Жанр: Любовные романы
Просто дыши
...ему навстречу, чтобы поздороваться, даже
если шел дождь, как сегодня, потому что не могла ждать ни одной минуты.
Сегодня она была так зла на него, что не могла смотреть ему в лицо. В ту же
минуту, как он увидел ее, он понял, что она расстроена, и спросил, в чем
дело. Отлично. Она расскажет ему сегодня. Прямо сейчас.
Она побежала наверх и собрала документы и чеки, которые нашла. Дождь,
который начался после пожара, неутомимо колотил по крыше, и ветер стучал
ставнями.
Она демонстративно собрала документы, которые нашла, и спустилась вниз.
— Эй, Аврора-Дора, — сказал ее отец, явно уловив ее настроение. У
него на лице было несколько шрамов и синяк под одним глазом. Он выглядел
так, словно побывал в драке — и проиграл. Но он ухмылялся, словно ему не
было до этого дела. А ведь она чуть не потеряла его.
— Привет. — Тон ее голоса привлек его внимание.
— В чем дело?
Она положила счета на стол.
— Начнем с того, что ты платишь моей матери за то, чтобы она держалась
подальше.
Он не выглядел удивленным и не выказывал сожаления в том, что скрывал это от
нее. И даже не разозлился, что она сунула свой нос в спрятанную коробку.
— Я посылал деньги, когда они были ей нужны. Уехать от нас — это был ее
выбор.
— Она моя мать. — Слова были искажены болью. — Ты знаешь, что
я скучаю по ней каждый день моей жизни. Ты говорил мне, что она никогда не
звонит и не входит с тобой в контакт.
— Я не хотел, чтобы ты надеялась, что она вернется. Я не хотел, чтобы
ты испытала разочарование.
Авроре захотелось закричать от боли. Вместо этого она отправилась в свою
комнату и начала методично складывать вещи в ранец. Ее отец стоял в дверях.
— Мне жаль, — сказал он.
— Точно. — На грани слез она бросила пару учебников, застегнула
ранец и натянула плащ. Она прошла мимо него, грубо отодвинув его в сторону.
Холодный дождь хлестнул ей в лицо, когда она обернулась к нему.
— Тут не о чем говорить. Ты врал мне насчет моей матери. Ты врал обо
всем. Почему ты никогда не рассказывал мне правды о Мексике?
Теперь он выглядел бледным, словно действительно побывал в драке.
— Я прочитала твое заявление, — напомнила она ему. — Я не
тупица.
— Я просто не понимаю, что хорошего принесет тебе знание того, как
плохо все было в Тихуане, — сказал он, в его голосе звучали боль и
сожаление.
— Не было ничего хорошего в том, что ты скрывал правду. — Гром
отозвался на ее слова, громкий, словно незнакомец застучал в дверь. —
Мне нужно в библиотеку, — сообщила она, направляясь прямо под дождь.
Было ужасно холодно, но она едва чувствовала это.
Папа последовал за ней на улицу, не обращая внимания на дождь.
— Ах, дорогая, возвращайся в дом, и давай поговорим об этом.
Она остановилась в конце дорожки и обернулась:
— Зачем? Ты никогда не хотел говорить об этом раньше.
Без плаща он промок до нитки, рубашка прилипла к нему, но он не двинулся к
дому.
— Если бы я мог, я бы переписал для тебя всю твою жизнь, но я не могу.
Все, что я могу, — это дать тебе лучшую жизнь сейчас.
— Заведя интрижку с Сарой Мун? Я знаю, ты влюблен в Сару! —
закричала она, дождь хлестал по ее носу и щекам.
— Я ничего не могу с этим поделать, — отвечал он, вытягивая руки
ладонями кверху, словно для того, чтобы поймать капли дождя. — И я не
откажусь от этого.
Она повернулась, чтобы уйти, но он прокричал ей в спину:
— Послушай, Аврора! Я люблю Сару и люблю ее мальчиков тоже. Но ты... ты
мое сердце. Моя жизнь изменилась, когда ты вошла в нее. Ты сделала меня
отцом.
Она повернулась:
— Вранье. Ты спас меня. Потому что у тебя не было выбора.
Он не отрицал этого, но настаивал:
— Мы — команда, ты и я. И если ты думаешь, что это изменится из-за
того, что я встретил кого-то, ты ошибаешься.
