Жанр: Любовные романы
Замуж за давнего друга
...но быстрее пожениться, — все еще
полушутливым тоном продолжил Герберт. — Потом тебе придется попытаться
сделать из дома, который за годы моего одиночества превратился неизвестно во
что, уютное гнездышко, типа того, что свили когда-то Эмили и Шейн.
— Предлагаешь взять за образец моих родителей? — В счастливых
глазах Деборы блестело озорство.
— А почему бы и нет? — спросил Герберт с важностью. — У вас в
доме всегда тепло и вкусно.
— Это потому, что мама оставила в свое время работу, — горячо
заявила Дебора. — А я, если хочешь знать, вовсе не намерена становиться
домохозяйкой.
Герберт пожал плечами.
— Я и сам бы этого не хотел. Моя жена должна иметь свое лицо, чтобы
потом и дети могли ею гордиться. Я ведь не сказал, что ты должна
превратиться в Эмили, а я в Шейна, в том-то и весь смысл. Возьмем у них то,
что сумеем, в общем же заживем совершенно отдельной жизнью. — Он
помолчал и посерьезнел, став вместе с тем как будто более
беззащитным. — Я не шучу, Деб... Ты выйдешь за меня?
Их взгляды встретились. Дебора ощущала себя заново родившейся. В то, что
любовь к Герберту можно теперь не прятать, верилось с трудом, но от
осознания этого душа рвалась из груди.
— Ты согласна стать моей женой, Дебби? — повторил Герберт, слегка
хмурясь.
— Конечно, согласна, — прошептала Дебора, едва удерживаясь, чтобы
не заплакать. — В противном случае не помчалась бы за тобой, как
ненормальная, в аэропорт...
— Деб... — произнес на выдохе Герберт, и их губы соединились в
горячем поцелуе. На время Дебора растворилась в нем, забыла, кто она, где,
разучилась думать и страдать. Опомнилась, лишь немного от Герберта
отстранившись.
— А как же твой отъезд? — испугалась она. — Самолет уже,
наверно, улетел.
Герберт перевел дыхание, посмотрел на часы и улыбнулся.
— Вылетит через две минуты.
— Тебя теперь выгонят с работы? — спросила Дебора, прижав к щеке
руку.
— Вряд ли, — невозмутимо ответил Герберт. — Если честно, я
сам уговорил шефа отправить меня в Хьюстон. Даже признался ему, что
безнадежно влюблен и что хочу уехать из города, где все напоминает о
единственной на земле девушке.
Брови Деборы подпрыгнули.
— Так прямо и сказал?
Герберт пожал плечами.
— Да. Решил, лучше выложить всю правду.
— Единственной на земле девушке? — нерешительно повторила Дебора. — Неужели это... я?
Герберт обнял ее и так крепко прижал к себе, что на миг ей стало трудно
дышать.
— Разумеется, ты, Деб. Я понять не могу, почему был так глуп — любил
тебя и не давал себе в этом отчета, еще и воображал, будто сохну по другой.
Немыслимо!
— Думаешь, ты все это время... меня любил? — в небывалом волнении
спросила Дебора.
— Теперь я это точно знаю, — с уверенностью ответил
Герберт. — И даже догадываюсь, в чем причина моей былой слепоты.
Дебора подняла голову и вопросительно на него взглянула.
— Просто я слишком привык к тебе, — пояснил Герберт. —
Принимал тебя за неотъемлемую часть своего существования, считал где-то на
уровне подсознания, что ты будешь всегда рядом, понимаешь?
Дебора, вздохнув, кивнула.
— Ты выросла на моих глазах, — более увлеченно продолжал
Герберт. — Вот тут, в этом самом саду из маленькой девочки превратилась
в красавицу-женщину... незаметно... потому мне и не пришло своевременно в
голову взглянуть на тебя другим взглядом, оценить по достоинству все твои
прелести.
Дебора смущенно хихикнула.
— Ты правда считаешь меня красавицей?
Герберт многозначительно посмотрел в ее карие сияющие глаза.
— Первой в мире, тебе нет равных.
Дебора повела плечом и качнула головой.
— Не может быть... Мне всегда казалось, ты и за женщину-то меня не
принимаешь.
— Я и не принимал! — с чувством воскликнул Герберт. — Говорю
же. Но после той ночи... — Он понизил голос. — На меня она
произвела такое ошеломляющее впечатление, ты и представить себе не можешь...
Дебора усмехнулась.
