Жанр: Любовные романы
Его лучшая любовница
...лись в тесном контакте, она обвила руками его шею, словно ей
необходимо было оказаться еще ближе. Положив руки ей на талию, он поднял ее,
поставив ее босые ступни себе на ноги. Страсть бешеным пульсом билась в его
крови, глухой рокот заполнял его уши звуками, похожими на шум прибоя в
морской раковине. Раздвинув языком ее губы, он проник глубже, смакую вкус ее
губ и языка. Он пьянил сильнее, чем самый крепкий коньяк. Ее близость
заставляла его терять рассудок.
Несомненно, именно это и случилось: он обезумел! Ее прикосновения сводили
его с ума: он не испытывал подобного уже очень и очень давно.
Наверное, ему помогло то, что он вдруг вспомнил о ее возрасте — или, может,
его отрезвил звук закрывающейся где-то в доме двери: внезапно его разум
снова проснулся. Прервав поцелуй, он секунду смотрел на нее: ее глаза были
закрыты, словно она смотрела какой-то сладкий сон, губы приоткрылись, явно
моля о продолжении.
Как можно бережнее он начал отодвигать ее от себя, но стоило ему это
сделать, как ее глаза распахнулись, а пальцы вцепились в рукава его рубашки,
не давая ему отстраниться.
— Тони?
Он откашлялся. Голос его так сел, что он смог заговорить только со второй
попытки.
— Нам надо это прекратить.
— Я бы предпочла, чтобы ты еще раз меня поцеловал.
Хм! И я тоже
, — подумал он, моментально представив себе, как
заваливает ее на пол и начинает расстегивать пуговички на лифе платья.
Однако он приказал себе оставаться благоразумным.
— Не могу, — сказал он. — Наше время истекло.
— Но я...
— Никаких
но
. Все уже скоро пойдут готовиться к ленчу, и не годится,
чтобы нас с тобой застали здесь одних.
Особенно если учесть ее вид: с наполовину оторвавшейся юбкой и припухшими
губами, которые так блестят и алеют, что сразу становится ясно: она только
что целовалась. Да любой сразу поймет, что она тут делала!
— Иди уже, — проговорил он, словно давая указания ребенку. —
Надень чулки и туфли и потом быстро поднимайся к себе.
— А может, я не хочу.
— У тебя нет выбора. — Она упрямо осталась на месте, и он понял,
что ее придется уговаривать. — Габриэла, это был просто... — он
взмахнул рукой и пошевелил пальцами, собираясь с мыслями, — просто
поцелуй. И, несмотря на все удовольствие, он ничего не означает. —
Заметив, как померкло ее лицо, он продолжил: — Что бы ты сейчас ни
чувствовала, могу заверить тебя, что это простое увлечение, которое
моментально исчезнет. А теперь послушай меня и оденься. Мы сделаем вид, что
этого никогда не было.
Ее нижняя губа чуть заметно задрожала. Она разжала его руки и отвернулась.
Спустя секунду он нагнулся, поднял с пола рапиры и отнес их к столу, чтобы
протереть и убрать. Он не обернулся на тихий звук ее шагов, раздавшийся
вскоре, не стал провожать ее взглядом, когда она выскальзывала из комнаты.
Порыв и увлечение, — повторил он уже для себя самого. — Чувства,
которые легко побороть. А как же иначе?
Однако ему лучше уехать домой
пораньше. Нет смысла и дальше подвергать себя ненужным соблазнам. И потом,
как только он снова окажется в Лондоне, в привычной обстановке и за
привычными занятиями, он действительно сможет забыть о том неуместном
влечении, которое он испытывает к соблазнительной Габриэле Сент-Джордж. К
тому времени, когда они снова встретятся во время светского сезона, она
станет для него просто племянницей Рейфа, еще одной милой девушкой среди
множества других хорошеньких дебютанток. Они с Габриэлой будут вращаться в
разных кругах, далеко друг от друга, как и следует.
Быстро поднявшись по лестнице, Габриэла побежала по коридору со всех ног,
радуясь тому, что по пути в спальню ей никто не встретился. Закрыв за собой
дверь с легким хлопком, она бросилась ничком на кровать и, судорожно втянув
воздух, попыталась умерить отчаянное сердцебиение.
