Жанр: Электронное издание
dogwork
...вого интерьера,
здесь преобладали теплые тона и было как-то по-домашнему уютно - словно супруга
барона привнесла в тяжеловесные аристократические чертоги частичку своего
светлого естества. Особенно очаровала гостью ванная. Голубой мрамор, малахит,
лазурит, эбеновое дерево и - безразмерная джакузи, клокочущая бурунами ароматной
пены...
- Николя приготовил для вас ванну, принцесса, - пояснил барон, пряча
взгляд. - Сразу спать после такого ужина - страшный удар по здоровью, сердце
мое. Настоятельно советую - ванна и лишь потом - сон. Было бы лучше, разумеется,
вообще предварительно прогуляться по замку, я бы вам продемонстрировал...
- Не хочу гулять, - капризно заявила Алиса. - Приму-ка я, пожалуй, ванну...
- А после того, как вы примете ванну, я вас порадую чем-то вообще
невообразимым, - с воодушевлением подхватил барон. - Если позволите, я угощу вас
вином, которое хранится в погребе этой усадьбы уже сто тридцать два года. Вы
представляете, что это такое?! Это вино в свое время не подали к столу даже
моему тезке - Шарлю де Голлю, посчитав, что он недостаточно знатен, чтобы
удостоиться чести испробовать столь благородный напиток. Уверяю вас, ничего
подобного вы никогда в жизни не пробовали и вряд ли когда-нибудь попробуете еще!
"Ага! Приставать, значит, ты не будешь... - Алиса даже повеселела - так все
было предсказуемо и прогнозируемо. - Определенно - эротоман!"
- Так что? Вы позволите угостить вас этим божественным напитком, этим
раритетом, после того как примете ванну? - молитвенно сложил на груди руки
барон. - Не оскорбляйте старого...
- Хорошо! - решительно согласилась Алиса. - Мне нужно как минимум полчаса.
Потом приносите ваш раритет - попробуем.
- Вы будете потрясены до глубины души! - просияв, заявил барон, покидая
спальню. - Вы не пожалеете, принцесса!
Оставшись одна, "принцесса" заперла дверь и несколько минут зачарованно
любовалась на пенные буруны в джакузи. Прелесть! Вспомнила душ из садовой лейки,
оборудованный Рудиным в их кухоньке, крохотную баньку у матери Соловья, где на
ежесубботнюю пропарку собирается вся их голоштанная компания...
- А у нас тоже неплохо, - пересиливая сонную негу, пробормотала Алиса,
направляясь к балконной двери. - По крайней мере - весело...
Распахнув балконную дверь, наша осоловевшая дама вышла на террасу и с
минуту изучала бронзовые перила, увитые густым плющом, живым балдахином
ниспадающим на землю. Не поверив в надежность воспетого романистами зеленого
средства перемещения по маршруту земля - балкон, Алиса возвратилась в спальню,
безжалостно ободрала с гардины шелковый портьерный шнур и, привязав его к
перилам, с горем пополам покинула террасу - набитый желудок и последствия
дегустации вин отнюдь не способствовали эквилибристическим пируэтам на свежем
воздухе.
- Ну, Рудин, гад ты этакий, - цени! - отдуваясь, пробормотала Алиса, валкой
неслышной трусцой удирая по аллее к воротам - туфли взяла в руки, чтобы не
цокали каблучки. - Цени, мужлан! Такого светского льва ради тебя изобидела...
Глава 6
НАСЛЕДНИК
...Все бросить и вылететь немедленно не получилось - ближайший рейс на
Белогорск убывал только в 19.30. Попытки прояснить ситуацию по телефону успеха
не имели: домашний вежливо отговаривался автоответчиком, в головном офисе
отвечали, что никаких распоряжений на данный счет не имеют, а сам Войтов будто
бы куда-то только что выехал и велел всем подряд перезванивать завтра.
Мобильный? Не даем. И Пручаеву тоже. Мало ли кем вы там представляетесь - вдруг
вы шпион какого-нибудь враждебного банка или наемный убийца! Завтра
перезванивайте по офисному - в порядке живой очереди.
