Жанр: Любовные романы
Замуж за давнего друга
...л.
— Знаю, — протянул он. — А Деборе в качестве мужа я, как вы
думаете, подошел бы?
Эмили шире улыбнулась и пожала плечами.
— Ну этого я не могу сказать. Спроси у нее.
Герберт махнул рукой.
— Да это я так, — повторил он.
Дни потянулись нескончаемой серой чередой. На работе Фиона метала в Герберта
взглядом огненные стрелы, но он их не видел, не замечал больше и саму бывшую
пассию. Как-то раз она даже попыталась снова заявиться к нему в кабинет во
время перерыва, но он остановил ее на пороге:
— Прости, я слишком занят.
Дозвониться до Деборы все не получалось. Впрочем, что он мог ей сказать? Они
не поссорились, он ни в чем явном перед ней не провинился. С чего следовало
начать беседу? С объяснения в любви? Она подняла бы его на смех.
Поначалу он надеялся, что она непременно объявится, чтобы узнать, сложилось
ли у него с Фионой. На это можно было ответить, так, мол, и так. Ошибся,
каюсь, пришел к удивительному выводу... И перейти к тому, что занимало его
теперь день и ночь. Но Дебора так и не позвонила, будто забыв про него или
слишком от его проблем устав.
В этом-то все дело! — думал он, изъедая себя упреками. Она захотела
отдохнуть от тебя, потому и исчезла. Ты надоел ей до чертиков, еще и смеешь
на что-то надеяться! Оставь глупые мечты, учись жить без нее!
Как? Жизнь без Деборы казалась карикатурой, фальшивкой, недоразумением. Он
безгранично мучился, а однажды вдруг надумал и сам уехать. Не откладывая
вопрос на потом, он сразу встал из-за стола и направился к шефу.
День близился к вечеру. Дэниел Осгуд сидел, как обычно, в окружении вороха
бумаг.
— Можно? — спросил Герберт, приоткрыв дверь.
Осгуд поднял глаза.
— А-а, Герберт! Входи, входи! — Он снял очки и потер утомленные от
работы глаза. — Что у тебя? Какие-то проблемы с образцами?
Герберт покачал головой.
— С образцами — никаких, — сказал он, садясь на стул напротив
босса. — У меня неприятности личного характера.
Осгуд насупил седые кустистые брови.
— Я каким-то образом могу помочь?
— Да, — решительно ответил Герберт. — Переведите меня в
Хьюстонский филиал.
Брови Осгуда подпрыгнули вверх.
— Из Вашингтонского в Хьюстонский? Не понимаю. А при чем здесь твои
личные неприятности?
Герберт взглянул на него с мольбой, будто в нем одном видел свое спасение.
— Я хотел бы отсюда уехать. Зажить другой жизнью, обзавестись новыми
друзьями.
— Познакомиться с новыми девушками, — добавил Осгуд, снова надев
очки и посмотрев на подчиненного отцовски строгим взглядом.
Герберт поднял руки.
— О девушках некоторое время я предпочел бы вообще не вспоминать.
Осгуд скривил рот.
— Диагноз понятен. Несчастная любовь и попытка сбежать от самого себя,
верно?
Герберт пожал плечами.
— Что-то вроде того.
Начальник долго и внимательно на него смотрел и вдруг спросил:
— А если и в Хьюстоне обрести покой у тебя не получится? Или, того
хуже, влюбишься еще раз, еще более несчастно? Куда помчишься тогда?
— Еще более несчастно я не влюблюсь, — сказал Герберт. — Не
смогу больше увлечься ни единой девушкой, точно знаю.
Осгуд по-доброму рассмеялся.
— Ну в этих делах, брат, точного прогноза не сделаешь.
— Но бывают ведь такие случаи, когда мужчина и женщина знают и любят
друг друга с самого детства и счастливо проживают вдвоем до гробовой доски?
Разве нет? — Герберт пристально взглянул в мудрые глаза босса.
Тот на мгновение задумался.
— В общем, да, вроде бы бывают. А у тебя что, любовь к бывшей
однокласснице?
— К соседке, — понуро признался Герберт. — Прожили бок о бок
двадцать лет, а теперь она уехала и обо мне, похоже, забыла.
