Жанр: Любовные романы
Просто дыши
...ивы Уилл ясно почувствовал, что она, может быть, самая
интересная ученица в этом альбоме.
Он задумался, каково это было — стать мишенью громких саркастических
идиотов, каким был и он. Теперь, когда Аврора быстро приближалась к этому
возрасту, он начинал тревожиться, как она справится с переходом в девятый
класс.
С того момента, как он отвез Сару в больницу, он не мог выбросить ее из
головы. По причинам, которые он сам не мог назвать, он продолжал думать о
ней. Это было, вероятно, из-за Глории и всех ее разговоров. Ее замечания
задержались у него в сознании, словно надоедливое зернышко пшеницы застряло
в зубах.
Найти кого-то...
Поджигателя, вот кого он должен найти. А не мечтать о чертовом свидании с
беременной женщиной.
Но теперь мысль пустила корни, и он с трудом мог от нее избавиться. Он то и
дело возвращался к тому вечеру в ее доме, к их странной честной беседе и к
шоку желания, которое он не ожидал испытать. Если бы он не знал себя лучше,
он бы сказал, что соблазняет Сару Мун. Когда он патрулировал окрестности,
обнаружил себя проезжающим мимо коттеджа Мэй, и он обращал особое внимание
на серебряно-голубой
мини
, когда видел его припаркованным у бакалеи или
почты.
Несколько раз Уилл видел ее в городе. Она всегда была одна. Он начал
узнавать ее голубую ветровку и быстрый, целеустремленный шаг, и то, как
морской бриз треплет се короткие белокурые волосы.
Он попросил — практически он умолял ее — позвонить ему. Она не позвонила, в
чем была определенная ирония и напоминание о школе. Возвращаясь туда
мыслями, он понимал, что не обращал внимания ни на кого. Весь мир вращался
вокруг Уилла Боннера.
В библиотеку вошла его мать, в руках у нее была подарочная керамическая
чайная чашка. Почти автоматически Уилл захлопнул альбом.
— Все в порядке? — спросила она.
— Конечно.
Она взглянула на альбом на столе:
— Ты искал кого-то?
— Да. — Он никогда не говорил маме ничего, кроме правды. Врать не
было смысла. Она была настоящим телепатом в своей способности определять
ложь или отговорки.
— Сару Мун.
— О? — Она оперлась о библиотечный стол и скрестила ноги и
лодыжки. — Аврора говорила мне, что ты отвез ее в поликлинику. Все в
порядке?
— С ней все будет хорошо.
— Вы никогда не были с ней друзьями в школе, не так ли?
Уилл сухо рассмеялся.
— Я издевался над ней из-за того, что она выращивает устриц. Она меня ненавидела от всей души.
Его мать подняла бровь.
— Ты в этом уверен?
— Я был одним из главных героев ее комиксов, помнишь?
— Это означает, что она была в тебя влюблена.
— Вряд ли. Она была странной, как и все изгои.
— А теперь она вернулась.
Уилл поставил книгу обратно на полку.
— Ты когда-нибудь думала об этом, мама? О том, чего я должен был
добиться в жизни вместо того, что произошло со мной на самом деле?
— Все время. — Она глотнула чаю. — Люди всегда сомневаются в
том, правильный ли путь они выбрали в жизни. Это в человеческой природе.
В тот день, когда Уилл привез Марисоль и Аврору домой, он отчаянно желал,
чтобы родители подсказали ему, что делать. Они, конечно, этого не сделали.
Вместо этого мать спросила его:
Что подсказывает тебе твое сердце?
— В любом случае, с чего это у тебя приступ ностальгии? — спросила
его мать. — Из-за того, что Сара Мун вернулась?
— Может быть. И... Аврора. Она окажется старшеклассницей прежде, чем мы
глазом успеем моргнуть. — Он покачал головой. — С ума сойти.
В наступившем молчании они услышали, как участник соревнований
Американский
идол
начал исполнять
Нескованную мелодию
. Сквозь дверной проем Уилл мог
видеть своего отца и Эллисона, которые смаковали зрелище и были теперь в
таком же восторге, как Аврора и Брайди.
— Она растет так быстро, — сказала его мать с мягкой улыбкой.