По данному пункту Альберт брызгать негодованием и расточать угрозы не стал
- проанализировав ситуацию, пришел к выводу, что сам виноват. За два года после
смерти отца единственный наследник за неимением надобности не удосужился
представиться никому из персонала "Белогорпромбанка". Его там попросту не знали!
А номер своего мобильного молодой эконом кому попало тоже не дает, так что
обижаться вроде и не на что...
В оставшееся до отлета время Альберт сосредоточенно и нерадостно размышлял
над грядущими перспективами своего жизнеустройства.
Войтов просто так тревогу бить не станет - не тот человек. Значит,
положение действительно серьезное и, вполне возможно, развязка произойдет в
ближайшие дни. И тогда Альберт останется круглым сиротой... Вот ведь незадача!
Мать здорово расстроила его планы, пожелав так рано уйти из этой жизни.
Рациональное размеренное существование, тихое счастье независимого молодого
повесы - к чертовой бабушке! Запрягай, поехали - решать внезапно обрушившиеся
проблемы житейского и производственного плана.
- Президентствовать вы меня трактором не затащите, - сразу определился
Альберт. - Сколько там сотрудников - сотни три, если во всех филиалах? Ай-ай-ай
- какая досада! Горе народа безгранично...
Вступить - разобраться - продать - разместить - удалиться. Вот такую схему
реализации обрушившегося на него наследства определил Альберт еще по дороге в
аэрокассы. Вступить в права наследования, продать всю недвижимость и имущество,
провести ревизию личных счетов папеньки и маменьки, детально рассмотреть порядок
функционирования холдинга с тем, чтобы выкачать из него как можно больше,
продать контрольный пакет на аукционной основе - не в интересах дела,
разумеется, а тому, кто больше даст, правильно вложить реализованные суммы и
убраться восвояси. В Москву, в Москву!
Нерадостные размышления схемы реализации не касались - тут у Альберта
никаких сомнений не было. Порушенные судьбы и, по сути, варварский развал дела
всей жизни Пручаева-старшего беспечного наследователя совершенно не волновали:
папанька давным-давно на другом берегу Стикса загорает, а работяги холдинга во
главе с Войтовым - далекие и совершенно чужие люди, которые должны заботиться о
своем благополучии сами. Войтов и его команда плюс непривычная доселе личная
ответственность за свое дальнейшее благополучие - вот две головные боли,
одновременно атаковавшие беспечного офисного сидельца-в-порносайт-глядельца, два
безжалостных шершня, внезапно забравшиеся в уютный гамак беспечно нежившегося
после вкусного обеда дачника, которому недосуг ни о чем размышлять, кроме как о
вечернем купании в ленивых теплых водах близрасположенного озера, преферансе на
террасе с фонариками и мотыльками да о завтрашней рыбалке... С Войтовым будет
бой не на жизнь, а на смерть - вот так запросто развалить компанию и пустить по
миру кучу людей он, разумеется, не даст. Придется все бросить, засучить рукава и
трудиться с недосыпом какое-то время, с запредельным напряжением сил и запасов
интеллекта: поначалу во все вникать, имитируя безудержное желание управлять
делом - дабы втереться в доверие и разобраться в системе функционирования, затем
искать наиболее выгодных покупателей и в завершение - исподтишка, предательски,
нанести решающий удар...
Вот так представлял себе свою последующую деятельность на ближайший месяц
молодой дипломированный эконом - изучив по учебникам законы рынка, он не
сомневался, что в жизни все происходит примерно так же. Другой вопрос, что наш
парень никогда ничем подобным не занимался и, будучи существом отнюдь не глупым,
видел себя на новом поприще в роли этакого кутенка, которому непосредственно
после отлучения от мамкиной титьки предстояло отнять сочную костомаху у своры
здоровенных взрослых кобелей - сытых и внешне благодушных по причине сытости, но
не утративших бдительности и вполне готовых за эту костомаху перегрызть горло
любому, кто сунется.
