Жанр: Любовные романы
Его лучшая любовница
...о мало. Потянувшись к
пуговичкам, он расстегнул его, чтобы спустить лиф и корсет вниз и освободить
чудесные полушария. Теперь ему отчаянно захотелось полюбоваться ими, так что
он прервал поцелуй и опустил взгляд... Открывшаяся его глазам картина
заставила его проникнуться желанием — острым до боли. Ее прелестные груди,
пышные и тугие, были достойны богини — теплого цвета сливок, с милыми
розовыми сосками...
Ее глаза опустились, следуя за его взглядом, — и по ее телу пробежала
мощная дрожь. Он увидел, как расширились ее глаза. Интересно, она тоже
заметила, насколько более смуглыми были его руки, обхватившие ее нежную
девичью плоть. Габриэла судорожно вздохнула, когда он начал ее ласкать: его
прикосновения были рассчитаны на то, чтобы давать наслаждение — и при этом
раздразнивать. Бережно зажав ее сосок двумя пальцами, он с торжеством
увидел, как ее глаза закрываются, а голова откидывается назад, упираясь
макушкой в книги у нее за спиной.
Внезапно ему захотелось большего. Наклонившись, он захватил губами один
сосок, страстно и умело лаская его языком. Здесь ее кожа была еще слаще,
напоминая по вкусу солнечный свет и цветы — поистине райский букет. Он стал
целовать ее крепче, продолжая ласкать вторую грудь рукой, но что-то не
давало ему покоя... В этом букете вкуса и аромата было нечто мешающее ему.
Апельсины! — понял он. — Да, совершенно верно. У нее вкус и запах
апельсинов. Она ведь залила этим соком все платье... Боже правый!
Он стремительно выпрямился и отстранился, так что Габриэла даже пошатнулась.
О чем, к дьяволу, я думаю?
— вопросил он.
Если бы не апельсиновый сок, просочившийся сквозь ее одежду до кожи, он
вскоре уже уложил бы ее на пол и овладел ею! Он совершенно забыл, что сюда
могли войти.
При этой мысли кровь отхлынула у него от лица. Не теряя ни секунды, он
потянул вверх ее корсет и лиф, поспешно начиная застегивать и приводить в
порядок ее одежду.
— Ну вот, ты готова, — объявил он через минуту, застегивая
последнюю пуговичку и стараясь окончательно взять себя в руки.
— Готова к чему? — прошептала Габриэла разочарованно.
Она растерянно моргала, видимо, еще оставаясь во власти страсти.
— К тому, чтобы я откланялся, а ты вернулась к себе в комнату.
— О, так вы уходите? — спросила она.
— Думаю, так будет лучше. В отсутствие Джулианны и Рейфа мне нельзя
здесь задерживаться. Неприлично. Прошу простить мою вольность, Габриэла. Я
не имел намерения... завести наш поцелуй настолько далеко.
Ее ресницы затрепетали и опустились.
— Я в этом не сомневаюсь. Но вы доказали свою правоту.
Он нахмурил брови:
— О чем ты?
— О том, как легко джентльмену обидеть, скомпрометировать молодую леди,
оставшуюся без дуэньи. Я ведь даже не вскрикнула... по крайней мере, для
того, чтобы позвать на помощь.
До этой секунды он даже не вспоминал о том, с чего вдруг набросился на нее с
поцелуями. Ее напоминание заставило его ощутить болезненный укол раскаяния.
— Ты вела себя неверно, — сказал он. — Тебе следовало дать
мне пощечину и заставить остановиться.
— Наверное, но, похоже, сегодня мы оба не смогли поступить так, как
следовало бы.
Он открыл было рот, но тут же снова закрыл, не зная толком, что собирался
произнести. В конце концов, он просто сказал:
— Всего хорошего, Габриэла.
— До свидания, ваша светлость.
— Разрешите принести вам пунша, мисс Сент-Джордж?
Повернув голову, она увидела полное робкой надежды лицо молодого человека, с
которым только что танцевала.
— Спасибо, — согласилась она, — это было бы весьма кстати.
Секунду Габриэла провожала его взглядом, впервые за весь вечер, оказавшись
одна — и радуясь передышке. На самом деле этот вечер был таким же, какой в
последнее время стала вся ее жизнь: в прошлые две недели она была настолько
занята, что у нее не оставалось и минутки на то, чтобы просто лишний раз
вздохнуть между множеством светских мероприятий, в которых ее приглашали
принимать участие.
