Жанр: Любовные романы
Обмануть судьбу
...ленно произнес Стейнер, сделав затяжку и
выпустив дым. — Будут у него еще и ученики, и дети.
— Если у него появятся дети теперь... при нынешних обстоятельствах, он
ничегошеньки им не передаст! Неужели вы не понимаете? — Джулиана
вскинула руки и посмотрела прямо в глаза собеседнику.
— Почему вы так считаете? — настороженно спросил тот.
— Потому что все внутреннее богатство в нем заморожено и оттает лишь в
том случае, если обстоятельства эти изменятся! — сказала Джулиана одним
духом и не поверила, что ей хватило на это мужества.
Стейнер, как ни удивительно, не ударил по столу кулаком и не раздул ноздри.
Продолжал курить и внимательно смотреть на гостью.
— Вы можете расценить мой визит как неслыханную наглость, —
пробормотала Джулиана. — Муж какие только не приводил доводы, пытаясь
удержать меня дома. А Энтони, разумеется, вовсе не знает, что за бредовая
идея пришла в мою дурную голову. Но, поверьте, — она прижала руки к
груди, — мне сердце велело: ты должна это сделать. Если не я, то кто
отважился бы на такой шаг? Кто додумался бы?
Другой на месте Стейнера немедленно потребовал бы, что конкретно ей надо. Он
же то ли обо всем догадался и все понял, то ли не привык торопить события.
— Почему я приехала именно к вам? Потому что вы для него как
отец, — спросила и сама ответила на вопрос Джулиана. — Более того,
вы спаситель его отца — Энтони никогда об этом не забудет. Поэтому и ни за
что не нарушит данную вам клятву...
Стейнер в глубокой задумчивости еле заметно кивнул.
Или мне это только показалось? — промелькнуло в ее голове.
— Но самое главное и самое горькое, — сказала она, набравшись
храбрости, — что совсем недавно Энтони повстречал девушку, очень
близкую ему по духу.
В глазах Стейнера блеснула злоба отца, готового вступиться за драгоценную
дочь перед любым обидчиком.
Джулиана выдержала его взгляд, показывая, что прекрасно понимает его и,
несмотря на это, должна сделать все возможное, дабы восторжествовала
справедливость. Она вдруг подумала о том, что Стейнер мог понять ее
превратно, и поспешила объяснить:
— Только не подумайте, что у них роман. Энтони не способен на подлость.
Их близость исключительно духовная, а желание... быть вместе не сильнее, чем
чувство долга...
Она на миг представила себе, что должен ощущать, слыша подобные речи,
безумно любящий единственную слабую здоровьем дочь отец, и испугалась.
Очевидно, в эти минуты Стейнер ненавидел незваную гостью всей душой.
Убить наверняка не убьет, мысленно сказала себе Джулиана. Остальное
переживу. Терять в любом случае больше нечего.
— Прошу вас, не говорите Энтони, что я приезжала, — попросила
она. — От меня он, если вы решите все оставить как есть, тоже не узнает
об этом, даю честное слово. Если ничего ему не скажете, все пойдет, как
теперь — в порядочности Энтони можно не сомневаться. — Она
помолчала. — Поступайте, как сочтете нужным. Вы старше меня, опытнее,
наверняка лучше знаете жизнь. И можете решить, как будет правильнее. Если
обидела вас или в чем-то ошибаюсь, пожалуйста, простите... Я приехала из
самых лучших побуждений, чтобы всем жилось радостнее.
Она не сказала самого главного. Что Эрнестин и Энтони совсем друг другу не
подходят. И что было бы лучше подарить Энтони свободу. Но это было ясно б
Стейнер затушил сигару.
— Говорите, из самых лучших побуждений? — задумчиво переспросил
он.
Джулиана подняла на него свои честные глаза и медленно кивнула.
— Не знаю почему, но я вам верю, хоть и давно приучил себя в любой
пламенной речи видеть подвох. Особенно если произносит ее человек мало
знакомый. — Стейнер взял со стола карандаш и принялся крутить его в
руках.
У Джулианы ёкнуло сердце. Верит!
— Обещаю подумать над вашими словами. И не выдам вас Энтони.
Джулиана с облегчением вздохнула, улыбнулась и поднялась со стула.
— Большое спасибо.