Помимо этого, Альберту предстояло решить, как распорядиться всем
доставшимся ему капиталом. Вот тут уж действительно - вопрос жизни или смерти.
Ошибешься - спросить не с кого, сам виноват. И не в том дело, что не правильное
размещение оборотных средств может оставить наследника без гроша в кармане - у
папеньки с маменькой наверняка имеются резервные счета в надежных иноземных
банках, которые не дадут отпрыску умереть с голоду и попрошайничать в переходе.
Но представьте себе, как будет обидно, когда в одночасье, из-за какого-то
глупого стечения обстоятельств, ловкости мошенников или просто собственной
нерадивости, будет утрачено все состояние, которое могло служить наследнику
верой и правдой при более талантливом его использовании.
В общем, так тревожно и пасмурно на душе у Альберта не было никогда в
жизни. Боялся наш парень, что не справится. Что окажется несостоятельным перед
лицом обрушившихся на него испытаний...
В багровом небе сентябрьского вечера душевно умученного Альберта внезапно
обуяла смертная тоска. Едва начался набор высоты и привычно заложило уши,
возникло вдруг никогда ранее не испытанное желание красиво умереть.
Умереть - и никаких тебе проблем! Не надо напрягаться, из кожи вон лезть,
доказывая всему миру, что ты настоящий мужчина и удачник, не нужно рвать глотки
и отрабатывать боевой оскал. Умер, и все - никакого спроса! Мертвые сраму не
имут. Мертвые не потеют. О мертвых - либо хорошо, либо никак.
Самый оптимальный вариант - террористы. Бомба, например. Шарах! Огненное
облако в красном небе, дружный вздох изумления в диспетчерской, истерика
всеобщая... А лучше - подвиг напоследок отчебучить. Типа: аналитическим путем
вычислить обвешанного взрывчаткой террориста, вцепиться в него крокодильей
хваткой и совместно вывалиться через аварийный люк (надо посмотреть, как
открывается). А через пятнадцать секунд свободного падения террорист из
последних сил пусть кнопочку нажмет. Шарах! И прах развеян над любимым городом -
Москвой то есть. Быстро, не больно и красиво. Любимый город может спать
спокойно. И пусть тогда СМИ вопят о геройском подвиге молодого талантливого
экономиста, несостоявшегося светила отечественного бизнеса! И чтобы все плакали
навзрыд, рвали волосья от горя и били себя кулаками по чем попало. Леха-гад на
пятьсот баксов купит себе ржавый "наган" и, рыдая горько, застрелится в
"копирке". Остальные поставят на столе у окна бронзовую табличку с кратким
жизнеописанием, опять же рыдая от горя. Не разглядели героя! Шли по жизни рядом,
а не угадали в стройном застенчивом юноше сердце льва!..
Самолет набрал высоту, уши разложило, по салону прошвырнулась симпатичная
стюардесса с напитками и изящными лодыжками, подарив хмурому Альберту
приязненный взгляд - и... умирать вдруг расхотелось. Живое воображение младого
повесы моментально смоделировало во всех отношениях приятственную ситуацию:
Москва - центр - офис компании... допустим, по продаже какого-нибудь
лицензированного оборудования. Альберт - глава компании. Офиса вполне достаточно
будет такого, как у них в северозападном. Кабинет - приемная - секретарша. Вот
эта самая стюардесса, что удаляется по проходу и цинично поигрывает-перекатывает
под форменной юбкой упругими булками. Утречком, после пятиминутки, - дверь на
ключ, табличка "Не беспокоить - проект!", и: "А не пора ли нам загнать
страусенка в пещерку? А ну-ка - позиция № 3, с упором в подоконник, делай -
РАЗ!!!"
