Жанр: Любовные романы
Обмануть судьбу
... разрыдалась.
— Да не реви ты! — с грубоватой нежностью велела Синтия, пытаясь
придумать, как помочь. — Слезами ведь ничего не изменишь.
— Знаю, — проныла Элоиза, и Синтия, оттого что не может сию
секунду оказаться рядом с подругой, сжала пальцы в кулак.
— Где ты? — спросила она.
— Дома. — Элоиза громко всхлипнула.
— Дома? У вас с Джереми?
— Пока да. Надо уйти отсюда как можно скорее. Я пытаюсь собрать вещи,
но все валится из рук. О господи!
— Послушай, ты должна успокоиться, — строго, дабы привести подругу
в чувство, сказала Синтия. — Забудь о вещах хоть на несколько минут, не
то вовек их не соберешь. Сходи в душ, выпей кофе, постой в позе с наклоном
вперед. Ну в той, с опорой на стену.
— Только не лезь ко мне со своей йогой, умоляю, — простонала
Элоиза тоном человека, который вот-вот простится с жизнью.
— Хорошо-хорошо. — Синтия не стала спорить. Она давно пыталась
растолковать подруге, сколь удивительно влияют на самочувствие да и на всю
жизнь целительные асаны, но Элоизе все не хватало на йогу терпения. —
Но успокоиться ты непременно должна, слышишь? Я приеду через полчаса.
Дождись меня.
Они были почти ровесницами. Родились в одном году: Синтия в июле, а Элоиза в
феврале. Будучи младше на несколько месяцев, Синтия, более рассудительная,
усидчивая, серьезная, и теперь, и в юности, и в детстве играла роль старшей
сестры, а Элоиза слушалась ее, хоть и делала вид, что вполне могла бы
обходиться без советов подруги.
Убирая телефон в карман, Синтия торопливо вернулась туда, где отдыхала
компания, и остановилась рядом с Энтони. Только теперь до нее дошло, что им
придется немедленно расстаться, и ее сердце сдавила тоска.
— Мне очень жаль, но я должна вас покинуть. — Она развела руками.
— Как это?! — почти вскрикнула Лайза. — Куда ты? Неужели не
можешь прожить без своих проклятых дел единственный вечер?
Синтия тяжело вздохнула.
— Дела тут ни при чем. У моей подруги Элоизы — помнишь? У нее серьезные
неприятности.
— А как же рассказ о Трое? — не унималась Лайза. — Ведь это
важно для твоей дипломной.
Синтия безрадостно усмехнулась.
— Тебя не поймешь. То называешь мои дела проклятыми, то говоришь, что
это важно.
— Да просто... — с жаром начала Лайза, но резко замолчала,
покраснела и договорила куда менее пылко: — Просто я уж было обрадовалась,
что ты отдохнешь с нами, а ты не успела приехать, как уже сбегаешь.
— Не сбегаю, поверь. — Синтия прижала руку к груди. — Уезжаю,
потому что не могу иначе. — Она почему-то не решалась смотреть на
Энтони — наверное, ее сбивал с толку этот волшебно-коричневый свет, что
лился из его глаз. Следует проститься с ним. Скорее всего, навсегда. Она
заставила себя повернуть голову.
Во взгляде Энтони читался вопрос. Казалось, он чего-то ждет от нее и
недоумевает, почему она этого не понимает.
Глупости, сказал ей всегда бесстрастный голос разума. Не придумывай того,
чего нет. Он просто смотрит на тебя — и все. Сейчас скажет
удачи
и навек
забудет. Как и ты его.
— Если бы вы только знали, как мне жаль, — сказала она, пожимая
плечами. — Я мечтала засыпать вас вопросами, выслушать все, что вы
пожелали бы рассказать. И на тебе!
— Если хотите и если мой рассказ в самом деле может вам помочь, давайте
встретимся как-нибудь в другой раз, — просто предложил Энтони, и сердце
Синтии замерло от радости.
— Вы правда сможете уделить мне время? Вот было бы здорово!
— Давайте встретимся за ланчем, скажем, во вторник или в среду, —
сказал Энтони, улыбаясь лучистыми глазами. — График работы у меня
весьма и весьма плотный, к тому же постоянно меняется, так что лучше
созвониться в понедельник — тогда и договоримся конкретнее. — Он извлек
из кармана бумажник, достал визитную карточку и протянул ее Синтии.