Эрнестин не звонила и не приезжала. Зато регулярно названивала Нэнси. Ничего
нового и существенного она не говорила. В основном грозила и пыталась
пристыдить. Как только с ее уст слетало первое слово о Синтии, Энтони тотчас
прерывал связь. После третьего такого звонка он окончательно пришел к
выводу, что здоровье Эрнестин в безопасности. Если бы ее и правда едва
спасли от смерти, об этом непременно поставили бы в известность родителей.
Да и от самого Энтони не скрывали бы, ни в какой больнице она лежит, ни как
выглядит — Эрнестин воспользовалась бы своим страдальческим видом, чтобы
сильнее усовестить
неверного
бойфренда, извлечь из положения возможно
больше пользы.
Не звонила и Синтия. Об ее звонках оставалось лишь мечтать. Если бы подобное
чудо случилось, Энтони, возможно, наплевал бы на все на свете... Во всяком
случае, в иные минуты ему так казалось. Слишком мощным и неистребимым
оказалось рожденное ею чувство, чересчур манили загадки, которые она в себе
таила.
Нет, нарушить клятву, данную Эдварду, он бы не смог. По крайней мере, если
бы не сошел с ума. А при мыслях о Синтии ум все чаще отказывал. Боже! Все
как будто перевернулось с ног на голову. Порой, выходя из глубокой
задумчивости, он теперь не сразу понимал, утро на дворе или вечер, пора ли
отправляться спать или самое время поспешить на очередную встречу. Казалось,
преуспевающего трудоголика-риелтора вдруг не стало на свете. Вместо него
вернулся некогда исчезнувший увлеченный поэзией мечтатель. Вернулся
благодаря любовной магии...
Как-то раз, побеседовав с возможным клиентом за ланчем в ресторане, он вышел
на улицу и увидел у обочины длинноногую девушку со светлыми стянутыми в узел
волосами. Не успев задуматься о том, стоит ли подходить и Синтия ли это, он
рванул к ней через широкий тротуар, поскользнулся на кожуре от банана,
брошенной мимо урны, и его ноги разъехались в комичном полушпагате. Девушка
повернула голову и изумленно взглянула на него. У нее были карие глаза и
куда более круглое, чем у Синтии лицо.
— Простите, — пробормотал Энтони, радуясь, что клиент остался в
ресторане.
Следовало возможно скорее вернуться к ненавистной привычной жизни. Убить в
себе влюбленного мечтателя — раз и навсегда.
В четверг вечером, когда Энтони только вернулся в свою огромную страшно
неуютную квартиру, в дверь позвонили. Явилась, мелькнуло в голове. Наверное,
окончательно
выздоровела
. На сердце опустился тяжкий груз.
На пороге стояла не Эрнестин. А ее отец — с незажженной сигарой в руке и
странным выражением утомленного лица.
— Эдвард? — Видеть надежного отцовского друга было всегда приятно,
только Энтони никак не ожидал, что тот пожалует. Эдвард был загружен делами,
а о встречах всегда договаривался заранее. — Как ты вошел в подъезд?
Домофон не работает? А консьерж? Куда-то отлучился?
— Я взял ключ у Эрни. Можно войти?
Энтони поспешно сделал шаг в сторону, давая гостю дорогу.
— Да, конечно. Прости, я... — Он виделся с Эрнестин? —
подумал совсем растерявшийся Энтони. Где? Что она ему наплела? Положение
было пренелепым.
— Квартирка ничего, — заметил Эдвард, осматриваясь в невообразимых
размеров прихожей.
— Да, но... Признаться честно, я ее терпеть не могу, — неожиданно
для себя сказал Энтони. — Пойдем на кухню, — прибавил он, не
желая, чтобы Эдвард задавал вопросы.
Тот молча проследовал за хозяином.
— Говоришь, взял ключ у Эрни? — спросил Энтони. Обсуждать
последнюю выходку Эрнестин с ее отцом не было ни малейшего желания, однако,
раз он приехал сам и уже виделся с ней, не оставалось иного выхода.
— Да, — спокойно сказал Эдвард, садясь на табурет у стола. —
Когда я позвонил, она от души веселилась на празднике. С хорошими друзьями,
как она выразилась. — Он взял сигару в рот, достал зажигалку и
пошевелил губами, отчего кончик сигары указал прямо на Энтони. —
Угостить?
