Жанр: Любовные романы
Мрачный и опасный
...>. Да, это он и был, больше некому.
Перед ней восседал на лошади сам Джейк Трелони, и тот образ, что она
нарисовала в своем воображении прошлой ночью, поник перед реаль—ностью.
Реальность была гораздо тревожнее. Теперь она понимала, почему девушки, по
словам ее тети, ходили за ним стаей. Бедные девушки не осознавали, как
видно, опасности. Кэтрин же ощутила ее сразу.
И все же это лишь человек, а не жуткий фантом, не сгусток ночного тумана. И
человек-то, как видно, пустой. Вот и поза его чем-то раздражала ее. Да и
слова насчет частных владений не выказывали особо большого ума. Тропа эта
совершен—но никому не нужна, ибо пустынна. Да и опасна к тому же. Обычно
частные владения имеют гораздо более удобные и прямые пути следования, какие-
нибудь аллеи, например, или посыпанные грави—ем дорожки...
А тут что? Повсюду, насколько простирался взгляд, лишь камни и море,
принадлежащее всем, и никто не имеет права присвоить все это. Дом мо—жет
быть чьим-то, земли и лес — допустим, но лос—куток побережья — часть
Корнуолла, которая долж—на быть доступна всем.
— Теоретически — да, согласна, я вторглась в ча—стное владение, —
надменно сказала она, стараясь подавить свой страх хотя бы внешне, ибо в
душе у нее все еще царило смятение. — Но что значит слово
вторжение
?
Я ничего не взяла, не испортила, не оставила никаких следов своего
присутствия. Пре—следовать меня по суду за подобное вторжение было бы просто
нелепо. Хотя бы потому, что вам не удастся найти никаких доказательств того,
что вам при—чинен ущерб. Можете, конечно, поискать, но толь—ко время зря
потеряете.
— Хорошо, допустим, что теоретически это абст—рактно. Вы сами, однако,
крайне осязаемо присут—ствуете на моей тропе, на моей земле, вот это я и
называю вторжением, — неодобрительно прогово—рил он, глядя на девушку
сверху вниз и, к своему удивлению, не видя в ее присутствии ничего
ося—заемого
, тем более
крайне осязаемого
.
Самой Кэтрин слово тоже не понравилось. Нече—го ее осязать! Что значит
осязаемо
по отношению к ней? Что если он наклонится и прикоснется к ней,
придется закричать или убежать, хотя по здравом размышлении именно бежать-то
ей и не рекомен—дуется. Она не робкого десятка, но в данном слу—чае придется
сделать исключение и вести себя миролюбиво. Он подавлял ее своим
присутствием. Кэтрин никогда в жизни не видела никого, по—добного ему, а
потому испытывала какой-то не—понятный внутренний трепет, который
смешивал—ся со страхом, и от этого неуловимого смешения голова ее
закружилась.
— Тетя предупреждала меня, что я могу нару—шить границы чужих
владений, — умудрилась она сказать спокойно и даже довольно
весело. — Но, че—стно говоря, я не думала, что кого-то может смутить
или рассердить такой пустяк, как мое присутствие на тропе, идущей вдоль
обрыва. И вряд ли меня по ошибке можно принять за банду юных хулига—нов,
крадущихся, чтобы напроказить, да и слиш—ком много лет прошло с тех пор, как
я сама лазала в чужие сады за яблоками.
С минуту он молча смотрел на нее, слегка при—подняв брови, и всю веселость
Кэтрин как рукой сняло. Она увидела, что его полночно-черные гла—за начинают
подозрительно мерцать, и где-то там, в их глубинах, вспыхивают серебристые
искры. Но когда на его губах промелькнуло нечто вроде улыб—ки, она осторожно
перевела дыхание. Однако об—легчение не было полным, ибо один Бог знал, что
могло значить его веселье. Кстати, такое подобие улыбки не назовешь
признаком хороших манер. Если это и юмор, то ледяной, отмеренный какой-то
очень точно взвешенной порцией. Темные глаза сузились, образовав дотошливо-
внимательный прищур.
— Ну? — Она агрессивно вздернула подбородок и, поскольку он ничего
не сказал, продолжила: — Что вы предпримете? Дадите мне разрешение на
продолжение вторжения или выпроводите меня со своей территории со всеми
подобающими случаю церемониями?