Свободного времени почти не было: ленчи, приглашения на чай, прогулки по
парку — и столько балов, раутов и суаре, что она им просто счет потеряла. А
в перерывах между выходами из дома она бесконечно меняла наряды. В течение
дня ей помогала личная горничная: утреннее платье сменялось дневным, дневное
— платьем для прогулки, затем наставало время вечернего наряда, и, наконец,
сменив вечерний туалет на ночную сорочку, она едва доползала до постели.
Забавно, но все эти частые переодевания напоминали ей то, что приходилось
делать в театре, только теперь вся ее жизнь превратилась в один большой
спектакль.
Обещанные приглашения в
Олмак
также прибыли: они с Джулианной и Рейфом
отправились на проходящую в среду ассамблею, считавшуюся вершиной светской
жизни Лондона, с трехлетним ожиданием чего-то необыкновенного. Но помещение
ассамблеи оказалось на удивление скромным, а общество — чересчур напыщенным.
В
Олмаке
не допускалось и намека на фривольность.
И как будто всего этого было мало, ее еще осаждали поклонники, которые
продолжали являться с визитами в особняк ее дяди. Джентльмены, включая и
лорда Карлоу, часто приходили с роскошными букетами, какое-то время сидели в
гостиной за разговорами, а потом просили позволения отправиться с ней
кататься в экипаже или гулять по парку.
Единственным человеком, которого она не видела (по крайней мере, дома), был
Уайверн. Несмотря на свое утверждение, что он здесь частый гость, появлялся
он редко и, похоже, ухитрялся так выбирать время своих визитов, чтобы оно
совпадало с теми моментами, когда ее самой дома не было.
Поначалу она не имела ничего против его отсутствия, радуясь возможности
успокоиться после той страстной сцены в библиотеке. Слишком часто в ходе дня
ее мысли уносились к этому моменту — и стоило ей вспомнить его дивные
поцелуи и пьянящие ласки, как ее снова охватывало волнение. По правде
говоря, у нее так часто вспыхивали щеки, что она даже удивлялась, почему
никто не спрашивает, не заболевает ли она. А по ночам все было еще хуже: ее
сны изобиловали жаркими фантазиями, в которых герцог страстно любил
ее, — и когда утром она пробуждалась в постели в одиночестве, ее тело
ныло от неудовлетворенного желания.
Но шли дни, а она только мельком видела Уайверна, когда тот проходил через
какой-нибудь из бальных залов, направляясь играть в карты и обмениваться
забавными историями с друзьями, и в ней начало закипать раздражение.
Как он
смел, целовать меня, — возмущенно думала она, — а потом
игнорировать так, словно ничего не случилось? Как он посмел пробудить во мне
влечение, а потом преспокойно обо всем забыть?
Возможно, он просто хотел держаться подальше от соблазна, потому что она не
могла отрицать, что при встречах между ними обязательно начинают
проскакивать искры. Но, казалось бы, можно было этого добиться, не избегая с
ней встреч настолько старательно!
У нее даже было желание направиться к нему и все это высказать, однако
другая ее половина — та, которая сохраняла крупицы благоразумия, —
требовала, чтобы она оставила все на волю судьбы. В конце концов, у нее было
множество аристократических поклонников, добивавшихся ее внимания. Ей
совершенно не нужно, чтобы за ней увивался еще и Уайверн.
Но тебе бы этого хотелось, — шептал предательский голосок. — И ты
была бы не прочь, чтобы он своего добился
.
Забыв про пунш, она решила найти Джулианну, надеясь, что та не станет
возражать против того, чтобы в кои-то веки отправиться домой пораньше.
Двигаясь через тесную толпу гостей и не слишком следя за тем, что делает,
она прошла мимо какой-то женщины — и нечаянно толкнула ее.
— Ох, прошу прощения, — сказала она, подхватывая даму под руку,
чтобы им обеим не грозила опасность упасть.
Заметно напрягшись, незнакомая женщина оттолкнула руку Габриэлы и устремила
на нее презрительный взгляд голубых глаз... глаз, которые почему-то
заставили Габриэлу вспомнить отца.
Незнакомка поджала губы.
