Жанр: Любовные романы
Мрачный и опасный
Встреча Кэтрин Холден и Джейка Трелони была случайной. А восприняли ее оба
поначалу вообще как случайность досадную. Но его величество Слу—чай порой
оказывается гениальным режиссером той пьесы для двух исполнителей, которую
можно на—звать волшебным словом любовь.
Патриция Уилсон родилась и выросла в Йоркшире. Там же родилась ее любовь:
она вышла замуж за друга своего детства. Характер работы ее мужа заставил их
несколько лет прожить на Востоке и в Африке. В последние годы Патриция
большую часть времени проводит на юге Франции или в Испании. Карьера ее
начиналась с учительства, однако она скоро оставила педагогическую практику.
Начавшей писать Патриции Уилсон недолго пришлось ждать читательского
признания. А сейчас она может с гордостью констатировать, что в разных
странах мира распродано почти двадцать миллионов экземпляров ее книг. Первые
шаги в беллетристике Патриция сделала еще будучи подростком, постепенно
оттачивая перо на рассказах о детях, детективных и исторических романах.
Позже писательница определила, что ближе всего ей романтика любовных
повествований. Критики неизменно отмечают, что книги Патриции Уилсон
характеризуются глубоким интересом автора к людям и тонким пониманием
человеческих отношений, а увлекательность сюжетов никогда не противоречит
жизненной правде.
Здесь совсем не то суровое, дикое побережье, ко—торое приходит обычно на ум
при упоминании Корнуолла. Тут редко услышишь рев бушующего моря,
разбивающего свои волны о скалы. Это земля прекрасных лесных ручьев,
устремляющихся к мирному покою небольших заливов, земля снов и легенд,
голубых вод и блистающего солнечного света. Дикая, хмурая местность,
поросшая верес—ком, расстилается во многих милях от этого тихо—го райского
уголка, спокойного, приветливого, благотворного для души.
Но сегодняшний день явился исключением. Кэт—рин смотрела из окна на
клубящийся туман, с са—мого раннего утра накрывший береговую линию. Он
наполз, подкравшись от залива, как нашествие смут—ной толпы бесшумно
ступающих призраков. Просо—чился между деревьями, растущими над обрывис—тыми
берегами широкого ручья, пропитывая собою высокий папоротник и превращая
погожий день в мглистый, совсем уж осенний.
Она весь день безвыходно провела дома, пони—мая, как рискованно в такую
погоду забираться на вершину обрыва. Да и что там сегодня нарису—ешь? Только
зря потратишь силы и время. Свет слишком скудный, и всякое уважающее себя
на—секомое наверняка спряталось и затаилось до луч—ших времен. День пропадал
впустую, а Кэтрин ненавидела пропавшие впустую дни. Нужно еще столько
сделать, так много замыслов воплотить в реальность, но, увы...
Теперь, после того как чуть не лишилась жиз—ни, она не могла позволить себе
тратить время да—ром. И каждый день стремилась сделать больше, чем вчера,
безжалостно заставляя себя работать и превращая свою жизнь в бесконечные
гонки. В ле—тучем пространстве времени не должно было ос—таваться пустот.
Никто ее не гнал, она сама подгоняла себя, приняв решение и выполняя взятые
на себя обя—зательства, потому и невыносимо ей было это безделье из-за
плохой погоды. Такая досада, что туман все сгущается, а она ничего не может
с этим поделать. Даже сумерки подкрались сегодня гораздо раньше, так что и
выберись она на природу, ей пришлось бы вернуться, почти ничего не успев
сделать.
Кэтрин все не отходила от окна, надеясь уви—деть признаки того, что туман
начинает рассеи—ваться, но, не дождавшись этого, должна была признать, что,
как это ни грустно, наступил ве—чер, а туман, окутавший ландшафт, только
уси—лился, уступая лишь темноте, которая его укры—вала. Потерянный день,
такой же, как множество тех, что она провела в больнице. Злись не злись, а
ничего не поделаешь.
— Господи, Кэтрин! Сколько ты еще намерена торчать у окна? Отойди
наконец и присядь, — вос—кликнула, с тревогой взглянув на племянницу,
то—ропливо вошедшая с нагруженным подносом Клэр Холден. — Я понимаю,
что нехорошо лишний раз напоминать тебе, но дай ты больной ноге отдых, не
перетруждай ее. Глядя в окно, не разгонишь туман. Как сам пришел, так сам и
уйдет.
