Жанр: Любовные романы
Обмануть судьбу
...ько прошло минут? Пять? Восемь? Приедет ли
он? Или найдет дела поважнее? Может, семейные? Нет, раз сказал, значит,
приедет. Значит, Эрнестин планирует провести день без него или куда-то
уехала... Эрнестин... Какое некрасивое имя! Нет, мне это только кажется,
потому что она с Энтони. Почему Лайза так ликует? И на что намекнула?
Они принялись смотреть другие подарки. Конструктор, как оказалось, Джону уже
подарили сегодня. Совсем другой, но мальчик даже не стал заглядывать в
коробку.
— Просто у него море впечатлений, — шепнула Синтии Лайза. —
Потом рассмотрит получше — и будет не оттянуть.
Синтия, которая и не думала расстраиваться, с улыбкой кивнула.
Больше всего, как ни удивительно, Джона обрадовали книги. Оставив все прочие
подарки, он тотчас стал рассматривать картинки и называть буквы, которые уже
знал. Потом приехали другие гости, и пятилетний хозяин побежал их встречать.
— Что-то долго его нет, — пробормотала Лайза, взглянув на
часы. — Прошло уже минут двадцать.
Не посмотрев на Синтию, она последовала за сыном приветствовать гостей.
Синтия осталась у своей машины — растерянная, подавленная.
Неужели не приедет? — подумала она, глядя на выходящих из автомобиля
людей и никого не видя. Неужели все-таки был вынужден переключиться на что-
то более важное? Что? Нечто, связанное с Эрнестин?
Зачем он позвонил? Еще полчаса назад я и думать не думала о встрече,
пыталась радоваться общению с ребенком, старалась изо всех сил не омрачать
праздник дурацкой тоской. Теперь же... Старайся не старайся, а в мыслях
одно. И уже не развеселиться, как ни заставляй себя...
Джонни сосредоточенно разворачивал блестящий сверток в яркий горошек,
взрослые стояли вокруг с улыбками на губах. Погода выдалась будто по просьбе
Лайзы и Патрика: солнце щедро одаривало теплом и светом. Поэтому
рассматривать подарки и встречать гостей мальчику позволили прямо в
украшенном гирляндами и шариками ухоженном дворе.
Синтия смотрела на Джонни, наверное впервые в жизни, без отрадного чувства в
груди. Ей казалось, что, если Энтони не появится с минуты на минуту, она не
совладает с собой, сядет за руль, без объяснений уедет домой и разрыдается,
как потерявшая любимую куклу дошкольница.
— Посмотри, Синтия! — Джон бросился к ней со всех ног, обнимая
огромного зайца в вязаной майке.
— Какой смешной. — Синтия вымучила улыбку.
— А как его зовут, ты случайно не знаешь? — с серьезным видом
спросил Джон.
Синтия засмеялась. Тугой узел в груди немного ослабел, и желание сбежать от
столь очаровательного виновника торжества показалось преступлением.
— Думаю, его еще никак не зовут. Имя должен выбрать ты, ведь теперь это
твой заяц.
Джонни задумался.
— Можно выбрать любое-прелюбое имя? — спросил он с хитринкой в
глазах.
Синтия снова рассмеялась. Ребенок буквально ее спасал.
— Конечно, любое-прелюбое.
— А
Гарвард
можно?
— Гарвард? — Синтия изогнула бровь.
— Мама с папой все время говорят: Гарвард, Гарвард. Пусть этого зайца
зовут
Гарвард
. — Джонни взял Гарварда за шею, отдалил от себя на
расстояние вытянутой руки, оценивающе на него взглянул, кивнул и улыбнулся.
Синтия прижала мальчика к себе и потрепала по светлой голове.
— Тебе очень везет. Родители устроили такой волшебный праздник,
понаехало столько гостей!
— Скоро приедут еще Бобби, Энни и Китти! — воскликнул Джон,
задирая голову и округляя глаза.
— Вы дружите? — поинтересовалась Синтия.
Мальчик кивнул.
— У Бобби вот такая собака! — Он суетливо отстранился от Синтии и
развел руки в стороны. — А Китти...
Синтия так старалась воспрянуть духом, что не услышала, как подъехала
следующая машина.