— Да, тебе надо просить у меня прощения, и не только за твою мерзкую
неуклюжесть. Полагаю, ты это сделала намеренно.
Габриэла воззрилась на нее, приоткрыв рот от изумления. Спустя пару секунд
она опомнилась настолько, чтобы ответить:
— Нет, мэм. Боюсь, что я просто не заметила вас, когда шла.
Вздернув голову со сложной прической, женщина втянула носом воздух — и
сморщилась, словно ощутив гадкую вонь.
— Ты еще скажешь, будто не знаешь, кто я?
Габриэла застыла на месте, чувствуя, как недоумение и обида захватывают ее.
Все ее чувства обострились — и чем пристальнее она вглядывалась в лицо
склочной незнакомки, тем тревожнее ей становилось. Эта леди явно считала,
что Габриэла обязана ее знать, однако девушка не помнила, чтобы с ней
встречалась.
Может, она ошиблась? — размышляла Габриэла. — Может, она
перепутала меня с кем-то?
Но, разглядывая эту женщину, которая была старше ее лет на десять (а
возможно, и больше), Габриэла начала видеть, как сквозь ее лицо просвечивает
другое. Песочного цвета волосы, голубые глаза и нос, который...
Господи, у
нее нос совершенно такой же, как у моего отца! — вдруг поняла
Габриэла. — И удивительно похож на мой собственный!
— А, — презрительно проговорила женщина, — теперь ты начала
понимать, кто я?
— Вы... вы моя тетя?
Женщина еще презрительнее поджала губы.
— Не надейся, хоть ты и утверждаешь, будто в твоих жилах простолюдинки
и течет кровь моего брата!
Значит, это одна из ее родственниц по отцовской линии. Одна из двух ее
теток. И еще не известно, сколько у нее всяческих кузенов, кузин и прочих,
которые никогда не выражали ни малейшего желания признать ее существование.
— Я ничего не утверждаю, — ответила Габриэла со спокойной
решимостью. — Моим отцом был Бертон Сент-Джордж, виконт Мидлтон. Я в
этом не сомневаюсь, поскольку он навещал меня и мою мать все те годы, пока я
росла, и охотно признавал меня своей дочерью. В последний раз я видела
папеньку всего за несколько месяцев до его смерти.
Ее тетка топнула.
— Как ты смеешь говорить о покойном лорде Мидлтоне с такой
бесцеремонностью! И как ты осмелилась взять себе имя Сент-Джордж, как будто
имеешь на него право! Оно тебе не принадлежит. Как бы ни звали твою шлюху
мать, именно ее имя ты и должна носить!
Окружающие потрясенно ахнули. До этого мгновения Габриэла не подозревала,
что их кто-то слушает. Она почувствовала, что бледнеет, а в ушах у нее
зазвенело, словно она только что получила оплеуху. Не успев опомниться, она
ясным голосом объявила:
— Я Сент-Джордж не менее чем вы, тетя!
Теперь уже ее собеседница выглядела так, словно получила пощечину. Глаза ее
гневно сузились.
— Ты оскорбление для всего света, маленькая беспризорница! Не могу
понять, почему тебе позволили заявляться в дома благородных людей, словно ты
имеешь на это право! Несмотря на твоих важных друзей, тебя следует выставить
на улицу. Лично я никогда тебя не признаю, как и все, другие члены семьи Сент-
Джордж. У тебя нет родственников!
— У нее их вполне достаточно, — прервал ее тираду властный голос,
прозвучавший у Габриэлы за спиной, чуть справа.
Ей не нужно было оглядываться, чтобы знать, что теперь рядом с ней стоит
Уайверн. Несмотря на то, что она в последнее время была на него обижена,
сейчас она почувствовала огромное облегчение — и сожаление из-за того, что
не может повернуться и прижаться к нему. Однако она смогла заставить себя
остаться стоять на месте, гордо выпрямив спину.
— Пендрагоны приняли ее в свою семью, — продолжал вступившийся за
нее Уайверн. — А что касается остального, вы не ошиблись: у мисс Сент-
Джордж действительно немало влиятельных друзей, включая меня.
Сделав паузу, он одарил ее тетку взглядом, полным такого герцогского
высокомерия и превосходства, что Габриэла невольно вздрогнула.
