Жанр: Любовные романы
Просто дыши
...ворила она
ребенку. — Хотела бы я не пропустить ни одной секунды твоего
существования.
Она могла вообразить вес и тепло ребенка в своих руках, его запах и
гладкость его кожи. Мальчик или девочка — ей было все равно. И тот и другой
будет для нее бесценен. Маленький Понго или Пердита. Реет или Скарлетт. Зевс
или Гера. Женщина-загадка или капитан Америки. Она лежала по ночам без сна и
придумывала длинный список возможных имен, и этот процесс казался ей
восхитительным.
Согласно Брайди — и законам здравого смысла, она должна была решить, какова
будет роль Джека. Было легко поддаться праведному негодованию, но, без
сомнения, в дело был вовлечен еще один человек. Ребенок, у которого двое
родителей и который заслуживает самого лучшего из всего, что могла
предложить Сара. И не обязательно было говорить ей, что вынашивать ненависть
и гнев по отношению к его отцу — плохая мысль.
После собрания Глория Мартинес подошла, чтобы обнять ее.
— Я по-настоящему счастлива за вас.
— Спасибо. Я все еще не привыкла к этой новости.
— У вас полно времени, чтобы спланировать все.
Она кивнула.
— Когда я была замужем, я так хотела ребенка, что иногда не могла
рассуждать здраво. Я была уверена, что это единственное, чего не хватает в
моей жизни, и что, если я забеременею, все встанет на свои места.
— А теперь?
В конце концов Сара улыбнулась:
— Сейчас, когда я снова собираюсь быть одна, мне не нужен ребенок,
чтобы склеить свой брак. — Она погладила рукой живот: жест, который
стал ее привычкой. — Но я все еще хочу этого ребенка больше, чем
сделать следующий вздох.
— Это хорошо, — заключила Глория. — Ребенку было бы трудно
склеить рассыпающийся брак. Это дикое предположение, но мне кажется, детям
лучше, когда они — просто дети.
Сара кивнула, глядя, как двое новеньких уходят, мужчина и женщина. Он открыл
ей дверь, затем последовал за ней на парковку.
— Как насчет свиданий? — спросила Сара.
— Некоторые люди встречают себе пару в группе, но такое случается
нечасто.
Сара вспыхнула:
— Я не имею в виду эту группу. Просто... в общем и целом.
— Значит, никого конкретного вы не имели в виду?
— Нет, о боже... нет. — Однако при этих словах сознание Сары
нарисовало вполне конкретный образ.
За кофейным столиком Глория взяла знакомую сумку с знакомым логотипом и
инициалами ГФД.
— Вы работаете в департаменте? — спросила Сара.
— Да. Я пожарный. Инженер на самом деле.
— Может быть, вы работаете с Уиллом Боннером?
— Точно. — Глория надела куртку и освободила волосы из-под
воротника.
— Именно он отвез меня в поликлинику в тот день, когда я узнала, что
беременна. Не знаю, что бы я без него делала.
Глория перебросила сумку через плечо и одарила Сару улыбкой.
— Многие люди чувствуют то же самое к Уиллу.
Аврора избегала Сары. Она начала делать это не думая, но позже осознала, что
серьезно удручена. Она не была счастлива из-за того факта, что ее папа и
Сара в конце концов встретились.
Она мой друг
, — хотелось Авроре сказать отцу.
Однако она знала, что не может сказать этого. Это прозвучало бы совершенно
по-детски.
Когда она получила эсэмэску от Сары, где та просила встретиться с ней после
школы, она испытала искушение проигнорировать приглашение. Но проблема была
в том, что Сара ей нравилась и ей хотелось, чтобы они остались друзьями.
Забросив рюкзак за спину, она вышла из автобуса одной из первых, вместо того
чтобы дожидаться Мэнди и остальных в надежде, что однажды они пригласят ее
пройтись с ними. Это было уже кое-что. Во всяком случае, она прекратила свои
ужимки с целью стать частью группы.
Сара была именно там, где и говорила, с Фрэнни на поводке, обнюхивающей
заросли дикой полыни. Аврора осмотрела Сару встревоженным взглядом.
— Вы в порядке?