— Простите, что задержался, — донесся до нее бархатистый мужской
голос, от которого руки вмиг покрылись мурашками. — Лайза, я не мог
явиться к вам в такой день с пустыми руками. Где новорожденный?
— Джонни! — позвала Лайза, и в ее счастливом голосе прозвучали
новые загадочные нотки.
Джон взглянул на Синтию расширенными от волнения глазами и побежал принимать
подарок и очередную порцию поздравлений. Синтия смотрела ему вслед, не
решаясь перевести взгляд на Энтони.
— Поздравляю!
Синтия медленно подняла голову. Энтони, стоя на гравиевой дорожке у фигурно
подстриженных кустов, протягивал Джону руку. Синтию бросило в дрожь.
Он! — прозвучало в ее голове. Не видение, не мечта, не сон... Настоящий
Энтони, из плоти и крови... Как было глупо сомневаться, что он приедет. И
еще более глупо верить Лайзе — полагать, будто у него нашлись бы причины
отклонить приглашение, если бы тут не было меня. Его звонок ничего не
значит. Точнее, значит лишь то, что сегодня у Энтони свободный день. И он не
прочь рассказать мне свою историю. Только и всего...
Надо делать вид, будто не происходит ничего сверхъестественного. Будто я
рада его видеть просто как приятного знакомого, но отнюдь не схожу с ума, не
ждала его, точно ненормальная, и давно привыкла к мысли, что он
несвободен...
Она поймала себя на том, что, хоть и все это время смотрела на Энтони, не
увидела, как он вручал Джонни подарок. Теперь мальчик, уже сидя в ярко-
зеленой машине без верха — почти как настоящей, только уменьшенных
размеров, — издавал ликующие возгласы.
— А вот и Синтия! — Лайза повернула голову и указала Энтони на
сестру. — Ждет не дождется.
Синтия чуть не задохнулась от возмущения. Что она несет? И почему вдруг
решила, что я его заждалась? Неужели... это так заметно?
Энтони приближался. Синтия прислонилась спиной к машине и скрестила руки на
груди, стараясь казаться самим спокойствием. Энтони, глядя на нее как-то
слишком уж весело, улыбался.
— Привет! — воскликнул он, подойдя.
— Привет! — Синтия улыбнулась куда более сдержанно. Что значит это
его веселье? Неужели она, как ни старалась, смотрелась полной дурой?
— Чудесно выглядишь, — заметил Энтони.
— Спасибо, — пробормотала Синтия, твердя себе, что так говорят все
и довольно часто, даже если ты выглядишь явно не лучшим образом. — Ты
тоже.
Энтони и правда смотрелся потрясающе. Был как будто несколько более утомлен
— не исключено, некими переживаниями, — но вместе с тем словно излучал
не омраченное никакими тревогами умиротворение, которого раньше Синтия в нем
не чувствовала.
Он несколько мгновений рассматривал ее лицо и вдруг от души рассмеялся.
Синтия озадаченно нахмурилась.
— Неужели я выгляжу так же? — спросил он.
— Как? — Она уже ничего не понимала.
— Как ты. Без такого замечательного носа и колпака, без грима? Я был о
своей наружности немного иного мнения. — Он взглянул на нее
заблестевшими от смеха глазами, но не с обидой — с нежностью.
Синтия так смутилась, что в первое мгновение лишь растерянно моргнула. К ее
раскрашенному лицу прилила кровь. Хорошо, что Энтони не мог это видеть. В
своей задумчивости, в попытках отогнать страх — сначала, что Энтони не
приедет; потом, что ей не удастся скрыть свои чувства, а после придется
долго приходить в себя — она совсем забыла, что играет роль клоуна.
— Ой, прости. Я настолько привыкла и к носу, и к колпаку, что чувствую
себя в них так, будто иначе и не бывает. Это я для Джонни.
— Я понял, — не переставая нежно и с умилением смотреть на нее,
сказал Энтони.
Синтия представила, в сколь нелепом положении оказалась по собственной
глупости, прижала к лицу руки и безудержно расхохоталась. Засмеялся и
Энтони.
Голдуины тем временем, встретив последних гостей, позвали всех к накрытому в
саду столу. Энтони уверенно взял Синтию за руку, словно имел на это право и
словно был решительно настроен и впредь ходить только так, непременно рука
об руку.