— Нет, спасибо. С курением я завязал.
Эдвард вопросительно взглянул на него, о чем-то задумался, кивнул, будто
понял, благодаря кому Энтони истребил в себе гадкую привычку, и зажег
сигару.
— Молодец. А я вот никак не могу. — Какое-то время он курил, с
умиротворенным видом рассматривая кухню.
Энтони стоял, прислонившись спиной к холодильнику и ожидая, что последует
дальше. Эдвард явно что-то задумал.
— Я и не подозревал, что у моей дочери в Нью-Йорке столько хороших
друзей, — усмехаясь и особенно выделяя
хороших
, произнес вдруг
он. — Когда я приехал на эту вечеринку и взглянул на них, от души
порадовался за нее.
Энтони, ясно услышав в голосе Эдварда иронию, задумался: неужели он впервые
в жизни рассмотрел, среди каких людей обожает бывать его дочь?
— Все в дорогих нарядах, богатых украшениях, — продолжал Эдвард
тем же насмешливым тоном, но с серьезным видом. — Шампанское льется
рекой. До Шекспира и несчастных африканцев им нет никакого дела! Благодать!
Энтони настороженно нахмурил брови. При чем здесь африканцы?
— Я приехал очень вовремя, — с наигранной радостью сказал
Эдвард. — Если бы моя дочь выпила еще бокальчик-другой шампанского, то
уже не держалась бы на ногах.
— Где она? — не выражая ни особой тревоги, ни интереса, спросил
Энтони.
— В гостинице. Утащил ее с чудесного праздника чуть ли не силой. По
дороге она рассказала мне, что ты напропалую веселишься с другими женщинами,
что ей даже пришлось выдумать историю о таблетках.
Энтони ничего не ответил, но не опустил глаз — стыдиться ему было нечего.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга молча, потом Эдвард, очевидно
сделав какие-то выводы, спросил:
— Стало быть, ты думал, что Эрни в больнице?
Энтони покачал головой.
— Я сразу понял, что это ложь. — Он взял с буфета пепельницу и
поставил ее перед гостем.
Тот кивнул в знак благодарности.
— Если бы ты видел, как она сегодня выглядела! — сказал он с той
же насмешкой в голосе. — Спина голая ниже некуда, руки все в
драгоценных камнях — загляденье! Видимо, все эти дни ездила по ювелирным и
покупала себе подарки. Какой там Шекспир!
Энтони никак не мог понять, при чем здесь Шекспир. Эрнестин наверняка не
прочла ни единой шекспировской строчки, разве что из-под палки в школе,
ничего не поняв. Эдвард вел себя престранно.
— Она у нас раскрасавица, — протянул он. — Согласен?
Энтони не ответил. Эдвард затушил сигару и вдруг пристально посмотрел ему в
глаза.
— Послушай, а если бы ее вдруг не стало, тебе лучше бы зажилось или
хуже?
— То есть как
не стало
? — Энтони непонимающе покачал головой.
— Нет-нет! — Эдвард поднял руки. — Я не о смерти говорю, не о
психбольнице и не о тюрьме. Просто представь, что у тебя появляется
возможность жить без Эрни. Ты бы ею воспользовался?
Энтони ответил бы не задумываясь, но не желал причинять Эдварду боль.
— С чего ты вдруг завел об этом речь?
— Говори, не виляй! — потребовал Эдвард.
— Не могу.
— Затрудняешься? — Эдвард прищурил внимательные глаза. — Или
боишься обидеть меня? Если боишься, забудь, что я ее отец. Всего на минуту.
Энтони мрачно усмехнулся.
— Легко сказать.
— Я слов на ветер не бросаю, — строго прибавил Эдвард.
— Знаю. — Энтони смотрел на него, все силясь понять, что
случилось.
— Отвечай же, — требовательнее произнес Эдвард. — Хотел ли бы
ты жить без Эрни?
Энтони опустил глаза.
— Да, — негромко произнес он. — Но это не имеет значения.
Мало ли чего мы хотим, мало ли, какие...
— Пусть этот день станет днем, когда возможно все, — проговорил
Эдвард так спокойно, будто готовился к этой минуте долгие месяцы.
Энтони посмотрел на него в полной растерянности и покачал головой.
— Не понимаю...