И, неспешно приспустив брюки, поиграв чреслами, задрать послушно
прогнувшейся девице юбчонку на спину, вцепиться мертвой хваткой в эти
охмурительные булки и... А после ленча - позиция № 2. На столе. С непременным
раздиранием трусиков. Только надо будет заставить стюардессу... секретаршу то
бишь, периодически делать эпиляцию, чтобы трусики можно было рвать одним
движением левой руки спереди за центр резинки - ежели таким вот образом рвать
без эпиляции, крику не оберешься! А по окончании рабочего дня - ужин в Праге и -
позиция № 8-9-11-14-25. Красота! А можно ведь завести и две секретарши...
Проводив стюардессу взглядом, Альберт вздохнул, положил на колени газету -
дабы престарелая соседка не заметила побочных последствий игры воображения,
мечтательно прикрыл глаза и принялся размышлять.
Однако заложение ушей и моделирование геройской смерти подействовали очень
даже благоприятно. Правы психологи - кризисные ситуации наиболее оптимально
разрешаются другими кризисными ситуациями! Офис в Москве - это вполне реально. И
как это он сразу не додумался?
Если даже все получится, как задумал: переиграть команду Войтова, правильно
распорядиться капиталом, не привлечь к себе внимания более сильных хищников,
любителей обдирать богатенькую молодежь, это будет лишь одноразовая победа, за
которой непременно последует нескончаемая череда мытарств и борьбы за сохранение
и приумножение добытого в бою наследства. Никакой личной жизни - сплошная борьба
и тотальный невроз. Хорошо прикрытый и обеспеченный со всех сторон банк -
прекрасное средство производства, это вам любой студент-экономист скажет. При
умелом управителе, разумеется. Войтов - это сила. Это папины связи-подвязкипритирки,
это команда сплоченная, это перспектива и залог стабильности. Это,
помимо всего прочего, еще и редкостный довольно экземпляр порядочного партнера.
Папанька вытащил его из низов, приблизил, приподнял слегка - Войтов был
благодарен безмерно, предан как собака и ни разу своего благодетеля не
подставил. Более того, в течение двух лет после смерти патрона прилежно
управляет холдингом, лелеет его для преемника. Но это ведь только управляет...
Какой бы страж распрекрасный и добродетельный ни был, он только охраняет
хозяйское добро. Это не его. А не пора ли дяде Ване стать... хозяином?
- Ой-ой-ой... - блаженно зажмурив глаза, простонал Альберт, живо представив
себе, как красиво и эффектно все это будет при правильном подходе и
соответствующей подаче.
- Вам плохо, молодой человек? - стервозным голосом поинтересовалась
престарелая соседка.
- Нет-нет, мне хорошо, - пробормотал Альберт. - Пригрезилось, знаете ли...
Да, именно так. Беззаботно походить пару недель в головной офис, мимоходом
вдаваясь в подробности и вовсю развлекаясь - но тихонько, конечно, траур все же.
Между делом втихаря пригласить лучших столичных юристов и подготовить документы
о передаче. Дарственная, договор, обеспеченный пакетом документов, со всех
сторон "пробитых" в международном аспекте права. А по миновании сорока дней
устроить небольшой скромный банкет с прессой. И без помпы сообщить о
безвозмездной передаче холдинга в собственность дяде Ване. Вот это будет
сенсация! Шум по всей России: "...молодой перспективный бизнесмен, пренебрегая
хищническими законами рынка, совершил уникальный в своем роде поступок, впервые
в истории банковского дела..." и так далее. Дядю Ваню хватит апоплексический
удар. Будет запой на неделю - не менее. А тот факт, что пятьдесят процентов всех
доходов холдинга - независимо от издержек и скачков на бирже - придется
пожизненно выплачивать Альберту, останется за кадром. Так же, как и то
обстоятельство, что в случае дяди-Ваниной безвременной кончины холдинг вновь
переходит в собственность прежнего владельца - дабы конкурентов не подвигать на
"заказы" и прочие гадости. Разумеется, нужно обговорить с юристами все аспекты
данного деяния, дабы с максимальной эффективностью обеспечить свою защищенность
на все случаи жизни. Но в целом концепция именно такова - передать, и все тут! И
ближайшие лет двадцать можно беспечно жировать - дядя Ваня еще крепок, еще
поскачет по борозде, закусив удила в хозяйственном рвении...
