Жанр: Любовные романы
Его лучшая любовница
...я кивнуть в знак согласия.
Однако спустя почти два часа, оказавшись на террасе, она испугалась, что
сделала ошибку. Во-первых, на улицу вышло слишком много народу, так что
вести приватный разговор было бы невозможно. Гости выходили из особняка,
чтобы насладиться обещанным зрелищем. Во-вторых, она беспокоилась из-за
того, что собрался сказать ей Тони.
Боже милосердный! — думала
она. — Но ведь он же не собирается со мной порвать, решив, что между
нами все кончено?
Она совершенно не представляла себе, что ей делать в этом
случае.
— Тони, давай вернемся в дом! — попросила она.
— Немного позже. — Повернувшись, он поднял руку, привлекая к ним
внимание собравшихся. — Друзья мои, — проговорил он своим звучным
голосом, который могли услышать все собравшиеся. — Мне нужно сказать
кое-что — нечто чрезвычайно важное — и мне хотелось бы, чтобы вы все стали
тому свидетелями.
Испытывая крайнюю растерянность и тревогу, она попыталась высвободиться, но
Тони крепко держал ее за руку, не давая отстраниться. Дрожа, она ощущала,
как бешено бьется ее сердце.
— Я уверен, что вы все знаете: мы с женой последнее время жили
раздельно.
— Тони, — пролепетала она чуть слышно. — Прекрати это! Зачем?
Однако он не отреагировал на ее слова и, по-прежнему удерживая ее, продолжал
говорить.
— Эта ситуация была крайне неприятной для нас обоих, но я надеюсь, что
сегодня все это закончится.
О Господи, неужели он собирается меня отвергнуть? При всех?
Она
зажмурилась, борясь с дурнотой. Ощутив, что Тони передвинулся, она чуть
приоткрыла глаза — и они изумленно расширились, когда она обнаружила, что он
опустился перед ней на одно колено, сжимая ее руку в своей.
— Моя драгоценная Габриэла, — проговорил он, — я хочу
высказать свои чувства перед тобой и перед этими достойными людьми. Я делаю
это без стыда и без гордости, чтобы между нами не осталось недопонимания или
сомнений. Я люблю тебя всем моим существом и всей душой. С момента нашей
встречи для меня больше никого не существовало. Ты моя единственная. Моя
истинная любовь.
Ей трудно было дышать. Ее рот чуть приоткрылся от удивления, вызванного его
словами.
— Раньше я говорил, что никогда никого не стану ни о чем умолять, но
сегодня я стою перед тобой и прошу простить меня за всю ту боль, которую
причинил. Я молю тебя поверить моим уверениям в том, что я люблю тебя и не
смогу дольше жить в разлуке с тобой. Где бы ты ни находилась — там будет мое
сердце. Куда бы ты ни отправилась — там я хотел бы находиться. Если мой вид
тебе невыносим — скажи об этом сейчас, и я перестану тебе докучать. Но если
ты отвечаешь на мои чувства, умоляю избавить меня от мук и сказать, что ты
будешь моей.
У Габриэлы перехватило горло.
— Тони! Мой любимый! — прошептала она. Потянув его за руку, чтобы
поднять с колен, она бросилась ему на шею. — Конечно, я буду твоей! Ты
ведь знаешь, что я и так твоя!
Их губы встретились в жарком, страстном поцелуе, а стоявшие вокруг них
разразились аплодисментами. Однако Габриэла почти не слышала шума: она была
целиком поглощена своей радостью и глубочайшим облегчением, которое наконец
испытала ее душа.
В конце концов Тони прервал их поцелуй и, прижавшись щекой к ее щеке,
прошептал так, чтобы их никто не услышал:
— Прости меня, если я смутил тебя этой сценой, любимая, но я не знал,
что мне делать. Я не мог придумать никакого другого способа тебя убедить.
— Нет-нет, все хорошо, — заверила его она. — Я просто
упрямилась — слишком сильно и слишком долго. Все, что ты сегодня сказал,
было прекрасно! Но тебе можно было просто подождать еще несколько минут — и
я сама пришла бы к тебе, чтобы сказать, что люблю тебя. И спросить, нельзя
ли мне вернуться домой.