— Что вы здесь делали?
— Рисовала дикую природу. Это место над обры—вом точно соответствует
тому, что мне требуется в настоящий момент.
— В самом деле? — спросил всадник холодно, явно скучающим голосом,
затем обернулся и посмотрел в ту сторону, откуда она шла. — И что же
там рисо—вать? Морских чаек?
Кэтрин показалось, что он насмешливо усмех—нулся, и это ее задело.
— Нет, морских чаек я могла рисовать и возле коттеджа моей тетушки, с
чайками все гораздо проще. Но мне необходимо было рисовать именно здесь,
посидеть на заброшенной земле, заглянуть и травы, чтобы... — Кэтрин вдруг
рассердилась на себя, чего ради она пускается в столь подробные
объяснения? — Знаете, вы мне просто скажите, могу ли я прийти сюда
рисовать завтра, а может, и еще день-два, чтобы закончить свою работу?
Просто ответьте, могу ли я прийти или вы будете настаивать на
неприкосновенности своих владе—ний, и покончим с этим.
Грозные брови при ее нахальных словах нахму—рились, и он буквально пронзил
собеседницу взгля—дом, глаза его озаряло темное пламя. Кэтрин показалось,
что он коварно проник в ее мысли и уви—дел, какого страха нагнал на нее, но
она продолжала держаться весьма храбро.
— Ну, если вам угодно, — наконец буркнул он, выказывая такую малую
заинтересованность в ее мелких делишках, что Кэтрин это показалось весь—ма
обидным.
Какая странная перемена: сначала дико напугал ее своим появлением, а теперь
вдруг — полное без—различие. Она бросила на него сердитый взгляд и
продолжила свой путь. Какого черта этот тип явился перед ней в образе сущего
демона? Неужели только для того, чтобы напугать? Ну так пусть знает,
напу—гать ее непросто. А если она и испугалась, то виду не подала, так что у
него вряд ли есть повод ликовать, считая, что своей идиотской цели он
добился. Глупо все это...
Думая так, Кэтрин шла, затаив дыхание и наде—ясь, что он повернет свою
огромную лошадь и уедет пугать еще кого-нибудь, если таковые в его
пустую—щем поместье найдутся. Но он не повернул лошадь, видно решил пугать
ее и дальше, чем вызвал у нее дикое раздражение. Он тронул поводья и вмиг
ока—зался рядом с ней.
Лошадь своим приближением затруднила ей путь по опасному участку тропы.
Впрочем, преследова—тель явно не имел цели спихнуть ее с обрыва. И все же
огромные размеры коня мешали ей беспрепят ственно двигаться по середине
тропы. Один невер—ный шаг, и больная нога может подвести. А тут возникло еще
одно неудобство: тропа здесь подходила слишком близко к краю обрыва, это
было едва ли не самое опасное место на всем пути.
— Кто ваша тетя? — спросил Джейк Трелони, пре—рвав затянувшееся
молчание.
— Клэр Холден, — ответила Кэтрин, подавив раз—дражение и взглянув
на него со всем возможным миролюбием. — Она живет в
Джесмин-коттедже
,
в конце этой тропы, там, где...
— Мне известно, где находится
Джесмин-коттедж
. Знакома и мисс Холден.
Весьма энергичная леди. Когда я был мальчиком, она однажды отвеси—ла мне
оплеуху.
— По заслугам, я думаю, — пробормотав Кэтрин, вспомнив, что ее
тетя была некогда единствен ной учительницей в маленькой сельской школе.
Таковы были методы ее обучения?
— Нет, это не связано со школой. Просто мы с ребятами лазали к ней в
сад за яблоками, а попался я один.
— Ах, значит, имело место вторжение на чужую территорию! —
удовлетворенно воскликнула Кэтрин, отметив про себя, что подобное
преступ—ление, когда оно касалось лично его, он смягчил словом
просто
.
Она торжествующе взглянула на него, за что тот—час поплатилась, оступившись
на неровной тропе и теряя равновесие.
— Осторожнее!
Всадник быстро наклонился и, прежде чем она успела упасть, поддержал ее под
руку, от чего Кэт—рин пришла в сильнейшее смущение, тотчас сме—нившееся
раздражением.