— Вы что, уже прощаетесь? — в изумлении спросила вернувшаяся
Джулиана.
Синтия не слышала ее шагов, поэтому вздрогнула от неожиданности и
поворачиваясь наступила на что-то твердое. Нога подвернулась, земля будто
дернулась. Синтия упала бы, если бы ее руку тотчас не схватила куда более
широкая и сильная мужская рука.
Случилось нечто странное. Она, Синтия Макгарви, что день за днем упорно
доказывала себе и целой вселенной, сколь невелика разница между современным
мужчиной и современной женщиной, вдруг ощутила себя в сравнении с человеком,
успевшим ее поддержать, невообразимо более слабой и хрупкой. Чувство было
настолько неожиданным и потрясающим, что Синтия, сама того не сознавая, хоть
уже и стояла вертикально и не могла упасть, крепко ухватилась за его руку.
Мгновение-другое она и Энтони молча смотрели друг на друга. Внезапно
вспомнив, что перед ней практически незнакомый мужчина, вероятно чей-то муж
или друг, Синтия покраснела от стыда, медленно разжала пальцы и убрала руку.
— Спасибо.
— Будьте осторожнее.
— Постараюсь, — пробормотала Синтия, в ужасе представляя себе, как
сцена смотрелась со стороны.
— Так ты уходишь? — снова спросила Джулиана, кивая на белую с
золотым тиснением карточку в другой руке Синтии. — Визитками
обмениваются, насколько я понимаю, при прощании.
Синтия в двух словах объяснила, что должна поспешить к подруге, и
поблагодарила за приглашение.
— Что ж... — пробормотала Джулиана в странной
растерянности. — Раз такое дело... Может, все же перекусишь? Барбара с
минуты на минуту принесет сандвичи с индейкой и кофе.
— Нет-нет, я побегу, — сказала Синтия, мечтая поскорее исчезнуть и
ругая себя за то, что печется прежде всего не о беде Элоизы, а о глупом
положении, в котором оказалась. — Еще раз спасибо.
3
Элоиза бросилась к подруге на шею и опять залилась слезами. Синтия, страдая
при виде терзаний столь дорогого человека, решила: надо позволить ей
выплакаться. И принялась гладить подругу по распущенным русым волосам.
Через четверть часа обе сидели на кровати, заваленной юбками, брюками,
футболками и свитерами Элоизы. Перед ними лежал раскрытый, будто разинувшее
пасть чудовище, почти пустой чемодан. У стены валялись дорожные сумки из
красной, синей и темно-зеленой толстой кожи.
— Она совсем не похожа на меня, — рассказывала Элоиза, утирая
слезы, которые не прекращая лились и лились из глаз. — Высоченная,
волосы густые, до плеч. Пепельно-белые, явно крашеные. Сиськи во! —
Элоиза вытянула чуть согнутые в локтях руки, показывая какой у соперницы
бюст.
— Не преувеличивай, — осторожно произнесла Синтия. — Такой
груди не бывает.
— Может, она ненатуральная! — широко раскрывая красные от слез
глаза, воскликнула Элоиза. — Такие вертихвостки, как эта, помешаны на
своей наружности. За наряды, косметику и даже пластические операции готовы
продать душу дьяволу!
Синтия лишь вздохнула в ответ. У Элоизы вновь задрожали губы. Она шмыгнула
носом, взяла очередной бумажный платочек, который ей без слов протянула
Синтия, вытерла щеки, всхлипнула и продолжила:
— Вырез кофточки глубокий дальше некуда, юбка облепляет задницу, точно
вторая кожа, каблучки тоненькие — того и гляди сломаются. На губах кроваво-
красная помада, тени темно-серые во все веко...
Чем подробнее Элоиза описывала новую пассию Джереми, тем сильнее Синтия
сомневалась в правдивости всей этой истории. Представить рядом с почитателем
естественной красоты и ребячливости Джереми убийственную блондинку секс-
бомбу было почти невозможно.
— А где ты их увидела? — спросила Синтия.
