Жанр: Любовные романы
Обмануть судьбу
... ли он прекрасный актер или
правда не понимает, на что намекает Элли. — Я устал как собака, хочу
есть и спать. В остальном я такой, как всегда.
— Где ты был сегодня во время ланча? — без обиняков спросила
Элоиза.
Джереми на миг задумался, еле заметно кивнул своим мыслям и просто ответил:
— В ресторанчике на углу. Мы не раз бывали там с тобой. — Он в
отчаянии качнул головой. — О сегодняшнем ланче лучше не вспоминать!
Такое ощущение, что схожу с ума не один я — весь мир вокруг.
Элоиза и Синтия затаили дыхание. Рука Элоизы, которую по-прежнему сжимали
пальцы подруги, напряглась, став твердой как камень.
— Что ты имеешь в виду? — медленно шевеля побледневшими губами,
спросила Элоиза.
Джереми поднял глаза к потолку и вздохнул так тяжело, будто босс не только
не одобрил его идеи, а лишил зарплаты за целый месяц.
— О таком стыдно рассказывать.
— Не стыдись, тут все свои. — Голос Элоизы звенел от волнения.
Джереми удивленно взглянул на нее, помедлил и явно нехотя начал
рассказывать:
— Сегодня утром, часов в десять — я только-только приехал в
офис, — мне позвонила сестрица. Я, разумеется, сразу насторожился:
Линда дает о себе знать, лишь когда ей нужна помощь, чаще всего
материальная. Спрашивает сладким голоском, как мои дела. Я сильнее
напрягаюсь. На вопрос не отвечаю, — ей же плевать на мои дела, дураку
понятно! — сразу интересуюсь, чего она хочет. Красавица заявляет:
нужны, мол, деньги.
Элоиза, сильно хмурясь, озадаченно покачала головой.
— Подожди-ка, при чем здесь твоя сестра и деньги?
— Как это при чем? — Джереми поднял плечи и развел руками.
Синтия молча наблюдала за сценой, пока ничего не понимая, но уже чувствуя,
что переезд Элли отменяется, и втайне радуясь.
— Я спросила, где ты был во время ланча, — растерянно напомнила
Элоиза.
— Я и рассказываю. Не перебивай, пожалуйста! — горячась попросил
Джереми. — Так вот... На вопрос
зачем тебе такая сумма
Линда наотрез
отказывается отвечать. Я говорю: тогда отстань от меня. Она еще долго
ломается, потом выдает: я заняла денег у соседки, чтобы купить корсет.
Вернуть долг должна сегодня. Корсет! Я чуть не свалился со стула. Говорю,
корсеты теперь не носят. Она заявляет, что те, у кого выпирает живот и кому
надо сногсшибательно выглядеть, еще и как носят!
Элоиза слушала, чуть приоткрыв рот. Синтию рассказ все больше забавлял.
Ощущение, что вышло чудовищное недоразумение, усиливалось с каждым
мгновением, и на сердце делалось все легче.
— Сногсшибательно выглядеть! — кипя от возмущения, пробасил
Джереми. — Только представьте себе! У нее на носу выпускные экзамены, а
она думает бог знает о чем, тратит немыслимые деньги на какую-то ерунду! В
голове не укладывается!
Элоиза набрала в легкие воздуха, явно собравшись что-то сказать, но Джереми
жестом попросил ее помолчать.
— В общем, я сказал этой ненормальной, чтобы во время перерыва
подъехала ко мне на работу. Она затянула песню о том, что как раз должна
быть на каких-то идиотских съемках. Насколько я понял, какие-то шарлатаны
устраивают пробу, а моя пустоголовая сестрица задумала с их помощью стать
супермоделью. Я сказал: если не приедешь в полдень, не получишь от меня ни
цента. Ей не оставалось ничего другого, вот она и нарисовалась.
Синтия содрогалась от рвавшегося наружу смеха, но еще худо-бедно умудрялась
владеть собой. Элоиза смотрела на него круглыми, как у совы глазами, и
прижимала руку ко рту.
— Если бы вы только знали, в каком виде это чудо явилось! —
продолжал Джереми, гневно размахивая руками. — Сначала я не узнал ее,
честное слово! Увидел и подумал, что кто-то из боссов охамел настолько, что
велел привезти прямо в офис девочку по вызову.