— Все уже изменилось. — Она отступила дальше от него.
— Разве это плохо?
— Все было хорошо раньше. — Однако она знала, что это не так. Ее
отец всегда был в порядке, но ему не было хорошо, и теперь он, похоже,
твердо решил что-то с этим сделать. И Аврора ничего не могла сделать, чтобы
изменить его решение. Она была недостаточно важна.
— Есть кое-что, что мне нужно сказать тебе. — Он прокашлялся и
посмотрел ей в глаза. — Я собираюсь просить Сару выйти за меня замуж.
Она резко наклонила голову, стряхивая капли дождя с капюшона своей куртки.
— Я знаю. Я видела чек на кольцо.
— Я собирался сказать тебе, но ты меня опередила, сунув нос куда не
следует. — На его лице было выражение, какого она никогда не видела
раньше. Сияние. — В любом случае я надеюсь, черт побери, что она скажет
да
и что ты, черт возьми, будешь за нас счастлива.
— Счастлива. Посмотрим. Парочка близнецов переедет в мой дом. Женщина,
которая не является моей мамой, выйдет замуж за моего отца. И
предполагается, что все это сделает меня счастливой?
— Сара любит тебя, Аврора. Ты это знаешь. И ты можешь любить ее и
мальчиков, если позволишь себе. Невозможно любить слишком многих в этой
жизни.
Аврора не могла поверить, что она это слышит. А еще она не могла поверить
собственным мыслям. Что, если бы папа умер в огне? Она могла бы жить с Сарой
и ее близнецами до восемнадцати лет.
— Может быть, я не такая, как ты, папа. Я не могу начать ни с того ни с
сего называть группу незнакомцев своей семьей. Я так не могу.
— Экстренное сообщение, Аврора, — сказал он, демонстрируя свое
раздражение. — Мир не вертится вокруг тебя.
— Ты прав. Он вертится вокруг тебя и Сары и этих малышей. —
Неожиданно Аврора почувствовала себя больной. Ее отец заслуживал Сары,
которая была доброй и хорошей и которая происходила из прекрасной семьи. Ее
отец и Сара принадлежали друг другу, двое хороших людей, проживающих жизнь
вместе, а не спасающих один другого. Это, вероятно, никогда не было так с
настоящей матерью Авроры. Они с папой никогда не были равными, и то, что
мама сбежала, было доказательством тому.
— Куда, черт побери, ты направляешься? — прокричал папа.
— Я буду в библиотеке, делать домашнее задание, — сказала она,
забрасывая за плечо рюкзак и натягивая капюшон.
Наступила пауза. Аврора знала, что он пытается решить, заставить ли ее
остаться или поорать еще немного.
— Мы обедаем сегодня вечером у бабушки, и нам нужно забрать собаку из
дома твоего друга, — сказал он.
— Я знаю. Я потом приеду прямо к бабушке. — Задержав дыхание, она
добавила: — Как будто тебе есть дело. — Шагая по дороге, она сжала
пальцами измятый чек в кармане плаща. Она прибрала его к рукам, потому что
на чеке была еще одна вещь, которую папа держал в секрете, — адрес ее
матери.
39
Приняв душ, Уилл позвонил родителям, чтобы предупредить их, что Аврора,
скорее всего, будет не в настроении, когда придет. Он попал на автоответчик
и передал матери, чтобы она позвонила ему.
Он натянул джинсы, фланелевую рубашку и сделал кое-что по дому. Ссора с
Авророй была куда хуже, чем сотня царапин и порезов от пожара. Когда Аврора
была маленькой, она была солнечной и простой. Каждый раз, когда он
отправлялся на работу, у нее был маленький ритуал. Она обхватывала его лицо
крошечными ручками и говорила.
Пока, папа. Я увижу тебя снова, когда ты
вернешься
.
То, что она называла ею папой, — что-то, что она стала говорить сама,
без принуждения, — наполняло его горячей гордостью, такой сильной, что
у него не было никаких сожалений о том, что он упустил в жизни какие-то
шансы и не вышел на какие-то дороги.
Сегодня она даже не потрудилась сказать
до свиданья
.
— Тук-тук. — В дверях стояла Сара, улыбаясь ему. Не ожидая
приглашения, она вошла. — У тебя есть время для небольшой компании?