— Подожди... — пробормотала Синтия. — Мне, наверное, лучше
умыться. — Бродя вчера по магазинам, она чуть было не купила целый
клоунский костюм, но тот, что ей приглянулся, был только маленького размера.
Поэтому, собираясь сегодня к Джонни, она надела широкие тренировочные брюки
ярко-желтого цвета и свободную оранжевую футболку. — И переодеться
бы... Я и представить не могла, что увижу тут... — Она не договорила.
— Меня? — ласковым шепотом, от которого в животе у Синтии
закружила в сказочном танце стая желтокрылых мотыльков, спросил Энтони.
Синтия, не глядя на него, кивнула.
— Я тоже не думал, что мы увидимся, — посерьезневшим тоном
произнес Энтони. — До позавчерашнего вечера.
Синтия посмотрела ему в глаза, слегка хмурясь.
— Что произошло позавчера вечером?
— Нечто невообразимое, — сказал Энтони. Его лицо озарилось
улыбкой, и он вдруг стал похож на себя такого, каким был, когда ездил в
Микены и Трою. — В двух словах не расскажешь. Нам нужно о многом
поговорить, — прибавил он с чувством. — Я хотел бы сделать это
сегодня же, после праздника. Не возражаешь?
Возражала ли Синтия? Да за беседу с Энтони, за то, чтобы он вот так держал
ее за руку, ласкал бы ее слух своим удивительным благозвучным голосом, она
была готова просидеть перед ним в этом комичном виде вплоть до самого
вечера.
— Не возражаю.
Энтони отошел на шаг назад и окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом.
— По-моему, не стоит тебе умываться. Очень уж симпатичный получился из
тебя клоун. Будешь украшением стола и забавой для мальчишки.
Синтия с улыбкой вздохнула.
— Клоуном Сином.
— Звучит неплохо.
За столом они сидели рядом. Энтони то и дело брал Синтию за руку. Она все
гадала, замечает ли это Патрик, Лайза, другие гости; с замиранием
сердца представляла, что среди них вдруг находится тот, кто хорошо знаком с
Эрнестин, но руку, однако, не убирала.
Между ними зарождалось что-то новое. Нечто такое, с чем бороться
бессмысленно и глупо, против чего не существует ни лекарств, ни оружия.
Синтия все сильнее пугалась, ни на минуту не забывая про Эрнестин, с
нетерпением ждала, когда Энтони расскажет, что же невообразимое с ним
случилось, и неистово благодарила судьбу за сегодняшние сюрпризы, за тепло,
что дарила его мужественная рука.
Отовсюду слышался детский говор и смех; артисты были явно в ударе; пирожные
поражали воображение замысловатостью форм, цветов и вкусов. Временами Синтии
казалось, что высшие силы решили наградить ее за годы терпения и упорного
труда и переселили в сказку.
Джонни, отведав мороженого и задув свечи на огромном торте, с загадочным
видом убежал и вернулся на машине, нагруженной подарками. Заяц Гарвард
занимал почетное место рядом с водителем. Книги, вертолет и прочие игрушки
красовались на багажнике.
— Какой дорогой подарок ты сделал, — пробормотала Синтия,
поворачивая голову к Энтони.
Тот улыбнулся.
— Сегодня я настолько счастлив, что готов дарить подарки всем подряд. А
у Джона такое событие! Стукнуло целых пять лет! — Он так выразительно
посмотрел Синтии в глаза, что ей показалось: ему тоже не терпится
обзавестись сынишкой. Их общим.
— Позволите пригласить даму на танец? — вдруг послышался где-то
над ними звучно-дребезжащий голос.
Синтия и Энтони одновременно подняли головы. Позади них, в ожидании ответа
глядя на Энтони, стоял клоун. В огненно-рыжем парике, клетчатых штанах на
подтяжках и большущем ядовито-зеленом галстуке-бабочке.
— Пригласить даму? — Энтони рассмеялся, отпуская руку
Синтии. — Пожалуйста.
— Благодарю. — Клоун согнулся в поклоне, выпрямился и, снова
кланяясь, протянул руку Синтии.
Смеясь она вложила в нее свою. Когда они вышли на площадку перед небольшим
возвышением для музыкантов и закружились в комичном танце, кто-то из детей
крикнул:
— Дядя клоун и тетя клоун!