— Мы посоветовались с Роуз и решили, что Эрни стоит отправить в
санаторий, — сказал Эдвард. — Пусть походит на лечебные процедуры,
укрепит здоровье, отдохнет от этой бессмысленной суеты. Хорошо, если она
согласится пробыть там месяца полтора-два. Может, и Роуз с ней съездит.
Энтони постарался, чтобы огромное разочарование не отразилось на его лице.
Он уже было подумал, Эрнестин заберут навсегда, а речь шла самое большее о
двух месяцах. Два месяца свободы не могут ничего изменить. Общаться в это
время с Синтией было нельзя — чтобы не дарить ей несбыточных надежд, не
морочить голову. Да и не обрекать на страдания самого себя.
— Все это время я буду осторожно готовить Эрни к мысли, что вы больше
не будете жить вместе, — беззаботным тоном произнес Эдвард. —
Потом выберу подходящую минуту и скажу об этом прямо. Дай ей бог в ближайшее
время увлечься кем-нибудь другим. Одним из
хороших друзей
. Хотя бы будут
понимать друг дружку.
— Что? — Энтони зажмурился и снова покачал головой. — Больше
не будем жить вместе? О чем ты?
— Я не ясно выразился? — невозмутимо спросил Эдвард.
— Гм... — На какое-то время Энтони утратил способность говорить и
мыслить.
— Или же ты брякнул не подумав? — более строго спросил
Эдвард. — Такими вещами не шутят. Надеюсь, понимаешь?
— Разумеется. Я... подумал. Подумал давно, — сказал Энтони. —
А как же...
— Наш уговор отменяется, — сказал Эдвард, тотчас угадав, о чем
толкует Энтони. — Просто забудем о том разговоре — и все. Ну или
сделаем вид, что ничего такого не было.
Энтони долго смотрел на него, не веря, что свершилось чудо. Внезапно ему на
ум пришла догадка, и все вдруг стало понятным.
— Ты что, разговаривал с Фемидой? С Джулианой Стиллер... гм...
Уоррен? — спросил он, ощущая, как по груди пьянящим теплом разливается
благодарность, жажда скорее начать иную жизнь, любовь к Синтии и море прочих
окрыляющих чувств.
Эдвард озадаченно взглянул на него, потом вдруг усмехнулся.
— С Фемидой по долгу прежней службы мне приходилось сталкиваться не
раз. Но чтобы разговаривать... — Он покачал головой. — Да,
кстати... — Его лицо вдруг стало сосредоточенным, каким делалось
всегда, если речь заходила о работе. — Как твои дела? Нашел общий язык
с подчиненными?
Энтони вздохнул, что не ускользнуло от внимания Эдварда.
— Дела идут неплохо. С подчиненными?.. Нельзя сказать, что все гладко,
но, думаю, еще неделька-другая — и проблем не будет. Прошло не так много
времени.
Эдвард кивнул.
— Я тут подумал, — произнес он, потирая гладко выбритый волевой
подбородок, — что тебе не вполне подходит эта работа. Может, попробуешь
себя в чем-нибудь еще?
Вечер изобиловал сюрпризами.
— На меня поступили жалобы? — растерянно спросил Энтони. — От
клиента или сотрудников?
— Ни от кого, — ответил Эдвард. — Тобой, наоборот, вполне
довольны. Просто мне вдруг пришла в голову такая мысль... Может, я, конечно,
ошибаюсь. В любом случае предлагаю и тебе хорошенько об этом поразмыслить.
Меня ты не подведешь, даже если решишь, что должен уйти из компании. Советую
тебе отдохнуть, привести в порядок мысли.
— Я совсем недавно был в отпуске, — недоуменно пробормотал Энтони.
— Верно, но прошедший месяц был слишком насыщен событиями. Чтобы прийти
в норму, тебе необходимо набраться сил.
— Эдвард, ты не представляешь себе... — Энтони замолчал. Слов
хотелось сказать столько, что было невозможно решить, какие выбрать сначала,
какие оставить на потом.
Эдвард поднял руку.
— Не стоит. — Он помолчал и посмотрел Энтони в глаза со всей
серьезностью. — Всегда помни: ты мне как сын. Вы расстаетесь с
Эрнестин, но мы с тобой должны поддерживать отношения до самого конца.
Обещаешь не забывать старика?
— О чем ты говоришь, Эдвард! — Энтони прижал руку к груди,
показывая, насколько глубоко его уважение и привязанность к спасителю и
товарищу отца.