— Что значит
похоже
? — изумленно потребовал Осгуд. — Ты
узнай наверняка, чтобы уж не сомневаться.
Герберт развел руками.
— С удовольствием бы, но Дебора даже на звонки не отвечает. Да и вряд
ли она воспримет мое объяснение всерьез, — я для нее просто друг, почти
брат.
Осгуд почесал затылок.
— Так-так-та-ак! Что же мне с тобой делать? — Он на некоторое
время погрузился в раздумья. — Поступим, пожалуй, вот как: я отправлю
тебя в Хьюстон как бы в длительную командировку, здесь нового человека брать
пока не буду. Поживи там, присмотрись к людям, проверь, поможет ли тебе это
забыть о неприятностях. Заодно выполнишь кое-какое задание. А потом
окончательно решишь, чего хочешь. Может, еще так затоскуешь по дому, что
сбежишь из Хьюстона раньше времени! — Он довольно крякнул.
Герберт с чувством пожал ему руку.
— Спасибо вам!
— С благодарностями лучше не спеши, — посоветовал Осгуд. — И
вот еще что, — добавил он, когда Герберт уже поднялся, собравшись
уходить. — Настоятельно рекомендую перед отъездом хоть из-под земли
достать эту самую соседку и попытаться-таки все ей объяснить.
Герберт, никак не ожидавший от шефа такой сердечности, округлил глаза.
— Да-да, попытаться объяснить, — повторил Осгуд с подъемом. —
В любви оно часто так происходит: люди расстаются по глупому недоразумению,
потому что один или другой либо сразу оба не сумели толком что-то изложить,
признаться в главном.
Герберт медленно кивнул.
— Спасибо за совет, — пробормотал он.
— А теперь иди и собирайся. К понедельнику будь готов уехать.
— Непременно, — ответил Герберт, берясь за дверную ручку.
Встретиться с Деборой удалось лишь в день отъезда. И то случайно. Она
заехала к родителям, и Герберт, по счастью, увидел ее в окно.
Сколько всего ни передумал он за это время, какие только безумные
предположения ни сделал, чего только ни навоображал себе. Дебора мерещилась
ему то в подвенечном наряде рука об руку с Кейджем, то в том вечернем
костюме, в котором была на празднике, и с совершенно чужим взглядом. То
представлялась матерью очаровательных — не его — детей. Он так измучился,
что был уже рад возможности улететь в Хьюстон — не видеть ее дома, своего
сада, чертовой гостиной с диваном, да всего, что так или иначе
ассоциировалось у него с соседкой.
— Деб! — Он выскочил из дома так поспешно, что едва не растянулся
во дворе и не разбил нос. — Деб! Подожди!
Дебора повернула голову и улыбнулась странной незнакомой улыбкой.
— Герберт! — Она остановилась на посыпанной гравием
дорожке. — Как поживаешь?
Как поживаешь... Подобные вопросы задают малознакомым и тем, с кем нет
особого желания знаться, в страшной тревоге подумал Герберт, торопливо
приближаясь к подруге.
— Я ничего, — пробормотал он, обойдя ограду и остановившись от
Деборы в нескольких шагах. — А ты как?
Она опять не вполне естественно улыбнулась, и Герберт только сейчас заметил,
что у нее побледнело и слегка осунулось лицо.
— Нам надо поговорить, — страшась, что она сейчас снова ускользнет
от него, выпалил Герберт. — Уделишь мне несколько минут?
Дебора посмотрела на часы.
— Торопишься? — на миг замирая, спросил он.
— Вообще-то да, но, если беседа займет не более нескольких минут...
— Давай где-нибудь присядем, — с трудом усмиряя в себе чудовищное
волнение, предложил Герберт. — Можно, как бывало, за моим домом.
Дебора, избегая встречаться с ним взглядом, кивнула, и они направились в
Гербертов яблоневый сад. Дождя не было, но небо висело низко над городом,
серое и хмурое. Они сели снова на разные скамейки, будто теперь побаиваясь
друг друга. Герберт сцепил руки в замок.
— Как же долго мы не виделись, Деб, — пробормотал он, не зная, с
чего начать.