Значит, мои поцелуи для него ничего не значат? — возмущенно думала
она. — Значит, меня легко забыть?
Как он мог говорить подобные вещи?
Как он мог изображать чуть ли не скуку после таких объятий? Мужчина должен
быть каменным, чтобы не испытать хотя бы половину того наслаждения, которое
почувствовала она сама. И она твердо знала, что ему это тоже было
приятно, — их тела были прижаты друг к другу слишком сильно, чтобы она
могла ошибиться. А это могло означать только одно: он ей солгал!
Габриэла замерла — и снова вспомнила каждый из его жарких и жадных поцелуев,
ощутив его страсть. И она вдруг совершенно ясно поняла, что не ошиблась. Но
в чем дело? Почему он вдруг стал небрежным и холодным, а потом попытался ее
оттолкнуть?
Потому что ему не хочется увлечься мной! — внезапно озарило ее. —
Потому что он повеса, который пытается поступать благородно
. Но зачем ему
вдруг это понадобилось? Почему он смутился, когда она охотно принимала его
ласки?
Он же друг моего дяди!
Конечно! Другого объяснения просто быть не
могло!
Но какие у них должны быть отношения? Определенно не дружба: его поцелуи
приносили ей слишком сильное наслаждение, чтобы между ними могли
установиться какие-то платонические контакты. С другой стороны, у нее не
было желания идти по следам своей матери и становиться содержанкой и
любовницей. Тогда что ей остается?
Флирт? Конечно.
Новые поцелуи и ласки? О да!
Ухаживание? Возможно...
Брак?
Но зачем ей заглядывать настолько далеко вперед, когда она даже сама не
уверена в том, какие именно чувства испытывает к Уайверну? Хотя, наверное, в
одном отношении он был прав: она им увлеклась.
Если она не проявит осторожность, то полюбит его. Если она не постарается
обезопасить свое сердце, оно может оказаться неисправимо разбитым. Возможно,
ей следует послушаться его предостережений и держаться от него на
расстоянии. Может быть, ей следует принять его совет и постараться о нем
забыть.
Но она тут же поняла, что все это только пустые рассуждения. Хорошо это или
плохо, но забыть Уайверна она уже не сможет. И потом — ей совершенно не
хотелось этого делать, как не хотелось расставаться с ним, не проверив, как
могут сложиться их отношения. И у нее не было никакого желания действовать
осмотрительно и беречь свое сердце. Ей хотелось узнать, сможет ли она
испытать нечто большее. И ей хотелось проверить, способен ли он на серьезное
чувство.
А проверить это можно было только одним способом.
Глава 7
На следующее утро, вскоре после рассвета, Габриэла выскользнула из постели и
прошла к громадному гардеробу красного дерева, который стоял у дальней стены
ее спальни. Вытащив оттуда свою новую синюю амазонку, она начала одеваться,
радуясь тому, что может обойтись без услуг горничной: жакет застегивался
впереди в стиле военного мундира. Натянув на ноги пару черных сапожек со
шнуровкой, она прошла к туалетному столику и взялась за щетку для волос.
Несколько раз, быстро проведя ею по волосам, она скрутила тяжелую волну в
узел и ловко сколола его на макушке. На секунду задержавшись, чтобы
критически осмотреть себя в высоком зеркале, она вышла из спальни в коридор.
Быстро пройдя по коридору, девушка оказалась у комнаты, отведенной Уайверну.
Подняв руку, она тут же негромко постучала, чтобы не дать себе времени
изменить решение. Переступая с ноги на ногу, стала ждать ответа. Тут ей
пришло в голову, что герцог мог еще спать и просто не услышать ее стука. Ей
хотелось надеяться на то, что дело было именно в этом. Она тут же
вообразила, как он будет выглядеть, когда откроет дверь: заспанный, со
встрепанными волосами и босой, одетый в один только тонкий шелковый халат...
О чем я думаю? — укорила она себя. — Но какой смысл иметь живое
воображение, если не будешь им пользоваться?
Она как раз поднимала руку, чтобы постучать второй раз, когда дверь
приоткрылась, явив ей мужчину... но совсем не того, которого она
рассчитывала увидеть. Это был камердинер Уайверна, на удивленном лице
которого отразилось явное любопытство.