— Слишком быстро, черт возьми, — пробормотал Уилл.
— Все в порядке?
— Мы слишком много ссоримся, — признал он. — Я никогда не
думал, что такое случится. В одну минуту все хорошо, а в следующую мы уже
спорим о чем-нибудь.
— Ты взрослый. Борись с искушением побраниться с ребенком.
— Легче сказать, чем сделать. Однако я этого не понимаю. Аврора — мое
сердце. Я умру за нее, мама. Но в последнее время между нами то и дело
пробегает черная кошка, меня это тревожит, потому что это я вырастил ее.
Когда она была младше, я понимал, что заставляет ее раздражаться. Когда у
нее что-нибудь болело, я делал так, чтобы ей стало легче. Когда она злилась,
я заставлял ее смеяться. Мы всегда были по одну сторону дороги.
— А теперь она словно незнакомка и себе на уме.
— Она меняется так быстро, а я совсем один.
— Сынок, каждый мужчина, у которого есть дочь, проходит через это. Ты
хорошо справляешься. Просто помни, что девочкам в ее возрасте отец нужен
больше всего на свете.
— Она то и дело начинает разговоры о матери.
— Ты не думал связаться с Марисоль и...
— Нет. — Уилл сделал рукой движение, словно отрезал чего-то в
воздухе. — Она отлично знает, где мы находимся. Наш адрес и номер
телефона не изменились с тех пор, как она ушла. — Он наклонил голову и
подумал, похожа ли отговорка на ложь. Чего он никогда не мог рассказать
своей матери — и Авроре — это то, что Марисоль была с ним на связи. И Боже
помоги ему. Он держал этот контакт в секрете. Не было смысла говорить
Авроре, что Марисоль регулярно звонит ему, потому что она звонила, только
когда ей нужны были деньги, а не ради своей дочери.
Еще один голос из
Американского идола
взял высокое вибрато и застрял там,
отчаянно колеблясь.
— Как Глория? — спросила его мать.
— Как всегда, плохо.
— Все еще настаивает, чтобы ты ходил на свидания?
— Все время. Она думает, что это пойдет на пользу и мне и Авроре.
На долю секунды его мать скользнула взглядом по альбому. Шэнн Боннер ничего
не делала случайно, и Уилл знал это.
— Перестань, мама. Теперь еще ты.
— Я не сказала ни слова.
— Я слышал тебя очень ясно.
— Она из чудесной семьи, — подчеркнула его мать.
— Она разводится. Для меня это звучит не так уж чудесно. — Он
подумал о затруднительном положении Сары и добавил: — Ты даже не
представляешь себе, насколько ей нет до меня дела.
21
— У вас потрясающий брат, — сказала Сара Брайди при следующей
встрече.
— Я тоже всегда так думала.
Сара изучала фото Уилла и Авроры, которое, как она теперь понимала, было
сделано лет пять назад. Он очень мало изменился. Рядом с ним Аврора
выглядела крошечной и хрупкой, и этот контраст подчеркивал то, что Уилл
мягко оберегает ее.
Брайди прокашлялась, и Сара вспыхнула.
— Он рассказал вам, что случилось со мной?
— Нет. — Брайди наклонилась вперед, сложив руки на столе. —
Что-то такое, о чем я должна знать?
Сара кивнула, хотя ее накрыла волна признательности к Уиллу. Он сдержал
слово, сказав, что ее состояние — это ее дело. Она скрестила руки на животе.
Итак, видимых свидетельств беременности пока нет, однако она чувствовала
себя другим человеком. Более нежным и уязвимым, полным удивления.
— Я беременна, — сказала она Брайди.
Ее адвокат отодвинула блокнот и откинулась на стуле.
— И это счастливая новость?
— Безусловно, — ответила Сара. — Я хочу сказать, я
испугалась, и это безумие, но это то, чего я хотела и о чем мечтала так
долго. — Она быстро объяснила обстоятельства зачатия. — Конечно, я
не представляла, что окажусь в таком положении, когда это наконец
случится...
— Это будет чудесно. Я уверена. — Брайди улыбнулась. Сара была
поражена сильным впечатлением семейного сходства.
— Итак, что теперь? — спросила она. — Я полагаю, я должна
сказать Джеку.
