страшно робел в присутствии таких роскошных дам...
"Что за мужики здесь, - в немалой растерянности подумала Алиса. - Пусти в
Париж любую обезьяну, ей обязательно внушат, что она - самая распрекрасная
красавица и лучшая из лучших!"
Экскурсия получилась вполне занимательная: старый таксист наметил хороший
маршрут и по ходу движения давал короткие, но исчерпывающие комментарии, не
требуя от пассажирки внимания к своей персоне. Однако только лишь любоваться
видами и томно мечтать не получилось: пассажирку тревожили мысли о предстоящей
встрече с бароном.
Это был первый опыт такого рода в жизни нашей дамы. Она отдавала себе отчет
в том, что архив Остермана имеет большую историческую ценность, но понятия не
имела, каков эквивалент этой ценности в денежном исчислении. От того, как
пройдет встреча с бароном, зависело очень многое. Барону де ла Торво, по сути,
предстояло стать одно временно оценщиком, дегустатором и первооткрывателем
нового блюда, именуемого "стародавние интриги и тайны, вроде бы безвестно
канувшие в Лету...". Стародавние, но не утратившие своей прелести и насущной
важности для определенного круга лиц (и каких лиц!). Недаром же самая изысканная
аристократия нашего времени так ценит старинное вино, пролежавшее долгие годы в
покрывшейся пылью бутылке на дне фамильного погреба какого-нибудь трактирщика, о
передник которого ловкий мсье д'Артаньян в свое время небрежно вытирал
окровавленную шпагу...
Кстати - пару слов об архиве. Не буду широко распространяться, приведу лишь
отрывок разговора между Алисой и Рудиным после того, как Серега обнаружил ларец
с бумагами в катакомбах усадьбы Лиховского и притащил его своей коханой на
экспертизу.
- ...Если бы эти бумаги попали по назначению, скажем, пару столетий назад,
это было бы что-то, - сообщила Алиса, изучив содержание ларца. - Барон (Алиса
имеет в виду вице-канцлера Ее Величества Андрея Ивановича Остермана), сволочь
этакая, собирал всю эту грязь по крупицам, не жалея сил и средств. Тут интимные
признания, гадские поручения, за которые не то что перед потомками стыдно, но и
на виселицу угодить можно было, любовные письма компрометирующего свойства и
куча всякой разной дряни подобного рода. Соль в том, что все эти бумажки писаны
рукой влиятельнейших вельмож Европы того времени, среди коих, кстати, немало
государственных деятелей самого высокого ранга и членов монарших домов доброго
десятка стран. Можно быть уверенным в том, что владеющий этими бумагами был в
состоянии организовать парочку бескровных государственных переворотов и
уничтожить целую плеяду аристократов в ряде стран Европы.
- Короче, компромат, - упростил Рудин. - Этот Остерман, я так понял, был
ничем не хуже нашего Березовского (прошу помнить, что разговорец сей состоялся в
сентябре 1998 года - аккурат после кризиса).
- Вольно мыслите, коллега, - усмехнулась Алиса. - Разве можно сравнивать?
Это же вещи совершенно разного порядка! Барона можно сравнить, допустим, с
Макиавелли. Но, надо отдать ему должное, он держал в руках судьбы многих больших
людей, чьи имена теперь знает весь мир, и... не воспользовался этим своим
знанием. Так что, молодец барон! Хотя подозреваю, что на этих своих бумажках он
заработал немалые деньги либо добился значительных уступок по ряду политических
вопросов...
Желая заработать деньги на продаже бумаг из архива потомкам известных
европейских фамилий, Алиса даже и подумать не могла, что собирается, в общем-то,
заняться тривиальным шантажом. Кстати, ныне покойный Лиховский, заслуга которого
в воскрешении наследия Остермана столь очевидна, что об этом и говорить не
стоит, в свое время также начинал с этого: наковырял в одном из питерских
архивов старинных бумаг и гулял себе за рубеж, навещая представителей известных
фамилий с конфиденциальными предложениями. И, будучи человеком, далеким от
хитросплетений современного бытия, не считал себя виновным в чем-либо
неблаговидном. Продавая разным зарубежным отпрыскам именитых семейств древние
документы нелицеприятного свойства, Лиховский также ни на секунду не
задумывался, что он так или иначе занимается шантажом. Помилуйте, господа
отпрыски, да при чем тут шантаж?! У меня есть товар, у вас имеется желание этот
товар приобрести, мы заключаем взаимовыгодную сделку и разъезжаемся, сохраняя
друг о друге приятные воспоминания...
Замок Друа Алису не потряс. Дело в том, что ранее воочию Алиса замков
никогда не видела, а те, что на книжных картинках и детских открытках, казались
величественными и фантастически прекрасными. Нет, на парящих над зубцами
сторожевых башенок драконов и богатырского сложения мужиков в латах, стоящих в
парадном строю у моста через ров, наша дама не рассчитывала - она уже выросла из
возраста детских сказок. Но вы хоть разбейтесь, а подайте неприступную скалу
посреди огромного озера, увенчанную монолитными стенами, настолько широкими, что
на них свободно могут разъехаться две боевые колесницы или, положим, пара
"запоров"! На худой конец - титаническое сооружение высотой с типовую
шестнадцатиэтажку, из природных валунов, обнесенное гигантским рвом с кольями на
дне. А тут - обычная двухэтажная усадьба старинной кладки, крытая свежей
черепицей, обсаженная ровными шпалерами декоративного кустарник
...Закладка в соц.сетях