Обернувшись и посмотрев на тетушку, Кэтрин огорченно подумала, что та в свои
пятьдесят выглядит сейчас гораздо энергичнее и моложе ее. Этот живой блеск
упругих седых волос, эти налитые розовые щеки... Да и движения Клэр Холден
были точ—ны и выверены. Иной раз все это даже подавляло Кэтрин, заставляя ее
чувствовать себя изможден—ной старушкой, но чаще служило источником
во—одушевления. Голубые юбка и блузка Клэр ничуть не скрывали ее фигуры,
которая, прямо скажем, была толста. А еще Клэр всегда носила нитку жем—чуга,
Кэтрин и не помнила свою дорогую тетушку без этого скромного, но такого
милого украше—ния на шее.
— Грустно все это, — пробормотала девушка, вновь всматриваясь в
сумеречную мглу за окном. — Весь день пришлось проторчать в доме. Вчера
я так удачно набрела на жуков, именно там, где и на—деялась их найти, а вот
сегодня день прошел да—ром.
— Ну, я не думаю, что до завтра твои жуки успе—ют переехать на другую
квартиру. Морской туман в это время года не приходит надолго. В любом
случае, ты могла бы набрать этих жуков в один из твоих садков и преспокойно
рисовать их дома.
— Я не хочу держать их в садках. Они должны находиться в живой природе,
а в садке они замира—ют от страха, и толку от них никакого.
— Ох, детка, не смеши меня! Мне таких тонко—стей не понять. Жук он и
есть жук, хоть он в траве сидит, хоть ты его в банку упрячь, — ворчливо
про—говорила Клэр, с обычной своей стремительностью накрывая стол для
чаепития. — На мой характер, так я нипочем не стала бы переживать из-за
каких-то букашек. Да и вообще, все эти их ножки, лапки, усики... Бррр!.. У
меня бы и духу не хватило рассмат—ривать такие страсти.
— Это предубеждение, тетя. Посмотрела бы ты на них моими глазами... —
Кэтрин прервала фразу, с удивлением увидев, что Клэр даже побледнела от
подобных разговоров.
— Да что ты, дорогая моя! Они мне просто от—вратительны. Вот когда я
увижу такого жука при—лично одетым, в пальтишке, застегнутом на все
пуговицы, и со шляпой на голове, тогда я, может, и полюбуюсь им.
— Дети тоже предпочитают видеть эти существа одетыми в человеческие
одежки.
— Ну конечно, особенно после того, как почита—ют твои книжки с
картинками, — сухо заметила Клэр. — Да и то лишь до тех пор, пока
они трога—тельно нежны. Но дети быстро грубеют, поверь мне. Иди сюда,
Кэтрин. Задвинь ты эти шторы и садись за стол. Дай погоде отдохнуть от тебя,
и она сама пойдет на поправку. Вот увидишь, завтра будет ясно и тепло, и ты
опять сможешь выходить из дома. Ты случайно застала здесь этот туман, в
Корнуолле в это время он бывает редко.
Кэтрин совсем уже было собралась задернуть плотные, белые с голубым, шторы,
столь обожае—мые тетушкой, да немного задержалась. Она не лю—била это
действие, как бы затворяющее день, даже если день почти угас. Все равно что
признать пора—жение...
Напоследок, уже держась за края шторы, она замерла, чтобы бросить последний
взгляд на тем—неющий за окном ландшафт, как вдруг увидела огонек — яркий,
сильный и постоянный. Он све—тился между деревьями, по ту сторону ручья, где
на поросшей лесом возвышенности, доходящей до самого залива, располагалась
частная территория. Там стоял дом, но он всегда был темен и днем почти не
виден за деревьями. А теперь в нем горел свет, будто там очнулся какой-то
неведомый и незримый доселе мирок.
— В том старом доме горит свет, — сказала Кэтрин, не отводя глаз
от огонька.
Клэр сразу же заинтересовалась.