Брайди кивнула:
— Вопрос поддержки ребенка вступает в силу.
Сара нервно глотнула воды из бутылки, которую теперь всегда носила с собой,
и высказала мысль, которая тревожила ее всю ночь:
— Может ли он требовать опекунства?
— Он никогда его не получит, но визиты возможны.
— Я боялась, что вы это скажете.
— Вы ожидаете проблем? Он представляет угрозу для ребенка?
— Не физическую, конечно, хотя, честно говоря, я не знаю, чего
ожидать, — признала Сара. — Я была не права насчет многих
вещей... — Она посмотрела на свои руки на коленях. Чернила впитались в
пальцы ее правой руки. Она рисовала все утро. — Когда мне следует
рассказать ему?
— Вскоре. Мы запишем в вашей страховке, что обстоятельства изменились.
Беременность входит в страховку, так что тут не будет проблем.
— Я позвоню ему сегодня.
— Вы чувствуете себя хорошо, Сара?
— Да. Я не знаю, что бы я делала без вашей племянницы и вашего брата,
которые отвезли меня в больницу. — Она посмотрела на фотографию в
рамке, стоявшую на полке. — Я была так удивлена, увидев Уилла. Почему
вы не сказали мне, что он в Гленмиуре?
— Мне не приходило в голову, что вам это интересно.
— Мы учились в одном классе в школе...
— Как и Вивиан Пайерс. Она все еще здесь, — сказала Брайди. —
И Марко Монтенья. Он побывал моряком и вернулся с Ближнего Востока
инвалидом. Я могу вам изложить весь список, если хотите.
— Я вас поняла. Однако с Уиллом другое дело. Он ваш брат. — Саре
хотелось спросить о матери Авроры, но она боялась, что Брайди насторожится.
— Хорошо. — Брайди сделала пару пометок в блокноте. — Я рада,
что вы двое восстановили связь.
— Поначалу у нас было не очень много общего. Я бы не сказала, что в
школе мы были друзьями.
Брайди не поднимала взгляда от своих заметок.
— Может быть, вы станете друзьями теперь.
Сара направилась к городской пристани, где скамейки вдоль дока глядели на
бухту, великолепное местечко, чтобы посидеть и посмотреть на горизонт,
размышляя о трудных предметах. Это было также одно из немногих мест, где
работал мобильник. Она знала, что должна сделать этот звонок, но маленький
серебристый телефон в ее руке был тяжелым, как свинец, и холодным.
Она прошла мимо матери с дочерью, которые делали покупки через окошко
магазина, оживленно болтая, обсуждая выставленные сумки ручной работы. Она
мгновенно смогла определить, что это мать и дочь, не из-за очевидного
семейного сходства, но из-за близости между ними. У них была одинаковая
осанка, когда они наклонялись изучить что-то в витрине, и они одновременно
повернулись, чтобы посмотреть друг на друга.
Неожиданный приступ ностальгии охватил Сару.
Я беременна, мама, —
подумала она. — И я никогда не скучала по тебе больше, чем сейчас
.
Бабушка и тетя Мэй обняли ее, когда она сообщила им новость. Они сияли
счастьем и говорили правильные вещи. Но в центре всех эмоций Сара ощущала —
и ничего не могла с собой поделать — огромную зияющую дыру. Беременность —
это чудо, которым жена должна поделиться с мужем, а потом с матерью.
Ее охватило головокружение и сентиментальное чувство. Ребенок. У нее будет
ребенок, и она отдала бы все на свете, чтобы поделиться этой новостью со
своей матерью. Она представила себе заброшенный станок в доме отца, на
котором все еще была натянута кашемировая ткань, цвета розы весной.
— Сегодня, мама, — прошептала она. — Я расскажу тебе о своих мечтах сегодня вечером.
Джек может подождать, решила она, убирая телефон. Она вошла в бакалею и
купила базовый набор еды — яйца, лимоны, апельсины, картошку, яблоки,
брокколи, еду для собаки. Она все еще была склонна испытывать тягу к
странным вещам, но была решительно настроена позаботиться о себе.
— Мой холодильник будет виртуальным монументом великой пищевой пирамиды, — поклялась она.