— Не поверишь: рядом с его офисом. — Элоиза высморкалась во
влажный от слез платочек, бросила его на пол, где уже валялись штук пять его
мокрых предшественников, и горестно покачала головой. — Джереми вторую
субботу подряд говорит, что должен с утра до вечера работать. Неделю назад
мне и мысли в голову не пришло, что он меня просто дурачит. Сегодня
же... — Она резко наклонила голову и прижала к лицу ладони. Ее плечи
дрогнули.
— Ну-ну, — пробормотала Синтия, ласково похлопывая подругу по
спине.
— Сегодня до меня вдруг дошло, в чем тут дело, — не отнимая от
лица рук, продолжила Элоиза. — Недолго думая, я собралась и поехала к
его офису, было как раз время ланча... — Из ее груди вырвался
сдавленный стон.
— И что? — спросила Синтия, желая скорее понять, что происходит.
Элоиза закрутила головой, будто отказываясь верить в жестокую правду жизни,
потом вдруг резко опустила руки и, взглянув куда-то перед собой дерзко и с
вызовом, негодующе воскликнула:
— Они даже не потрудились где-нибудь спрятаться! Стояли в нескольких
шагах от главного входа, у всех на виду!
— Просто стояли? — спросила Синтия, недоуменно поводя
бровью. — И из этого ты заключила, что они любовники?
Элоиза уперла руки в боки.
— Да, сначала они просто стояли. Точнее, не просто, а о чем-то жарко
спорили. Джереми ей что-то доказывал. Наверное, пытался убедить, что им друг
без друга не жить.
Синтия усмехнулась.
— Какая ерунда! Не позволяй себя мучить больному воображению.
— Больному воображению?! — прокричала Элоиза. — По-твоему,
они рассуждали о том, что сегодня не по-весеннему тепло?
— По-моему, они могли рассуждать о чем угодно, — спокойно сказала
Синтия.
— Сначала — предположим! — с воинственным видом произнесла
Элоиза. — Но потом, когда они направились вниз по улице и Джереми взял
ее за руку, готова поспорить на десять тысяч баксов, речь у них пошла отнюдь
не о прелестях солнечных дней.
— Прости, но и в том, что он взял ее за руку, лично я не вижу ничего
предосудительного, — проговорила Синтия, чувствуя, что Элоизу сейчас ни
за что не переубедишь. — Взять за руку можно и человека постороннего —
например, поддержать, чтобы он не упал. Да мало ли чего случается! — Ей
вдруг отчетливо вспомнилось, как она ухватилась за руку Энтони, и стало
вдруг стыдно, до ужаса неловко и вместе с тем приятно как никогда в
последние годы. Испугавшись, что подруга угадает ее мысли, она потупила
взор, но Элоиза, поглощенная собственной бурей чувств, ничего не заметила.
— Ладно, допустим! — звенящим от злобы и отчаяния голосом
произнесла она. — Но когда они подошли к ресторану на углу, Джереми
достал из кармана платок и принялся вытирать ей щеки — уж не знаю почему.
Может, она пустила слезу или плохо размазала тональный крем. Это меня не
волнует! А потом положил руку ей на талию и они вместе вошли внутрь. Что ты
скажешь на это?
Синтия совсем растерялась. Неужели Джереми и правда разлюбил Элоизу,
увлекшись столь вульгарной девицей? Нет же, не может такого быть. Элоиза и
Джереми были как пара туфель или перчаток. Порознь казались неполноценными,
ни для чего не годными. Синтия медленно покачала головой. Но тут вспомнила
первые месяцы собственной супружеской жизни. Кто мог подумать в ту пору, что
Мэтью предпочтет жене работу, так просто откажется от семьи и любви? В жизни
случалось и более невероятное.
Отвлечься от безотрадных мыслей заставил телефонный звонок. Элоиза
вздрогнула.
— Это он! Сейчас наврет, что до сих пор корпел над проектом. — Она
обхватила голову руками. — Я не могу с ним говорить. Умоляю, ответь ты.
Синтия без лишних слов подняла трубку.
— Алло?
— Гм... — растерянно промычал Джереми.
— Джереми, это Синтия. Привет.
— Привет. А Эл дома?
— Дома, но... — Синтия споткнулась, не зная, что сказать.