Та ухмыльнулась:
— Обещаю, что не свалюсь тебе на плечи, как в тот раз.
— Спасибо. Это была бы для меня слишком большая драма.
— Так что я полагаю, твой папа не особенно много распространялся о том,
почему я плохо себя чувствовала в тот день, — сказала Сара.
— Он сказал, что это ваше дело, и еще доктора.
— Я не согласна. Ты заслуживаешь того, чтобы знать, и, кроме того, это
не секрет.
Аврора сконцентрировалась. Была ли это какая-то странная болезнь? Аврора
точно знала, что мать Сары умерла молодой, от чего-то ужасного. Не
унаследовала ли Сара ту же предрасположенность?
— Ну хорошо. Говорите.
— Выяснилось, что я жду ребенка.
Словно идиотка, Аврора не могла придумать, что сказать. Частью ее реакции
было облегчение. Теперь она понимала, что совершенно глупо было опасаться,
было просто паранойей тревожиться о том, что папа и Сара начнут встречаться.
Разводясь и одновременно будучи беременной, Сара просто не могла думать о
парнях.
В самом деле?
Аврора сказала себе, что не стоит быть такой опасливой занудой. Она
уставилась в землю, сжав челюсти, ее чувства застыли в смущении.
— Это хорошая новость, — быстро сказала Сара, вероятно смущенная
молчанием Авроры. — Мой доктор сказал, что все в порядке, пока я
забочусь о себе.
— Это классно в таком случае. Я думаю. — Аврора мало что знала о
маленьких детях, никогда не общалась с ними.
— Почему мне кажется, что ты не думаешь, что ребенок — это отличная
новость?
Потому что у вас нет мужа, для начала. Потому что, вероятно, есть одна
вещь, которая хуже, чем быть родителем-одиночкой, — это быть ребенком
родителя-одиночки. Мама Глиннис всегда говорит, как это трудно. На уроках
здоровья даже в учебнике написано, что это борьба
.
— Дети приносят много хлопот.
— Родители бы сказали, что дело того стоит.
— Не все родители, — пробормотала Аврора. Потом она подумала:
Черт, зачем я это сказала?
Сара сузила глаза и немного наклонила голову.
— Ты говоришь о собственной ситуации, не так ли?
— Это единственная ситуация, которую я знаю. — Аврора чувствовала
настоятельную потребность поговорить о своей матери, но подавила ее. Вместо
этого она сказала: — Когда возникает перспектива ребенка, все меняется, все
ваши планы.
— Перемены могут быть к лучшему.
— О нет, — настаивала Аврора. Затем, раньше, чем она успела
подумать, она выпалила: — Я загубила будущее своего отца.
— Что ты хочешь сказать этим
загубила
? — Сара почти закашлялась.
— Пока я не появилась, у него были разные планы. Он должен был
отправиться в колледж, может быть, стать профессионалом в спорте, играть за
Атлетов
и стать звездой. И все бы им гордились. Вместо этого он связался с
моей мамой и со мной и остался здесь. Так что его планы полетели к чертям.
— Перемена планов — это не то же самое, что загубленная жизнь. Где,
господи боже, ты набралась этих идей? Это твой отец говорит тебе такое?
— Ни в коем случае. Мой папа ведет себя так, словно я лучшее, что могло
ему достаться. Я услышала правду от учителя в школе. Мистер Кеарнз, который
преподает здоровье и тренирует бейсболистов, сказал мне. Он был по-
настоящему разочарован, когда мой отец остался здесь и принялся заботиться
обо мне.
Сара вспомнила Кеарнза, посредственного учителя и агрессивного тренера.
Какой негодяй! Как он мог говорить такое Авроре!
— И ты веришь какому-то учителю больше, чем собственному отцу?
— Я верю, что мой отец сделает все, чтобы я такого не слышала, но я все
равно услышала.
— Ребенок — самая большая награда, которую может получить человек. Я
только что сама осознала это.
— Потому что вы беременны.
— Потому что это так. Ты знаешь, прежде чем я узнала, что у меня будет
ребенок, я планировала переехать в Сан-Франциско и найти себе роскошную
однокомнатную квартиру.