Он крепче прижал ее к себе.
— Я жду тебя!
— Я тоже хочу быть только с тобой. Я ошибалась, не поверив тебе, не
доверяя твоим чувствам. Мне очень, очень стыдно, любимый.
— Тебе не надо стыдиться. Ты была права, поступив именно так. Ты всегда
была права. Я был таким глупцом!
Она улыбнулась и погладила его по щеке:
— Мы оба вели себя глупо.
— Эй, парочка! Не хватит ли ворковать? — окликнул их Итан с
широкой улыбкой. — По-моему, уже собираются начать фейерверк!
— Скажи, чтобы подождали еще минуту, — приказал Тони. — Мне
надо сделать еще одну вещь. — Из жилетного кармана он извлек черную
бархатную коробочку и, снова повернувшись к Габриэле, взял ее за
руку. — Любимая, в первый раз я сделал это неправильно. Мы поспешили со
свадьбой — и не по той причине, которая должна была бы стать самой
главной. — Открыв коробочку, он извлек оттуда блестящее золотое
кольцо. — Габриэла Сент-Джордж-Блэк, согласишься ли ты выйти за меня
замуж? Снова? Я хочу, чтобы мы на этот раз мы поженились по любви, чтобы
между нами не осталось никакого недопонимания. Пусть в церкви огласят наши
имена, а потом мы устроим пышное венчание, если тебе этого захочется.
По ее щекам потекли слезы.
— Мне ничего этого не нужно — мне нужен только ты. Но — да, я буду рада
снова с тобой венчаться. Скоро годовщина нашей свадьбы. Мы могли бы сделать
это в тот же день.
Он провел пальцами по ее влажным щекам и поцеловал ее.
— Прочти, что написано на кольце.
Она взяла кольцо и поднесла его поближе к глазам, чтобы лучше различить
надпись.
Мое сердце принадлежит тебе навечно
. Она снова обняла его и
поцеловала, не стесняясь того, что их видят посторонние.
Тони надел ей на палец новое кольцо взамен старого. Любуясь им, она вдруг
вспомнила о том, что собиралась ему сказать.
— Ой, я чуть не забыла!
— Что же?
— Мою новость. Но наверное, мне лучше подождать, пока мы не останемся
одни.
— Говори прямо сейчас! — потребовал он, обнимая ее за
талию. — Что это за новость?
— Милый, ты будешь отцом.
— Ну наконец-то!
Она кивнула и радостно улыбнулась.
— Да. А иначе с чего бы у меня в последнее время на балах кружится
голова?
С криком торжества, который заставил всех снова на них воззриться, Тони
подхватил ее на руки и закружился с ней. Они оба смеялись от счастья.
Наклонив к ней голову, он соединил их губы в теплом, нежном поцелуе — и в
это время ночное небо над ними наполнилось яркими вспышками и многоцветным
дождем искр.
Но Тони и Габриэла смотрели только друг на друга: их радость и без того была
полной и яркой.
Глава 24
Роузмид, графство Бедфордшир, Англия Январь 1817 года — Зачем ты встала? — тихо проговорил Тони с нежным упреком. —
По-моему, ты обещала мне лежать и отдыхать.
Габриэла повернулась к нему, а он остановился рядом с ней над украшенной
резьбой колыбелькой розового дерева, в которую последние два века укладывали
каждого младенца из рода герцогов Уайверн.
— Я проснулась, и почувствовала, что мне просто необходимо увидеть
малыша. — Протянув руку, она кончиком пальца погладила крохотную щечку.
Младенец, которому исполнился всего день, несколько раз причмокнул губками,
а потом снова глубоко заснул. — Он такой прелестный! Не верится, что он
наконец-то появился на свет!
Тони обнял ее за талию и крепко прижал к себе, нежно поцеловав в висок.
— Да, он наконец-то родился, наш маленький Джонатан. Хотя при этом
доставил тебе несколько тяжелых часов, да и мне тоже. Ты была поразительно
отважной.
