Жанр: Любовные романы
Его лучшая любовница
...dash; И постарайся отдохнуть, пока можешь,
поскольку эта наша первая брачная ночь я намерен долго не давать тебе
уснуть. Очень, очень долго!
Щеки у Габриэлы заалели маками, глаза заблестели от смеси испуга и
предвкушения. Чуть кивнув, она высвободилась из его руки и пошла следом за
домоправительницей.
Он проводил ее взглядом, любуясь грациозной походкой. Ее бедра маняще
покачивались, пока она поднималась по лестнице. Его плоть налилась желанием,
страстная жажда требовала, чтобы он пошел за ней и овладел ею немедленно, не
дожидаясь ночи. Однако он уже выдержал церемонию бракосочетания и свадебный
завтрак — и вполне способен сдерживать свои потребности еще какое-то время.
Резко повернувшись, он прошел к себе в кабинет, где, как он знал, его будет
ждать графин с виски. Взяв стакан, он налил себе щедрую порцию, решив, что
ему все-таки нужно нечто покрепче лимонада.
Женаты! — подумал он, делая большой глоток виски. — Мы с
Габриэлой связаны навсегда — и этого уже не изменить
. Тем не менее, он с
удовольствием думал о том, как проведет с ней весь ближайший месяц в Торн-
Парке. Он редко пользовался этим небольшим поместьем, которое купил давным-
давно, когда ему вдруг захотелось сельской идиллии. Однако когда он решал,
где им с Габриэлой можно провести медовый месяц, ему вспомнилось именно это
поместье его тишина и уединенность показались ему именно тем, что было
нужно. Здесь он со своей женой без всяких помех сможет поздно вставать, рано
ложиться и проводить дни в ленивой неге, так что они смогут наслаждаться
друг другом сколько душе угодно и сколько угодно будет телу.
Допив виски, он снова вспомнил утреннюю церемонию и то, как обворожительно
хороша была Габриэла.
Моя жена, — подумал он, — которая будет мне
принадлежать так долго, на сколько хватит нашей страсти
. А когда желание
остынет, они, надо полагать, смогут ладить достаточно хорошо, так что жизнь
у них будет не хуже, чем у большинства супружеских пар. Однако сейчас ни о
каком остывании и речи быть не могло нетерпение и с трудом сдерживаемое
желание не давали ему покоя.
Ему пришло в голову, что, возможно, ему следует немного устать, чтобы хоть
как-то смягчить нетерпение и желание. Готовясь к медовому месяцу, он
распорядился переправить в Торн-Парк из Роузмида пару своих любимых коней,
чтобы они с Габриэлой могли при желании проехаться верхом. Возможно, поездка
галопом и холодная ванна помогут ему успокоиться настолько, чтобы вытерпеть
следующие несколько часов, когда, наконец настанет время для постели — и
Габриэлы.
Да, это правильно — иначе я выпью еще очень много виски
, — понял он.
Почему-то ему казалось, что она будет, не слишком довольна, если в первую
брачную ночь ей придется иметь дело с пьяным мужем. Приняв решение, он
поставил на столик хрустальный стакан и вышел из комнаты.
Выглянув в одно из четырех окон главных апартаментов, Габриэла увидела, как
Тони скачет на коне по двору. Копыта его стремительно летящего вороного
жеребца разбрасывали комки земли и клочья травы.
Оба великолепны, —
подумала она, — и всадник, и конь!
Словно пытаясь обогнать ветер, эта
пара направилась к купе деревьев вдали — и исчезла за ними, заслоненная
зеленью.
Она вздохнула, жалея о том, что Тони не позвал ее с собой: видит небо, ей
сейчас не помешало бы отвлечься! Наверное, он решил, что она легла спать —
отдыхает перед грядущей ночью. Но как она может заснуть? Особенно после его
откровенного обещания пробыть с ней допоздна! Такого многозначительного
обещания.
Дрожь пробежала по ее телу при воспоминании о том, как его губы шептали ей
нежные слова, чуть прикасаясь к уху, и веки ее опустились. Не от страха, а
от острого нетерпения.
Как ни стыдно ей было это признавать, но она с радостным предвкушением
ожидала этой ночи, ей хотелось, наконец, познать все тайны близости. Тони
уже познакомил ее с головокружительным наслаждением, хотя пока они только
обменивались поцелуями и прикосновениями. Она знала, что это не все, но не
могла себе представить, как что-то может оказаться еще лучше, чем то, что
она уже успела изведать.