Я представляла себе, что живу одна, как Бриджит Джонс Западного побережья, и
у меня были планы начать богемную жизнь художника. А потом — бац. Я
обнаружила, что беременна. Эта новость изменила все мои представления о
будущем. Разве оно погублено? Разве я разочарована? Даже близко такого нет.
Я чувствую себя так, как чувствовал себя твой отец, когда ты появилась.
Благословенной, и удачливой, и переполненной чувствами. И я чувствую себя
счастливее, чем когда-либо.
— Это означает, что вы вернетесь к мужу? — спросила Аврора.
Сара прокашлялась.
— Этого не произойдет. — Она замолчала и посмотрела на
Аврору. — Ты когда-нибудь думала, что могло случиться с твоими
родителями?
Черт, она права, подумала Аврора, глядя в землю.
— Нет, — признала она, понимая, что сожаления наполняют ее. Она
чувствовала себя также и раздосадованной, потому что однажды сказала Саре,
что они с папой собираются переехать в Вегас, чтобы быть с мамой. Теперь
Сара, должно быть, поняла, что это только болтовня. — Я обычно мечтала
об их воссоединении, но теперь я знаю, что это глупо и никогда не будет
правдой. Без обид, — торопливо добавила она. — Но когда дети
маленькие, они всегда хотят, чтобы их родители были вместе.
— Ты слишком умна для ребенка, — сказала Сара.
— В отношении некоторых вещей, я полагаю, что да. Они с папой обычно
были счастливы, несмотря на то что их было только двое. Но в последнее время
она почувствовала перемену. Точно она больше не была ребенком. Она не ждала,
что он подхватит ее на руки или будет укачивать в кроватке. Он казался
теперь таким далеким, что ей практически хотелось закричать
Пожар!
. В
наполненном людьми здании, только чтобы привлечь его внимание.
23
Сара остановилась в фойе здания
Эсперсон
, нашла туалет и рванулась к
унитазу как раз вовремя. В последнее время позывы к рвоте стали обычным
случаем. Традиционное утреннее недомогание. Доктор Фаулк, ее терапевт,
ничуть не был озабочен.
Однако этим утром тошнота продолжалась дольше обычного, она была ее
молчаливым спутником по дороге через мост
Золотые ворота
, вниз к парковке,
к гаражу под блочным офисным зданием и в лифте по дороге к офису синдиката
Комик релиф
на двадцать третьем этаже.
На завтрак она выпила чаю и съела несколько устричных крекеров. По большей
части она ухитрялась удержать в желудке содержимое завтрака, но не сегодня.
В это утро все было обострено нервами.
Избавься от этого, сказала она себе. Ей нужно было сфокусироваться на
питании для ребенка. Это было то, что могло противостоять ее несчастьям.
Было достаточно осознать, что она не имеет роскошной возможности впасть в
депрессию. Больше нет. Когда у вас есть ребенок, вам есть ради чего жить — и
ради чего зарабатывать на жизнь.
В одном ей повезло — она была в туалете одна. Быть больной само по себе
плохо. Но судороги рвоты в присутствии незнакомцев были бы для нее слишком
большим испытанием.
До назначенной встречи все еще было целых пятнадцать минут, и она
использовала это время, чтобы собраться. Она вымыла лицо, поправила волосы и
макияж и сунула в рот
Тик-так
. Даже самый лучший тональный крем не мог
скрыть ее бледности, но, может быть, люди, которые никогда ее не видели,
сочтут, что это ее природный цвет лица. Они могли подумать, что у нее цвет
лица героини Шарлотты Бронте.
— Я Сара Мун, — сообщила она молодому человеку за столом. — У
меня назначена встреча с Фрицем Пендеграстом.
Спокойствие, подумала она. Не показывай ничего, кроме спокойствия и
уверенности в том, что им понравится материал. Забудь о том факте, что
редакторы в синдикате лишены чувства юмора, что это женщины среднего
возраста и что это один из самых успешных синдикатов на свете. Не думай об
этом.