— В чем дело? — встревоженно потребовал Джереми. — У нее
болит голова? Что-то случилось?
— Мм... Нет, ничего не случилось, — не вполне уверенным голосом
произнесла Синтия. Джереми же, напротив, говорил так, будто не чувствовал за
собой ни капли вины. Впрочем, способность правдиво лгать вырабатывают в
себе, наверное, все, кому приходится хитрить и изворачиваться. —
Элли... гм... в ванной...
— Что-то мне не нравится твой голос, — с подозрением пробормотал
Джереми.
— В каком смысле
не нравится
? — с напускной обидой спросила
Синтия.
— Как-то странно ты разговариваешь, — задумчиво протянул он.
— Разговариваю как всегда, — возможно более убедительно произнесла
Синтия.
— Послушай, я ведь знаю тебя сотню лет...
— А по-моему, всего десяток.
— Синтия! — потеряв терпение, вскрикнул Джереми. — Что
случилось? Отвечай же!
— Ни-че-го, — стараясь тоже не выйти из себя, нараспев произнесла
Синтия.
— Передай Эл, я буду дома через час! — не пытаясь скрыть, что он
страшно зол, пробурчал Джереми. — Учти: если я приеду и увижу, что у
нее проблемы... — Какое ей грозит наказание, Синтия не узнала — Джереми
бросил трубку.
Элоиза, схватив первые попавшиеся вещи, вскочила с кровати и ринулась к
сумкам у стены.
— Он просил передать, что будет через час, — задумчиво потирая
лоб, произнесла Синтия.
— Только бы успеть! — Элоиза принялась как попало запихивать
одежду в красную сумку. — Помоги мне! Бери, что видишь, и куда-нибудь
складывай!
— Подожди, — пробормотала Синтия. — Что-то тут не то. Слишком
встревоженно он расспрашивал, все ли с тобой нормально. Если бы у него
появилась другая, ему не было бы до тебя особого дела. Жил бы мыслями о той,
новой.
Элоиза неистово закрутила головой.
— Нет, ты его плохо знаешь. Он в любом случае продолжал бы заботиться
обо мне, как о малом ребенке. Наш добропорядочный Джереми полагает, будто
опекать меня — его святой долг. Втемяшил себе в башку, что без него я
пропаду, потеряюсь. — Все это время она бегала как заведенная от
кровати к сумкам, набивая их вперемешку теплой одеждой, легкой, бельем и
обувью, не в состоянии сообразить, что будет куда удобнее, если поднести
сумки к кровати. — Я докажу ему, что он глубоко заблуждается!
— Ты что, хочешь сбежать до его прихода? — Синтия сидела на
прежнем месте, и не думая принимать участия в суматошных сборах.
— Сбежать?! — возмущенно прокричала Элоиза. — Что за слова,
Синти?! Я сбегала бы, если бы обзавелась новым парнем и не нашла в себе
мужества объясниться с Джереми! У меня же никого нет и не может быть! Я
ухожу! Потому что Джереми сам меня предал и я больше не желаю его знать!
— Никого нет и не может быть? — медленно повторила Синтия. —
А помнишь того компьютерщика, который ремонтировал твой ноутбук? Когда ты
строила ему глазки, наверняка и не вспоминала о Джереми. Если бы вы не
уехали в отпуск и если бы парнишка был понастойчивее... неизвестно, чем бы
все закончилось.
— Глупости! — возмущенно воскликнула Элоиза. — Я ни за что не
позволила бы себе ничего более серьезного! Пококетничала — да, без этого я
не могу. Только и всего! О другом и не помышляла, видит бог!
Синтия едва удержалась, чтобы не улыбнуться. Дабы казаться самой честностью
и непреклонностью, Элоиза насупилась, отчего ее лицо, еще красное от
пролитых слез, стало выглядеть презабавно. Хотя бы перестала реветь,
подумала Синтия, незаметно вздыхая.
— Естественно, я собираюсь уйти до его прихода, — продолжала
Элоиза. — Видеть больше не хочу эту наглую физиономию!
— Вы столько лет прожили вместе... — пробормотала Синтия.
Элоиза резко остановилась посреди комнаты, не донеся до сумок очередную
партию одежды, и резко повернула голову.