— Пойдемте и мы! — звонко предложил Джонни.
Минуту спустя под веселую музыку подпрыгивали и отплясывали все дети, не
устояла перед соблазном размять косточки и половина взрослых. Патрик посадил
Джонни на плечи, его примеру последовали другие отцы. В какое-то мгновение
околдованная калейдоскопом смеющихся лиц Синтия повернула голову и взглянула
на Энтони. Он смотрел на нее восхищенным взглядом. Так, будто она была на
площадке одна, будто людей, кроме них двоих, больше не существовало в целой
вселенной.
Сев в
тойоту
, Синтия наконец сняла клоунский нос и парик. Энтони,
предварительно отогнав свою машину на стоянку, поместился рядом.
— У тебя прекрасно получилась роль клоуна, — сказал он.
Синтия бросила на него косой взгляд.
— На что ты намекаешь?
— На то, что талантливый человек талантлив во всем, — невозмутимо
ответил Энтони.
Синтия засмеялась.
— Ты слишком плохо знаешь меня, чтобы говорить, талантлива ли я хоть в
чем-нибудь, — пробормотала она, выводя машину на главную дорогу. Говоря
по правде, теперь ей казалось, что в жизни нет другого человека, который
знал бы ее так хорошо, как Энтони, и она прекрасно помнила, что нечто
подобное говорил ей и он, но очень уж хотелось услышать подобное признание
еще раз.
— Я знаю тебя достаточно, — сказал Энтони в своей неторопливо-
спокойной манере. — Ты пишешь сценарии, оканчиваешь серьезное учебное
заведение. Далеко не всякому это дано. И потом... — Он повернулся и
посмотрел на нее ласковым взглядом, от которого у Синтии на мгновение
замерло сердце. — Знаешь, я узнал тебя давно, еще когда учился в
Гарварде.
Она взглянула на него, в замешательстве сдвигая брови. Что он имеет в виду?
— И сразу понял, что... гм... — Энтони в явном смущении качнул
головой, помолчал, подбирая слова, и договорил более тихо, глядя вперед: —
Что в тебе есть все, о чем только можно мечтать. Получается, я знаю тебя
куда лучше, чем кажется. И могу судить о твоих талантах.
День не переставал удивлять. Синтия напрягла память, снова пытаясь
вспомнить, не встречались ли они раньше, и уверенно покачала головой.
— Очевидно, ты с кем-то меня путаешь, — с нотками разочарования в
голосе пробормотала она. — Ты не мог меня знать, когда учился в
Гарварде.
Энтони улыбнулся странной улыбкой. Нежно-печальной, выражающей сожаление о
чем-то не сделанном в далеком прошлом и одновременно уверенность в том, что
не поздно наверстать упущенное.
— Я увидел тебя впервые еще студентом, — повторил он без тени
сомнения. — Где? Я непременно расскажу, но не сейчас, а когда ты
полностью выйдешь из этого замечательного образа. — Он негромко
засмеялся. — Признаюсь честно, когда этот рыжий тебя увел, я
почувствовал приступ жуткой ревности. Удивительно.
Синтия рассмеялась.
— Серьезно?
Энтони кивнул.
— Ага. Мне в голову даже пришла дурацкая мысль немедленно купить костюм
и тоже стать клоуном, чтобы иметь право забрать тебя у этого фигляра. —
Он вздохнул. — Увы, я понятия не имею, где такое продают.
Синтия захохотала.
— Прекрати меня смешить... Не то попадем в аварию, — сквозь смех
проговорила она.
Энтони поднял руки.
— Все, молчу.
Какое-то время они не разговаривали. Синтия думала о том, что предстоящей
беседы даже боится. Слишком уж невероятной она обещала быть. И неизвестно
чем могла закончиться.
Не роль ли своей любовницы он собрался мне предложить? — вдруг пришла
ей в голову пугающая мысль. Чтобы видеться раза два в месяц и, конечно, не
вечером — вечера
порядочные
мужчины проводят с женами, — праздники
отмечать порознь, а, случайно встретившись в компании, делать вид, что друг
с другом почти не знакомы...