— У меня не было выбора, шутливо пожаловалась она. — Он решил
родиться, не спрашивая, готова ли я к этому. Но для меня было такой
поддержкой то, что ты был со мной.
— Я не мог бы сдвинуться с места. И потом, Рейф и Итан присутствовали
при рождении их детей. Я не собирался допускать, чтобы меня лишили права
видеть, как появляется на свет мой ребенок. — Он запечатлел легкий
поцелуй на ее губах. — Спасибо тебе за нашего сына, любимая.
Улыбнувшись, она ответно его поцеловала. Через несколько мгновений раздался
тихий стук в дверь, и в комнату заглянула Джулианна.
— О, так ты проснулась! Мне показалось, что я слышу голоса, и я решила
зайти проверить. — Джулианна прошла в комнату и остановилась у
колыбели. — И как поживает новый маркиз Хауленд? Ох, вы только
посмотрите, как он спит! Правда, они очаровательные, пока такие
маленькие? — Она секунду любовалась младенцем вместе с его гордыми
родителями. — Знаешь, Тони, по-моему, у малыша твой нос!
— Уайвернский нос, хотела ты сказать. Похоже, он неизменно достается
наследнику. В портретной галерее полно предков с точно такими же носами.
Джонатан остался верен традиции.
— У него прелестный нос! — заявила Габриэла.
— Правильнее говорить — аристократический, любимая, — поправил ее
Тони.
— Ах вот вы где, — улыбнулась Лили, бесшумно войдя в
комнату. — А я думала, Габриэла спит.
— Ей и полагается спать! — напомнил жене Тони, устремив на нее
укоризненный взгляд.
— Весь последний месяц я и так могла только сидеть или дремать! —
пожаловалась Габриэла. — Мне просто необходимо было хоть ненадолго
встать на ноги. Но было так приятно, что вы все снова собрались в Роузмиде
на Рождество и Двенадцатую ночь. Благодаря вам у нас было так весело!
— Ни за что не упустила бы такое, отозвалась Джулианна.
Лили кивнула, соглашаясь с подругой.
В комнату осторожно вошли Итан и Рейф и охотно подтвердили, что праздник
получился захватывающий.
— Особенно встреча Нового года и возможность видеть, как Тони
смертельно побледнел, когда Габриэла поставила свой бокал и сообщила нам
всем, что у нее начались схватки, сказал Итан.
Тони мрачно посмотрел на друга.
— Сомневаюсь, что ты держался лучше, когда Лили рожала твою дочь.
— Ты прав, — подтвердила Лили с тихим смехом. — Выпил
полграфина бренди, прежде чем смог успокоиться настолько, чтобы прийти в
спальню.
— Но ведь это помогло, верно? — начал оправдываться Итан. —
Когда Луиза появлялась на свет, я был абсолютно спокоен.
Лили взяла его за руку.
— Если бы, дорогой. Но я же видела, как ты волновался.
Умиротворенный Итан одарил жену быстрым поцелуем.
— И где же наша красавица дочка? Надо полагать, наверху, в детской?
Лили кивнула.
— Я ее покормила и уложила спать минут десять назад.
— Предполагается, что Стефани и Кэм тоже спят, — сказала
Джулианна. — Хотя я знаю, что Кэмпбелл часто находит способ улизнуть из
кроватки к игрушкам. Кстати, Рейф, когда я сообщила твоему сыну о
новорожденном, он осведомился, когда у него самого появится маленький
братик. Оказывается, со Стефани играть в солдатики скучно.
Рейф улыбнулся и обнял жену за талию.
— Ну что ж, я буду рад пойти ему навстречу, — заявил он с
ухмылкой. — Может, нам с тобой стоит удалиться, чтобы заняться этим
вопросом?
— Рейф! — возмущенно воскликнула Джулианна, но ее глаза озорно
смеялись.
Он хмыкнул, нисколько не устыдившись.
— Но в одном Рейф прав, — добавила Джулианна минуту спустя. —
Нам всем следует уйти, чтобы Габриэла могла отдыхать.