Синтия не выдержала и прыснула. Элоиза обхватила голову руками, хватанула
ртом воздуха, будто задыхаясь, и тоже покатилась со смеху.
— Над чем вы хохочете, дурочки? — громко, чтобы его услышали,
спросил изумленный Джереми. — Я еще не рассказал самого главного! На
ней — только вообразите! — был охренительный парик, какие-то немыслимые
туфли, боевая раскраска и соответствующий наряд.
Синтия схватилась одной рукой за живот, второй принялась вытирать катившиеся
из глаз слезы. Элоиза упала на кровать и начала перекатываться с одного бока
на другой. Обеих душил смех.
— Девчонка совсем сдурела, а вам смешно! — прогремел
Джереми. — Готов поспорить, на нее смотрели, как на уличную девку, все,
кому она ни попадалась на глаза! Слава богу, я убедил ее отказаться от
безумной затеи, не то она влипла бы бог знает в какую историю! Да прекратите
вы гоготать, смеяться тут не над чем!
Синтия первая взяла себя в руки. От смеха уже болел живот, на глазах
размазалась тушь. Поднявшись с кровати, она пошлепала по ноге катавшуюся туда-
сюда Элоизу и еще чуть дрожащим от смеха голосом произнесла:
— Как я рада, что тебе не придется начинать новую жизнь. Теперь вы,
уверена, разберетесь без меня. Ну, я пошла.
— Спасибо... что побыла со мной, Синти, — выдавила из себя Элоиза.
— Не стоит. — Синтия, широко улыбаясь, махнула рукой. —
Скорее покажи Джереми, что у тебя в шкафу. Пока.
4
Энтони не сказал, когда позвонить — утром или после полудня. Вернувшись в
понедельник из университета, Синтия достала его визитку, в который раз
прочла
Агент по операциям с недвижимостью, координатор
преобразований Энтони Бридж
и призадумалась. График работы у
него очень плотный, вспомнила она. Наверное, с утра до вечера встречается с
клиентами, показывает им дома. Не хотелось бы отрывать его от дел... С
другой же стороны, если позвонить вечером, он будет отдыхать, возможно с
женой. Вклиниваться в их домашний уют тоже неудобно...
Домашний уют, эхом отдалось в висках. Перед глазами возник образ Энтони.
Уставший после напряженного дня, он опускается на диван в гостиной и целу
Звонок едва знакомой дамы, которая без ума от Гомеровых творений, в такую
минуту его как пить дать разозлит, подумала Синтия, почему-то не желая
всматриваться в нарисованный воображением образ женщины, которая, как
ласковая кошка к хозяину, прильнула к Энтони. Позвоню теперь же. В конце
концов, если он слишком занят, то скажет, когда перезвонить.
Нажимая на клавиши телефона, она почему-то страшно волновалась. А последние
две цифры вовсе не стала набирать. Нет, надо успокоиться, не то голос будет
дрожать, нужные слова вылетят из головы и я выставлю себя круглой дурой. Она
решительно отложила сотовый.
Унять тревогу, как обычно, помогла спасительная йога. Та самая поза,
расслабиться в которой столь категорично отказалась вчера Элоиза. И чашка
любимого малинового чая. Когда Синтия принялась вновь набирать номер, ее
больше не мучила ни волнительная дрожь, ни картинки идиллической семейной
жизни, ни сомнения. Терзаться не было ни малейшего повода.
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия
сети, — любезно сообщил механический женский голос.
Синтия в отчаянии тяжело опустилась на стул и долго не убирала от уха
трубку. В груди омерзительным студнем расползлось неприятное чувство.
Вспомнился давний день рождения, накануне которого дядя прозрачно намекнул,
что подарит ей щенка, а сам не явился вовсе. Медленно опустив руку, она
положила трубку на столик и устремила рассеянный взгляд в пустоту.
Следовало немедленно сесть за работу. Театр, для которого она писала
нынешний сценарий, был непрофессиональным, но режиссер, Роджер Чейз, дважды
снимался в голливудских фильмах и возомнил о себе бог знает что, поэтому
хотел, чтобы все, кто с ним работает, неукоснительно выполняли его
пожелания. Впрочем, Синтия тотчас нашла с
великим
актером общий язык, к
тому же ни разу за три года его не подводила. Словом, надеялась, что, если
сценарий отправит не в среду, а несколько позже, большой беды не произойдет.