— Еще и как могу! Если бы ты знал, чего мне стоило разыгрывать
безразличие и готовность отмахнуться от этих воспоминаний, как от какого-
нибудь пустяка.
Герберт поцеловал ее в висок.
— Я догадывался... — счастливо пробормотал он. — Все время,
несмотря на твое спокойствие, почти равнодушие, верил, что не из чистой
жалости или любопытства ты это сделала.
Дебора улыбнулась.
— И правильно делал. Я в ту ночь осуществила свою заветную мечту, а
после поклялась себе... — Она резко замолчала.
Герберт взял ее за подбородок, повернул к себе и пытливо посмотрел ей в
глаза:
— В чем? — требовательно и в то же время нежно спросил он. —
В чем поклялась?
— Убить в себе давнюю любовь, — пробормотала Дебора, густо
краснея.
— Давнюю? — Герберт нахмурился и покачал головой, не веря в
услышанное. — Неужели ты тоже... давно меня любишь? Как я тебя?
Дебора кивнула.
— Может, еще с детства. Причем я всегда четко знала, что это за
чувство. Во всяком случае, лет с двадцати.
— Серьезно? — в очевидном изумлении спросил Герберт. — Но ты
вела себя так, будто видишь во мне исключительно товарища. Это-то до
последнего и сбивало меня с толку...
— Я притворялась, — призналась Дебора. — Это была моя
единственная от тебя тайна.
— Дебби, родная моя! — Герберт провел рукой по ее волосам. —
Только подумай, насколько все было смешно и нелепо! А ведь мы могли навек
расстаться — если бы не встретились сегодня, если бы я не отважился
открыться перед тобой, а ты не приехала в аэропорт.
Дебора поежилась.
— Об этом не хочется даже думать. — Она встрепенулась. — А с
работой-то теперь как тебе быть? Тебя по твоей же настоятельной просьбе
перевели в Хьюстон, а ты взял и не поехал туда. Терпеть твои странности до
бесконечности не станет и самый добросердечный босс.
Герберт снова погладил ее по голове.
— Не переживай. Во-первых, я смогу вылететь вечерним рейсом или даже
завтра.
Дебора испуганно вскинула глаза.
— Во-вторых, — поспешил продолжить Герберт, — мы
договорились, что для начала я съезжу в Хьюстон лишь в командировку, чтобы
проверить, смогу ли спастись на новом месте от вашингтонских несчастий. Мне
поручили кое-какую задачу, ее-то я и должен выполнить, а потом могу смело
сказать: хочу домой. Шеф будет даже рад, что я передумал.
Дебора, погрустнев, опустила голову.
— Значит, нам в любом случае придется снова расстаться, —
пробормотала она.
— Ненадолго, — попытался было утешить ее Герберт. — Хотя,
признаюсь честно, работа в Хьюстоне может и затянуться. Скажем, на месяц-
полтора...
Дебора сокрушенно вздохнула.
— А знаешь что? — спросил вдруг Герберт с воодушевлением. —
Поедем вместе, а? Или приезжай ко мне чуть позже, только придумай, у кого из
хьюстонских замечательных людей ты сможешь взять интервью, и подготовься к
ним.
Дебора воспрянула духом.
— Неплохая мысль, — сказала она, оживляясь. — Даже очень и
очень интересная. Месяц вдвоем в другом городе, и не без пользы для дела. Я
согласна!
Они снова поцеловались. Потом долго сидели, прижавшись друг к другу и
наслаждаясь знакомым с детства и дорогим сердцу шелестом листвы, дивными
ароматами омытого дождем сада.
— А с Фрэнсисом ты как поступишь? — несколько натянуто спросил
вдруг Герберт. — Если я правильно понял, ты подарила ему надежду?
— С ним я объяснилась, прежде чем ехать в аэропорт. — Дебора
рассказала про удивительное благородство Фрэнсиса и про то, что поведала ему
о любви к другу детства в самом начале знакомства. — Вот что я имела в
виду, когда сказала тебе сегодня: он понял меня в том, в чем ты не смог
бы, — заключила она с улыбкой.
Герберт задумался.
— А вдруг, если бы ты попыталась объясниться со мной, я тоже правильно
бы все понял? — произнес вдруг он. — И уже тогда осознал бы,
насколько дорожу тобой, как сильно ты мне нужна?
Дебора пожала плечами и покачала головой.
— Нет, мне не хватило бы смелости. И потом... Наверное, лучше, что ты
дошел до всего сам.