— Если бы вы не толклись здесь со своей жуткой лошадью, мне ничто не
грозило бы. — И она сердито вырвала у него свою руку.
Теперь, когда он наклонился к ней, Кэтрин совсем близко увидела его глаза, и
близость их потрясла ее чуть не до основания. Раньше ей каза—лось, что
вообще все черные глаза холодны и невыразительны, а взгляд их подобен
взгляду змеи. Но глаза, смотревшие на нее теперь, были пре—красны в
обрамлении густых темных ресниц. Она почувствовала, как рассеивается ее
раздражение, как под властной силой его взгляда к ней приходит успокоение, и
ей вдруг захотелось смягчить свою резкость.
— Я пыталась как-то отстраниться от этого ог—ромного животного и в то
же время отвечала на ваши вопросы. Трудно делать два дела сразу — и смотреть
себе под ноги, и поворачиваться к вам для беседы.
— Не лучше ли было бы сконцентрировать все внимание на тропе? —
довольно ехидно спросил он.
Тут она снова начала сердиться.
— В таком случае, вам, возможно, следовало бы уехать и оставить меня
одну. Я привыкла смотреть на людей, когда они обращаются ко мне. Это
называ—ется хорошими манерами.
Хозяин поместья бесспорно знал о существова—нии хороших манер, Кэтрин не
сомневалась в этом, но ей хотелось как-то задеть собеседника. Пусть не
думает, будто она, как последняя идиотка, устави—лась на него из-за его
прекрасных глаз.
Он выпрямился и позволил ей идти дальше, но когда Кэтрин, с облегчением
вздохнув, собралась продолжить путь, вдруг вновь наклонился, подхватил ее и,
легко взметнув в воздух, усадил перед собой. Это произошло настолько
неожиданно и быстро, что у нее в полном смысле слова перехватило дыхание.
Она оказалась прижатой к его сильному телу, а рука его железным обручем
охватывала ее за талию. Впрочем, корзину свою Кэтрин из рук не выпустила,
даже и в такой ситуации дорожа нара—ботанным материалом.
— Это наверняка будет наилучшим решением про—блемы, — бесстрастно
заговорил он. — Я смогу те—перь выпроводить вас со своей территории, не
опа—саясь за ваше здоровье.
— Отпустите меня! — едва переведя дыхание, вос—кликнула она,
пытаясь отодрать от себя его руку. — Это безобразное насилие!
— Нет, это обыкновенное сочувствие, — спокой—но проговорил он,
хотя в голосе его вновь послы—шались мрачные нотки. — Вы устали,
нуждаетесь в помощи, а путь по краю обрыва небезопасен.
— Это вы сделали его опасным! — пылко возра—зила Кэтрин. —
Пока вы не появились, я прекрасно здесь ходила, и не раз.
Она была перепугана его близостью, перепугана таким большим расстоянием от
земли — словом, все было ужасно. А главное, скоро они окажутся на том
совершенно пустынном и безлюдном участке пути, где тропа глубоко врезалась в
землю. Если он так нагло действует на открытом пространстве, можно только
догадываться, как он поведет себя в глухом углу...
— Кажется, вы не совсем здоровы?
Вопрос застал Кэтрин врасплох и, хотя прозву—чал вполне миролюбиво, взбесил
еще больше. Весь—ма своеобразный способ разговаривать с незнако—мыми людьми.
Ей хотелось как-нибудь вырваться, но она страшилась слишком резким движением
ис—пугать лошадь.
— Нет, я здорова, — ограничилась Кэтрин крат—ким ответом и
обиженно поджала губы.
— Вы очень бледны.
— Это просто шок, вы так неожиданно появи—лись и... ведете себя
оскорбительно.
Вдруг ее поразила мысль: он сумасшедший! Ну конечно! Эти грубые манеры,
дикие выходки... Нормальный человек не станет вести себя подобным образом с
незнакомой женщиной. А его вопросы?.. Он будто не замечает, как она
раздражена, расспра—шивает с непринужденностью человека, прогуливающегося с
ней в городском парке. Мысль о том, что он убил свою жену, не казалась ей
теперь совсем уж дикой, хотя тетушка и не верит, что Джейк Трелони способен
на такое.
— Вы вот говорите, что рисовали. А для чего вам эти стеклянные банки,
которые виднеются в вашей корзине?