Она чуть не споткнулась, когда секретарь на ресепшне проводил ее в конференц-
зал, освещенный высокими окнами с видом на суетливую пристань. В конце конференц-
зала стоял ряд мольбертов. Стол красного дерева, такой длинный и сияющий,
как дорожка для боулинга, был окружен легкими вертящимися стульями на
колесиках.
Там был компьютер для презентации в Пауэр-Пойнт. За мгновение до того, как
появились Фриц и трое его коллег, она загрузила программу. Она познакомилась
с помощником редактора, управляющим редактором и Нэнси, молодым
специалистом.
— Спасибо за то, что увиделись со мной, — сказала Сара. — Я
поистине ценю такую счастливую возможность.
Процедура подавляла, она была наполнена напряжением. Она выставляла себя на
их суд, просила их посчитать ее ценным сотрудником, особым образом оценить
ее творения. Неудивительно, что до сих пор она избегала синдикатов.
— Нас всегда интересуют свежие таланты, — отреагировал Фриц скучающе, коматозным голосом.
Презентация прошла как по нотам. Все сказали то, что и должны были сказать,
и издали все приличествующие случаю звуки. Поэтому Сара превосходно поняла,
что встреча прошла плохо.
Просто дыши
умерли при родах.
Когда она призналась в этом себе, она расслабилась. Поскольку она всегда
была изгоем, не было опасности, что этот удар собьет ее с ног.
— Я знаю, что вы думаете, — неожиданно для самой себя уверенно
произнесла она.
Фриц послал своей помощнице взгляд, усиленный поднятой бровью.
— Ну хорошо, — согласился он. — Я слушаю. Что я думаю?
— Что комиксы недостаточно оригинальны.
— Ах. В конце концов, вы справились с домашним заданием. Согласно
Комик Маркетинг-Гайд
, это первая причина для того, чтобы вам отказать.
— В таком случае вы, наверное, слышали все ответы на это, —
сказала она.
Он посчитал их по пальцам.
— Вы приносите нам не оригинальность, но свежесть видения. Персонажи
ваших комиксов и ситуации таковы, что читатель может сравнить себя с ними.
Вы хотите создать длительные связи между аудиторией и материалом.
Она не смогла сдержать горькой улыбки.
— Вы тоже справились с домашним заданием.
Фриц взглянул на часы.
— Вы хороший художник. У ваших комиксов есть потенциал, и они будут
приняты на определенных рынках. Но я не продаю, Сара. Вы все еще не привели
мне причины, по которым я должен попытаться добиться с вами успеха.
Хороший художник
...
потенциал
...
будут приняты
. Разве это не
причины? — подумала она. Что еще он хочет?
— Моя оценка? — спросил он, несмотря на то что ей она не
требовалась. — Комиксы хорошо нарисованы, они сделаны резко и честно.
Однако, как мы уже сказали раньше, они не оригинальны и не так уж смешны.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь наполнить неожиданно опустевшие легкие.
— Я не смешная, с этим я согласна.
— Тогда почему я должен помещать вас на страничку юмора?
— Потому что
Просто дыши
— это о боли и правде.
— Как и страничка некрологов.
— Вот вам комедия, — сказала она, кликая на страничку Ширил в
клинике по оплодотворению. — Мои читатели не смеются над ней, но они и
не смотрят в сторону.
Нэнси изучала каждый образ, она становилась все более и более возбужденной.
Во всяком случае, так показалось Саре.
Фриц взял пульт управления и быстро пролистал следующие несколько рисунков.
— Вы предлагаете мне боль и правду о молодой женщине, которая пытается
спасти свой брак, заведя ребенка, не так ли?
— Нет. — Сара была в шоке. — Вы неправильно поняли. До самого
последнего момента Ширил не думала, что с ее браком что-то не так. И она,
безусловно, не настолько наивна, чтобы верить, что ребенок это исправит. Я
не могу представить, как комиксы могли оставить у вас такое впечатление. У
нее очень хороший брак.
Она переключила компьютер на четырехнедельную серию о Ширил и Ричи,
переделывающих их кухню.
— Посмотрите, разве они не горячая парочка?
— Все ругаются, когда устраивают ремонт.
— Но я думаю, что общее правило в том, что женщина всегда
выигрывает, — вмешалась Нэнси. — А Ширил не удалось получить здесь
ни единой вещи, которую она хотела.