— Главное, что мы теперь снова вместе, что сказали наконец друг другу
все, что должны были, — пробормотал Герберт. — А к Фрэнсису я
поначалу страшно тебя ревновал, — сознался он, немного помолчав. —
Даже долго ломал голову над тем, не из-за ревности ли решил, что люблю тебя.
Дебора настороженно на него посмотрела.
— Может, правда, только из-за нее?
— Нет, — тут же заверил ее Герберт. — В противном случае я не
признался бы себе в том, что держится Фрэнсис и обращается с тобой как
нельзя лучше. А главное, не возжелал бы всей душой, чтобы ты обрела с ним
истинное счастье, если не любишь меня.
— Фрэнсис — редкий человек, — тихо проговорила Дебора, пораженная
откровенностью Герберта. — Я всем сердцем хотела бы продолжить с ним
знакомство, даже желала бы, чтобы ты и он подружились. По-моему, вы с
легкостью нашли бы общий язык.
— Возможно. — Герберт поколебался. — Только вот... слишком он
богатый. С таким толстосумом, наверно, несколько неловко водить дружбу.
— Глупости! — с чувством возразила Дебора. — О чем, о чем, а
о деньгах и богатствах думаешь меньше всего, когда с ним общаешься. Он ни на
самую малость не задается и очень ценит, когда люди видят в нем не
преуспевающего коммерсанта, а человека.
Герберт кивнул.
— Пожалуй, я был бы не прочь узнать его поближе. — Он развел
руками. — Если он станет другом нашей семьи, буду только рад.
— Нашей семьи, — полушепотом повторила Дебора, и от легкого
возбуждения у нее защекотало в носу. — Как непривычно слышать...
— Но как приятно! — воскликнул Герберт. — Согласна?
— Разумеется!
— Эй вы, болтуны! — донеслось до них со стороны соседнего дома.
Оба повернули головы и увидели на крыльце улыбающуюся Эмили. Именно так она
окликала их в детстве, зовя на обед или ужин в те дни, когда мать Герберта
была загружена на работе и просила соседку присмотреть за единственным
чадом. — Идите-ка, перекусите! Полдня торчат в саду, это в понедельник-
то, когда надо не покладая рук работать.
Герберт лукаво взглянул на Дебору.
— Пошли, сообщим ей сногсшибательную новость, — тихо проговорил
он. — Открою тебе маленький секрет: я тут на днях, совсем одуревший от
горя, зашел к Эмили на чай и между делом поинтересовался, хотела бы она,
чтобы я стал в один прекрасный день ее зятем.
Дебора удивленно шевельнула бровью и во весь рот улыбнулась.
— И что она ответила?
— Что несказанно обрадовалась бы.
— Вы идете или нет? — с напускной строгостью крикнула Эмили.
— Идем, идем, мамуль! — Дебора и Герберт, держась за руки,
вскочили со скамьи и поспешили к дому Пауэллов.
На кухне как всегда пахло чем-то вкусным, свежеприготовленным. Влюбленные
уселись на обычные места: он — на плетеный стул у окна, она — на высокий,
сбоку.
Эмили внимательно оглядела их лица и, хоть не имела привычки совать нос в
чужие дела, не удержалась и полюбопытствовала:
— Что это вы такие... счастливые и загадочные? Затеяли еще один
праздник?
Дебора, вспомнив о вечеринке и о том, для чего она предназначалась, скорчила
гримасу и энергично покрутила головой.
— Нет! То есть... В каком-то смысле, да.
— Во всех смыслах, — поправил ее Герберт. — Это будет лучший
праздник в нашей жизни, самый светлый и многообещающий.
— Многообещающий? — Эмили перевела озадаченный взгляд на дочь, та
закивала, во весь рот улыбаясь.
— Да-да, так оно и будет, — подтвердила она. — Ты и папа, а
также родители Герберта приглашаются в первую очередь.
Тут Эмили, по-видимому, догадалась, о чем речь. Забыв о приготовленном
угощении и о намерении быстрее утолить голод
детей
, она медленно
опустилась на третий стул и долго смотрела то на Герберта, то на Дебору. Ее
веселые глаза все сильнее блестели, наверно, от подступивших слез.
— Неужели вы?..
— Да! — ликующе воскликнул Герберт. — Мы с Деборой решили
пожениться! Чем быстрее, тем лучше. Только вот съездим в командировку, а
там...