— Смотри же! — шутливо пригрозил пальцем Эдвард.
Энтони на миг закрыл глаза, медленно провел руками по лицу.
— Как все неожиданно, быстро, непостижимо... Подожди-подожди... —
Он нахмурился, потер лоб. — Но ведь я должен сам поговорить с Эрнестин,
найти слова... Не желаю взваливать всю тяжесть объяснений на одного тебя. Не
хочу прятаться за чужой спиной, быть трусом...
— Я тоже все раздумывал, как нам лучше поступить. И решил, что поговорю
с Эрни сам, а прежде подготовлю почву. Так будет лучше для нее, уж я-то знаю
свою дочь. Будь она менее, гм, своенравна и капризна, тогда, конечно, вы
объяснились бы один на один, без моей помощи. — С губ Эдварда слетел
вздох. — Ты вовсе не трус — я давным-давно это понял. Отец гордился бы
тобой. И я горжусь. — Не желая разводить сантименты, он снова закрутил
головой. — А квартирка эта что надо, уж я-то в них толк знаю. Послушай-
ка, если не можешь ее терпеть, продай мне. Я бываю в Нью-Йорке по делам, и
Эрнестин она нравится — все уши нам с Роуз о ней прожужжала. — Он снова
вздохнул. — Балую я ее ужасно, так?
Энтони пожал плечами и потупил взгляд.
— Но ничего не могу с собой поделать. Наверное, я и виноват в том, что
она такая у нас выросла. Я и Роуз. Ладно. Теперь уже ничего не
изменишь. — Эдвард шлепнул рукой по колену. — Ну так что насчет
квартиры? Договорились?
Энтони кивнул. В эти минуты он был настолько ошеломлен и счастлив, что был
готов не продать Эдварду квартиру, а подарить и дать в придачу всю сумму,
которую пришлось за нее выложить.
— Конечно.
— А тебе я посоветовал бы купить дом. Где-нибудь на окраине. Пока ты
агент по недвижимости и прилично зарабатываешь. В сравнении с квартирой,
даже самой роскошной, дом куда лучше. Особенно когда есть семья, дети... Ты
еще молод, и все у тебя впереди.
Эдвард как будто рассматривал подоконник, но Энтони понял по выражению его
лица, что старику известно гораздо больше, чем можно предположить. О
прошлом, настоящем и даже о будущем...
10
Если бы день рождения был у Патрика или у Лайзы, Синтия нашла бы предлог,
чтобы не поехать на праздник. Ожидания же малыша Джонни обмануть не могла.
Наверняка он давно знал, кто пожалует его поздравить, строил в своей детской
головенке некие планы и, конечно, полагал, что появление каждого гостя будет
не таким, как всегда, а чудесно-праздничным.
Мысль подарить Джону Берти Синтия отвергла, как только та пришла ей на ум.
Во-первых, Берти еще в машине, когда они ехали от Элоизы, превратился для
нее в доброго друга, во-вторых, и так был вынужден привыкать ко второй
хозяйке. В-третьих, Джон ухаживать за котом пока не умел, а Лайза и Патрик
не слишком-то любят животных.
Синтия раздумывала, что подарить мальчику, всю эту неделю (и всякий раз
радовалась, что есть серьезный повод не думать об Энтони). А в пятницу
поехала в игрушечный и книжный магазины и накупила всякой всячины, в том
числе клоунский нос и колпак.
Когда аккуратно причесанный и наряженный Джонни подбежал к ее машине и она
вышла к нему со старательно нарисованной физиономией веселого клоуна, с
подарочными коробками и блестящими шариками в руках, мальчик залился
счастливым смехом и захлопал в ладоши.
— Кто это, Джонни? — притворяясь изумленной, спросила подошедшая к
сыну Лайза.
Джон покрутил головой с песочно-желтыми пушистыми, почти как шерсть Берти,
волосами.
— Не знаю. Еще один клоун. Приехал меня поздравить. Как тебя зовут,
клоун? — Он устремил на Синтию взгляд горящих глаз.
— Меня зовут Син! — воскликнула Синтия, покачивая головой так, что
блестящая кисточка на колпаке запрыгала и засверкала в солнечном свете.