Комитет по встрече отсутствовал. Как вы уже знаете, закаленный в "Синтоне"
наследник манией величия не страдал, но данное обстоятельство его несколько
обескуражило: о рейсе сообщил в головной офис, ожидал почему-то, что его с
почтением будет встречать руководство холдинга во главе с Войтовым. Эскорт -
ресторан - доклад по форме. Все как полагается. Наследник все же! Хозяин - в
недалеком будущем.
- Есть же все-таки какие-то нормы приличия, - проворчал Альберт, по
привычке уклоняясь от цепких объятий аэропортовских таксеров и сворачивая за
угол - в ста метрах от стоянки такси в два раза дешевле. - Прилетел человек на
ночь глядя, можно было выделить какую-нибудь развалюху, не нищие, поди! Ничего -
мы это потом отметим...
Дома встречала Надя - личный секретарь матери. Живьем Надю Альберт видел
впервые - она поступила на должность после его последнего убытия из Белогорска,
и до сего момента они общались лишь по телефону. Как ни позвонит домой,
постоянно натыкается на секретаря. По телефону голос у Нади был вполне -
несмотря на отработанный деловой тон, вполне свежий и даже где-то склонный к
эротизму. Альберт с легкостью домысливал себе, какова эта личная секретарька в
реальности и несколько раз моделировал в своей обычной манере пикантные
ситуации, могущие произойти при определенных обстоятельствах.
- А что - из офиса не предупредили?
- Предупредили, - Надя оказалась очень даже ничего: отличного сложения дама
в прекрасно сшитом деловом костюме, высокая, с длинными ногами, достойным
бюстом, хорошей прической - чем-то похожа на Катю, только постарше года на три,
чуток подороднее, не такая яркая да, пожалуй, поувереннее в себе - держится как
хозяйка, ни тени смущения, ни намека на раболепство. - В половине третьего
позвонили.
- Ну и?
- Тетя Валя приготовила ужин, - Надя ткнула пальцем в сторону кухни, откуда
доносились аппетитные запахи, и едва заметно усмехнулась. - Я вас дождалась. Что
еще?
- А встретить что - никак? - по инерции изобразил обиду Альберт, мгновенно
определившись: все, вопрос решен - вот ее как раз и берем секретаршей. Куда ей
деться, как мать преставится? Согласится, как миленькая. Ух-х-х, милочка ты моя!
Позиция номер два не за горами...
- У вас не нашлось пятьдесят рублей? - ернически всплеснула руками Надя. -
У нас отлично работает такси. И совсем недорого - по столичным меркам.
- И то правда, - Альберт пропустил мимо ушей скрытую иронию, уже вовсю
купаясь во вдруг образовавшейся перспективе реализации своих потаенных мечтаний.
- Где все?
- Кого вы имеете в виду?
- Ну - мать, Войтов...
- Нина Павловна - в "ракушке", - Надя резко сбавила тон, опустила глаза,
губы дрогнули предательски. Любит хозяйку? Это хорошо. Значит, и сынка хозяйкина
тоже должна залюбить - плоть от плоти, как-никак... - А Иван Иваныч... Вот как
уехал утром из офиса - так и не появлялся больше.
- Ясно, - Альберт тоже потупил глаза, моргнул несколько раз, изыскивая в
закоулках своей рациональной души хоть кусочек приличествующей случаю скорби.
"Ракушкой" белогорские обзывают онкологию горбольницы. Значит, у матери - рак...
Вот такая грустная история. Увы, увы - все мы смертны. Глаза поневоле
остановились на Надиных туфельках. Ах, какие ножки! И попрыгаете же вы на
костлявых Альбертовых плечах! Ух-х-х... А Войтов, стало быть, прячется. Или в
запой ушел - от безысходной тоски. Чует, видимо, какова ему уготована участь -
матерый волчище, опытный! Но - закосневший в своей типичной, стандартной манере
мышления. В его голове наверняка не нашлось местечка для такой шальной идеи, как
внезапное дарение холдинга благодарным наследником. Что поделаешь - тотальная
конвергенция, тяжкое наследие социализма...