— Кто это, Галл? — осведомился герцог своим звучным голосом откуда-то из глубины комнаты.
— Леди, ваша светлость, — отозвался слуга, повернувшись, чтобы
ответить своему хозяину. — Мисс Сент-Джордж, как я понимаю.
Наступило молчание, которое вскоре нарушил звук тихих шагов по ковру. Слуга
отошел в сторону, одновременно широко распахнув дверь. И за ней оказался
Уайверн — полностью одетый и явно вставший уже достаточно давно.
— Отнесите вещи вниз, — сказал он камердинеру, указывая на
составленный, на полу багаж. — И сообщите Хичкоку, что я сейчас приду.
— Конечно, ваша светлость.
Галл поклонился и взял багаж. Кивнув Габриэле, он ушел из комнаты.
— А кто такой Хичкок? — поинтересовалась она, перешагивая через
порог.
— Мой кучер. — Он взял дорожные перчатки и начал натягивать их на
свои крупные, но изящные руки. — А почему вы встали и разгуливаете по
дому, пока все его обитатели еще мирно спят в своих постелях?
— Я часто поднимаюсь на рассвете. По-моему, раннее утро — это самое
хорошее время суток. — Она обвела его комнату взглядом. — Но
почему ваши вещи уложены? Разве вы уезжаете?
— Вы угадали. — Он на секунду отвел глаза. — У меня возникли срочные дела в поместье.
Она ощутила острый укол разочарования.
Как интересно, — задумалась она
в следующую секунду, — что его срочные дела
возникли именно сегодня,
причем в столь ранний час!
И ей показалось, что вчерашний импульсивный и
страстный поцелуй может иметь какое-то отношение к его спешному отъезду.
— Вот как! Очень жаль, — проговорила она небрежным тоном, который
должен был скрыть ее досаду. — А я подумала, что мы могли бы проехаться
верхом, потому что мне захотелось надеть новую амазонку. Деревенская
портниха принесла мне ее вчера.
Она расправила юбку, чтобы продемонстрировать свой наряд.
Его взгляд медленно скользнул по ее фигуре — и на его губах появилась чуть
заметная улыбка одобрения.
— Костюм весьма удачный, очень вам идет. Что до прогулки верхом, то я
не сомневаюсь, что кто-то из гостей с радостью согласится сопровождать тебя
в утренней поездке...
— Скорее всего, — согласилась она.
Вот и конец моему чудесному плану, благодаря которому я собиралась
проводить с Уайверном больше времени!
— мысленно посетовала она. Прикусив
губу, она попыталась придумать способ задержать его рядом еще хоть немного.
— Вы завтракали? Не отправляться же в дорогу голодным!
— Я поел у себя в комнате. Чай, тосты и хороший кусок окорока.
— А! Ну что ж, наверное, я увижу вас в Лондоне. Вы ведь приедете туда
на светский сезон? Джулианна и Рейф решили вывезти меня в свет... Не очень
понимаю, что это будет означать.
— Очень много вечеров и обедов с танцами, а затем — балы, рауты и
приемы. Это и есть светский сезон, — сообщил он ей с легкой
насмешкой. — Ты будешь прекрасно проводить время, конечно же.
— Мне нравится танцевать, — призналась она. — А вам, ваша
светлость?
Он покачал головой:
— Я редко танцую.
— Дамы вряд ли бывают этим довольны.
— Они научились справляться с разочарованием.
Она секунду обдумывала услышанное.
— Но вы ведь иногда должны делать исключение! Кстати, вы задолжали мне
желание.
Темная бровь иронически выгнулась.
— Вы намерены обменять мое обещание на танец?
— Но только не на один! — шутливо возмутилась она. — Два,
самое меньшее.
Он раскатисто засмеялся.
— Вот как? Ну, наверное, меня можно будет уговорить. И поскольку я
всегда готов перевыполнять обещанное, пожалуй, подниму эту цифру до трех.
Что скажешь?
Она медленно кивнула:
— Звучит неплохо. Я буду с нетерпением ждать.
Тони коснулся ее руки.
— Прошу прощения, мисс Сент-Джордж, но мне предстоит долгий путь, а
время уходит. Боюсь, что должен с вами попрощаться.