Оторвав взгляд от окна, она обнаружила лимонад и печенье, которые принесла
миссис Лэмстед. Однако, несмотря на то, что все выглядело очень
привлекательно, аппетит ее совершенно покинул. Оставалось надеяться, что к
обеду он вернется, иначе трапеза покажется ей невыносимо долгой!
В следующую секунду она неожиданно зевнула. Прикрыв рот ладошкой, Габриэла с
удивлением подумала, что, похоже, Тони прав: наверное, ей следует сделать
над собой усилие, чтобы лечь и отдохнуть. Она определенно имеет право
чувствовать себя усталой, последние несколько дней были полны хлопот, да и
этим утром она пережила очень много волнений. Ей до сих пор не удалось
полностью опомниться после того поцелуя, которым он наградил ее у алтаря в
тот момент она испытала такое желание, что забыла обо всем на свете.
Потом, за свадебным завтраком, она только передвигала еду по тарелке, не в
состоянии была думать ни о чем, когда рядом с ней сидел Тони. Тем не менее,
она время от времени заставляла себя проглотить хоть что-то и даже съела
полкуска вкуснейшего торта, на который у поварихи ушло столько трудов. А
потом она переоделась в дорожный костюм, попрощалась с близкими и Тони
усадил ее в экипаж под приветственные крики и теплые пожелания всех гостей.
Даже сейчас ей трудно было поверить, что все это было на самом деле, и она
посмотрела на свои кольца, рассчитывая, что их блеск и тяжесть убедят ее в
том, что все это ей не приснилось. И сегодня ночью она станет женой Тони —
не только официально, но и в реальности.
Снова задрожав, она прошла к кровати и дернула сонетку, решив, что теплая
ванна поможет ей расслабиться, а ароматное лавандовое мыло, которое она
привезла с собой, сделает ее кожу душистой и мягкой, чтобы Тони было
приятнее ее обнимать. Пожалуй, она даже вымоет голову. Если она как следует,
вытрет голову несколькими полотенцами, а потом немного посидит у открытого
окна, волосы успеют высохнуть к тому моменту, когда настанет время
переодеваться и спускаться к обеду. Почувствовав прилив бодрости, она
скинула туфельки и стала ждать прихода горничной.
Глава 14
— Еще вина? — спросил Тони голосом, который был таким же богатым
оттенками и бархатным, как мерло, которое они пили за обедом.
Он чуть подался вперед, чтобы взять графин.
— Нет, — сказала Габриэла, протестующе прикрыв рюмку рукой. —
Больше не надо, иначе я могу опьянеть.
Секунду он молчал, а потом откинулся на спинку стула.
— Не стоит беспокоиться, я уверен, что ты все равно останешься
прелестной. Но, наверное, сейчас ты права. Тогда перейдем к десерту?
Она кивнула, соглашаясь.
— Хотя и не знаю, смогу ли съесть хоть кусочек. Все было так вкусно!
— Может быть, ты предпочла бы отправиться в постель? Я могу попросить
миссис Лэмстед, чтобы она подала нам десерт попозже.
Сердце у нее отчаянно забилось и она почувствовала странный испуг, которого
раньше не ощущала.
— Да, хорошо. Т-ты ко мне придешь?
Глаза Тони потемнели.
— Через несколько минут.
Встав из-за стола, он отправился искать миссис Лэмстед.
Поблагодарив за вкусный обед, он заставил ее изумленно округлить глаза,
сообщив, что завтра она может прийти в особняк после полудня. Когда она
запротестовала, сказав, что они с Габриэлой утром останутся голодными, он
разрешил приготовить для них в холодной кладовой не тронутый этим вечером
десерт, а также блюдо с холодными продуктами, подходящими для завтрака. Еще
ей было велено поставить на плиту чайник с водой и выложить все, что нужно,
чтобы заварить чай. А в остальном, заверил он ее, они с молодой женой вполне
справятся сами. Предоставив удивленной женщине заканчивать свои труды и
запирать дом, он пошел наверх.
Тем временем у себя — нет, у них — в спальне Габриэла стояла в халатике из
тонкого шелка и ждала прихода Тони. Взгляд ее то и дело обращался к кровати
— огромному предмету мебели с резными колоннами вишневого дерева и темно-
зеленым балдахином. Одеяло было отогнуто в безмолвном приглашении, шторы
задернуты, создавая атмосферу уединенности и комфорта. Горничная помогла ей
раздеться, с улыбкой пожелала доброй ночи и ушла в комнаты для прислуги,
которые в поместье размещались в отдельном флигеле.