— Где? В поместье Пенгаррон? Не может быть! Я сама должна
посмотреть. — Она обошла стол и вмиг оказалась рядом с Кэтрин, в глазах
ее разгорелось страшное любопытство. — Да, ты права. В Пенгарроне
определенно горит свет. Итак, он вернулся! Про—сто невероятно. Никогда бы не
подумала, что он вернется сюда после того, что стряслось. Интересно, что он
здесь забыл? Видать, приполз зализывать свои раны или скрывается. — Она
отвернулась от окна и задумчиво покачала головой. — Да нет, от кого ему
скрываться? Его никогда не волновало, что скажут о нем люди. Никогда, с
малых лет. И теперь, думаю, он нисколько не изменился, я имею в виду, с тех
пор как вырос.
Задернув занавески, Кэтрин последовала за те—тушкой к столу. Нога ныла, и,
усевшись, она бес—сознательно потирала ее. Обычно она забывала о своей ноге,
пока та сама не напоминала о себе бо—лью или вдруг отказавшись служить.
— Кто не изменился? Мне будет гораздо инте—реснее тебя слушать, если я
узнаю, о ком ты гово—ришь?
— Да о Джейке Трелони, дорогая, о ком же еще? Раз там горит свет,
значит, это он и есть, потому что кроме него в старое поместье и
воз—вращаться некому. Он уж много лет здесь не жи—вет. Правда, недавно
приезжал, но ненадолго, да и то себе на беду. Хотелось бы мне знать, почему
он сейчас-то решил вернуться, особенно после того, что случилось.
Поскольку Кэтрин никогда не слышала о Джей—ке Трелони, да и сам дом всегда
видела только из—дали, ее интерес пошел на убыль. Она чуть не с ужасом
смотрела, как тетушка отрезает огромный ломоть пирога с яйцами и ветчиной и
помещает его на свою тарелку. Туда же отправилась изрядная пор—ция салата.
Кэтрин только диву давалась, куда исче—зают все добрые намерения тетушки
насчет воздер—жания, о которых она заявляет всякий раз, как про—слушает
очередную лекцию о здоровье. Сама Кэт—рин есть не хотела. Аппетит после
выхода из больни—цы к ней так и не вернулся.
— Да и с чего бы ему пришла в голову мысль скрываться? —
продолжала тетушка размышлять вслух. Клэр любила посудачить о том и сем, и
отвлечь ее возбужденный разум от этого занятия нельзя было ничем, даже
благодарностью за прекрасный чай, крепкий и ароматный, способ приготовления
кото—рого был ее гордостью.
— Ох, нет, сомневаюсь, что он задумал скры—ваться, — продолжала
тетушка, выбирая пышную и теплую булочку из груды таких же и щедро
намазы—вая ее маслом. — Да нет, я просто уверена, что он здесь не
затем, чтобы скрываться. Джейк Трелони — и вдруг скрывается! Такой сильный и
бесстрашный! Он всегда таким был, даже еще мальчишкой. Тем—ный, как цыган.
Он нипочем не станет скрываться, не тот это человек.
— Ты, кажется, говорила, что если он не скры—вается, то зализывает
раны, — пыталась хоть что-то прояснить Кэтрин.
Клэр с вожделением глядела в свою тарелку, но после замечания племянницы
оторвала от нее взор.
— Ну, будь это кто другой, я бы, может, и сказа—ла, что человек приехал
сюда скрываться и зализы—вать раны. Но поскольку речь идет о Джейке
Трело—ни, то я сильно сомневаюсь. Да я просто отказыва—юсь верить в подобную
чепуху.
— Знаешь, ты кого угодно способна свести с ума, — заявила Кэтрин,
чей интерес к соседу воз—рос теперь просто потому, что от тетушки
невоз—можно было дождаться толковых объяснений. — И почему мифический
кто другой
может скрывать—ся, а этот твой Джейк Трелони не может?
— Потому, дорогая, что люди болтают, будто он убил свою жену. Вот, мол,
и попал в чрезвычайно трудную ситуацию.
Да, в этом вся тетушка. Она так закрутит про—стую историю, что и сам черт не
разберет что к чему. А когда терпение слушателя будет исчерпано, она нанесет
решительный удар, как бывалый фехтоваль—щик наносит свой coup de grase.
Как бы там ни было, последнее сообщение Клэр повергло Кэт—рин в долгое
молчание. Больше ста лет миновало с тех пор, как французские пираты держали
в стра—хе жителей этого побережья, здесь давно уже за—были и о том, как
опасные контрабандисты дос—тавляли по ночам свой товар в маленькие мест—ные
заливы и бухточки. Теперь этот сонный уго—лок Корнуолла не имеет ничего
общего ни с опас—ностью, ни с преступлениями. И слово
убийца
совсем не
подходит к этим местам, оно будто из другого мира.