Выходя из магазина, она прошла еще мимо трех женщин, в надежде, что они не
заметили, как она разговаривает сама со собой. Очевидно, нет, они были
слишком заняты друг другом. Все три женщины были настолько привлекательные и
стильные, что вполне могли бы принадлежать к составу актрис
Секса в большом
городе
. Три подружки, которые смеялись и болтали. Подружки. Но теперь у нее
была концепция.
Я беременна, — хотелось ей сказать им. — Разве
это не замечательно?
Она подумала, не позвонить ли парочке друзей в Чикаго, чтобы сообщить им
новость. Но большинство этих друзей были дружны с Джеком
навеки
. И они не
шутили. В мире Джека связи устанавливались в юном возрасте и выдержали
испытание временем.
Здесь, — подумала она, чувствуя тошноту и жжение злости в
животе. — Теперь я готова. Я могу сделать этот звонок
.
Она решила поехать куда-нибудь в более укромное местечко. Она знала, где
именно ее телефон получит хороший сигнал от башен маяка Поинт-Рейз. Пока она
ехала, размышляла о том, что ее ребенок растет здесь, окруженный
поразительной красотой морского берега, волнами, разбивающимися о
вздымающиеся утесы, таинственным туманом, окутывающим берег моря, и зеленой
тенью лесов. Она в первый раз позволила себе нарисовать мысленную картинку
настоящего ребенка, босого и легкого, словно фея, бегущего по цветущему полю
или играющего в песке на залитом солнцем пляже. Она улыбнулась воображаемому
ребенку, зная, что она идеализирует его, но для чего еще бывают мечты наяву?
Она въехала на гравийную парковку рядом с болотистым местечком с похожей на
зеркало лагуной и толстым тростником, бахромой окаймляющим воду. Ожидая,
пока ее соединят с номером Джека, она смотрела на голубую цаплю на ножках-
палочках, бродящую по мелководью. Неподвижная, словно статуя, птица ловила
рыбу, отлично зная, что наилучший способ исполнить задачу — это ничего не
делать. Она, похоже, даже не дышала, но Сара представила, как бьется ее
сердце, когда ее глаза-бусинки исследуют чистые воды бухты в поисках добычи.
Она подумала, сколько готова ждать цапля?
—
Дэйли констракшнз
. — Миссис Бродски, исполнительный секретарь
Джека, была одной из тех верных друзей, которые были преданы семье
навеки
.
— Это Сара. Мне нужно поговорить с Джеком, пожалуйста. — Она
вытащила маркер, который всегда лежал в сумочке.
— Я посмотрю, свободен ли он, Сара. — В голосе миссис Бродски
звучало неодобрение. Нет сомнения, что она и все остальные полагают, что
Джек — жертва, отвергнутый своей странной женой из Калифорнии.
Автоматически Сара вытащила лимон из пакета с покупками, стоявшего на
сиденье рядом с ней. Она представила себе круглолицую, с кислым выражением
лица миссис Бродски, которая говорит:
Я посмотрю, свободен ли он
.
Затем Сара маркером нарисовала лицо Джека на яйце. Когда женщина из комиксов
заговорила, она смотрела прямо на Джека, спрашивая его глазами, желает ли он
поговорить со своей неуправляемой женой. Они не разговаривали в последнее
время. Все общение шло через адвокатов. Всего несколько месяцев назад такое
развитие событий могло бы показаться невозможным, но теперь...
— Сара! — Джек резко схватил трубку.
Ее маркер истекал кровью на поверхности яйца, создавая неожиданную кляксу в
середине. Может ли яйцо получить яйцом по физиономии?
— У меня новости, — сказала она, пририсовывая к кляксе хвостик.
Теперь это выглядело как головастик. Или сперматозоид. — Это вроде как
странно.
— Какие еще новости? Все странно с тех пор, как ты уехала.
Сара сжала зубы. Она ухитрилась великолепным образом забыть обстоятельства
своего отъезда. Его голос звучал обиженно. Пострадавшая сторона.
Она взяла один из апельсинов и нарисовала еще одного Джека, с озадаченным
выражением на лице.
— Я беременна, — сказала она. — Я только что узнала.
Джек погрузился в молчание, что с ним бывало нечасто.
— Нет, черт! — наконец отозвался он.