Оставшись одна, Габриэла бросила взгляд на дверь, ведущую в туалетную
комнату оттуда, доносились негромкие звуки, говорившие о том, что Тони уже
там. У нее учащенно забилось сердце.
Раньше я не нервничала, — подумала она. — Тогда почему вдруг
сейчас так волнуюсь? Это же Тони — человек, которого я знаю и которому
доверяю. Мужчина, которого я люблю... мой муж!
От этой мысли она задохнулась от нахлынувших вдруг воспоминаний обо всем
том, что происходило в тот момента, как Тони впервые увидел ее в кабинете
Рейфа. Сейчас ей казалось, что это было так давно — словно прошло полжизни,
а не всего лишь несколько быстро пробежавших месяцев. А ведь за это время
они с Тони стали друзьями и чем-то гораздо большим, чем просто друзья! И
неизменно его прикосновения дарили ей наслаждение, каждая его ласка и каждый
поцелуй заставляли блаженно вздыхать.
Тогда чего же я боюсь?
И ее тревога моментально улеглась, сменившись прежним радостным нетерпением.
Обводя взглядом комнату, она пыталась решить, ждать ли ей его на месте или
сесть на кушетку. Конечно, она может ожидать его в постели. Или это будет
слишком смело, особенно для неопытной девственницы в первую брачную ночь?
Немного подумав, она сделала выбор.
Еще раз, сверившись с карманными часами, Тони закрыл золотую крышку и
отложил их на столик. Сорок пять минут. Приняв во внимание невинность
Габриэлы, он дал ей лишнее время, опасаясь, что она может волноваться от
свойственных молодым женам опасений. Если он не ошибся, за обедом она
держалась немного скованно.
Он уже решил, что не будет спешить, чтобы не напугать Габриэлу. Конечно,
трудно совладать с собственной страстью, но сейчас лучше сдерживать себя,
медленно, шаг за шагом вести юную жену к вершинам сладострастия. С этой
мыслью он глубоко вздохнул, повернул ручку двери и шагнул через порог.
Он ожидал, что спальня будет погружена в темноту — может, только одна или
две свечи еще будут гореть. Вместо этого их оказалось не меньше полудюжины:
достаточно много, чтобы прогнать ночные тени и залить всю спальню чарующим
золотистым сиянием.
Несмотря на горящие свечи, Тони не сразу увидел Габриэлу. Только после того
как его взгляд безрезультатно скользнул по кушетке и креслам, он перевел его
дальше. Его сердце забилось сильнее, когда он, наконец, нашел ее в постели.
Ее роскошные черные волосы рассыпались по подушке темным манящим водопадом.
Боже правый, до чего она хороша!
Приближаясь к ней, он даже не чувствовал мягкого ковра под босыми ногами. А
в следующее мгновение уже стоял у кровати, заглядывая Габриэле в глаза.
— Привет! — шепотом сказала она.
Это тихое приветствие пожаром распространилось по его крови.
— Привет. — Он любовался ею, прослеживая взглядом женственные
очертания под простыней. На полу у кровати лежал кусок белого шелка. Секунду
он недоуменно рассматривал его, а потом внезапно понял, о чем это говорит.
Его пульс участился.
— На тебе ничего не надето? — спросил Тони хрипло, в горле у него
вдруг пересохло.
Габриэла кивнула — и ресницы ее затрепетали в безотчетном волнении.
— Ты не против?
Не против? Его плоть налилась желанием, давая ответ.
— Нет, — с трудом выдавил он, — нисколько.
Ее чудесные фиалковые глаза потеплели от радости.
Еще одна долгая секунда — а потом она отодвинула простыню, открыв себя целиком. Ее призыв был ясен.
Принимая во внимание его возраст и опытность, ничто в мире не должно было бы
его изумлять, но при виде того, как его юная жена лежала совсем нагая, он на
мгновение потерял дар речи. Однако его тело при этом отреагировало весьма
красноречиво, мужская плоть рванулась вперед так, словно рассчитывала
дотянуться до нее. Это движение было настолько мощным, что чуть было, не
раздвинуло полы его халата.
Его молчание заставило ее смутиться, она ссутулила плечи и потянулась за
простыней, чтобы снова укрыться.