Свет, казалось, изменился и ветер стих, когда она была рядом. Он посмотрел
на нее и был покорен необыкновенной магией, она была вся освещена яркими
вспышками и таинственными тенями.
— Конечно, — сказал он, обнимая ее. Она была и пахла словно рай,
и, несмотря на то что он все еще переживал из-за Авроры, глубокое
спокойствие воцарилось в его сердце, когда он прижал ее к себе. Что бы ни
происходило с Авророй, с этим он разберется, и, может быть, Сара даже
поможет ему в этом. Мысль о том, чтобы получить помощь, воспитывая ребенка,
была новой для Уилла. Благодарение Богу, думал он, вспоминая ощущение броска
от взрыва посреди ночи. Благодарение Богу, он выжил. Он нуждался в этом,
нуждался в Саре, нуждался в том, чтобы любить ее. Такой и должна была быть
его любовь — спокойной, а не хаотичной.
В Марисоль все было хаосом. И одна из вещей, которые он находил самыми
странными с Авророй, заключалась в том, что она отчетливо напоминала ему ее
мать. Сегодня, когда она бросала ему злобные обвинения, то, что он увидел в
ее глазах, испугало его — темные молнии Марисоль.
— Я так рада, что ты в порядке, — прошептала Сара ему в грудь.
— Не беспокойся обо мне. Я профессионал.
— Да, скажи это пропановому баллону.
— Я в порядке, Сара, клянусь, что это так. — Он сомкнул вокруг нее
руки, и они покачались немного в ритмичном танце близости. Его горло
пересохло и глаза горели. Черт, подумал он. Черт. Любовь к ней вызывала у
него слезы. Это было с ним впервые, это точно.
— Что? — прошептала она, и он понял, что дрожит.
— Я люблю тебя, вот что. — Его поцелуй был долгим и наполненным
вещами, для которых не было слов. Ощущение мира и покоя охватило его, и,
подняв голову, он подумал, чувствует ли она то же самое. Мягкое выражение ее
глаз говорило, что она чувствует так же. — Сара...
— Заметил во мне что-то новое? — спросила она, отодвигаясь от него
и медленно поворачиваясь с раскрытыми руками.
Ну хорошо, она все еще не готова.
— Это хитрый вопрос, — сказал он. — Для парня так много
значит, какой ответ он получит. Мне нужен намек. Это имеет отношение к новой
одежде, стрижке или потере веса?
— Ты говоришь, что я толстая?
— Ах. Это нечестный вопрос.
— Я думала, ты заметишь, что я одна. Мальчики снова у бабушки и тети
Мэй.
— Я был бы счастливее от этого, если бы мне не нужно было к моим на
обед, — признал он. Он был влюблен в нее, и ему не хватало времени,
чтобы побыть с ней наедине.
— Я просто хотела увидеть тебя. — Сара улыбнулась выражению его
лица. — Не смотри на меня так. Помни, прежде чем я начала спать с
тобой, мы были лучшими друзьями.
— И затем мы погубили все это. — Он поцеловал ее, стараясь не
зайти дальше.
— Я видела Аврору после пожара. Я думала, что она, может быть, хочет
поговорить, но ей нечего было сказать мне. Она сердится на нас, Уилл.
Он не стал спорить или пытаться отрицать это.
— Сомневаюсь, что она так же сердита на тебя, как на меня, —
сказал он. Затем, сделав глубокий вздох, он рассказал, что Аврора узнала о
деньгах, которые он посылает Марисоль.
— Я думала, что алименты — это стандартная процедура, — сказала
Сара.
— Это не официально или даже не принудительно. Я просто делаю это
потому, что... черт, я не знаю.
— Потому что ты это делаешь. Ты спасаешь людей. Выручаешь из беды.
— Она подарила мне Аврору. И я знаю, что этому нет цены, но Марисоль...
Она все еще нуждается во мне. — Слова, произнесенные вслух, звучали
неискренне. — Это неправда. Она никогда не нуждалась во мне. Она
нуждалась в том, что я мог предложить. В этом разница.
Сара посмотрела на него долгим взглядом:
— Хотела бы я понять ее, Уилл.
— Я говорил тебе. Я...
— Нет, в самом деле расскажи мне. Все.