Смысл его слов был безумно далек от того, во что погрузилось сознание
Кэтрин. Она в опасности, верхом на огромной лошади, рядом с сумасшедшим,
который задает бессмысленные вопросы, совершен—но не связанные с
происходящим.
Нет, он определенно убил свою несчастную жену. И полиция наверняка это
знает. Они просто выжи—дают, как будут разворачиваться дальнейшие события.
Ей остается только надеяться, что за ним следят. Следят даже теперь, в эту
минуту. И Кэтрин решила поговорить с ним, как с нормальным человеком, чтобы
не раздражать его и этим хоть немного умень—шить грозящую ей опасность. Ведь
в случае чего ей с ним не справиться.
— Я рисую жуков, полевых мышей и бабочек — все, что живет в травах и
кустарнике. Растения я тоже рисую, чтобы поместить крошечные создания в
привычную среду их обитания.
— Вы иллюстрируете книги о дикой природе?
— Ну, не совсем...
Не объяснять же ему, что потом она обряжает своих жуков в человеческие
одежки — в желтые камзольчики и свитерки, в брючки и юбочки, в плос—кие
кепки и высокие шляпы, в сапожки и башмачки с бантами. А узнай он, что она
позволяет им разъезжать на велосипедах, что некоторые, наибо—лее
прогрессивные, уже встали у нее на роликовые коньки, — наверняка тут же
решит, что она сумас—шедшая.
Нет, не хотелось ей, чтобы он подумал, будто у нее не все дома, хотя,
конечно, у него вряд ли хва—тит здравого ума понять такие вещи, сам-то он
ведь явно не в себе. Да и с чувством юмора у него не совсем благополучно, в
чем сомневаться не прихо—дится. И потом, эта его странная манера настойчиво
задавать вопросы, совершенно не относящиеся к моменту...
Когда они проезжали то место, где тропа прята—лась между высоких обочин,
Кэтрин внутренне со—бралась. Одно дело открытая местность над обры—вом,
откуда, в случае плохого поворота событий, можно позвать на помощь, и совсем
другое — глу—хая, закрытая со всех сторон ложбина, крики из которой никто не
услышит. Все это могло развязать ему руки. Здесь у нее практически нет
шансов на спасение. Тут ей ничто не поможет — ни холодность, ни попытки
казаться дружелюбной, ни крайнее не—годование. Она ужасалась опасности
ситуации, и он скорее всего, чувствовал это.
— Хорошо бы вам меня отпустить теперь. Пожа—луйста, — слабым
голосом пробормотала она.
— Почему?
Он даже не взглянул на нее. Просто смотрел впе—ред, и все, что Кэтрин,
обернувшись, могла ви—деть, это его четкий профиль. Ну вот, опять дурац—кий
вопрос, и она должна на него отвечать.
— Я уже почти дома, и тропа здесь вполне безо—пасна. Знаете, это... это
будет выглядеть немного странно, если вы подъедете со мной прямо к
кот—теджу. И потом, вы ведь ехали по своим делам, так что теперь можете
вернуться... Я имею в виду, что вы, возможно, и так слишком сильно
отклонились от курса... — Голос ее становился все тише, пока совсем не
замолк.
— Я подобрал вас на этой тропе, довезу до ее конца и отпущу, дальше не
поеду, так что не опасайтесь, что кто-то меня увидит.
От интонаций его речи повеяло ледяным холо—дом. Странно, с чего она решила,
что добродушным разговором можно унять в нем первобытные инстин—кты? Убийцы,
видно, от роду таковы. Возможно, они спокойны лишь до тех пор, пока что-то у
них в мозгу не соскочит с предохранителя, как спусковой крючок. Достаточно
одного неосторожного движе—ния или вполне невинного слова, которое
покажет—ся им возмутительным, и тогда...
— Меня смущает не то, что нас увидят вместе, — поспешно сказала
она. — Просто все это несколько странно, поскольку...
— Зря вы тревожитесь, — грубо прервал он ее. — Разве вам не известно, кто я и что я?
— Не совсем уверена в этом. — Голос свой Кэт—рин заставила звучать
в высшей степени доверитель—но, поскольку продолжала предпринимать некие
психологические маневры. Она весьма насторожен—но всматривалась в то место,
где тропа кончалась, хотя и чувствовала, что Трелони это примечает. У него
все еще было достаточно времени, чтобы вы—кинуть какой угодно номер.