- Так... Вы на машине?
- На машине, - кивнула Надя. - Вы куда-то собрались?
- Вы подождите немного - я сейчас быстренько приму душ, и вы меня к матери
отвезете, - мужественно заявил Альберт, надеясь получить аргументированное
возражение - время-то позднее, куда, на ночь глядя, в больницу?!
- Не велено, - не замедлил поступить аргумент. - Это - завтра.
- Вот те раз! - удивился Альберт. - И кем же это не велено?
- Ниной Павловной не велено, - строго сказала Надя. - Сказали - завтра, к
одиннадцати. До одиннадцати - процедуры.
- Так она что - не...
- Нина Павловна в здравом уме и твердой памяти, - сердито нахмурившись,
поспешила сообщить Надя. - Завтра я за вами заеду в половине одиннадцатого -
будьте готовы. Что-нибудь еще?
- Вы уже хотите уезжать? - встревожился Альберт.
- Хочу, - подтвердила Надя. - Я вам больше не нужна. Вы сейчас принимаете
ванну, ужинаете и ложитесь отдыхать. Тетя Валя вас обслужит.
- Останьтесь, пожалуйста, еще нанемного! - взмолился Альберт. - Поужинайте
со мной. Вы не представляете себе, как это... как это... в общем - прилететь
вечером в город детства, где тебя никто не встречает, прийти в свой дом, в
котором тебя никто не ждет...
- Хорошо, - без особого энтузиазма согласилась Надя. - Только ненадолго, а
то муж расстроится.
- У вас - муж? - озабоченно вскинул бровь Альберт.
- Я похожа на женщину, на которой нельзя жениться?
- Нет-нет, что вы, что вы! - Альберт отчего-то покраснел. - Напротив, вы
очень даже... Гхм... Вы очень хорошо выглядите.
- Спасибо, - дежурно улыбнулась Надя. - А сейчас быстро мойте руки - и к
столу...
Ужинали втроем: домохозяйка тетя Валя, служившая Пручаевым лет пятнадцать,
являлась чуть ли не членом семьи, и выпроваживать ее было как-то неудобно, хотя
Альберт предпочел бы остаться с Надей наедине - глядишь, что-нибудь бы да и
получилось.
- А как у нас дела на рынке недвижимости? - мимоходом поинтересовался
Альберт, воздав должное кулинарному искусству тети Вали и выслушав от нее кучу
последних новостей местного значения.
- А что именно вас интересует? - уточнила Надя, в третий раз выразительно
глянув на часы - пора, мол, и честь знать!
- Ну, сколько, к примеру, сейчас будет стоить такой дом, как наш? -
легкомысленно подставился Альберт. - Или наша дача на Белой?
- А вы, никак, все продавать собрались? - тяжело глядя на сотрапезника,
спросила Надя. - Не рановато ли?
- Да нет - просто поинтересовался, - запоздало спохватился Альберт. -
Просто... ну, давайте будем называть вещи своими именами: если вдруг что... если
случится это, я в этом доме не останусь. Он постоянно будет мне напоминать о
родителях... которых нет. Понимаете?
- Понимаю, - ледяным тоном ответила Надя. Тетя Валя тяжело вздохнула и
отвернулась к окну, задрожав подбородком. - Рановато вы... об этом.
- Может, и рановато, - покладисто кивнул Альберт. - У меня сейчас смятение
мыслей - вы должны понимать... Но вы не думайте - я вас не оставлю. Тетю Валю
заберу домработницей - ей переквалифицироваться уже поздновато, а вы, Надя... вы
будете моим личным секретарем. Для вас ничего не изменится...
- Ну спасибо - утешили, - Надя, зло усмехнувшись уголком рта, встала из-за
стола и направилась к выходу. - Век не забудем вашу доброту. Спасибо за ужин,
теть Валь, - все было очень вкусно...