— Не надо! — резко сказал он.
Она замерла и неуверенно посмотрела на него.
— Лежи спокойно, приказал он, стараясь говорить по возможности
мягко. — Дай мне полюбоваться.
С явным усилием заставив себя расслабиться, она послушалась и откинулась на
подушки, позволяя ему насмотреться вдоволь. И он не отводил глаз от
алебастровой кожи, дивных изгибов плеч, рук и груди. Скользнув взглядом
ниже, он увидел ровную поверхность живота и женственные очертания бедер, а
потом его взгляд притянули стройные ноги и темный треугольник завитков между
ними. Даже ее ступни казались шедевром скульптора. За всю свою жизнь он не
видел ничего столь волнующего и не желал женщины с такой силой и
необузданной страстью.
— Господи, Габриэла! — проговорил он потрясенно. — Мне даже
не грезилось, до чего ты хороша! И я поверить не могу, что ты моя.
Широко улыбнувшись, он внезапно понял, что его ждет поистине необыкновенная
ночь. После секундной паузы Тони взялся за шнурок халата.
Габриэла ждала. Сердце у нее так колотилось, что казалось, вот-вот вырвется
из груди. Тем временем Тони, сбросив халат, отшвырнул его на пол, и тот упал
рядом с халатиком Габриэлы.
Как и она, Тони не стал надевать ночную сорочку — его тело было нагим. Он
стоял перед ней, без капли стыдливости или скромности, совершенно не
возражая против того, чтобы она, не спеша его разглядывала. Ему нечего было
стесняться, ведь он был великолепно сложен.
Она и раньше знала, что у него широкие плечи и высокое сильное тело, но не
подозревала, насколько оно мощное: сплошные тугие мускулы. Он буквально
источал энергию и силу. Тело у него имело тот же золотистый оттенок, что и
лицо, так что в теплом свете свечей он казался почти бронзовым.
Плотоядно взглянув на Габриэлу, Тони начал двигаться.
Его жезл выступал далеко вперед толстый, тяжелый и длинный, приподнимаясь
почти вызывающе, словно сознавая, какое он внушительное существо. Она
потрясенно смотрела на него, изумляясь не только этому зрелищу, но и тому,
насколько иначе он оказался устроен — совсем не так, как она.
Удивив саму себя, она протянула руку.
— А можно это потрогать?
Его плоть шевельнулась, и, похоже, еще увеличилась, хоть это и казалось
просто невозможным. На раздутом красном конце внезапно появилась блестящая
капелька. Взгляд Тони внезапно потемнел, а веселая улыбка исчезла с его
лица. Он напряженно кивнул, чуть опуская веки.
— Да. И поскорее, пожалуйста, — разрешил он голосом, который
больше напоминал хриплое рычание.
Ощущая, что ее собственное тело дрожит и пылает, она передвинулась на
постели ближе и обхватила его член рукой, вернее попыталась, потому что ее
пальчики не смогли сомкнуться. Она потрясенно ахнула, его плоть оказалась
твердой и теплой — и при этом невероятно нежной. Изумляясь собственной
смелости, она погладила его, неуверенно двигая руку туда и обратно.
Он напрягся сильнее, а его бедра чуть подались вперед, чтобы ее пальцы
оказались выше. От неожиданности она разжала пальцы, но он поймал ее ладонь,
не дав отдернуть.
— Прошу тебя, не останавливайся! Вот так... — проговорил он,
показывая ей, как именно следует к нему прикасаться.
Спустя минуту он отпустил ее руку, предоставив ей самой решать, продолжать
ли прикосновения. Она продолжила и когда немного осмелела, ее ласки
постепенно стали дольше, решительнее и увереннее. Чуть сильнее сжимая
пальцы, она погладила его снова. При этом он хрипло застонал и содрогнулся
всем телом.
— Боже, Габриэла, сказал он, чуть отстраняясь. — Ты чуть не
заставила меня потерять голову. Со мной такое было только в самый первый
раз, когда я был еще горячим и неопытным юнцом. Обещай мне не меняться,
Габриэла. Поклянись, что всегда будешь такой живой и страстной, как сейчас.
На ее губах задрожала улыбка.
— Приложу все силы. — Откинувшись на подушки, она протянула к нему
руки. — Я хочу тебя, Тони. Иди сюда и сделай меня своей женой.