— Я был уверен, что ревновать совсем не умею, — произнес вдруг
Энтони, задумчиво глядя в лобовое стекло. — Выходит, я ошибался. —
Он шлепнул себя ладонью по колену. — И представляешь, мне даже приятно
об этом думать.
Синтия настороженно молчала.
— Синтия, — пробормотал Энтони, проводя пальцами по тыльной
стороне ее ладони. — Можно задать тебе один вопрос? Очень и очень
личный?
— Можно, — ответила Синтия, не глядя на него.
— У тебя никогда не возникает желания исцелиться от
трудоголизма? — спросил Энтони.
Синтия ожидала услышать что угодно, только не это.
— Хм... — промычала она, останавливая машину напротив своего
дома. — Что ты имеешь в виду?
— По-моему, люди нередко уходят с головой в дела, если им не везет в
любви, — протяжно произнес Энтони. — Излечиться в таких случаях
помогает, наверное, единственное.
— Что? — спросила Синтия. От загадок и намеков у нее голова шла
кругом.
— Любовь, — просто ответил Энтони. — Другие отношения. —
Он помолчал. — Как по-твоему, нам с тобой можно надеяться на избавление
от этого проклятья? Стоит ли попробовать?
Он определенно затеял обзавестись любовницей, в отчаянии подумала Синтия.
Вот что за чудо с ним произошло! Он принял серьезное решение!
— Что попробовать? — спросила она, с подозрением щуря глаза.
Энтони развел руками.
— Сначала просто встречаться, поближе друг друга узнать... Потом...
— Ты почти женат, Энтони! — выпалила Синтия, теряя
терпение. — Прекрасно знаю: женатые и замужние сплошь и рядом крутят
романы с другими. Не думая ни о чьих чувствах, не заботясь о
последствиях. — Она еще много чего наговорила бы в порыве гнева, если
бы Энтони жестом не попросил ее умолкнуть.
— Я не женат, Синтия. Никогда не был ничьим мужем. А с четверга
совершенно свободен.
От неожиданности Синтия приоткрыла рот.
— Своб-о-оден, — нараспев произнес Энтони, улыбаясь одними
глазами.
Синтия так страстно желала скорее продолжить разговор, что не особенно
расстроилась, когда увидела свое отражение в зеркале. Лицо, после того как
она смыла грим, стало красным, будто распаренным. Пришлось припудрить его и,
чтобы выделить глаза, поспешно подкрасить ресницы.
Сойдет, решила она, глядя в зеркало уже перед самым выходом. В конце концов,
сейчас вечер, а в барах всегда полумрак.
Энтони потягивал кофе, сидя за столиком в углу.
— Не желаешь чего-нибудь покрепче? — спросила Синтия,
присоединяясь к нему и раздумывая, не прибегнуть ли к помощи спиртного —
мыслей и чувств было столько, что казалось, будто вот-вот взорвутся и голова
и сердце.
Энтони на миг задумался и криво улыбнулся.
— А ты?
Синтия взглянула на набравшегося парня за столиком напротив, который пытался
что-то доказать приятелю и никак не мог выговорить нужное слово, и
поморщилась.
— Вообще-то я не любительница выпивать. Когда-то могла не без
удовольствия угоститься вином, в редких случаях даже напитками покрепче...
Теперь же... — Она пожала плечами. — В мире столько всего
интересного, что жаль тратить время и силы на пьянство. Хотя, признаюсь
честно, чтобы ты не подумал, будто я слишком правильная, именно сейчас я как
раз ломаю голову над вопросом: не заказать ли чего-нибудь этакого? Слишком
уж необычный был день. И он еще не закончился. — Она подняла
указательный палец.
Энтони взял ее руку и крепко пожал.
— У нас столько общего — просто в голове не укладывается. Кажется, такого просто не может быть.
Синтия вопросительно повела бровью.
— Представь себе: я тоже когда-то мог угоститься и вином, и напитками
покрепче, а в последнее время тоже пью все реже и без былой охоты. А сейчас
сижу и думаю: не заказать ли чего-нибудь этакого?
— Серьезно?
Подошел официант. Синтия без дальнейших колебаний сказала:
— Чашку горячего шоколада, пожалуйста.
Официант кивнул и отошел.
Энтони засмеялся.
— Вот это да!
— Что? — улыбаясь спросила Синтия.