- Я что-то не так сказал? - обескураженно промямлил Альберт, поспешая вслед
за дамой - не удержать, так хоть реабилитироваться частично. Вот так расположил
к себе, вот так "законтачил"! - Если вам показалось что-то режущим слух, вы
должны меня извинить - у меня сейчас такое состояние...
- Все нормально, - бросила Надя, выдергивая из гардероба свою сумочку и
вешая через руку плащ. - Вы меня не провожайте, я сама. Завтра - в половине
одиннадцатого. Не проспите, пожалуйста...
...Ночь прошла отвратительно. В чистом воздухе элитного "спального" района
катастрофически не хватало родных московских ароматов бензина и горелого
асфальта, мертвая тишина непривычно давила на неподготовленный слух молодого
человека, более приспособленный к непрекращающемуся грохоту проездной улицы и
разнообразным мелким шумам многоквартирного дома. Стараясь отвлечься и заодно
продуктивно попользоваться свежими впечатлениями, наш умелец рукодельный почти
всю ночь напролет моделировал разнообразные пикантные ситуации с суровой
секретарькой Наденькой - от жестокого изнасилования, сопровождавшегося дикими
воплями и рычанием, до самых изощренных и фантастических ласк, каковые,
несомненно, украсили бы совокупную коллекцию ухищрений франко-индуистских
эротоманов.
В результате этой дрянной ночи было семикратно испачкано банное полотенце -
пришлось замочить "Начинающих киллеров прошу не беспокоиться - это совсем
другое" во время утреннего туалета, завтрак был съеден без обычного аппетита, и
к половине одиннадцатого, когда к усадьбе подъехала виртуально изнасилованная и
заласканная Надя, Альберт, сам того не желая, чувствовал себя примерно, как и
подобает скорбящему сыну, проплакавшему всю ночь напролет и посеревшему от
горькой бессонницы...
В фойе "ракушки" их ждали. Войтов с двумя рослыми бодигардами, дама за
пятьдесят со старомодной прической и солидным портфелем и симпатичная худенькая
девушка небольшого росточка - в деловом костюме и с ноутбуком под мышкой.
Девушка с ноутбуком Альберту понравилась сразу - хрупкость сложения ее не
портила, напротив, придавала какой-то шарм и некоторым образом противопоставляла
рослой породистой Наде.
"Все, вопрос решен, - вяло взбодрился Альберт. - Вот ее и возьмем второй
секретаршей - хватит ей у Войтова прозябать. Такую недурственно можно и на весу,
припечатав спинкой к стеночке и ухватив под коленочки - легкая. И забавно же
будет попискивать, пигалица, да косточками похрустывать! Ух-х-х..."
Войтов запойным не выглядел - несмотря на хроническую угрюмость (он такой в
любой ситуации), был свеж, бодр, чисто выбрит, ароматен в меру и, вообще, вид
имел вполне преуспевающий, чем наследника изрядно огорчил.
"Перехвалил я дядю Ваню, - с сожалением отметил Альберт. - Туповат наш
надежда и опора - даже и краешком не помыслил, что наследник может сотворить для
ветеранов холдинга какую-нибудь пакость. Разве можно быть таким беспечно
доверчивым?!"
Управляющий наследника коротенько приобнял, дамам представлять нужным не
счел, бодигардам сделал знак пребывать в фойе и, не обращая внимания на
перемещавшийся по отделению персонал, потащил всю компашку на второй этаж - в
стационар.
- Мужайся, - тихо пробурчал Войтов перед дверью палаты № 23, расположенной
в конце коридора. - Держи себя в руках.
"Это вы все мужайтесь, - сердито подумал Альберт, проходя в палату. - Вот
передумаю благодетельствовать, засучу рукава - такое вам устрою..."
Палата была более похожа на жилище состоятельного педанта: стерильная
чистота здесь сочеталась с неброской роскошью интерьера и совсем не казенным
уютом. Тем не менее непреложные элементы больничного быта не давали забыть, что
это именно палата: скромно
...Закладка в соц.сетях