— Нет, — отреагировала она, не давая своему голосу задрожать. Она
не предполагала, что этот разговор обернется так. Где нежность, любопытство,
радость? — Шутить на этот счет было бы проявлением исключительно
плохого вкуса.
— Почему? Твои комиксы ухитрились сделать шутку из моего брака.
Болезненное, шокирующее молчание установилось между ними. Вот почему
предпочтительней было общаться через адвокатов. Каждый раз, как Сара и Джек
разговаривали, они находили новый способ задеть друг друга.
— Может быть, на этот раз это тебя не касается? — Она продолжала
рисовать методично, не думая. Через несколько минут на каждом яйце и фрукте
было лицо, одно и то же, но с разными выражениями. Выстроенные в коробке,
яйца были похожи на болельщиков на бейсбольном матче. Она осмотрела пакет с
картошкой. Мистер картофельная голова, подумала она.
— Отлично. У тебя будет ребенок, и это меня не касается — Его тон был
издевательским — Так что, он мой? — спросил Джек.
Она отодвинула телефон от уха. Она не могла поверить. Она слабо слышала его
голос, он продолжал что-то говорить. Каждой жилочкой своего тела ей
захотелось выбросить телефон подальше, в воду, но она уже выбрасывала
телефон во время беседы с Джеком, и это ничего не изменило. Ей все еще нужен
был телефон, и Джек все еще был ослом.
Вместо этого она села поудобнее и посмотрела на птицу. Она летела, как
стрела, выпущенная из лука. Голова цапли что-то исследовала под водой, а
потом появилась, в клюве ее билась сияющая рыба. Птица проглотила все еще
бьющуюся рыбу и затем поднялась, словно морской планер, набирая скорость и
высоту, ее огромные крылья махали сильно и уверенно.
С привычной аккуратностью Сара выключила телефон и положила его в сумку.
Затем она завела машину и ехала, пока не смогла ехать дальше. Маяк Пойнт-
Рейз был в дальнем конце никуда, стоя как часовой над громадным Тихим
океаном. Она остановилась в местечке, где избитые непогодой утесы
поднимались над яростным морем и знаки предупреждали, чтобы она не
подъезжала слишком близко к краю обрыва.
Приближайтесь с осторожностью,
особенно в ветреных условиях
— было написано крупными буквами.
Она припарковалась и вышла из машины, чувствуя, как ветер обдувает ее,
поднимая полы куртки и трепля ее волосы. Она подошла к краю утеса и долгое
время стояла гам, пока не замерзла, загипнотизированная видом громадных
валов, разбивающихся о скалы и рассыпающихся бриллиантами. Некоторые из
брызг были такими густыми, что в них появлялись радуги, быстрые и неясные,
одна за другой. Звук моря складывался в странную и неотразимую музыку,
которая говорила ей о том, что она должна принять свои чувства.
Она смотрела на черную ворону, которая подняла раковину моллюска и бросила
ее на камни и повторяла процесс снова и снова, пока раковина не раскололась
и птица не получила свою награду. Маленький кусочек пищи, казалось, стоил
усилий, потому что ворона тут же подхватила другую раковину.
Возвышаясь над краем бездны, она ощущала одновременно могущество и
уязвимость. Ветер трепал ее одежду и наклонял пучки анемонов у ее ног.
Это я?
Слова Джека, казалось, развеяло ветром, они превратились в шепот и стали
завыванием, которого она не могла избегнуть. Господи боже, он в самом деле
сказал это. Ее ярость стала глубже, она стала ядом, который распространялся
по всему ее организму, угрожая разрушить ее и новую жизнь у нее внутри, если
она позволит ему поглотить себя. Она глубоко вздохнула, наполняя легкие
туманом и морским воздухом, резким от соленых брызг разбивающихся волн. Она
протянула руки перед собой и расправила их, словно крылья. Она больше не
чувствовала себя уязвимой, но полной сил и могущества.
Затем она вспомнила о совете, который дал ей Уилл Боннер.
Злитесь. Швыряйте
вещи
.
Она вытащила пакет с покупками, вытащила одно яйцо с лицом Джека и бросила
его. Яйцо описало превосходную дугу в небе. Затем оно разбилось о скалы
внизу, и волны понесли устроенный беспорядок в море.