— Ты уже моя жена, — сказал он, упираясь коленом в постель и
обнимая ее. — А после этой ночи ты станешь моей возлюбленной.
С яростной страстью он впился в ее губы, его пыл казался безграничным. Он
смаковал ее поцелуй, а тем временем его руки умело касались ее тела, вызывая
в нем сладкий трепет. Она отвечала на его поцелуи с такой же страстью,
отдавая ему все, на что была способна. Уже зная, что ее прикосновения ему
приятны, она дала своим рукам волю, разрешив им скользить по сильному
мужскому телу, и торжествующе улыбаясь, ощущая, как по его телу
распространяется чувственная дрожь.
Его поцелуи становились все более крепкими и долгими, он старался подарить
ей как можно большее наслаждение. Жажда вспыхнула в ней и уже привычная
тягучая боль возникла внизу живота.
Застонав, она вцепилась ему в плечи, требуя от него чего-то еще хоть и не
знала, чего именно. Она не боялась, что они не подойдут друг другу, даже
после того как увидела его внушительное естество. Поскольку у Тони, похоже,
такого страха тоже не было, она постаралась не думать ни о чем, позволяя ему
вести ее туда, куда он считал нужным.
Его губы поймали ее сосок, который он втянул в рот и прижал языком и зубами,
заставив ее вообще лишиться способности связно думать. Она со стоном
выгнулась навстречу его телу: боль стала острее и настоятельнее. Он накрыл
рукой другую грудь, лаская и дразня. Ее чувствительные соски превратились в
острые вершинки, и она тихо ахнула, когда он осторожно прикусил один,
одновременно зажав пальцами второй, а потом поспешно провел по обоим языком.
Ее бедра невольно приподнялись, а между ног стало влажно. Его пальцы
переместились туда, и один вошел в нее. Ее бедра приподнялись снова и ноги
приглашающе раздвинулись.
— Умница, проговорил он, целуя ее ушко и шею, — впускай меня.
Давай я помогу тебе ощутить наслаждение.
И он это сделал, лаская ее так, что ей стало казаться, что напряжение
разорвет ее на кусочки, не было ничего, кроме желания и томления.
И когда ей уже стало казаться, что она больше не вынесет, он еще усилил
накал, его губы сомкнулись вокруг ее соска и с силой втянули его, а потом
еще раз, еще сильнее. Края его зубов царапнули ей кожу, и он ввел в нее
второй палец, растянув ее плоть до предела. А еще через мгновение он
погладил ее бутон большим пальцем, и она едва не потеряла сознание.
Ее тело содрогалось под напором волны наслаждения, которая захлестнула ее
целиком. Выгнув спину, она забыла обо всем, кроме Тони и завораживающей
магии его прикосновений.
Он усеял поцелуями ее груди и ложбинку между ними, а потом начал спускаться
ниже. Пройдя по ее животу, он удивил ее, когда задержался, чтобы погрузить
язык во впадинку ее пупка. Когда его язык скользнул по краю ее пупка, она
затрепетала. При этом он продолжал двигать введенные в нее пальцы туда и
обратно, мерно и завораживающе, а другой рукой стал гладить нежную кожу ее
бедер. А потом он осторожно заставил ее раздвинуть ноги еще шире и встал
между ними на колени.
При этом он посмотрел ей в глаза, и она увидела, что в его взгляде горит
страсть.
— Ты все еще не готова так, как надо бы.
О чем он?
— недоуменно подумала она.
Хотя она была совершенно неопытна, ей казалось, что более готовой быть
просто невозможно ведь вся ее кровь кипела от страсти, а сердце колотилось
так, словно его пожирало пламя. Он довел ее до вершины страсти, но не дал ее
желанию остыть, тут же снова разбудив ее поцелуями и ласками.
Ее глаза потрясенно распахнулись, когда его губы прикоснулись к тому месту,
которое она никогда и представить себе не могла в качестве объекта поцелуя.
А он прикасался к нему губами и языком, а потом втянул в рот, заставив ее
содрогнуться и вскрикнуть. Она хотела было протестовать, но тут же
замолчала. Положив руку ей на бедро, он заставил ее принимать его ласку.