— Всего чуть больше недели, — проговорила Дебора, и ее голос
показался Герберту столь холодным и изменившимся, что он на мгновение
зажмурился, словно от боли, и прошептал:
— А у меня такое ощущение, что я не видел тебя много-много лет.
Дебора не ответила, и Герберт не стал даже смотреть на нее, боясь и в ее
глазах увидеть ту же убийственную отстраненность.
— Почему ты не отвечаешь на звонки? — спросил он. — Я пытался
связаться с тобой, наверное, раз сто. Я чем-нибудь тебя обидел?
— Нет, что ты, — гораздо более тепло, и все же не так, как прежде,
произнесла Дебора. — Просто я вдруг почувствовала, что до чертиков
устала от прежней жизни — от телефонных звонков, жизни с родителями, хоть
они у меня и исключительные...
— И нашей с тобой дружбы, — добавил Герберт, глядя в землю.
— Не говори глупостей, — с легким укором попросила Дебора. —
Разве от дружбы можно устать?
— От старой — наверно, особенно если появилась новая, более
интригующая... — И сулящая безбедную жизнь в браке, чуть не вырвалось у
него с отчаяния, но он сумел удержать язык за зубами, чему безмерно
обрадовался. В чем, в чем, а в корыстолюбии он не заподозрил подругу ни разу
за все тяжкое время в разлуке.
— Ты имеешь в виду Фрэнсиса? — спокойно поинтересовалась Дебора.
— Угу, — по-прежнему на нее не глядя, промычал Герберт. — С
ним-то ты наверняка общаешься?
— Да, общаюсь, — честно призналась Дебора. — Но отнюдь не
потому, что дружба с ним меня сильнее интригует, нежели наша с тобой. —
Она усмехнулась. — Вообще как-то нелепо звучит:
интригующая дружба
.
Дело совсем не в этом. — С ее губ слетел легкий вздох, и Герберт насилу
удержался от безумнейшего желания: поймать выдохнутый ею воздух, зажать в
кулаке и какое-то время держать при себе, будто драгоценность. — Видишь
ли, — продолжила Дебора, — Фрэнсис на удивление правильно меня
понял и в трудную минуту здорово поддержал.
— А я, думаешь, не понял бы? — Он впервые за все это время
посмотрел на нее и снова поразился ее бледности.
Дебора печально улыбнулась.
— Нет, не понял бы. — Она вытянула вперед руку. — Ты только, пожалуйста, не обижайся.
У Герберта все оборвалось внутри. В первые секунды ему даже не хотелось
верить в то, что она сказала.
— Мы знакомы с малолетства, Деб... — пробормотал он в совершенной
растерянности. — Неужели ты, правда, считаешь, что я в чем-то тебя бы
не понял?..
Дебора прижала руку к груди, на ее лице отобразилось страдание.
— Прошу тебя, Герберт, давай оставим эту тему. Мне тяжело говорить...
Наша дружба, независимо от моих отношений с Фрэнсисом, разумеется,
продолжится, — попыталась было заверить его она.
Герберта наполнило ужасающее чувство безысходности, охватило настолько
полное отчаяние, что какое-то время и дышать-то ему удавалось с трудом.
— Нашей дружбы — во всяком случае той, прежней, — больше
нет, — насилу вернув себе способность говорить, произнес он.
— Прекрати, — сказала Дебора, но неуверенным голосом, лишь сильнее
убеждая Герберта в его правоте.
Долго молчали. Герберт ничего не видел перед собой, не мог ни о чем думать.
В голове стучало единственное:
поскорее бы уехать
.
— У вас с Кейджем любовь? — услышал вдруг он собственный
сдавленный голос.
— У него ко мне — да, — растягивая слова, тихо ответила Дебора.
Герберт вонзил в нее горящий взгляд.
— А у тебя к нему?
Дебора сначала долго о чем-то раздумывала, потом набрала в легкие воздуха и
произнесла, глядя в сторону:
— Я пока не могу ответить на его чувства, но, надеюсь, что в один
прекрасный день это произойдет. Фрэнсис удивительный человек.
Герберт как будто лишился власти над собой, словно впал в безумие. Из его
груди вырвался странный полудикий смех, в глазах слегка потемнело.