У нее оборвалось сердце: радость, парившая в душе, лопнула, словно мыльные
пузыри. Стараясь ничем не выдать своих чувств, она продолжала улыбаться.
— Счастливого вам пути.
— И вам тоже, когда вы отправитесь в Лондон. До встречи.
Он отвесил ей щегольской поклон, от которого у нее по коже пробежали
мурашки, кивнул — и зашагал прочь.
— Да, Тони, — прошептала она еле слышно. — До встречи.
— Вам один кусочек сахара или два, мисс Сент-Джордж?
Сидя на краешке обитого шелком изящного стульчика в парадной гостиной
графини Сефтон три с половиной недели спустя, Габриэла встретилась с любезно-
вопросительным взглядом хозяйки дома.
— Два, пожалуйста, — ответила она, зная, что просить три кусочка,
как она на самом деле предпочла бы, нельзя: такое пожелание, оказывается,
продемонстрировало бы недостаток светского этикета.
Дожидаясь, пока хозяйка дома нальет чай, она встретилась взглядом с
Джулианной — и женщина, которая успела стать для нее настоящей подругой,
адресовала ей чуть заметную ободряющую улыбку, а потом повернулась, чтобы
ответить на какую-то фразу, сказанную ей сидевшей рядом дамой.
Спустя мгновение Габриэла уже принимала из рук графини чашечку с чаем,
негромко поблагодарив ее с улыбкой, которая, как она хотела бы надеяться,
была достаточно аристократичной. Только после того как леди Сефтон налила
чай остальным гостьям, Габриэла сделала осторожный глоток, заставив себя
сидеть очень спокойно, чтобы не расплескать напиток. Ведь если верить
Джулианне, сегодняшний визит имеет огромное значение для ее будущего в
светском обществе. Ей было сказано, что если она произведет хорошее
впечатление здесь, то двери всего Лондона будут для нее открыты, а если
оплошает, то... Ну, об этом лучше не думать.
Джулианна пыталась умерить ее нервозность, посоветовав представить себе
светский сезон всего лишь как очень большой загородный прием. Однако,
несмотря на этот совет и ту легкость, с которой она вошла в круг
титулованных друзей и родных Рейфа и Джулианны, лондонский свет оказался
совершенно другим.
Во-первых, прежде ей не приходилось жить среди людей благородного
происхождения как ровня, и, несмотря на врожденные способности к имитации,
ей приходилось внимательно следить за всем, что она делает и говорит в
обществе, чтобы не допустить ошибок.
Габриэла быстро убедилась в том, что светское общество — это сложный
лабиринт строгих правил и укоренившихся обычаев, какие-то тернистые заросли,
которые словно преднамеренно были созданы так, чтобы устроить западню для
тех, кто не рос в этих границах с самого своего рождения. И, тем не менее,
благодаря спокойной — и неизменно дружелюбной — помощи Джулианны ей
удавалось быстро усвоить все, что было необходимо знать.
Единственное, что не вызывало у нее никаких жалоб после возвращения в
Лондон, это ее гардероб. Едва приехав сюда, они с Джулианной отправились по
магазинам. Даже сейчас Габриэла не могла поверить тому, как изменилась ее
жизнь. Теперь у нее была по-настоящему элегантная одежда: красивые платья, о
которых она прежде могла только мечтать, — из нежных шелков, роскошного
атласа и тончайшего муслина в разнообразнейших полосках, узорах, горошках и
оттенках. Ее словно закружило в бурном вихре: ее обмеряли, переводя от
модисток к шляпницам, от перчаточников к сапожникам. И все вместе занимались
тем, чтобы превратить ее в элегантную леди, начинающую выезжать в свет.
К ее глубокому изумлению, Джулианна смогла сделать так, чтобы ее представили
ко двору, так как иначе появиться в обществе было невозможно. А теперь она
добивалась, чтобы ее допустили на ассамблеи
Олмака
— святая святых
аристократии.
Она уже получила огромное количество разнообразных подарков, и ее долг перед
Рейфом и Джулианной был настолько огромным, что она никогда не сможет его
полностью оплатить. И потому, несмотря на все свои сомнения относительно
сегодняшнего визита, она поклялась себе, что произведет хорошее впечатление.