— Ей это было безразлично, — настаивала Сара, указывая на
кульминацию истории. — Посмотрите на нее. История рассказывает о
женщине, которая понимает, что по-настоящему важно, и это не погонные футы
или пространство для стойки.
— Это о манипуляции и подавленном желании, — констатировала
молодой специалист. — Ричи мастер на это.
— Это безумие, — возразила Сара. — Ричи не манипулирует
Ширил. Она отвечает за их отношения.
— Тогда почему, черт побери, она в конце концов переезжает к своей
придурковатой матери?
Нэнси пролистала еще несколько историй.
Сара была не готова ответить на это.
— Лулу не придурковатая. Она самый реализованный персонаж в комиксах.
— Чего? Ей пятьдесят лет, и она даже не может решить, в какой цвет ей
покрасить волосы. Они с Ширил доводят друг друга до безумия.
— Как парочка шпицев, — согласилась Сара. — В особенности
когда Лулу выясняет, что на самом деле происходит с Ширил.
— Что же это?
Сара попала на крючок, и она знала это. С натянутой улыбкой она перешла к
самым последним рисункам, которые еще не были опубликованы.
— Ширил беременна.
У Нэнси отвисла челюсть.
— Заткнись.
Фриц и другие смотрели, словно зрители на матч пинг-понга. Наконец кто-то
сказал, что встреча окончена.
Сара замолчала и постаралась выглядеть не слишком разочарованной, собирая
свои вещи.
— Первое, что я сделаю завтра утром, — вышлю вам контракт, —
сказал Фриц, делая пометку в блокноте.
Она моргнула, думая, что ослышалась.
— Я не поняла. Я подумала, что вам не понравились комиксы.
— Вы не слушали. Я сказал, что они не являются оригинальными и вовсе не
смешные. Я также сказал, что они честные и хорошо нарисованы. Но это не то,
что убедило меня.
— Тогда что?
— Честно сказать, мы сократили три серии комиксов, и есть место для чего-
то нового. Кроме того, — он показал на Нэнси, — когда кто-то
начинает спорить о поведении персонажей, я понимаю, что мы кое-что нашли.
Было слишком жарко, чтобы думать. К счастью для Уилла, пожарный мог выбрать
себе дело, которое не требует особых размышлений. Он мог бездумно полировать
решетку двигателя и его хромированные части, например. Он решил вымыть
грузовик. Вода, струей бьющая из шланга, давала приятную передышку от
яростных волн зноя.
На нем были только резиновые сапоги и форменные штаны цвета хаки с
опущенными помочами, рубашку он снял и повесил на лавровый куст. За
несколько минут Уилл весь промок и пришел в отличное расположение духа.
Сильной струей он обмыл боковую подножку и насвистывал себе что-то под нос,
когда почувствовал, что кто-то наблюдает за ним.
Он перекрыл струю воды поворотом форсунки и оглянулся. Невдалеке стояла Сара
Мун и смотрела на него с выражением, которого он не мог определить. На ней
был голубой сарафан и соломенная шляпа, в руках она держала папку.
Уилл чувствовал себя странно в присутствии этой женщины. И, ради всей своей
жизни, он не знал почему. Это женщина бросила своего мужа и к тому же
беременна — картина, лишенная стабильности. Но... черт.
— Все в порядке? — спросил он ее.
— Отлично, — ответила она. — Я зашла, чтобы принести вам кое-
что. — Она протянула папку.
— Я весь мокрый, — сказал он.
— Я вижу. — Она казалась смущенной, что ему польстило. Ее лицо
покраснело, и она старалась не смотреть на его обнаженную грудь, однако он
чувствовал, что она притягивает ее взгляд, и не мог отрицать, что это было
приятное ощущение. — Это небольшой благодарственный подарок. Я
нарисовала вас и Аврору.
Он ухмыльнулся:
— О-хо-хо. В последний раз, когда вы рисовали меня, это не было
особенно лестно.
— Пусть это будет моим извинением. — Она вытащила рисунок из папки
и показала ему.
Рисунок был оправлен в рамку с подписью в нижнем углу. На рисунке они с
Авророй сидели в городском доке, болтая ногами в воде.