— Да, он как раз то, что тебе нужно. Желаю вам огромного счастья. Не
забудьте пригласить на свадьбу. Впрочем, не надо. — Грубости и колкости
лезли из него против воли. Но ему было плевать, он сейчас чувствовал себя
человеком, терять которому больше нечего. — Прийти я все равно не
смогу.
— Почему? — негромко и как будто с испугом в голосе спросила
Дебора.
Герберт опять засмеялся и, не ответив, вдруг задал ей тот самый вопрос,
которым мучился с роковой ночи.
— Скажи: почему ты тогда решилась на это? — спросил он, глядя на
нее в упор в припадке отчаяния.
Дебора даже немного подалась назад и ошеломленно расширила глаза.
— На что решилась? — спросила она, хоть Герберт и почувствовал,
что ей все понятно.
— В ту ночь, когда я напился, помнишь? — не сводя с нее пламенного
взгляда, произнес Герберт. — Мы занимались любовью... Почему ты пошла
на это?
У Деборы сильнее побледнели, потом вдруг запылали щеки. Она долго молчала,
как будто на время разучившись говорить, потом вымолвила, глядя в землю
перед собой:
— Я думала, ты почти ничего не помнишь...
— Нет, помню! — в необъяснимом озлоблении воскликнул
Герберт. — Скажешь, тебе просто стало меня очень жаль? — Он
неожиданно придвинулся к ней и схватил ее за руку. Дебора вздрогнула, но
руки не вырвала. — Я не поверю! — почти выкрикнул Герберт. —
Ни за что не поверю, будто только из сострадания ты способна пойти с
мужчиной на близость. Слишком хорошо я тебя знаю!
Дебора бросила на него быстрый, испуганный взгляд, но в следующую же секунду
стала вдруг сдержанной и строгой и высвободила руку.
— Не понимаю, с какой стати ты устроил этот допрос, — проговорила
она, слегка хмурясь.
— Все переменилось у нас с тобой именно с той ночи, Деб, — почти
прошептал Герберт.
Дебора вдруг сильнее сдвинула брови и чуть ли не с гневом выпалила:
— Ошибаешься! То, что произошло между нами, ничего не значит, все дело
в...
— Ничего не значит? — перебил ее Герберт, чувствуя, что в душе
угасла последняя капля надежды. — Тогда нам больше не о чем
разговаривать. Все действительно кончено.
— Что кончено? — растерянно пробормотала Дебора. — Ты
считаешь, нам вообще надо порвать отношения? Но почему?
— Общаться перестала со мной ты, Деб, — сказал Герберт, ощущая
внутри убийственную пустоту.
— Только на время, я ведь объяснила. Мы теперь взрослые люди, Герберт,
и не можем дружить, как прежде, то есть общаться каждый вечер, проводить
друг с другом практически все свободное время...
— Да, ты права, — отрешенно ответил Герберт. — Отныне мы не
будем посвящать друг другу много времени, а может, вообще больше никогда не
увидимся. — Он встал со скамьи и заходил туда-сюда по гравиевой
дорожке. Закапал мелкий противный дождь, но ни Дебора, ни Герберт не
обратили на него ни малейшего внимания.
— В каком смысле?.. — упавшим голосом произнесла она. — Как
это
больше никогда
?
— Я уезжаю из Вашингтона, — сообщил Герберт, засовывая руки в
карманы джинсов. — В Хьюстон, там наш филиал.
— Когда?
— Сегодня. Самолет ровно через два часа. — Он внезапно остановился и взглянул на подругу.
В ее потемневших глазах светился ужас.
— А как... Фиона? Вы уезжаете вместе? — спросила Дебора тем же
слабым голосом.
При упоминании о Фионе Герберту сделалось тошно. Сколько ошибок он из-за нее
наделал, как непростительно и чудовищно заблуждался! Впрочем, винить в этом
следовало одного себя.
— Фиона, естественно, остается здесь. Точнее, я о ней в последнее время
ничего не знаю.
Дебора покачала головой.
— Не понимаю... Я думала, у вас все получилось, отчасти поэтому не
появлялась тут, даже задумала переехать. Чтобы, не дай бог, не вызвать ее
ревности.
Герберт невесело рассмеялся.