Почему она так расстроилась из-за того, что не смогла дозвониться до Энтони?
Если бы Лайза о ней не вспомнила, она и понятия бы не имела, что бывший
однокурсник сестры может помочь ей с дипломной работой. Которая, кстати,
была почти готова.
Чего она ждала от этой встречи? Жаждала услышать рассказ о волшебном мире,
куда столь часто переносилась в воображении? Или же, познакомившись с
Энтони, тайно мечтала узнать ближе его самого? Для чего? В надежде
обзавестись новым интересным другом? Или чтобы не выдумывать героя для
очередного сценария?
Когда заиграла мелодия сотового, погруженная в мысли Синтия до того
испугалась, что чуть не подпрыгнула на стуле. На экране высветился номер
Энтони. Она взяла телефон похолодевшей рукой, секунду-другую смотрела на
набор цифр, потом с усилием, какого не требовалось, нажала на кнопку,
поднесла трубку к уху и выдохнула:
— Алло?
— Синтия? — послышался негромкий ровный и вместе с тем уверенный
голос Энтони.
Этот голос действовал как успокоительное. Синтии показалось, что она с
незапамятных времен, сама того не сознавая, искала человека с таким вот
выговором, с такой манерой общаться. Облизнув сухие от волнения губы, она на
мгновение закрыла глаза и ответила столь же умиротворенно, чему сама
изумилась:
— Да, это я. Здравствуйте, Энтони.
— Я отключал телефон, простите, — извинился Энтони. —
Пришлось неожиданно встретиться с очень важным клиентом. Увидел, что мне
звонили с этого номера, как только освободился. И сразу догадался, что номер
ваш. Удивительно. — Он негромко засмеялся.
— В самом деле удивительно, — согласилась Синтия, с наслаждением
слушая этот ласковый чарующий смех. — Я звонила по поводу встречи. Ваше
предложение еще в силе?
— Само собой! — воскликнул Энтони.
Вспомнив, сколь долго она раздумывала, какое выбрать время для звонка,
Синтия, почувствовала себя глупышкой. Походило на то, что Энтони Бридж был
человеком, общаясь с которым, невозможно оказаться в смешном или неловком
положении.
— Подождите минутку, я взгляну на свой график. Так-так...
Он тоже трудоголик, пришла на ум Синтии пугающая догадка. В груди что-то
неприятно сжалось, в душе всколыхнулись воспоминания о том, про что думать
не следовало. Что с того? — спросила она у себя, пытаясь взбодриться.
Быть помешанным на делах в наши дни модно. Чем Энтони лучше других? Того
же... Мэтью?
Она невесело усмехнулась. К чему сравнивать Энтони и Мэтью? Они совершенно
разные. И потом Мэтью мой бывший муж, а Энтони я почти не знаю. И не горю
желанием узнать. Точнее... Она вздохнула, совсем запутавшись.
— В среду вас устроит? — спросил наконец Энтони. — В час дня?
— Устроит, — ответила Синтия, стараясь, чтобы в голосе не звучало
нелепого смятения.
— Прекрасно! Я буду свободен целых полтора часа!
— По-вашему, это очень много? — поинтересовалась Синтия.
— А по-вашему, мало?
Она рассмеялась, вдруг вспомнив, что и сама страдает тяжелой формой
трудоголизма.
— По-моему, выкроить из рабочего дня полтора часа бывает просто
невозможно! Но когда обстоятельства исключительные и когда перед соблазном
не устоять... — Синтия замолчала, отчего-то вдруг густо покраснев.
— Тогда возможно и невозможное, — договорил за нее Энтони. —
Верно?
— Верно, — согласилась Синтия, гадая, что именно он имеет в виду.
— Ради встречи со мной вы готовы на жертвы, — шутливым тоном
произнес Энтони.
Он не придает этой болтовне особого значения, сказала себе Синтия, стыдясь,
что ищет в его словах тайный смысл.
— Увы, должна вас разочаровать: я иду на жертвы из-за ваших впечатлений
об Илионе, не из-за самой нашей встречи, — столь же несерьезным голосом
ответила она.