— Почему же тогда он не в тюрьме? — прямодуш—но спросила Кэтрин,
сама удивляясь тому, что все это ее по-настоящему заинтриговало.
Тетушка удивленно посмотрела на племян—ницу.
— Кто? Джейк Трелони? В тюрьме? Подумай, что ты говоришь, Кэтрин! Да
как же он может быть в тюрьме, когда он невиновен. Тело ведь нигде не
на—шли, так что и доказательств его вины просто не существует. В любом
случае, — твердо продолжила она, — даже если они и найдут тело,
уверяю тебя, это не его рук дело.
— Ты так уверенно говоришь... Откуда тебе знать? — спокойно
спросила Кэтрин.
Она не переставала удивляться, что ее и в самом деле могут интересовать
такие вещи. В последнее вре—мя ее занимала только собственная работа, а
теперь она будто вдруг почувствовала, что жизнь, как бы то ни было,
продолжается.
— Да кому и знать, как не мне! — воскликнула Клэр Холден сочным
учительским голосом. — Я по—мню его с мальчишеских лет. Уже тогда это
был креп—кий орешек и дикарь, а стоило ему подрасти, как он стал грозой всех
девчонок в округе. Говорят, он был весьма боек по этой части и безжалостен,
бро—сал их сразу же, как только они ему надоедали. Но на убийство он не
способен, нет.
— Ты же сама сказала, что он дикий, — напом—нила Кэтрин, начиная
помаленьку раздражаться и уже сожалея о том, что дала себя втянуть в эту
стран—ную бестолковую дискуссию.
Ее тетя, делая свои многозначительные заяв—ления, довольно свободно
обращалась как с фак—тами, так и с отсутствием таковых. В подобных
дискуссиях Кэтрин не видела ничего необычного, но на сей раз предмет
обсуждения был довольно занятен.
— Да, вот именно, дикий, суровый и очень ум—ный. А уж красив, как сам
дьявол. Девчонки за ним бегали стаями, и у меня нет ни малейших сомне—ний,
что он уже тогда был опасным. Но убить жену? Нет, Кэтрин, это решительно
невозможно. Такие мужчины не способны на подобное злодейство по отношению к
женщинам.
— Пока одна из них не начнет действовать ему на нервы, — сухо
заметила Кэтрин.
Легкая улыбка коснулась ее губ при мысли о том, как легковерна ее тетушка,
ведь в данном случае речь идет о человеке, действительно вну—шающем тревогу.
А Джейк Трелони уже казался Кэтрин совсем не таким безопасным, каким его
изображает тетя.
— У него нет нервов, дорогая, — серьезно заве—рила ее Клэр. —
Он большой и сильный, как я уже говорила, подобные мужчины просто не имеют
не—рвов. Они весьма отличаются от обыкновенных лю—дей.
— Пусть так, но в любом случае мне не хотелось бы встретиться с ним,
есть у него нервы или их нет, — пробормотала Кэтрин. — Послушать
тебя, так он просто голубь, но я думаю, что он в самом деле опасен.
— Ох, я и не говорю, что это не так, тем более теперь, когда он вырос.
Я ведь не видела его с тех самых пор, как он был мальчишкой, но он имеет все
признаки человека сильного, в котором трудно предположить злодея. А
встретиться с ним тебе гряд ли грозит. Они, эти Трелони, всегда сторонились
чужаков.
— Ты знала его жену?
Тетя мрачно покачала головой.
— Нет. Никто у нас не знал ее, она никогда сюда не приезжала... Ну,
только однажды, в тот раз... Они жили в Лондоне. Жаль, что она приехала
вообще, потому что ее визит окончился для Джейка сплош—ными неприятностями.
Я хочу сказать, что если уж она решила исчезнуть, то почему бы ей было не
сделать этого в Лондоне. В Лондоне, как известно, исчезает масса народу, и
никому это не заметно. А здесь совсем другое дело.
Кэтрин сдалась. Тетя Клэр обнаруживала массу познаний обо всем на свете,
хотя покидала этот уголок Корнуолла за всю свою жизнь лишь не—сколько раз.