— Ревность ты в ней, как ни удивительно, вызвала. На вечеринке, она
сама мне в тот же день призналась. Я даже немного обрадовался: в конце
концов, я мучил себя и тебя не из-за беспросветной тупицы.
— Беспросветной тупицы? — Дебора изогнула бровь. — Это ты
Фиону так называешь?
Герберт усмехнулся.
— А тебе она показалась умной? Только честно?
— Н-нет. Но... Я считала, ты не видишь в ней этого недостатка, потому
что ослеплен любовью.
— Я никогда ее не любил! — горячо воскликнул Герберт. — Но
ослеплен действительно был. А потом вдруг словно прозрел и понял, что
сойтись бы мог с единственной женщиной. Самой умной, прекрасной, а главное,
как никто другой меня понимающей. С тобой, Деб.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не моргая. Потом Герберт,
словно устыдившись своей откровенности, а скорее, поняв, что она теперь
неуместна и может лишь сбить Дебору с толку, напустил на себя строгость и
взглянул на часы.
— Вот, собственно, и все, о чем я хотел с тобой побеседовать. А теперь,
извини, мне пора. Прощай и будь с Фрэнсисом счастлива. По-моему, вы друг
другу прекрасно подходите.
С этими словами он круто повернулся и пошел прочь. Дождь усилился, а Дебора
еще долго сидела на скамейке, будто пораженная молнией.
10
— Фрэнсис, прости, что беспокою в рабочее время, — задыхаясь от
волнения, проговорила Дебора. — Мне очень нужен твой совет. Прямо
сейчас.
— Что-то случилось? — встревоженный ее тоном, спросил Фрэнсис.
— Да, — выдохнула Дебора. Сбивчиво, то и дело всхлипывая и утирая
слезы, она пересказала другу разговор с Гербертом. Тот выслушал ее
внимательно, ни разу не перебив. — Я ничего не могу понять... Чувствую
себя глубоко несчастной и в то же время счастливой, такое ощущение, что я
обрела то, что искала всю жизнь, и вместе с тем лишилась всего.
— Прекрасно тебя понимаю — ты в потрясении, — серьезно ответил
Фрэнсис. — Не могу взять в толк одного: почему ты не остановила его, не
призналась, что тоже его любишь?
Дебора шмыгнула носом.
— Да ведь он ничего особенного мне и не сказал...
— Глупая! Герберту нужна одна ты. Я, если честно, сразу это понял, как
только увидел его. И из Вашингтона он уезжает лишь от отчаяния.
— Ты думаешь? — несмело спросила Дебора.
— Уверен в этом. Где ты сейчас?
— Дома. Дома... у родителей.
— А Герберт?
— Только что уехал в аэропорт. Я тайком наблюдала за ним из
окна, — пробормотала Дебора. — Вышел из дома с чемоданом, сел в
такси... Самолет через час.
— Ты должна его остановить, исправить эту чертову ошибку! — с
чувством воскликнул Фрэнсис. — Сейчас же мчись за ним, а то будешь
жалеть всю оставшуюся жизнь.
— Считаешь, я сумею его удержать? — теряясь в сомнениях,
прошептала Дебора. — Полагаешь, его чувства настолько серьезны?
— Да, да, да! Не теряй времени, Дебора. Прошу тебя.
На миг Дебора застыла в изумлении. О себе, о собственной любви Фрэнсис
напрочь забыл, будто вдруг освободился от нее.
— А как же ты? — нерешительно спросила она. — В последнее
время мы так часто виделись... Я, наверно, обнадежила тебя...
— Я ведь сразу сказал, что никогда ни в чем тебя не упрекну и буду по-
настоящему счастлив, если найдешь счастье ты. За меня не переживай, —
ласково добавил он. — Я ни на что особенно и не рассчитывал. Ты на
первом же свидании сказала, что любишь другого, — врать самой себе ты
не стала бы никогда, я сразу это уяснил.
— Ты потрясающий парень, Фрэнсис, — прошептала Дебора,
преисполненная благодарности. — Я очень рада, что подружилась с тобой.
— И я очень рад, — торопливо проговорил коммерсант. — Беги
же, Дебора!