— Как вас зовут? — спросил он, услышав откровенный вздох
облегчения, который вырвался у нее в конце тропы.
— Кэтрин Холден.
— Ах, да. Племянница Клэр Холден. — Он взгля—нул на ее пальцы и,
не увидев там колец, добавил: — Еще одна мисс Холден, которая с радостью
надава—ла бы мне оплеух. Ну, мисс Холден, не хотите риск—нуть сделать это
теперь? Вы ведь уже почти в безо—пасности.
— Я хочу спуститься на землю, — спокойно ска—зала Кэтрин.
Она все еще в его власти, ей рано расслабляться. Лишь бы вырваться от него,
и ей сразу станут без—различны и его манеры, и его дурацкие вопросы.
До коттеджа тетушки было рукой подать, толь—ко перебежать через дорогу, но
для этого еще надо попасть на землю. Ему ведь и сейчас не поздно повернуть
лошадь и быстро возвратиться на опас—ный, укрытый от посторонних глаз
участок тропы. Если он даже собственную жену убил, так что ему терять?
Скорее всего, это обыкновенный маньяк, и она не понимала, почему тетушка
верит в его невиновность.
А он сохранял молчание и просто смотрел на нее, причем находился так близко,
что она могла видеть отсветы серебристого огня в черных пучинах его глаз. Но
какие густые шелковистые ресницы! Они даже слишком роскошны для мужчины, а
он еще вдруг опустил их, будто не хотел смущать ее своим взглядом. Это было
похоже на то, как падает теат—ральный занавес.
Он забрал у нее корзинку, другой рукой обнял за талию, и Кэтрин вновь
оказалась в воздухе, пос—ле чего была осторожно поставлена на землю. Он не
отпускал ее до тех пор, пока не убедился, что она твердо стоит на ней. Затем
передал корзинку и ничего не сказал. Вообще ничего. Ни звука. Толь—ко
довольно жестко посмотрел на нее. Но Кэтрин и не ждала от него слов, просто
повернулась и пошла через дорогу к
Джесмин-коттеджу
.
Она не собиралась благодарить его за то, что он доставил ее к дому, уж
слишком натерпелась страху. Да и вряд ли какие-то слова смогут про—биться из
гортани, если она попытается загово—рить. Ее все еще колотила дрожь, а глаза
неотрыв—но глядели на спасительные двери тетушкиного коттеджа.
Кэтрин чувствовала, что Трелони все еще смот—рит ей вслед, всем существом
ощущала его взгляд, но так и не обернулась, совершенно уверенная, что
прошедшие несколько минут находилась в страшной опасности. Даже теперь он
мог пустить лошадь в галоп и настичь ее: рядом с домом не было ни души.
Когда рука ее коснулась ручки двери, она с ужа—сом подумала, что дверь может
оказаться запертой. Но дверь свободно открылась, и только тогда за ее спиной
прозвучал холодный голос:
— Мисс Холден! Можете вторгаться на мою тер—риторию когда и сколько
захотите.
Сказав это, он повернул лошадь и вскоре ис—чез на тропе, а Кэтрин чуть не
упала внутрь дома. Спасена! Сколько же времени прошло с тех пор, как она
последний раз испытывала подобный страх? Месяцы. Хотя тот страх был
совершенно иным. Тогда, мчась в машине, которую вел пья—ный Коллин, она
точно знала, в чем заключается опасность. А этот, сегодняшний, был страхом
пе—ред неведомым, основанным на жутких слухах, о которых она узнала
накануне. Поведение Джейка Трелони вполне соответствовало тому портрету,
который она еще до встречи с ним нарисовала в своем воображении.
И вот Кэтрин сидит дома, радуясь тому, что тетя Клэр отсутствует, а значит,
не будет никаких воп—росов о причине ее испуга и никаких особых хлопот
вокруг несчастной племянницы. Меньше всего хо—телось бы ей говорить о том,
что она встретилась с Джейком Трелони и что он насильно привез ее до—мой. Ну
как, в самом деле, станешь объяснять Клэр, что он еще более дикий, чем
кажется людям, и, вопреки мнению тети, и в самом деле вполне спо—собен убить
свою жену?