— Я положила в основу фотографию, которую взяла у вашей сестры, —
объяснила Сара.
— Уф, — сказал он. — Это фантастика. Спасибо.
Она просияла.
— Вам действительно нравится?
На рисунке он был обросшим щетиной, в слегка измятых рубашке и джинсах.
Рисунок был необыкновенно хорош. Даже больше. Сара умудрилась передать
красоту Авроры и ее состояние уже не девочки, но еще не женщины.
— Да, — сказал он. — Мне это действительно нравится.
На кончике его языка вертелось приглашение пообедать с ним после дежурства.
Но это было... слишком похоже на свидание.
Он изучал ее, пытаясь увидеть признаки беременности. Она улыбалась
женственно и таинственно, однако глаза ее были грустными. Уилл подозревал,
что он знает почему. Ожидать ребенка для влюбленных пар было счастьем,
трепетом и предвкушением. Однако он не был в этом специалистом. Он не
переживал этого сам, поскольку Авроре было уже четыре года, когда она вошла
в его жизнь. С самого начала Марисоль дала понять, что совершенно не
заинтересована в том, чтобы иметь еще детей.
— Вы глазеете на меня, — заметила Сара.
Он моргнул:
— Что? О, простите.
— Почему вы смотрите на меня так? — настаивала она, явно не
собираясь спускать его с крючка.
Вспыхнув, он подумал:
Я смотрю, потому что ты выглядишь... по-настоящему
милой
. Лжец, подумал он. Скажи ей, что ты на самом деле думаешь.
— Вы красивая.
— Ого. Я не нарывалась на комплимент.
Его улыбка не была извиняющейся.
— Это не комплимент. Я действительно думаю, что вы красивая. — Он
надел рубашку, затем сделал ей чай, и они уселись вместе на паре складных
деревянных стульев в густых объятиях огромного калифорнийского дуба. Он
смотрел, как ее горло мягко оживает, когда она пьет. Было странно думать,
что они знают друг друга всю жизнь, и тем не менее он только сейчас ощутил
ее привлекательность.
Она поставила свой стакан.
— Вы флиртуете со мной?
— Может быть.
— Флиртовать с неудачливой беременной женщиной. Это плохая идея.
— Возможно.
— Вы были таким ухажером в школе. Это было отвратительно.
— Это вы ясно дали понять в своих комиксах.
— Да, но я была обижена.
— Чем?
— Тем, что вы флиртовали со всеми, кроме меня.
— У меня не было шанса флиртовать с вами, — сказал он, тряся
головой. — Вы были очень робкой.
Она шмыгнула носом.
— Лесть не доведет вас до добра.
— Я думал, я добился определенного успеха, сказав, что вы красивая.
— Не могу поверить, что мы ведем такие разговоры, — сказала она.
— Я не слишком привык к таким беседам. Утратил навыки.
— У вас отлично получается.
Мы пара
, — думал он, глядя, как она подносит стакан с ледяным чаем ко
лбу, чтобы охладить его. И конечно, они совсем не пара. Просто двое людей,
чьи дорожки неожиданно пересеклись. И тем не менее — это было безумием — он
чувствовал себя так, словно она разбила ему сердце.
Невозможно, думал он. Если он что-нибудь понял из истории с Марисоль, так
это было то, что просто безумие отдавать свое сердце женщине, которая носит
ребенка другого мужчины. Зачем так рисковать снова?
Аврора зашла на станцию после школы. У ее папы всегда было холодное питье, а
в эту жару она умирала от жажды. Ей также нужно было поговорить с ним о
таинственных пожарах, которые случались в районе. Или, может быть, нет. Она
еще не решила.
Асфальт был мокрым, грузовик наполовину вымыт. Может быть, он пошел смотреть
это дурацкое старое шоу
Пейтон-Плейс
по кабельному телевидению. Они с
Глорией и все остальные с ума сходили по этому шоу. Она последовала на
голоса и застала своего папу и Сару Мун сидящими в тенечке. Они двое были,
похоже, поглощены друг другом.
Она мой друг! — захотело...
Закладка в соц.сетях