Он хотел снова избежать этой темы, но потом кивнул, чувствуя странное
ощущение облегчения в груди. Он любил Сару. Он доверял ей. Она уже знала о
путешествии в Мексику, о поспешной женитьбе, о драматическом изменении его
планов на жизнь. Она даже знала, что он сходил с ума от любви к Марисоль и
оставался таким дураком слишком долго. То, чего он не рассказывал ей, —
это то, как все обнаружилось.
— Я полагаю, что Марисоль никогда не была счастлива, во всяком случае в
этом городе и со мной, — сказал он.
Он взял на себя обязанность заняться грин-картой Марисоль и инициировал
процесс, чтобы она стала гражданкой США. По ходу дела он брался за любую
хоть сколько-нибудь оплачиваемую работу, которую только мог найти, обучаясь
на пожарного и ожидая, когда для него найдется должность.
Марисоль становилась тревожной в мягком климате Гленмиура. Непреднамеренно
Уилл сам начал разрушать их брак. Думая, что это ее взбодрит, он оставил
Аврору своим родителям и отвез Марисоль в отпуск в Лас-Вегас. Она была
очарована, словно сказочная принцесса, которая в конце концов нашла свое
царство. Свет, шум, задымленные казино и даже гламурные девочки по вызову в
отелях приводили ее в восторг. После этой поездки Уилл не слышал ничего,
кроме
Вегас, Вегас, Вегас
. В конечном счете для Марисоль это была куда
более сильная тяга, чем ее связь с Гленмиуром. Преданность Уилла не могла
удержать ее. Как и нужды ее маленькой дочери.
— На самом деле, — объяснял он Саре, — Брайди все еще училась
на юриста, когда я осознал, что между мной и Марисоль не все хорошо. Но моя
сестра уже мыслила как юрист. Она предложила, чтобы я по закону усыновил
Аврору. Если бы не это, я мог бы сейчас не быть ее опекуном.
Возвращаясь памятью к событиям, он должен был признать талант предвидения
своей сестры — и ее цинизм. Похоже, Брайди видела что-то, чего видеть не
могла. Если бы у него была хоть часть внимания и осторожности его сестры, он
мог бы почувствовать что-то — предостережение, предупреждение, чтобы не
допустить беды. Но он был слеп, хотя, может быть, и по собственной воле. Он
хотел верить, что он воплотил в жизнь американскую мечту для двоих людей,
которые больше всего в этом нуждались, и упрямо держался за эту мысль.
— Когда Аврора и Марисоль стали гражданками США, мои родители устроили
большую вечеринку, чтобы это отметить. — Он покачал головой, сложил
пальцы башенкой. Его грудь болела; он не привык раскрывать свою душу насчет
этого болезненного эпизода. — Даже тогда я думал, что все сработает.
Затем, через несколько дней, с документами сложенными в кошелек, Марисоль
уехала.
Она забрала всю наличность, которую только смогла найти в доме, так же как и
деньги с карточки, прежде чем Уилл успел закрыть счет.
— Она уехала одна? — спросила Сара удивленно. — Она не
пыталась забрать с собой Аврору?
Он покачал головой. Он, вероятно, должен был догадаться по ее изменам в
предыдущие месяцы. Каждый раз он обнаруживал, что она оставила Аврору одну,
хотя он никогда не видел в ее действиях предостережения.
Я должна была съездить в Петалуму по кое-каким делам, — объясняла она
обычно по-испански, который он превосходно понимал. — Авроре лучше
остаться дома на пару часов
.
Она слишком маленькая, чтобы оставаться одной
. Уилл изо всех сил старался
сдерживаться.
В таком городке, как этот, ничего не происходит, ни хорошего, ни плохого,
так что нет опасности
. Марисоль была невежественна по своей воле.
Опасность всюду, — говорил он ей, горя от возмущения. — В коробке
спичек, которые ты оставила в патио, или в банке с антифризом в гараже. А
как насчет ее велосипеда? Если ты не будешь за ней присматривать, она может
отправиться кататься без шлема и может упасть или потеряться
.
Марисоль была поставлена в тупик. Для человека, который жил так, как она,
оставить ребенка одного было обычной практикой.
Но даже после таких случаев он отказывался видеть ее отчаянное нежелание
быть тем, кто она есть. Когда он просыпался среди ночи и обнаруживал ее
плачущей, он думал, что она просто устала на работе. Иногда он замечал, как
она смотрит на горизонт с неизбывной тоской в глазах, и это пугало его.