По словам Джулианны, графиня Сефтон была самой дружелюбной и милой из всех
патронесс
Олмака
— именно поэтому она решила обратиться к ней, надеясь
получить приглашение, позволявшее прийти на ассамблею. Увы: если графиня
согласия не даст, то будет очень мало надежды на то, что кто-то из других
патронесс захочет это сделать.
— Не желаете ли бисквитов? — предложила Габриэле эта важная дама.
Надежно удерживая в пальцах чайное блюдечко из тончайшего фарфора, Габриэла
секунду размышляла над ответом. Почему-то ей показалось, что прямой отказ
прозвучал бы невежливо, и поэтому она кивнула:
— Да, спасибо, ваше сиятельство. Похоже, они очень вкусные.
Хозяйка дома улыбнулась.
— Это так и есть. Не побоюсь сказать, что мой повар готовит самые
вкусные десерты во всем Лондоне. Хотя если не проявить осторожность, то
очень легко можно съесть слишком много.
— Тогда мне придется ограничить себя всего одним кусочком, —
отозвалась Габриэла и щипчиками положила на свою тарелку один кубик,
покрытый глазурью. Под зорким взглядом хозяйки она заставила себя съесть
один малюсенький кусочек. Когда сладость начала таять у нее на языке, она не
удержалась и совершенно честно воскликнула: — Ой, вы правы! Это просто чудо!
Графиня рассмеялась, а потом с загадочной улыбкой проговорила:
— Вот именно.
Габриэла промокнула губы салфеткой, а потом отпила еще немного чаю. Только
тогда гранд-дама, наконец, отвела от нее взгляд.
Это была проверка? — попыталась понять Габриэла. — А если да, то
прошла ли я ее?
Не зная ответа на этот вопрос, она стала молча слушать разговоры в гостиной.
— Как я слышала, Уайверн решил почтить нас своим присутствием на балу у
Хоксли сегодня вечером, — сказала одна из женщин, рядом с которой
сидела дочка на выданье. — Очень надеюсь, что он наконец-то прекратит
свои глупые шашни и начнет выбирать невесту.
Габриэла совершенно забыла про свой бисквит.
Уайверн сегодня будет на балу? — подумала она. — Ну что ж, давно
пора бы!
Сделав еще глоток чаю, она постаралась не выказывать особого интереса к этой
новости.
Несмотря на обещание Уайверна, что они встретятся в столице, она с момента
своего приезда еще ни разу его даже мельком не видела. Насколько она поняла,
сначала он оставался у себя в поместье, занимаясь тем непонятным
делом
,
которое заставило его уехать, но в конце прошлой недели она услышала, как
Рейф упомянул о герцоге, сказав, что они с Тони встретились в клубе
Брукс
,
чтобы выпить и сыграть в карты еще с несколькими друзьями.
На следующий день она с явным нетерпением ждала, что Уайверн покажется у них
в городском доме. Однако он не торопился с визитом. Не приезжал он и в
течение следующих нескольких дней — даже для того, чтобы повидаться с
Джулианной, чего, насколько поняла Габриэла, требовала бы вежливость. Право
же, он мог бы найти несколько минут для того, чтобы навестить их! В конце
концов, как ей проверить свои чувства к нему, если он не показывается?
Но, похоже, мы с ним сегодня окажемся на одном и том же балу!
В
предвкушении этого момента она сразу повеселела.
— Так что вы скажете, леди Пендрагон? — продолжила тему та же
дама. — Ваш муж, кажется, дружен с герцогом? Может быть, Уайверн что-то
говорил вам относительно своих намерений?
Джулианна поставила свою чашку.
— Насчет ярмарки невест? Нет, насколько я знаю, герцог не изменил
своего отношения к этому вопросу. На вашем месте я бы не возлагала особых
надежд на сегодняшний бал.
— И я бы тоже, Ленора, — поддержала ее леди Сефтон. — Я уже
давно махнула на Уайверна рукой. Вот если он вдруг начнет появляться в
Олмаке
, то, возможно, у вас появятся основания для надежды.
Ленора возмущенно фыркнула и быстро сжала руку дочери, словно желая утешить.
— Право, я не понимаю! Каждому мужчине нужны жена и наследник. И потом,
он должен продолжить свой род!