— Ты не поверишь, но, как только явился официант, я вдруг тоже решил:
обойдусь без алкоголя. Разговаривать с тобой гораздо лучше на трезвую
голову, — прибавил он тише и серьезнее.
Шоколад не пришлось долго ждать. Сделав первый глоток, Синтия глубоко
вздохнула, поставила локоть на стол, уперла подбородок в ладонь и
приготовилась слушать. Энтони улыбнулся и заговорил:
— Ума не приложу, с чего начать... Хочется, чтобы ты знала обо мне все,
с самого рождения и до сегодняшнего дня.
Синтия повела плечом.
— И я хочу знать все. Времени у нас хоть отбавляй. Трудоголиками мы
быть больше не желаем, значит, можем позволить себе болтать хоть трое суток
кряду.
Энтони наклонил голову и с благодарностью поцеловал ее руку.
— Трое суток кряду не будем. Ты должна высыпаться, нормально питаться и
отдыхать. Сегодня ограничимся самым главным. Но спасибо, что готова слушать
меня бесконечно. — Он засмеялся. — Своими рассказами я тебе еще
надоем.
Синтия покачала головой.
— И не надейся.
Энтони поведал ей об отце и об Эдварде, об Эрнестин и ее пристрастиях, о
том, как давние друзья задумали изменить его судьбу и вспомнили, что некогда
ему приглянулась молоденькая сестренка Лайзы.
Глаза Синтии в эти минуты были круглые от изумления, точно пробки от бутылок
с тоником. Представив, что Лайза могла устроить их встречу еще тогда, до
Мэтью и Эрнестин, до разочарований и страданий, она печально вздохнула. Но
подумала вдруг, что иначе быть не могло. Наверное, им было суждено
познакомиться взрослыми, научившимися терпеть, не ныть, ждать...
— Я догадался, что с Эдвардом разговаривала Джулиана, но он ее так и не
выдал, — сказал Энтони, почти закончив рассказ. — Вчера я позвонил
ей и сказал, что мы с Эрнестин расстались. Джулиана издала торжествующий
вопль и засыпала меня вопросами, сдавая себя с потрохами.
— Хорошие у тебя друзья, — пробормотала Синтия, следя за его
пальцем, которым он нежно поглаживал ее руку.
— Не просто хорошие — лучшие в мире, — горячо сказал он. —
Если бы не они... мы бы не сидели сейчас с тобой в этом баре... — Его
лицо заметно потемнело. — Не представляю, как бы я дальше жил.
Синтия сжала его руку.
— Вот, оказывается, почему Лайза так настойчиво приглашала тебя, —
пробормотала она, слегка хмурясь. — Наверняка накануне они созвонились.
Энтони кивнул.
— Наверняка. — Он помолчал, проглотил слюну, очевидно сильно
волнуясь. — Послушай... Я надумал купить особняк в пригороде. Сегодня
просмотрел все возможные варианты и завтра же хочу взглянуть на эти дома.
Если ты найдешь время и если захочешь... Короче, я бы очень хотел, чтобы ты
помогла мне сделать выбор.
— Но ведь я не риелтор. В этих делах мало что смыслю. Не мне давать
советы профессионалу.
Энтони покачал головой.
— В профессиональных советах я не нуждаюсь. Мне важно знать твое
мнение, понимаешь?
Синтия понимала и не понимала. Страстно желала поверить, что происходит это
все наяву, не в воображении, но пока не верила... Энтони ждал ответа, но
Синтия лишь молча всматривалась в черты его лица.
— И еще, — проговорил он исполненным тревоги голосом. —
Знаешь, я вдруг подумал... Было бы здорово, если бы мы куда-нибудь уехали...
Совсем ненадолго, скажем на недельку, — торопливо прибавил он.
Синтия замерла. О каникулах, да еще и вдвоем с Энтони, она не смела и
мечтать.
— Если хочешь, можно слетать в Грецию, — сказал он, заглядывая ей
в глаза. — Ты ведь от нее без ума, но никогда там не была... Пусть это
будет подарком от меня на твой день рождения.
— Я родилась в июле, — чуть слышно произнесла Синтия.
— Как раз! — воскликнул Энтони. — До июля рукой
подать. — Он помолчал, но Синтия так и не дала ответа. —
По
Закладка в соц.сетях