Она умела так ловко поворачивать факты, что те начинали подтверждать любые
ее предположения. Когда тетя чего-то не знала, ей удавалось привлечь к своим
рассуждениям сведе—ния, не относящиеся к делу, но странным обра—зом
убеждающие слушателя в ее правоте. Но на сей раз Кэтрин потеряла интерес к
тетушкиной болтовне, твердо сказав себе, что у нее и своих дел по горло, а
загадки и вероятные злодеяния Джейка Трелони ее совершенно не касаются.
Отправляясь спать, Кэтрин, слегка отодвинув штору, посмотрела в сторону
старого поместья. Свет там все еще горел. Ей не нравилось собственное
лю—бопытство, но удержаться она не смогла. Что-то ма—нило ее к одинокому
огоньку, хоть и яркому, но странно волнующему и тревожащему.
Образ этого дома существовал в ее воображении и раньше, однако как-то на
окраине сознания, ведь она видела его лишь издалека. Но вот в нем появил—ся
свет, который показался ей тем более зловещим, потому что он будто
подманивал ее к себе.
Конечно, описание тети Клэр в какой-то мере окрашивало представление Кэтрин
о человеке, ко—торый, вероятно, находится сейчас в том доме. Она почти
видела его в своем воображении, и то, что ей виделось, нравиться не могло.
Кэтрин легла в постель весьма обеспокоенная всем этим, отдавая себе,
впрочем, отчет, что ее неприязнь вряд ли имеет под собой достаточно веские
основания, если не счи—тать разыгравшегося не в меру воображения и ее
соб—ственного затянувшегося нездоровья.
Хвори ее были последствием несчастного слу—чая, и слабость не спешила
отпустить ее. Выздо—ровление шло медленно и болезненно, и доктора говорили,
что времени оно займет немало. Под—час ей казалось, что она никогда уже не
почув—ствует себя совершенно здоровой, но Кэтрин знала, что первый шаг к
выздоровлению сделан и что рано или поздно, все пройдет. Она не даст
болез—ни надолго выбить себя из привычной колеи жиз—ни, заставит ее
отступить.
Когда ночью, проснувшись после очередного бес—покоящего сновидения, Кэтрин
встала и подошла к окну, то увидела, что свет в старом доме все еще горит,
горит сильно и ярко, гораздо ярче, чем вече—ром, ибо туман исчез. Противная
клубящаяся мгла рассеялась. Она еще витала над морем, но посте—пенно уходила
куда-то туда, откуда она и наползла. Будто призраки, продолжая свой жуткий,
леденя—щий кровь обход, направились в другие места, хотя и воздухе еще
оставался неясный след их недавнего присутствия.
Кэтрин поежилась и вернулась в постель. Пре—красно, завтра можно выйти из
дома. Эта приятная мысль помогла ей забыть о собственных болячках.
А вообще-то ей повезло иметь такую тетушку, как Клэр. Сначала, правда, у
Кэтрин не было уве—ренности, что эта глухомань, навевающая мелан—холию,
подходящее для нее сейчас место. Однако нельзя не признать, что состояние ее
здесь, хоть и медленно, но улучшается, а значит, тетушка была права, убеждая
ее, что в Корнуолле ей будет много лучше и здоровее, чем в шумном Лондоне.
Сама она ни за что не решилась бы на такую поез—дку, но Клэр проявила волю,
и теперь Кэтрин была ей за это благодарна.
С восходом солнца все переменится. Она встанет и займется наконец своим
делом. Просто вчера она расклеилась, и немудрено, под этим низким небом и
клубящимся туманом невольно поддаешься своей затянувшейся слабости.
А еще эти нескладные обрывки истории Джей—ка Трелони... Если бы не они, она
больше думала бы о собственных делах и заботах и ей было бы легче. Россказни
тети Клэр не прошли для нее бес—следно, создав в воображении племянницы
порт—рет зловещего человека, что не могло не впечат—лить ее художественную
натуру. Мрачный, опас—ный, грубый злодей — вот каким она себе его
пред—ставляла.
Ох, нет! Надо выбросить все это из головы и по—стараться снова заснуть.
Хороший отдых так же ва—жен, как и улучшение погоды, ведь ей предстоит
завершить свою работу. И почему, в конце концов, она должна беспокоиться из-
за какого-то человека, которого никогда и в глаза не видела?