— В отличие от нас мужчины могут позволить себе не спешить с
браком, — сказала графиня. — Насколько я слышала, он не против,
чтобы титул перешел к одному из его кузенов.
— Несмотря на все мольбы его матери, насколько я знаю, —
поделилась с присутствующими еще одна гостья. — Оказывается,
вдовствующая герцогиня каждый год спрашивает, не передумал ли он, и каждый
раз он отвечает, что нет.
— Ну а я отказываюсь сдаваться! — объявила Ленора. — Когда-
нибудь он изменит решение и женится.
Но только на особенной женщине! — вдруг поняла Габриэла. — Вопрос
в том, смогу ли я стать такой для него. И что важнее — хочу ли я ею стать
.
Вскоре разговор перешел на другие темы, так что остальная часть визита
прошла спокойно и легко. В конце положенного времени они с Джулианной встали
и начали прощаться. Хозяйка дома прошла с ними к дверям гостиной сразу за
порогом леди Сефтон отвела Джулианну чуть в сторону — но не настолько
далеко, чтобы Габриэла не смогла их слышать.
— Ваша племянница показалась мне милой и скромной девушкой, леди
Пендрагон, — сказала графиня. — И, несмотря на очевидные проблемы
с ее происхождением, я полагаю, что она вполне способна выйти в свет. Можете
рассчитывать на то, что получите приглашение на следующую среду. Надеюсь
очень скоро увидеть в
Олмаке
вас и мисс Сент-Джордж. И возможно, вашего
супруга также. Нам всегда нужны джентльмены в качестве кавалеров для танцев,
даже женатые.
С искрами смеха в глазах Джулианна ответила:
— Полагаю, что смогу его уговорить. По крайней мере, обязательно
постараюсь.
— Ну, большего ведь я просить не могу, правда, же? Если помнить, что
такое мужья. — Повернувшись, она улыбнулась Габриэле: — До встречи,
мисс Сент-Джордж.
— До свидания, ваша светлость. — Габриэла согнула колени в
книксене. — Спасибо за чудесный прием.
Улыбка леди Сефтон стала шире.
— Рада была познакомиться. Какая вы милая барышня! Как обидно, что ваш
отец оказался злодеем, а матушка была актрисой! Но, увы, родителей мы ведь
выбирать не можем, правда?
Габриэла на секунду напряглась, намереваясь вступиться за своих близких,
однако в последнюю секунду сумела сохранить на губах приятную улыбку и
только чуть опустила ресницы, чтобы скрыть гнев, который наверняка пылал в
ее взгляде.
— Да, миледи, это не в наших силах.
— Ну, прощайте! — проговорила графиня, изящно взмахнув рукой.
Не дав Габриэле сказать что-то еще, Джулианна шагнула к порогу, подхватила
ее под руку и увлекла к дверям, которые перед ними распахнул лакей.
Только когда они спустились по ступенькам и устроились в своем экипаже,
Габриэла разрешила себе заговорить:
— Какое нахальство! — воскликнула она с пылающими щеками. —
Ты ведь слышала?
— Да, и мне очень жаль, что так получилось. Но мне кажется, что на
самом деле она не хотела сказать тебе что-то неприятное.
— Разве? Ну, возможно: ведь она была настолько любезна, что обещала мне
приглашение. И все же ее слова про моих родителей были жестокими.
— Я готова согласиться, что она произнесла их не подумав. —
Джулианна секунду помолчала. Кучер пустил лошадей шагом, и карета негромко
застучала колесами по одной из самых роскошных улиц Лондона. — Но я
считаю своим долгом предупредить тебя, что во время сезона ты можешь
услышать и нечто гораздо менее терпимое. Светское общество бывает весьма
строгим в своих суждениях по отношению к тем, кто стремится в него попасть.
— Ну, если мне придется встречаться именно с такими людьми, то я бы
предпочла обойтись без такого общества. Пусть они найдут кого-нибудь
другого, чтобы высмеивать.
Джулианна подняла руку и ласково дотронулась до пальцев Габриэлы.
— Не сердитесь. Ты чудесная девушка, которую я уже успела полюбить. И
хотя ты действительно можешь столкнуться с несколькими твердолобыми
блюстителями традиций, которым нравится обижать других, не обращай на них
внимания. В светском обществе найдет
...Закладка в соц.сетях