— Знаете, леди Манро, — лениво добавил он, — не помню, чтобы
я раньше видел вас в тех же кругах, где вращаюсь я. Странно, что у Элтонов
оказался такой плохой вкус. Наверное, мне следует с большей осторожностью
выбирать принимаемые мной приглашения.
Рядом с ними снова раздались вздохи изумления. Теперь на них были устремлены
глаза чуть ли не всех присутствующих.
На глазах у Габриэлы лицо ее тетки стало просто багровым. Она несколько раз
беззвучно открыла и закрыла рот, словно выброшенная на берег рыбина.
— Ваша светлость, в высшей мере несправедливо...
Игнорируя ее, он повернулся и подал Габриэле руку:
— Мисс Сент-Джордж, не пройтись ли нам? Я нахожу, что на той стороне
зала воздух гораздо свежее.
Решив, что молчание будет лучшим ответом, она положила руку на рукав его
черного фрака и позволила ему увести ее прочь. Когда они отошли достаточно
далеко от тех, кто мог их услышать, она придвинулась к нему чуть ближе.
— Спасибо, Уайверн, что пришли мне на помощь. Вы очень добры.
— Судя по тому, что я видел, вы и сами неплохо держались, но — на
здоровье. Однако должен вас предупредить, что ваша благодарность может
оказаться немного преждевременной.
Она недоверчиво выгнула бровь.
— Почему это?
Он немного наклонил к ней голову.
— Ваша тетка Филлис не лишена влияния в свете. Если она пожелает, то
сможет доставить вам немало неприятностей.
— Но зачем ей это? Господи, да ведь до сегодняшнего вечера я ее даже ни
разу не видела!
Он продолжал идти с ней по залу.
— Подозреваю, что она видит в вас угрозу своему знатному имени. Вы
зримое напоминание о неблагоразумии ее брата, которое все могут видеть. И к
тому же она неприятная и злобная особа.
Пока они шли по залу, Габриэла не могла не заметить устремленных на них
взглядов. Нет — только на нее. Похоже, Уайверн тоже это увидел.
— Голову выше, и улыбайтесь, — посоветовал он негромко. — Не
годится, чтобы кто-то подумал, будто ее яд на вас подействовал.
Она растянула губы в улыбке, показав при этом заодно и зубы.
— Пожалуйста! Вот так?
Он рассмеялся.
— Превосходно! Хотя будьте осторожнее, иначе можно всем этим блеском
ослепить какого-нибудь случайного прохожего.
— Очень смешно, ваша светлость.
— Мне показалось, что немного юмора сейчас не помешает.
Он встретился с ней взглядом, и его синие глаза были необычайно теплыми. На
этот раз ее улыбка, адресованная ему, была совершенно искренней.
— Умница! — Он второй рукой чуть сжал ее пальцы, лежавшие на его
согнутой руке. — Не тревожьтесь, Габриэла. Пока у вас все шло прекрасно
— и ваши успехи продолжатся. Мы недопустим, чтобы сегодняшнее происшествие
вам повредило, даю слово.
— Правда, ваша светлость?
Он кивнул:
— Да. Я уверен, что если мы начнем действовать немедленно, то заранее
нейтрализуем все неприятности, которые попытается устроить ваша тетка. Один
только мой титул дает мне немалое влияние в высшем свете. Благодаря
поддержке некоторых других лиц сегодняшний инцидент будет всеми быстро
забыт. Я предлагаю завтра начать с верховой прогулки по парку.
Он такой великодушный, подумала Габриэла. И хотя она прекрасно понимала, что
ей следует просто принять его предложение и быть благодарной за помощь, она
почувствовала, что доля прежней досады снова вернулась.
— О! — проговорила она. — Значит, я могу рассчитывать, что в
вашем расписании внезапно появилось свободное место? Я не могла не заметить,
что в последнее время вы были чрезвычайно заняты.
Наступило неловкое молчание: видимо, своими словами она точно попала в цель.
— Мое... гм... расписание в последнее время было довольно напряженным.
Должен сказать, что и ваше тоже.
Насколько я мог заметить, вам всегда приходилось выбирать из нескольких
кавалеров.
Она вздернула подбородок, принимая его вызов.
— Да, это так. Лорд Карлоу продолжает ездить с визитами.
Он сдвинул брови.
— Вот как?
— Совершенно верно! — отозвалась она, стараясь, чтобы это
прозвучало небрежно.