— Ему на это наплевать! Значит, наплевать и мне! — Она твердыми
шагами дошла до стены, запихнула наряды в синюю сумку, выпрямилась и,
повернувшись к подруге, подбоченилась. — Я начинаю новую жизнь. Буду
теперь, как ты: независимая, гордая, свободная. Так гораздо лучше. А с
мужчинами одни неприятности. Надоело! — Она сосредоточенно посмотрела
на сумки, вернулась к кровати, обвела долгим взглядом остававшиеся на ней
летнее платье, спортивные штаны, несколько маек и пижаму и села рядом с
Синтией. — Можно сегодня я перееду к тебе? На время, а потом найду
работу поприличнее и сниму квартиру. В кадровое агентство съезжу завтра же.
Она работала секретаршей в небольшой благотворительной организации с девяти
утра до полудня всего четыре раза в неделю и получала настолько смешные
деньги, что их хватало лишь на сладости, без которых Элоиза не мыслила
жизни.
Синтия обняла ее.
— Конечно же можно. Живи у меня сколько потребуется. Но при одном
условии, — прибавила она более серьезным голосом.
— Платить по счетам будем, само собой, вместе, — скороговоркой
произнесла Элоиза.
— Я не об этом. — Синтия многозначительно посмотрела на нее,
слегка сдвинув брови. — Пообещай, что дождешься Джереми и поговоришь с
ним.
Элоиза вскинула руки и уже приоткрыла рот, собравшись бурно возразить, но
Синтия опередила ее.
— Пообещай, — твердо повторила она. — Или можешь на меня не
рассчитывать.
— Ах вот ты как?! — вспыхнула Элоиза.
Синтия ласково заглянула ей в глаза, смягчая суровость своего тона.
— Так будет лучше, Элли, — совсем другим, уговаривающим голосом
произнесла она. — Если вы сегодня же не объяснитесь, Джереми натворит
бог знает чего. Разумеется, тут же помчится ко мне, станет изводить меня
звонками, преследовать, чего доброго — запугивать. Рано или поздно выследит
и тебя.
Элоиза долго смотрела на подругу, о чем-то размышляя и громко сопя, как
бывало сопела много лет назад, в детском саду.
— Но ведь он станет все отрицать. Заявит, что я обозналась, с кем-то
его перепутала. А я ни капли не сомневаюсь, что наблюдала именно за ним! За
ним и его этой... крашеной.
— Не заявит, — уверенно и спокойно ответила Синтия. — Мы
скажем, что я была с тобой и тоже их видела. Если хочешь, я могу остаться,
хотя, конечно, мне будет страшно неловко присутствовать при таком
разбирательстве. К тому же Джереми теперь имеет на меня зуб...
Элоиза схватила ее за руку.
— Пожалуйста, не бросай меня! Если сейчас уйдешь, я тоже убегу. Поеду в
гостиницу или в аэропорт и улечу в первый попавшийся город или даже страну!
— Ладно-ладно. — Синтия вздохнула, представив, сколь тяжелую ношу
на себя взваливает. Пытаться рассудить, кто из двоих виноват, мужчина или
женщина, самое неблагодарное на свете дело. Не даром говорят: милые бранятся
— только тешатся. — Может, уберешь чемодан и сумки? — предложила
она. — Чтобы Джереми с ходу не взвинтился и вы поговорили спокойно, без
накала страстей?
Элоиза на миг задумалась и кивнула.
— Да, верно. Так будет лучше. — Она собрала с кровати остатки
одежды, засунула их в третью сумку, убрала вещи в шкаф и подошла к
зеркалу. — Очень заметно, что я ревела?
Синтия приблизилась к ней и внимательно оглядела ее лицо.
— Веки чуть припухли, но краснота почти прошла. Припудри щеки и нос,
тогда Джереми ни о чем не догадается. Во всяком случае, будем на это
надеяться. — Она взглянула на часы. — У нас еще сорок минут.
Постарайся успокоиться. Дыши глубоко и ровно, гони прочь черные мысли.
Элоиза растерянно пожала плечами.
— У меня нет пудры. Я ею не пользуюсь, ты ведь знаешь.
Синтия прикусила губу.
— А тальк есть?
— Где-то был... — Элоиза присела на корточки и принялась рыться в
выдвижном ящике туалетного столика. — Вот, еще немного осталось. —
Она потрясла небольшую пластмассовую бутылочку.