Она взяла другое и бросила его.
Берите это. И то
. Одно за другим она с
силой бросала яйца, а когда они кончились, она перешла к лимонам, апельсинам
и картошке. С каждым броском яд в организме испарялся, словно его высасывало
море.
Через минуту пакет был пуст. Ее плечи болели, мышцы на руках устали и
расслабились, а разум ее успокоился.
Как Уилл и обещал.
— Первое, что Джек спросил, — его ли это ребенок, — сообщила
Сара группе поддержки. — И я наконец поняла, что некоторые из вас
говорили о гневе. До того момента я не осознавала, как я разгневана на самом
деле. Я так хорошо похоронила это чувство, что и не знала, как оно глубоко,
пока он не сказал этого.
Группа приняла это в молчании, но ее это успокаивало, словно глоток воздуха.
Она начала рассчитывать на эту группу, это было общество раненых душ,
помогающих друг другу выжить. Она рисовала их себе всех вместе, сбившихся в
кучку в лодке жизни в темном, штормовом море.
— Я думала раньше, что я страшно зла на Джека, — сказала
она. — Теперь я думаю, что эта ярость была только вершиной айсберга.
— Некоторые из нас ходят сюда годы. — Женщину звали Мэри Б., она
была среднего возраста и вела себя уверенно и с достоинством. — Этому
есть причина. Если ты имеешь дело с яростью, то сама ты никогда не узнаешь
ее глубины. Ей просто нет выхода. Нужно просто исследовать се. Вот для чего
создана эта группа.
Сара кивнула, осознавая свое смущение.
— Честно сказать, я даже не знала, что я чувствую насчет своего
будущего, но я сделаю все, чтобы быть счастливой.
— И это хорошо, — одобрила Мэри. — Не позволяй другим людям
украсть у тебя твое счастье.
— Спасибо. Время не слишком подходящее, но это то, о чем я мечтала
долгое время, — улыбнулась Сара и села в тихом размышлении. Она в самом
деле чувствовала восторг, хотя он был смешан с неуверенностью и иногда даже
с паникой. И тем не менее с того дня на утесе она обнаружила, что ей легче
справляться со своими эмоциями, даже с гневом. Может быть, думала она,
секрет счастливой жизни заключается в том, чтобы научиться невредимым
проходить через периоды несчастья.
После того телефонного звонка Джек перезванивал ей несколько раз, но она
никогда не отвечала, так же как и на звонки его матери, Хелен, или его
сестры Меган. Она уничтожала их сообщения на автоответчике, не слушая их, и
заблокировала свой электронный адрес. Согласно Брайди, адвокат Джека
утверждал, что его клиент сожалеет о своей реакции на эту новость и желает
взять назад свои развернутые обвинения. Джека застали врасплох, и он хочет
обсудить с ней возникшие вопросы.
Она не хотела ничего обсуждать. Она начала видеть схему в его отступлениях,
которые случались, когда оказывалось, что за все нужно платить определенную
цену.
Она сказала Брайди, чтобы та внесла в документы платежи по поддержке
ребенка.
Поддержка ребенка. Саму эту идею было трудно принять. Как и мысль об опеке и
визитах. Все в этой ситуации было трудно переварить. С того момента, как ей
сообщили о ее беременности, мир Сары прошел через совокупность изменений.
Теперь она должна была принимать все решения, имея в виду ребенка.
Беременность означала, что все теперь под вопросом. В обозримом будущем она
остается здесь, ближе к своей семье, зная, что она и ребенок будут нуждаться
в них.
Ребенок. Она могла, закрыв глаза, нарисовать себе своего нерожденного
ребенка на каждой стадии развития. Она чувствовала странную вину за то, что
не осознала своей беременности раньше, несмотря на то что после всех
процедур, которые она прошла, она могла считаться в этом экспертом. Она
всегда думала, что будет знать, когда это случится. Сотни раз она
представляла себе шарик из клеток, прицепившийся к ее матке, меньше, чем
булавочная головка. К тому времени, как она узнала, что происходит, ребенок
превратился в крошечное человеческое существо с конечностями и собственным
бьющимся сердечком.
Хотела бы я знать это раньше, — го...
Закладка в соц.сетях