Она заметила, что он стиснул зубы, а взгляд его стал холоднее.
— Однако я веду себя осторожно, — поспешила добавить она, —
чтобы не оказаться наедине с ним или с кем-то еще из моих поклонников. Как
вы столь убедительно продемонстрировали, такие ситуации могут стремительно
выйти из-под контроля.
Она моментально вспомнила их последнюю встречу. Ей показалось, что и в его
памяти возникла та же картина: он резко остановился и повернул ее так, что
его широкоплечий торс закрыл ее от зала. Проведя ее к стене, он загородил ее
от всех взглядов.
— Очень хорошо, — негромко проговорил он, опуская веки. — Я
рад слышать, что вы проявляете осмотрительность.
Ее кровь побежала быстрее, а шум бального зала внезапно куда-то удалился.
— Да. Мне показалось это благоразумным.
Уайверн подался чуть ближе и тихо произнес:
— Ну, так что — мы встречаемся завтра?
На секунду ей показалось, что он говорит о другого рода встрече.
Опомнись! — сурово напомнила она себе. — Это просто верховая
прогулка
. На мгновение ее ресницы опустились, и она постаралась
успокоиться.
— Конечно.
Он смотрел на нее еще одну секунду, показавшуюся ей необычайно долгой, а
потом чуть отступил.
— Если я не ошибаюсь, сейчас начнется ужин. Почему бы нам не разделить
эту трапезу и не обсудить нашу стратегию?
— Так предстоит битва?
— Да. И уклониться от нее невозможно.
Глава 9
— Вы видели? — спросила Габриэла, когда на следующий день ее
лошадь шла шагом рядом с конем Тони по Роттен-роу в Гайд-парке. — Та
женщина впереди предпочла повернуть, лишь бы не проезжать мимо нас!
Да, — подумал Тони, — конечно, видел
. Он прекрасно заметил этот
демарш, однако внешне никак не проявил свою тревогу, равнодушно пожав
плечами.
— Наверное, она подруга твоей тетки. Не обращай внимания.
Тем не менее, эта реакция хоть и была самой демонстративной, оказалась не
единственным выпадом в адрес Габриэлы со времени их приезда в парк полчаса
назад. Было совершенно очевидно, что тетка Габриэлы, леди Манро, уже сделала
свое грязное дело.
Хотя из происхождения Габриэлы никто тайны не делал, прежде к факту ее
незаконного
рождения такого внимания никто не привлекал. Высший свет не
любил, чтобы ему лишний раз напоминали о каких-то скандалах и нарушениях
приличий, но столь публичное напоминание заставило передумать кое-кого из
тех, кто был готов не обращать на это внимания. Тони знал, что может
рассчитывать на поддержку своих друзей и тех знакомых, кто не захочет
навлечь на себя его неудовольствие, но существовали и другие люди —
несколько очень влиятельных и независимых господ, — которые обладали
властью либо поддержать Габриэлу, либо добиться того, чтобы общество ее
растоптало. Именно с такими людьми Габриэле следовало встретиться и
завоевать их расположение.
Тони прекрасно понимал, что, какие бы сплетни ни ходили относительно
Габриэлы, никто не мог бы найти изъяны в ее внешности или утверждать, что
она выглядит не так, как положено настоящей леди. Сегодня, в зеленой
атласной амазонке, она была очаровательна, словно принцесса, ее нежная кожа
светилась здоровьем, а глаза были похожи на умытые весенним дождем фиалки.
Щегольская шляпка эффектно сидела на ее убранных назад волосах, и только
несколько прядей манящими завитками падали на лоб и щеки.
До чего она хороша! И не только внешне. Нельзя допустить, чтобы ей пришлось
страдать от злобы ее тетки или выносить осуждение высшего света. В конце
концов, никому не дано выбирать себе родителей, зато свою судьбу каждый
устраивает сам. И судя по тому, что видел Энтони, Габриэла пока все делала
правильно.
В этот момент она повернулась к нему и поймала на себе его взгляд — и на ее
прелестных розовых губках тут же появилась легкая и нежная улыбка. Он
ответно улыбнулся — и ее безыскусная реакция сразу отозвалась в его теле.
Жажда волной прокатилась по нему, заставив мужскую плоть налиться желанием.
Продолжая смотреть на ее губы, он боролся со стремлением наклониться к ней и
крепко поцеловать.