Эмили прижала к щекам ладони и беззвучно заплакала. Дебора вскочила и обняла
ее.
— Ну ты что, мам? Мы ведь, так сказать, по обоюдному согласию...
— И взаимной любви, — добавил Герберт с серьезным видом.
Эмили закивала, торопливо вытерла слезы, глубоко вздохнула и улыбнулась.
— Я от радости. Признаться откровенно, это была моя давняя мечта, о ней
не знал даже Шейн.
В эту самую минуту послышались тяжелые уверенные шаги, и в кухне появился
отец Деборы.
— Слышу, обо мне беседуете? — с добродушной грозностью пробасил он
с порога. — Правильно, правильно, забывать о старине Шейне не стоит и
на минуту. — Он сел за стол и, увидев покрасневшие глаза жены,
встревожился. — Эм, дорогая! В чем дело?
Эмили замахала руками, давая мужу понять, что беспокоиться не о чем.
— Это были счастливые слезы. У нас большая радость.
— В самом деле? — Шейн всего раз взглянул на дочь, потом на ее
друга и в два счета разгадал их тайну. — По-моему, я даже знаю, что это
за радость.
Он пытался выглядеть мужественно, но у него под глазом предательски дрогнул
мускул, и тоже заблестели глаза, так что ему пришлось встать и заходить взад
и вперед, чтобы его слез никто не увидел.
Дебора остановила его на полпути и сердечно обняла.
— Думаю, ты не ошибаешься. — Она взяла его за руки и отошла на шаг
назад. — Мы с Гербертом решили пожениться.
Шейн притянул ее к себе, заключил в объятия и какое-то время не отпускал,
может мысленно со своей девочкой прощаясь.
— Что ж, — пробормотал он, наконец разжимая руки. — Я никогда
не сомневался, что тем ваша дружба и закончится.
Герберт засмеялся.
— Выходит, вы с Эмили мечтали об одном и том же.
Шейн вопросительно взглянул на жену. Та посмотрела на него ласково и с
улыбкой.
— Я только что рассказала детям о заветной мечте, которую скрывала даже
от тебя, чтобы пустой болтовней не отпугнуть счастье. Мне всегда хотелось,
чтобы однажды они стали мужем и женой.
Шейн расплылся в милейшей улыбке.
— Вот это да! Наконец-то! — провозгласил он.
Дебора засмеялась.
— Что значит
наконец-то
? — спросила она. — Не ты ли
твердил: с женитьбой торопиться не стоит?
— Это если жених и невеста плохо друг друга знают, — тут же
возразил Шейн. — А ты изучила Герберта, думаю, как свои пять пальцев. И
он тебя тоже. Вам-то чего тянуть?
Засмеялись все.
Шейн хлопнул в ладоши и торжествующе потряс сложенными руками в воздухе.
— Ну и жизнь пойдет! Свадьба, новые заботы, внуки! А Лилиан и Чарльз
уже в курсе? Вы сообщили им?
— Нет, — ответил Герберт. — Еще не успели. Мы приняли решение
буквально час назад.
— И сразу поделились с нами! — провозгласил сияющий Шейн. —
Молодцы, ребята! — Он оживленно потер руки. — Когда Чарльз и
Лилиан узнают, особенно если вы не затянете с внуками, как пить дать, решат
вернуться в Вашингтон.
Герберт покачал головой.
— Сомневаюсь. Ни к чему это, да и, признаться, уезжать с этой улицы, из
нашего дома, мне ужасно не хочется. Я люблю это место, здесь мы с Деб
выросли. Если родители вернутся, нам придется искать другое жилище. Лучше
будем ездить к ним в гости.
Эмили прижала руки к груди.
— Значит, вы останетесь здесь?
Дебора взглянула на любимого с легким упреком.
— Вообще-то мы еще не приняли окончательного решения.
Он тотчас ее понял.
— Прости, что так уверенно об этом говорю и как будто от нас двоих.
Дебора улыбнулась.
— Прощаю. Тем более что сама никуда из твоего дома не захочу уезжать. Я
тоже его люблю, в особенности сад... и гостиную... — Она слегка
покраснела.
— Наши вкусы стопроцентно совпадают, — произнес, с любовью на нее
глядя, Герберт.
Шейн подошел к ним и сгреб всех, кого давно и горячо любил, в широкие
отцовские объятия.
— Начинается новая жизнь, родные вы мои. Поздравляю вас всех! И давайте
будем счастливы!
Закладка в соц.сетях