Утро следующего дня было ясным, и Кэтрин за—ставила себя хорошо
позавтракать, чтобы избежать обычного ворчания тетушки. Правда, когда она
со—бирала необходимое для очередного выхода на на—туру, Клэр Холден
высказала все же некоторые свои опасения.
— Кэтрин, детка, ты ведь обычно работаешь на вершине обрыва. Так знай,
что это, строго гово—ря, земли Трелони, и теперь, когда Джейк вер—нулся...
— Я не нанесу ущерба его землям, — возразила Кэтрин. — Что я
делаю? Просто сижу и рисую. И потом, ты же сама сказала, что он не способен
при—чинить вреда женщине.
— Так-то оно так... Да я ведь и не хочу сказать, что он появится и
сбросит тебя с обрыва. Но все-таки это земля Трелони, а они никогда не
привет—ствовали вторжения чужаков.
— Их что здесь — целое семейство? У меня сло—жилось такое впечатление,
что он там один в доме. — Если с Джейком не приехал еще кто-то,
зна—чит, один, конечно. Впрочем, вряд ли он привез кого-то, особенно теперь,
после того что случилось с его женой, — заверила ее Клэр, начиная
убирать со стола. — Ну а семьи у него нет. Теперь нет. — А что
случилось с его семейством? — Мысль о том, что этот человек, которого
она на—рисовала в своем воображении, бродит один по боль—шому старому дому,
весьма смущала Кэтрин, хотя она и думала о нем как о ком-то, с кем ей меньше
всего хотелось бы встретиться.
— Ох, его родители давно умерли, — важно сообщила тетушка. —
Джейк у них был единственным сыном. Одно время даже казалось, что род их
пресечется, но так не случилось — родился этот мальчишка. Впрочем, теперь,
когда его жена исчезла...
Ну нет, Кэтрин достаточно уже наслушалась, с нее довольно!
Она уложила свои вещи в корзинку, которую Клэр нашла для нее на чердаке — уж
слишком много всего приходилось таскать с собой, — и, закончив сборы,
поспешила к дверям, решитель—но не желая ни слова больше слышать о старом
темном доме и его обитателях, бывших и нынеш—них. Она не знала, была ли
история жизни этих неприятных Трелони и в самом деле трагична, да и не
хотела про то знать, тем более что их дом находился довольно далеко от того
места, где она собиралась работать. Хозяин поместья и не узна—ет, что она
там была. А может, он и вообще не возвращался. Мало ли, почему там горел
свет, кто-нибудь из тех, что приглядывают за домом, мог прибираться там, а
может, это были взломщики, у которых хватило дерзости забраться в пустую—щее
поместье, да еще и с ночевкой.
К краю обрыва вела усыпанная палой листвой и поросшая по обочинам полевыми
цветами тро—па, одна из тех старых корнуоллских троп, которые так глубоко
врезаны в землю, что до них по—чти не доносился шум морского прибоя. Погода
стояла прекрасная, теплая — такое облегчение после целого дня тоскливого
тумана. Солнце све—тило ярко, и настроение Клэр улучшалось с каж—дым шагом.
Идти по тропинке было одно удовольствие. Бес—численные ливни долгих зимних
месяцев смыли с нее все мелкие камни, и она стала гладкой, ложа—щейся под
ноги приятным песчаным покрытием. Но все же Кэтрин настороженно поглядывала
по сторонам. Теперь, когда появился этот мистер Трелони, приходится
проявлять осторожность, хотя она не привыкла к этому. Вот уже восьмой месяц
она здесь, а никто ни разу не побеспокоил ее во время дальних прогулок. Не
то чтобы она боялась чего-то или кого-то, просто появилось ощущение, что она
здесь теперь не одна, притом — на чужой территории.
Поднявшись на обрыв, тропа утратила свою при—ятную песчаную гладкость, и
Кэтрин пришлось сту—пать осторожнее, но легкий ветерок пошевеливал ее
волосы, а отчетливо доносящийся теперь до слу—ха ропот набегающих волн
заставил ее улыбнуться. Вчерашний туман бесследно рассеялся, и все, чего она
хотела теперь, это выбрать удачное местечко и начать работ
...Закладка в соц.сетях