— Эх! Какой же я невезучий! Что ж, раз впечатления вас интересуют
больше, нежели я сам... Будем говорить исключительно о них. Где встретимся?
Может, в Центральном парке? Погоды стоят удивительные. Досадно проводить
такие дни в четырех стенах.
Синтия улыбнулась. И подумала вдруг о том, что любой другой на месте Энтони
предпочел бы встретиться, как все нормальные люди, в ресторане или кофейне.
Так было бы удобнее и привычнее. За столиком, покрытым белоснежной
скатертью, и с салфеткой на коленях не выпачкаешь ни одежду ни руки. Мэтью,
окажись в подобном положении, о парке и не вспомнил бы.
При чем здесь Мэтью?!
— В парке? Отличная мысль! Давным-давно не ездила в парк. Встретимся у
главного входа? Или у озера?
— Лучше у озера, — не раздумывая сказал Энтони. — Если один
из нас опоздает, второму будет приятнее ждать. — Он засмеялся. —
Надеюсь, заставлю ждать не я.
— И я не хотела бы, — ответила Синтия. Некогда ее забавляли
старомодные порядки, столь мило показанные в черно-белых фильмах: кавалеру
опаздывать нельзя, а даме можно, он обязан раскрывать перед нею дверь,
помогать ей снимать пальто... В наше же время хочется быть во всем с
мужчиной на равных.
— В общем, до среды, — сказал Энтони, и Синтии показалось, что он
улыбается.
С Чейзом она поговорила в тот же день, почувствовав, что мысли никак не
направить в нужное русло, и пребывая в странном счастливо-мечтательном
настроении. Режиссер, дабы она не слишком расслаблялась, прочел ей лекцию о
том, как важно, чтобы работа шла по заранее намеченному плану, но сценарий
позволил прислать на целую неделю позже. Синтия возликовала.
В долгожданную среду ничто не мешало ей явиться на встречу к назначенному
времени, но случилось немыслимое. Поскольку машину она накануне отвезла в
автосервис, к Центральному парку решила отправиться на метро. Благополучно
сев в полупустой вагон и глубоко задумавшись, она проехала свою остановку,
вышла на следующей, поднялась на улицу и только тут поняла: что-то не так.
Постройки вокруг и торговые павильончики выглядели совсем по-другому.
Впрочем, с тех пор как она была здесь в последний раз, прошло немало лет.
Она повернула голову и прочла название станции:
Рокфеллер-центр
. Черт!
Народу в Манхэттене в часы ланча было заметно больше, чем в Бруклине. Назад
в метро Синтия бежала бегом, едва не сбивая с ног шедших навстречу людей и
отчаянно надеясь, что времени она потеряет немного и если и опоздает, то на
считанные минуты. Поезд ждать не пришлось. Едва Синтия влетела внутрь, за ее
спиной закрылись двери. С губ слетел вздох облегчения. Можно не волноваться.
— Следующая станция
Пятьдесят седьмая улица
, — размеренно
объявил приятный баритон.
Синтия не поверила своим ушам. Не может быть! Она ехала в противоположную
сторону!
Вот что значит не владеть собой, пронеслось в голове. Надо сию минуту
успокоиться, не то я никогда не попаду на эту встречу. Она постаралась унять
волнение — тщетно. В груди все клокотало, в висках стучали молоточки, щеки
пылали.
Станет ли он ждать или через пять минут уйдет? — звенели в голове
вопросы, усугубляя мучения. Остался ли у него мой номер? Принимает ли
телефон звонки под землей? Как я появлюсь перед ним такая красная, с
растрепанными волосами?
Она невольно подняла руку и пригладила выбившиеся из прически тонкие прядки.
Поезд не ехал — полз. Время тянулось так медленно, что Синтии казалось: еще
немного — и она не выдержит и со всей силы ударит по дверному стеклу ногой,
выпрыгнет из этой проклятой металлической коробки и помчит к следующей
станции на своих двоих.
Когда поезд наконец остановился, Синтия выскочила первая и сломя голову
бросилась на противоположную сторону. Двери вагона закрылись перед самым ее
носом. Проклятье! Ожидая следующего поезда, она стояла будто в непроглядном
тумане. И уже не пыталась внушить себе, что мудрее сохранять спокойствие,
как бы все ни складывалось. В голове были не мысли — обрывки фраз, отдельные
слова. Их заглушал бешеный стук сердца.