Да уж, тогда сплетникам будет, о чем поговорить!
Справившись с собой, Тони выпрямился в седле и устремил взгляд вперед,
лениво рассматривая элегантно одетых леди и джентльменов, собравшихся в
парке в этот час, отведенный традициями светской жизни на променад и
верховые прогулки. И тут он увидел, как в их сторону направляется Дики
Милтон.
Новый законодатель мод, Милтон гордился тем, что сменил в этом качестве
Браммела, лишившегося расположения принца-регента и уехавшего на континент.
Если бы Габриэле удалось заручиться поддержкой Милтона, ее позиции в
обществе заметно укрепились бы. Ненадолго остановившись, чтобы поговорить с
проходящей мимо парочкой, Милтон поравнялся с ними и остановил своего коня.
Тони с Габриэлой последовали его примеру.
— Уайверн! — приветствовал его Милтон, наклоняя свою темно-русую
голову. — Как поживаете?
— Неплохо, благодарю вас, Милтон. Надеюсь, что и вы тоже.
— О, у меня все, как всегда, прекрасно, особенно теперь, когда Вестон
наконец-то сшил мне новый фрак. — С этими словами он расправил темно-
синий рукав. — Хороший покрой, скажу я вам, — это главное. Нельзя
ошибиться, если строишь все на надежной основе. Но хватит обо мне, когда
рядом присутствует дама. Будьте любезны, Уайверн, познакомьте нас.
По тому, как Милтон блеснул глазами, Тони понял, что его собеседнику
прекрасно известно, кто такая Габриэла — и какой вихрь сплетен ее окружает.
Однако ради нее он решил принять предложенную Милтоном игру. Он представил
их друг другу. Когда церемония знакомства завершилась, Милтон поднес к
глазам лорнет и осмотрел Габриэлу с головы до ног. Тони увидел, что она чуть
заметно напряглась — но в остальном держалась спокойно и сохранила любезную
улыбку.
— И каков результат инспекции? — осведомилась она, когда Милтон
опустил лорнет, который повис на приколотой к жилетке синей ленте в тон
фрака.
Выразительная бровь Милтона выгнулась. Тони подумал было, что своим прямым
вопросом она зашла слишком далеко, и приготовился услышать отповедь. В этом
случае им надо будет сразу же распрощаться и ехать дальше.
Вместо этого Милтон ответил еще одним долгим взглядом.
— Этот зеленый цвет бесподобно подходит к вашим темным волосам и
подчеркивает румянец щек. И фасон вашей амазонки также превосходный. Можете
передать своей модистке мои комплименты.
Габриэла медленно кивнула:
— Благодарю вас. Я передам ей ваше одобрение при первом же удобном
случае.
— Значит, ваша матушка была актрисой? — продолжил разговор Милтон.
— Совершенно верно, — ответила Габриэла, по тону которой
чувствовалось, что она гордится матерью.
— Гм... Всегда был неравнодушен к актрисам, знаете ли. Я нахожу, что
они веселые и озорные. Подозреваю, что эти качества получили по наследству и
вы. У вас самой не было желания выйти на подмостки?
— Нет. — Секунду она молча смотрела прямо на Милтона. —
Честно говоря, я нахожу, что светское общество в достаточной мере заставляет
применять актерские таланты. Сцены
Друри-Лейн
и
Ковент-Гардена
по
сравнению с этим меркнут.
Снова наступила заметная пауза, а потом Милтон вскинул голову и гулко
захохотал.
— Очень верное замечание! — Он перевел взгляд на Тони. — У
нее есть не только отвага, но и остроумие в отличие от большинства скучных
молодых девиц. Теперь я понимаю, почему она вам нравится, Уайверн.
Под внимательным взглядом Тони Милтон широко улыбнулся Габриэле и вдобавок
лукаво ей подмигнул.
Габриэла в ответ засмеялась.
Пальцы Тони на секунду сильнее сжались на поводьях.
— Вы правы, Милтон, Мне мисс Сент-Джордж действительно нравится, и
поэтому я надеюсь, что вы сделаете все, что сможете, чтобы ей помочь.
Полагаю, вы слышали разговоры.
С угловатого лица Милтона сбежала улыбка.
— О, я слышу все разговоры — от самых пустяковых до самых
...Закладка в соц.сетях