— Да, действительно, — кивнула Лили. — Роды — тяжелая работа. Увидимся позже, Габби.
После того как все четверо ушли, Тони настоял на том, чтобы помочь Габриэле
улечься в постель. Откинувшись на подушки, которые он для нее взбил, она
смотрела, как он бережно укрывает ее. Натянув одеяло ей до плеч, он
наклонился и одарил ее долгим поцелуем в губы.
— Сладких снов, любимая, — проговорил он негромко. — Я вскоре
зайду, чтобы посмотреть, как ты.
— Не уходи! — попросила она, поймав его за руку. — Останься
здесь. Мне лучше спится, когда ты рядом.
И это была правда, С момента их примирения в прошлом июне они с Тони ни
единой ночи не провели врозь. Даже когда у нее живот стал таким огромным,
что она почти не могла спать — ворочалась и пыталась устроиться удобнее, не
давая Тони заснуть. И прошлой ночью, после родов, он находился с ней: ей
необходимо было ощущать его надежные объятия, пока она погружалась в
счастливый, но усталый сон. Сейчас, конечно, она собиралась только немного
подремать — но все равно хотела, чтобы он был с ней.
Секунду поколебавшись, он обошел кровать, чтобы оказаться с другой ее
стороны, сбросил туфли, улегся и обнял ее.
— Спи, — велел он ей твердо. — Малыш скоро проснется и
захочет кушать. Отдохни, пока можешь.
Положив голову ему на плечо, она закрыла глаза, но спустя несколько
мгновений снова их открыла.
— Я тебе не успела сказать: мне пришла записка от твоей матери.
Он отозвался после заметной паузы:
— Она ведь не написала тебе ничего обидного?
— Вовсе нет. На самом деле записка довольно милая. Она извинилась за
то, что не приняла меня в семью как подобает, а потом спросила, нельзя ли ей
как-нибудь днем заехать, чтобы увидеть малыша. Что мне ей ответить?
— Это уже на твое усмотрение.
Габриэла немного помолчала, теребя пальцами одну из золотых пуговиц на его
жилете.
— Толком не знаю. Она так отвратительно обошлась с тобой, что я боюсь с
ней встречаться. И не соглашусь, если ее визит причинит тебе хоть секундную
боль. Но она ведь Джонатану бабушка. Наверное, ей следует дать возможность
его увидеть.
— Ее визит нисколько меня не обеспокоит. У меня есть ты, Габриэла, а
остальное не имеет значения. Прошлое миновало. Твоя любовь и наша совместная
жизнь — это то, что меня сейчас занимает. Если она не будет беспокоить тебя,
то может появляться у нас в доме.
— Тогда я скажу ей, чтобы она зашла. Наверное, через несколько дней,
когда у меня будет больше сил. Ведь она твоя мать. А родных положено
прощать.
— Принимай ее когда пожелаешь. И ты права: родные прощают друг друга,
даже если не всегда соглашаются в чем-то. А теперь хватит разговоров. Тебе
надо отдыхать.
— Хорошо, — пробормотала она, удобнее пристраивая голову у него на
плече, но спустя минуту позвала: — Тони?
— Да?
— Я тебя люблю.
Он повернул голову так, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Я тоже тебя люблю, всегда это помни. Ты и Джонатан — это лучшее, что
есть в моей жизни. Было время, когда я считал, что хочу остаться холостяком,
но теперь понимаю, что никогда не был бы по-настоящему счастлив. Ты мой мир,
Габриэла, и другого мне не нужно.
— И мне тоже.
Улыбнувшись, она сморгнула с ресниц слезы счастья, а он приник к ее губам в
долгом, сладком поцелуе. Когда отстранился, она прижалась к мужу и
попыталась уснуть. Ее глаза едва успели закрыться, как младенец заплакал.
— Ты так и не отдохнула, — укоризненно проговорил Тони.
— Я смогу поспать потом. А сейчас мне нужно кормить нашего сына,
дорогой.
Закладка в соц.сетях