Иногда это напоминало ему о жизни, от которой он отказался ради того, чтобы
стать семейным человеком. Разница между ними была в том, что Марисоль
следовала за своей тоской, в то время как Уилл боролся с ней.
Он стал капитаном — самым молодым в истории графства, и в тот самый день он
вынужден был столкнуться с фактами. Он посмотрел на Сару, благодарный за
сочувствие, которое видел в ее лице.
— Однажды я пришел с дежурства и обнаружил Аврору дома одну. Это было
не в первый раз. Но я сказал себе, что больше это не повторится, даже если
мне придется уволиться с работы и самому присматривать за ней. В тот день
она не вернулась. Я собирался организовать поиски, когда зазвонил телефон.
Марисоль звонила с заправки на шоссе.
Она сказала, что собирается жить и работать в Лас-Вегасе. Она не вернется.
Никогда.
— О, Уилл. — В глазах Сары стояли слезы. — Мне так жаль.
Марисоль сказала ему, что знает, что ее нельзя простить, но она также знает,
что, если останется в Гленмиуре, она задохнется. Она будет как голуби миссис
Данди с их подрезанными крыльями, жалкие и несчастные в своих клетках.
— А как насчет Авроры? — потребовал ответа Уилл, чувствуя боль, но
не гнев, пока еще не гнев.
— Она теперь твоя дочь, — сказала Марисоль.
Это была правда. Благодаря Брайди он усыновил ребенка и был ее законным
отцом.
Была назначена дата развода, и он прошел как по маслу: бумаги поступили
вместе со счетами за электричество — через несколько месяцев, но Уилл не
обратил на них внимания. Он задолго до этого знал, что его брак разрушен.
Он рассказал Саре, как трудно было объяснить Авроре, что ее мама уехала, что
она намерена оставаться вдали от них, может быть навсегда. Он все еще мог
видеть выражение лица своей дочери — широко раскрытые глаза, боль, вид
отвергнутого ребенка.
— Она никогда не возвращалась? — мягко спросила Сара.
— Ни разу. Она звонит на Рождество и иногда в день рождения Авроры, но
это и все. Постепенно и эти звонки прекратились, и я получал от нее
известия, только когда у нее были проблемы.
Наступила длинная пауза, наполненная криками чаек.
— Ты заслуживаешь лучшего, — сказала Сара.
— Кто, черт возьми, знает, чего я заслуживаю? Я остался с Авророй, что
для меня как выигрыш в лотерею.
— О, Уилл. Я так тебя люблю...
Пожарный автомобиль притормозил перед домом. Из него выскочила Глория и
подбежала к дому.
— Прошу простить меня за то, что я вас прерываю, но я только что
получила по-настоящему интересный звонок. Это анонимная информация о
поджигателе.
Уилл мог сказать по выражению лица Глории, что она верит, что улика
подлинная. Когда зазвонил телефон, он испытал искушение проигнорировать его.
Еще один звонок о поджогах? Он снял трубку и отстраненно сказал:
— Боннер слушает.
Это была его мать.
— Я тревожусь об Авроре. Она все еще не пришла.
Уилл посмотрел на часы. Прошло несколько часов.
Слушая слова матери, он почувствовал, как воздух выходит из него. Паника,
должно быть, исказила его лицо, потому что, когда он повесил трубку, Сара
потребовала ответа:
— Что случилось?
В одно мгновение вспышкой он вспомнил, как Аврора стояла напротив него.
Ты
платишь моей матери, чтобы она держалась подальше
. Она нашла счета. Нет
сомнения, что она узнала также и где живет Марисоль.
— Аврора отправилась искать свою мать.
В Лас-Вегасе она ощутила, как жар пустыни дохнул в ее лицо. Это заставило ее
думать о Ганзеле из сказки
Ганзель и Гретель
, — должно быть, он
чувствовал именно это, когда его засовывали в печь к ведьме. Или, может
быть, так чувствовал себя ее отец, когда боролся с огнем.
Не думай о папе, напомнила она себе. Она зашла слишком далеко, и не было
пути назад, так что мысли о нем ничему уже не помогут.