— Отлично.
Некоторое время спустя причесанная и с посветлевшим от талька лицом Элоиза
снова сидела на кровати, положив руки на колени, точно прилежная школьница.
Синтия стояла у окна и смотрела невидящим взором на местных жителей, что
выгуливали собак, возвращались домой или шли развлекаться.
Буду теперь, как ты: независимая, гордая, свободная!
— прозвучали в голове
слова Элли. В дальнем уголке души шевельнулось странное чувство — не то
досада, не то протест. Вслед за ним грудь согрел прилив странного тепла, и,
сама того от себя не ожидая, Синтия произнесла:
— Я сегодня познакомилась с удивительным человеком.
— Удивительным? — изумленно переспросила Элоиза. — И что же в
нем такого удивительного?
С губ Синтии чуть не слетело
все
, но она подавила в себе нелепый порыв и,
стараясь не прислушиваться к чувствам, медленно повернула голову.
— Удивительное в нем то, что он еще студентом побывал в Трое.
— О-о-о! — Элоиза поморщилась. — Со своими Гомером и Шлиманом
ты совсем сойдешь с ума! — Она помолчала и осторожно прибавила: — А я
уж было подумала...
Синтия усмехнулась.
— Что я влюбилась? Хочешь, чтобы я снова повесила себе на шею хомут, а
потом кусала локти, ревнуя любимого к науке? Или к любой другой работе?
Либо, как ты теперь, унизительно следила за ним, пряталась за углами? Ну уж
нет!
Она заметила, как потемнело лицо Элоизы, с опозданием пожалела, что ядовитые
слова, которые она вовсе не хотела произносить, слетели с языка, порывисто
подбежала к кровати, села рядом с подругой и взяла ее за руки.
— Прости меня, пожалуйста. Сама не знаю, что за чушь несу... Ты
поменьше слушай, что я говорю. — Она легонько сжала холодные пальцы
Элоизы и нахмурившись пристально посмотрела на нее. — Я серьезно:
слушай поменьше! Порой мне кажется, что я оказываю на людей влияние...
— Так оно и есть, — признала Элоиза, печально улыбаясь.
— А ведь я не всегда уверена даже в том, правильно ли живу сама! —
вдруг воскликнула Синтия. — Сегодня кажется, что надо поступать так.
Завтра оглядываешься назад и понимаешь, что действовала не совсем
правильно...
В прихожей хлопнула дверь, и подруги взглянули друг на друга широко
раскрытыми глазами.
— А-а, ты еще здесь, — проворчал Джереми, войдя в спальню и увидев
Синтию.
— По какому праву ты разговариваешь с моей подругой в таком
тоне?! — вскипела Элоиза.
Джереми посмотрел на нее в растерянности и снова взглянул на Синтию.
— Действительно, я перегибаю палку. Прости, Син. — Он сел в кресло
у окна и потер лицо руками. — Просто день был сумасшедший, и я очень
переживал за Эл. Подумал, что-то стряслось.
Синтия заметила, как у Элоизы дрогнули прозрачно-кремовые, припудренные
тальком крылья носа, как наморщились ярко-алые от плача губы, и положила
руку поверх ее руки.
— Говоришь, день был сумасшедший? — зловеще спокойно переспросила
Элоиза. — Много работал?
— Еще как. — Джереми мрачно кивнул. — Однако, по мнению шефа,
я иду не тем путем, — уставшим голосом, но с негодованием произнес
он. — Я не согласен, но должен под него подстраиваться. С ума можно
сойти!
Элоиза попыталась высвободить руку, но Синтия удержала ее.
— Наверняка ты изобрел способ, чтобы остаться в своем уме? —
Элоиза грозно подалась вперед.
Джереми недоуменно взглянул на нее и нахмурился.
— Что это с вами сегодня? Обе какие-то странные...
— Мы обыкновенные! — воскликнула Элоиза, сверкая лазурными
глазами. — А вот что происходит с тобой, очень хотели бы знать!
— Со мной? — Джереми, совсем сбитый с толку, пожал плечами. Синтия
пристально за ним наблюдала, гадая, настолько
...Закладка в соц.сетях