И, похоже, ему это нравилось до ее слуха донеслось глухое довольное
ворчание, казалось, он наслаждается ее влажной плотью. Его язык кружил,
гладил и ласкал, заставляя ее обезуметь. Пламя охватило ее тело, а сладкая
мука все длилась, так что все ее тело стало влажным от пота. Совершенно
потеряв власть над собой, она извивалась на постели, а между ног стало
совсем мокро, так что в нормальном состоянии она сгорела бы от стыда из-за
подобного конфуза, но сейчас она ни о чем не могла думать.
Что до Тони, то, похоже, ее реакция вызвала его одобрение неумолимые ласки
его губ и рук не прекращались, и он продолжал гладить ее внутри, лишая воли
и заставляя мечтать о завершении. И когда ей уже стало казаться, что она
стоит на самой грани, что достаточно крошечного толчка, и она полетит, он
внезапно остановился.
Она протестующе вскрикнула и попыталась схватить его за волосы, чтобы
заставить продолжить. Однако он высвободился и приподнялся над ней огромный,
сильный и невероятно красивый. Чуть передвинув ее на постели так, чтобы ее
раздвинутые ноги вплотную касались его бедер, он тщательно и неспешно
примерился, сжал ее бедра руками и вошел в нее.
Она ощутила его вторжение всем своим телом, однако дискомфорта не было —
только странное ощущение наполненности и тепла. С легкой улыбкой она
расслабилась, успокоенная тем, что действительно ошиблась в своих опасениях
относительно того, подходят ли они друг другу. Она посмотрела ему в глаза и
изумилась тому напряжению, которое увидела в плотно сжатых губах, как будто
он с немалым трудом сдерживает себя.
А потом он снова подался вперед, продвигаясь глубже. Внутри у нее возникла
легкая боль, и она встревоженно посмотрела на то место, где их тела
соединялись. Только тут она поняла, что он еще не полностью вошел в нее: в
ней находился только самый конец его мощной плоти. С испуганно
округлившимися глазами она оценила его длину — и почувствовала, что сердце у
нее внезапно сжалось от страха.
— Тони, я...
— Ш-ш, сказал он успокаивающим тоном, — все будет хорошо.
Расслабься и доверься мне.
Она пыталась последовать его совету, хотя теперь с каждым его движением боль
становилась все сильнее. Снова толкнувшись вперед, он вошел в нее, как ей
показалось, достаточно глубоко, хотя на самом деле это, скорее всего, был
дюйм или два. Она прикусила губу и закрыла глаза, заставляя себя терпеть,
хотя сейчас ей больше всего хотелось, чтобы он остановился. Он еще два раза
толкнулся вперед, входя в нее понемногу, что даже показалось ей жестокостью.
И в то же время остатки разума подсказывали ей, что Тони старается быть
осторожным, дает ее телу время привыкнуть и приспособиться.
Из уголка ее глаза выкатилась слезинка.
Шепотом, попросив у нее прощения, он наклонился и губами снял слезинку,
поцеловав Габриэлу в висок. Теперь, в этом новом положении, он протолкнулся
даже глубже, растянув ее плоть еще сильнее.
— Почти все, моя хорошая, успокаивающе проговорил он. — Закинь
ноги мне на спину, как можно выше. — Протянув руку, он помог ей
изменить позу. — Вот так, правильно.
И тут одним толчком он прошёл до конца, полностью завладев ею.
Он поцеловал ее, наслаждаясь ее губами в неспешном, нежном поцелуе, который
был ей приятен, даже несмотря на боль.
Если это ему нравится, — решила она, — я буду терпеть. Я сумею
найти в себе силы ради него
.
Однако поцелуй все длился, а его волшебные руки снова начали ласкать ее тело
и что-то изменилось. Боль прошла, смытая новым приливом желания.
Спустя еще несколько мгновений Тони начал двигаться, то почти полностью
выходя из нее, то снова погружаясь до конца. Его язык переплелся с ее языком
в чудесном танце, который перекликался с тем, что делали их тела. Она
выгнулась, положив руки ему на плечи, а потом вынуждена была крепче
вцепиться в них, когда скорость его движений стала неумолимо нарастать.
Ее дыхание сбилось. Каждое следующее движение было лучше предыдущего, он
входил в нее все глубже и глубже, снова и снова. Словно чувствуя каждую ее
мысль и желание, он приподнял одну руку, обхватив ее грудь, и немного помял
ноющий сосок, а потом, пригнувшись, захватил его губами. Он втянул его в рот
сладким, влажным поцелуем, что окончательно заворожило ее и полностью отдало
в его власть.
И он воспользовался этой влас
...Закладка в соц.сетях