— Да! — воскликнула она, как будто вдруг приходя в себя после
полузабытья. — Спасибо тебе! Спасибо за все!
Время словно ускорило темп. Минуты побежали одна за другой так быстро, что
Деборе показалось, она не угонится за ними. Вместе с тем пришла небывалая
решимость. Шанс был действительно единственный, и следовало во что бы то ни
стало им воспользоваться.
Она вылетела из дома, как вихрь, едва не сбив с ног возвращавшегося с работы
отца.
— Что это с тобой? — крикнул он, проводив ее недоуменным
взглядом. — Какие-то проблемы?
— Потом объясню! — выпалила Дебора, заскакивая в машину и уже
поворачивая в зажигании ключ.
Она вбежала в многолюдное здание аэропорта, не помня себя от волнения. Перед
глазами зарябило, Герберт стал мерещиться повсюду. Одного светловолосого
парня, приняв за него, она даже дернула за рукав.
— В чем дело? — возмутился он, тотчас повернув голову. У него были
карие глаза и веснушчатый нос.
— Простите... — пробормотала Дебора, охваченная легкой паникой.
Что, если я не успею? Не найду его? — застучало в голове. Надо было
сразу все ему сказать, я же просидела молча, потеряла столько времени!
Ее взгляд внезапно упал на человека у стойки регистрации, удаленной от
Деборы футов на тридцать.
— Герберт! — вырвался из груди оглушительный крик.
На миг внимание десятков людей, оказавшихся по той или иной причине в
аэропорту, обратилось на нее, но ей уже казалось, что вокруг нет никого,
кроме одного-единственного мужчины. Ее друга детства, который повернул
голову так резко и, еще не сообразив, в чем дело, столь явно обрадовался,
что у Деборы перехватило дыхание. Выронив из руки сумку и даже не заметив
этого, она сорвалась с места и побежала к нему, забыв обо всем на свете.
Герберт широко расставил руки, и Дебора, подлетев, со слезами на глазах
бросилась ему на шею. Кто-то хлопнул в ладоши, откуда-то сзади донеслось
громкое:
Не расставайтесь, ребята!
. По прошествии полуминуты, в течение
которой влюбленные не выпускали друг друга из объятий, Дебору потянули за
край топа, и она, с трудом вернувшись мыслями в реальность, повернула
голову. У нее за спиной стоял мальчик лет семи.
— Ваше. — Он протянул ей сумку и хитро заулыбался, будто только
что разгадал величайшую тайну взрослых.
У него не было двух передних зубов, что Дебору умилило и позабавило.
— Спасибо. — Нехотя убрав руку с шеи любимого, она взяла сумку.
— Дебби, — прошептал Герберт, когда мальчик повернулся и
направился к матери.
Дебора снова взглянула на возлюбленного и, смахнув со щек слезы, просияла
улыбкой.
— Как ты меня назвал?
— Дебби, — нежно повторил Герберт, решительно беря ее за
руку. — Пойдем отсюда.
Дебора кивнула. Ни один из них даже не вспомнил о регистрации и самолете.
Не договариваясь, они сразу направились к автостоянке. Дождь кончился, небо
прояснилось, из-за посветлевших туч выглянуло солнышко. До дома доехали без
слов. Выйдя из машины, взялись за руки, прошли в сад, сели на мокрую
скамейку и прижались друг к другу.
— Какое сегодня число? — спросил вдруг Герберт.
— Восемнадцатое, — ответила Дебора.
— Предлагаю сделать этот день праздником и каждый год до глубокой старости праздновать вдвоем.
— Думаешь, мы вытерпим друг друга до глубокой старости? — спросила
Дебора, и ее глаза заискрились сильнее обыкновенного.
Герберт строго взглянул на нее.
— А ты в этом сомневаешься? Если уж вытерпели двадцать лет, то вытерпим
и еще двадцать, и еще, и еще, и еще.
Дебора рассмеялась.
— Что-то долго ты планируешь жить.
— Конечно, — с шутливой суровостью произнес Герберт. — У меня
миллион неосуществленных задумок. Все родились буквально в последние
полчаса.
— Очень интересно. — Дебора с любопытством на него посмотрела.
— Во-первых, нам надо как мож
...Закладка в соц.сетях