Дрожь ее помаленьку унялась, и Кэтрин пошла в кухню приготовить себе чашку
чаю. Какие же надо иметь нервы, чтобы после этого вновь от—правиться в
пресловутые чужие владения и закон—чить свои рисунки? Нет, она вряд ли
решится на это. Хозяин опять может заметить ее и снова нач—нет преследовать.
Кэтрин подошла к зеркалу, посмотрела на себя и состроила недовольную
гримаску. Нет, он и в са—мом деле сумасшедший. Разве нормальный человек
может заинтересоваться этим бледным, тощим существом с зелеными глазами,
которые слишком велики для ее лица, и со спутанными морским вет—ром
волосами. Если допустить, что Трелони убил свою жену, тому, очевидно, были
веские основа—ния, ибо он совсем не похож на идиотов, которые убивают людей
без всяких причин, просто потому, что нашло такое настроение. И все же
интерес, ко—торый он проявил к ней, ничего, кроме страха, в ней не вызвал.
И вдруг ей в голову пришла простая мысль: а что, если Джейк Трелони совсем
не сумасшедший? Возможно, его единственной целью было спугнуть ее со своей
территории, да так, чтобы она больше там не появлялась. Разве нельзя
допустить, что для него невыносимо, когда кто-нибудь слишком близ—ко
подходит к его дому? У него ведь на это могли быть свои причины. Хотя бы уж
то, что ему есть что скрывать от посторонних глаз.
Кэтрин содрогнулась и, присев за стол, приня—лась пить чай. Мрачный и
опасный мужчина. Коллин, конечно, тоже опасный человек. Но тут были совсем
иные причины. Просто он так и не повзрос—лел, а потому ни за что не
испытывал ответствен—ности, думая только о себе. Коллин постоянно ввер—гал
ее в опасность, а когда несчастье произошло, исчез из ее жизни.
Джейк Трелони совсем иное дело. Этот опасен внутренне. Опасность таилась и в
его полуночных глазах, и в пугающей силе, и в той мощной энер—гии тела,
которая, казалось, пронизывает тебя подобно электрическому разряду. Он снял
ее с лошади и поставил на землю одной рукой, при—чем сделал это не торопясь,
будто она ничего не весила. Такой способен на все что угодно. Жена его, надо
думать, была очень храброй женщиной, раз отважилась жить с ним, особенно в
то время, когда они находились вдвоем в уединенном доме, стоящем над морем.
Джейк пересек кабинет и, в конце концов не выдержав, подошел к окну, чтобы
осмотреть свои владения. Отсюда открывался великолепным вид на море, но не
море сейчас занимало его, а имен—но границы собственных владений. Он даже
злил—ся на себя, стараясь подавить подспудно назрева—ющий гнев. Обычно его
мало занимали подобные вещи, вторгся там кто-то на твою территорию или нет.
Он был реалистом, никакой мистики, все в этой жизни основано на фактах и
фактами подпи—рается. А тут кто-то прошел по его тропе, и он теперь мыкается
из-за нелепой неуверенности, в самом ли деле там кто-то прошел или ему все
это померещилось.
О ком и о чем были те мысли, что занимали его последние несколько недель?
Еще немного, и все окончательно вылетит из головы. С трудом ему уда—лось
сегодня сосредоточиться на собственных про—блемах, ибо вчерашние
впечатления, постоянно вторгаясь в его сознание, страшно мешали. А ведь ему
было о чем подумать, положение-то его аховое. Врагу не пожелаешь. Одно время
ему казалось, что он на волосок от ареста, но у полиции не нашлось
достаточно надежных доказательств его вины. Но по—дозрение все же оставалось
на нем, как позорное клеймо. Под подозрением! Он никогда не понимал всей
страшной глубины этих слов, пока они не кос—нулись его самого.
Джиллиан исчезла, и хотя он никогда не желал ей худого, по чести говоря,
испытав немалое об—легчение, оставшись без нее. Она превратила его жизнь в
сущий ад, всегда умудрялась оторвать от работы и с самого начала всячески
унижала. Так что он мог только благодарить судьбу, которая надоу—мила его
привезти ее сюда, в Корнуолл.
От ареста спасло его то, что после шумного ноч—ного скандала он,
подчинившись какому-то внезап—ному и
...Закладка в соц.сетях