На часы она осмелилась взглянуть, лишь когда подбегала к главным воротам
парка. Тридцать пять минут второго. Черт! Черт! Еще предстояло добраться до
лодочной станции, а путь до нее, даже если бежать, грозил отнять минут
десять, не меньше.
Приготовившись свернуть на тенистую аллею, Синтия устремилась в ворота и
налетела на чью-то мускулистую руку в светлом рукаве.
— Простите, — пробормотала она, потирая ушибленное плечо.
— Осторожнее, — ответил ласковый, столь полюбившийся ей мужской
голос.
Они шли к лодочной станции, покатываясь со смеху.
— Заверили друг друга, что приедем вовремя! — воскликнула
Синтия. — И оба умудрились опоздать!
— Ровно на тридцать пять минут!
— Сорок пять, — поправила Синтия. — До места встречи мы еще
не дошли.
— Меня задержал несговорчивый клиент, — принялся рассказывать
Энтони, сверкая белозубой улыбкой. Звонит вчера вечером и заявляет: хотел бы
взглянуть на особняк завтра после полудня. Я говорю ему, что буду в это
время занят, а он отвечает: тогда я обращусь к вашим конкурентам. По мне,
пусть бы обратился хоть к самому дьяволу, но начальница, узнай об этом, не
просто уволила бы меня — придушила бы собственными руками. Этот клиент ей
особенно дорог. По-моему, они друзья, а может, бывшие любовники. Главное, он
умопомрачительно богат. На нем можно прилично заработать. Я хотел поручить
это задание одному толковому подчиненному, но у него, как назло, разболелся
зуб. Словом, я был вынужден встретиться с толстосумом сам, а потом мчаться
на всех парусах сюда. — Он снова засмеялся. — Даже заплатил штраф
за превышение скорости. Я пытался вам позвонить, предупредить, что
задержусь, но вы были недоступны.
Синтия закивала.
— Еще бы! Я устроила себе сумасшедшую прогулочку по метро.
— По метро? — Энтони вопросительно изогнул бровь.
Синтия, смеясь и удивляясь, что с такой легкостью рассказывает о своем столь
нелепом приключении почти незнакомцу, поведала, как ехала сюда. Смех Энтони
по-прежнему ласкал слух. Само его присутствие дарило странное ощущение мира
в душе.
— Выходит, перед встречей с моими впечатлениями, — Энтони особо
выделил последние два слова, — вы страшно волновались.
Синтия пожала плечами.
— Дело скорее в усталости, — пробормотала она, глядя в сторону,
чтобы Энтони не заметил, как трудно ей хитрить. — Если даришь почти все
свое время делам, к тому же если занимаешься историей и связан с театром,
бывает, забываешь, в каком мире ты живешь.
— Если с утра до позднего вечера продаешь дома и квартиры, — более
серьезно и задумчиво, даже, как показалось Синтии, с грустинкой, произнес
Энтони, — случается, тоже теряешься. — Он вздохнул и
улыбнулся. — Но если теперь можно было бы выбирать, я, вне всякого
сомнения, предпочел бы риелторству историю.
— Никогда не поздно что-либо изменить, — пробормотала Синтия,
глядя на волнистую поверхность озера. Небо, такое чистое и голубое с утра,
заволокло пепельно-серыми тучами, с океана подул прохладный ветер. Дойдя до
ресторанчика напротив лодочной станции, они остановились.
Энтони пытливо посмотрел на собеседницу. Ее поразила произошедшая в нем
перемена. Глаза, минуту назад светившиеся волшебным сиянием, померкли,
морщинки вокруг глаз, углубившись, стали куда заметнее. Синтия даже
испугалась, подумав вдруг, что ляпнула что-то не то и тем самым обидела его
или заставила страдать.
Энтони, очевидно угадав ее мысли, принудил себя улыбнуться. Улыбка вышла
печальной. Он отвернулся, наклонился, поднял с земли круглый камушек и с
деланым энтузиазмом бросил его в озеро. Синтия не могла не заметить, как
заиграли мышцы на его тренированной руке.
— Увы, кое-что изменить не в наших силах, — сказал он, стараясь
казаться веселым.
— Например? — спросила Синтия, внимательно наблюдая за его лицом.