Джон снова засмеялся, потом вдруг резко замолчал, нахмурил бровки и принялся
сосредоточенно рассматривать
тойоту
Синтии.
— А почему ты на этой машине? Это же машина Синтии... — Он подошел
к гостье вплотную, вгляделся в ее лицо и вдруг счастливо закричал: — А-а-а!
Ты Синтия! Синтия-клоун!
Она опустила на землю коробки, взяла в одну руку узкие ленточки шариков,
второй подхватила Джонни и закружила с ним на месте.
— Правильно! Молодец! Сегодня я Синтия-клоун! Приехала к тебе, чтобы
отпраздновать твой день рождения!
В эту минуту зазвонил ее сотовый. Она вручила шарики Джонни, опустила его на
землю, попросила Лайзу открыть вместе с сыном коробки, взяла с переднего
сиденья сумочку и достала телефон.
— Алло? — произнесла она, тяжело дыша.
— Синтия? — послышался из трубки голос, от которого у нее пошла
кругом голова.
— Энтони?
Она видела и не видела, как резко повернула голову Лайза, слышала и не
слышала восторженный крик Джонни:
Вертолет! Почти настоящий!
Очертания
людей, дома, деревьев вокруг вдруг размазались, краски слились в ярко-
пестрое пятно.
— Как всегда, работаешь? — спросил Энтони.
— Гм... нет.
— Может, встретимся? Я свободен целый день.
Встретимся? Сегодня судьба баловала чудесами не только одного Джонни.
— Я бы с удовольствием, но... не могу. У сына Лайзы день рождения...
Я...
— Это Тони? Энтони Бридж? — громким шепотом спросила Лайза, роняя
подарочную коробку.
Синтия лишь растерянно на нее посмотрела.
— Дай-ка на минутку, — не дожидаясь ответа, проговорила
Лайза. — У меня есть отличная мысль. — Она взяла из руки Синтии
мобильник. — Привет, Энтони! Это Лайза. Послушай, у нас тут грандиозный
праздник. Для полного счастья не хватает только тебя.
Синтия услышала, как Энтони засмеялся, и от прилива волнительных чувств
поежилась.
— Серьезно-серьезно! — щебетала Лайза. — Не приедешь и не
поможешь — мы пропадем и новорожденный тоже. Придется нам всем дружно
лопнуть от мороженого и пирожных. Выручай!
Синтия стояла, не понимая, где она. В голове гремело: только бы согласился!
Только бы...
— Отлично! — Лицо Лайзы расплылось в улыбке. — Тебе до нас
рукой подать. Доедешь минут за десять, если не быстрее. В общем,
ждем! — Она нажала на кнопку отключения и, вся сияя, протянула телефон
Синтии. — Сейчас будет. Готова поспорить, если бы здесь не было тебя,
он бы отказался.
Синтия без слов убрала трубку в карман брюк. Лайза подозрительно бурно
радовалась. Будто не помнила ни о негласном уговоре между родственниками не
приставать к Синтии со сводническими затеями, ни о том, что их бывший
однокурсник почти женат. В любой другой день, если бы речь шла о ком угодно,
не об Энтони, Синтия дала бы понять, что не желает быть втянутой в подобные
игры. Теперь же лишь растерянно заглянула в глаза сестре. Та обняла ее.
— Эх, как же все здорово складывается!
— Что? — спросила Синтия.
Лайза засмеялась.
— Да все! В том числе и наш праздник. Погода как по заказу, Джон
безумно рад. Столько гостей! Джонни! — окликнула она сына, который с
увлечением демонстрировал игрушечный вертолет девочке лет трех с круглыми
голубыми глазами и вьющимися, будто кукольными, волосами.
— Что-о? — отозвался Джон звонким голоском.
— Ты не сказал Синтии спасибо! И не посмотрел, что в других коробках.
Скорее беги сюда!
Джонни вприпрыжку подбежал к Синтии и матери.
— Спасибо! — Он протянул руки, Синтия наклонилась, и они обнялись.
— Желаю тебе много-много таких вот праздников. И всяких-всяких
чудес, — пробормотала она ему в ухо.
— Чудес? — переспросил мальчик, заинтересованно глядя ей в глаза и
трогая клоунский нос.
— Ну да, чудес. Какие бывают в сказках. — Синтия разговаривала с
Джонни, а сама все гадала: скол
...Закладка в соц.сетях