Вылететь с грузовым самолетом тети Лонни было просто, полет между грузовыми
контейнерами был неудобным, но коротким. Аврора выскользнула из грузового
ангара, когда Лонни занималась разгрузкой. Авроре не хотелось ввергать Лонни
в неприятности, но она должна была сделать это и намеревалась сделать это
сама. Хотя она не была уверена, что будет, когда она встретится лицом к лицу
с матерью, она просто знала, что должна увидеть ее.
Она быстро прошла по главному терминалу. Ее немного испугало количество
народу, толпившегося вокруг и спешащего на свои рейсы, с багажом и
пронзительные звуки и звонки тысячи игровых автоматов, но это только
прибавило ей решимости. У банкомата она сняла немного наличных, используя
свою карточку и обычный отцовский ПИН-код, в котором зашифровано было имя ее
отца. Очередь на такси двигалась быстро, и через несколько минут она уже
давала шоферу адрес и молилась, чтобы ее сбережений — пачка купюр общей
сложностью в сто долларов — хватило, чтобы оплатить дорогу.
Всего через несколько кварталов — бум! — она оказалась в центре Лас-
Вегаса. Поздним вечером город разогрелся и пересох, широкие шоссе были
забиты машинами, тротуары заполнены туристами и автоматами, где можно купить
все, что угодно. Все здания сверкали фальшивыми фасадами. Там были
рукотворные водяные фонтанчики и пальмовые деревья, которые не принадлежали
этому краю, но выращивались благодаря поливу на изнемогающей от зноя земле.
Он почувствовала неприятные ощущения в животе, но это было не от полета и
даже не от жары и запаха такси. Она попыталась справиться с этим, но вместо
этого почувствовала себя ужасно. Она была плохой дочерью. Ее отец заслуживал
быть с такими людьми, как его родители и Сара, — с людьми, которые
любят его и никогда его не оставят. Он отказался от своей мечты, чтобы
спасти Аврору и ее маму. Ну что ж, теперь она стала старше. Она не нуждается
в том, чтобы ее спасали.
Ее немного шокировал многоквартирный дом, где жила ее мать. Дом был
глинобитным и окружен растениями пустыни с острыми листьями, словно
гигантские вееры. Аврора заплатила водителю, расправила плечи и пошла искать
квартиру 1216. Парадная дверь выходила во двор, в котором была игровая
площадка и бассейн, сверкавший на солнце.
Ну вот, она наконец-то здесь. Она спросит свою мать обо всем. Она сжала руку
в кулак и решительно постучала в дверь.
Ожидание было бесконечным. Она почти испытала облегчение, когда никто не
ответил. Может быть, ее мама переехала, не оставив нового адреса. Аврора
решила посчитать до шестидесяти. Затем она возьмет мобильник, позвонит тете
Лонни и будет молить ее о прощении. Аврора пнула ногой колючий коврик,
потревожив колонию мокриц, которые бросились искать убежище. Досчитав до
сорока восьми, он постучала в последний раз. И дверь открылась, только на
мгновение, она была на цепочке, но Аврора узнала лицо матери. Испанское гейм-
шоу шло где-то по телевизору.
— Мама? — сказала она, автоматически переходя на испанский. —
Это я, Аврора.
Дверь захлопнулась у нее перед носом. И снова Аврора испытала облегчение, но
оно было кратким. Затем раздался звон, мама сняла цепочку, и дверь широко
распахнулась. Одновременно где-то зазвонил телефон. Они обе проигнорировали
его.
— Не могу поверить, что ты здесь, — сказала ее мама, отступая
назад и заводя ее внутрь. Затем она обняла Аврору.
Неловкость. Это было единственное, что чувствовала Аврора. Она всегда
рисовала себе мать как большую, могущественную фигуру, но теперь понимала,
что это были впечатления маленького ребенка. Теперь она была выше и крупнее
своей матери. Однако в маме все еще была особая гламурность. На ее лице было
много косметики, умело наложенной, и ее волосы были блестящими и стильно
причесанными. Она также была отлично одета, на ней была мини-юбка, шелковая
домашняя рубашка и сандалии с высокой шнуровкой и узким носом.
— Что ты здесь делаешь? — спросила ее мать, ее большие карие
глаза, казалось, впитывали вид Авроры.
— Я нашла твой адрес в кое-каких бумагах и решила приехать повидаться.
Я не сказала папе. Я просто приехала. Мне нужно бу
...Закладка в соц.сетях