— Практически невозможно изменить семью, в какой ты родился, страну,
верно? И прочие обстоятельства, которые принимаешь просто из чувства долга.
Синтия задумалась. О чем это он? Что приходится принимать ему? Или кого?
— Вы не против, если я закурю? — спросил Энтони, доставая из
кармана пачку сигарет.
— Вы курите? — удивленно спросила Синтия.
— Не похоже? — Энтони улыбнулся мальчишески озорной улыбкой.
— У курильщиков желтые зубы, хриплый голос и хилое телосложение, —
произнесла Синтия. — У вас нет ни первого, ни второго, ни третьего.
Энтони засмеялся.
— Потому что я регулярно бываю у стоматолога, тренируюсь в спортзале
и... — Он развел руками. — А насчет голоса — не знаю. Может, с
годами и охрипнет. Я курю не так давно.
— Успокаиваете сигаретами нервы? — спросила Синтия.
— Во всяком случае, пытаюсь. — Он улыбнулся и приподнял руку с
пачкой, вопросительно глядя на собеседницу.
— Курите-курите, — сказала она. — Я, хоть и совершенно не
понимаю, зачем это людям нужно, отношусь к курильщикам терпимо. По крайней
мере, к тем, с кем мало общаюсь. — Она покривилась. — В
собственном доме дымить не позволила бы никому.
Губы Энтони тронула лукавая улыбка.
— Даже тому, кто побывал в Трое?
— Тот, кто побывал в Трое, отправился бы курить на террасу, — шутливо-
строгим голосом ответила Синтия и, вдруг представив, что Энтони приходит в
ее дом, слегка покраснела.
— Что ж, он не стал бы возражать, — с видом послушного школяра
пробормотал Энтони.
— Кстати, о Трое! — спохватилась она, радуясь, что можно перевести
разговор на нейтральную тему. — У нас почти не остается времени.
Энтони легонько шлепнул себя по темени.
— Ой, почему же я сразу не сказал? Мне пришлось показывать дом
толстосуму и опоздать, зато следующую встречу клиент отменил. До четырех я
свободен как ветер. Если ради все тех же впечатлений пожертвуете еще часиком
и вы, тогда времени у нас еще предостаточно. — Он достал сигарету,
повертел ее в руках, рассматривая и о чем-то размышляя, едва заметно
улыбнулся краешком рта и закурил.
— Пожертвовать еще часиком? — Синтия задумалась. Утром она твердо
решила, что, вернувшись со встречи, сядет за работу, однако сейчас
чувствовала, что все ее мысли до самой ночи будут о другом. — Пожалуй,
я согласна.
Лицо Энтони расплылось в светлой улыбке — вовсе не потому, что он мгновение
назад сделал затяжку. Синтия тоже улыбнулась.
— Может, покатаемся на лодке? — воодушевленно спросил он.
Синтия взглянула на неспокойную озерную воду, потом на становившееся все
более темным небо и поежилась.
— Я бы с превеликим удовольствием... Последнее время мне ужасно этого
не хватает — природы, таких вот безыскусных радостей. Только...
Энтони вытянул руку, проверяя, не начался ли дождь. Казалось, он только
теперь заметил, что погода резко переменилась.
— Да, плавать сейчас не самое время. Знаете, мне тоже страшно не
хватает всего этого, — задумчиво и вроде бы с тоской произнес
он. — Иных людей восхищают богатые и модные рестораны, дорогие вещи...
в этом вся их жизнь, великая цель существования. А я был бы счастливейшим в
мире человеком, если бы мог хоть раз в месяц выбираться на природу. —
Он помолчал и как-то торопливо, будто стесняясь собственного признания,
прибавил: — Ну, и если бы имел возможность изменить кое-что еще.
Что? — подумала Синтия. Ей хотелось прочесть ответ в загадочных карих
глазах Энтони, но он повернулся к ресторану.
— Раз с погодой нам не повезло, пойдемте перекусим.
Синтия, вдруг почувствовав, что после беготни и треволнений у нее разыгрался
аппетит, с готовностью кивнула.
— Послушайте, не пора ли нам перейти на
ты
? — спросил Энтони,
когда они сели за столик и сделали заказ.
— Думаю, пора, — просто ответила
...Закладка в соц.сетях
