Жанр: Любовные романы
Обмануть судьбу
...ась...
— На четвертом курсе ты уже была замужем, — напомнила
Синтия. — А окончила Гарвард с отличием. Если скажешь, что это не
стоило тебе никакого труда, я не поверю.
Лайза засмеялась.
— Ладно, сдаюсь. Мне тоже, бывало, приходилось покорпеть за книжками.
Только я в отличие от тебя...
Синтия предупреждающе кашлянула, почувствовав, что сестра собралась заявить
что-нибудь типа: у меня и на личную жизнь времени хватало. Учить ее в этом
смысле уму-разуму, указывать, жить ли ей с кем-то или одной, Синтия не
позволяла даже самым близким. Лайза без слов поняла, что стоит придержать
язык.
— Угадай, по какому поводу я звоню? — спросила она, явно желая
заинтриговать.
Синтия подумала, что речь зайдет об Энтони, и густо покраснела. Хорошо, что
разговаривали они по телефону и что Лайза не могла видеть ее смущения. В
противном случае Синтия не знала бы, как объяснить свой глупый конфуз.
— Не знаю...
Лайза захихикала, и Синтия совсем потерялась. Если спросит, понравился ли он
мне, скажу, что я не особенно к нему присматривалась, в страшном смятении
подумала она. Притворюсь, будто слушала его с таким увлечением, что ни о чем
другом и не помышляла. Интересно, она в курсе, что мы встречались?
— Через неделю нашему Джонни исполняется пять лет! — объявила
Лайза голосом из рекламы, навязывающей кондиционер для волос.
Синтия вздохнула с облегчением, но тут же снова покраснела, устыдившись
своих нелепых мыслей.
— Ах да, точно, — стараясь, чтобы голос звучал возможно
беззаботнее, произнесла она. — Ты подумай! Уже пять!
— Мы с Патриком решили устроить грандиозный праздник. Соберем всех
родственников, закажем клоунов и музыкантов, огромный торт, разного
мороженого и прочих лакомств.
— Разве детям можно столько сладкого?
— Нельзя, конечно, но мы подумали, что, если приедут тетя с Грегори, а
вместе с ними куча его детей и внуков, порция на человека получится не такой
уж и большой.
— Правильно, — согласилась Синтия.
— А ты сможешь вырваться?
Синтия задумалась. Через неделю сценарий будет уже у Чейза, дипломную
останется лишь доработать и перечитать. А с Энтони... Чутье подсказывало,
что не стоит надеяться еще на одну встречу, хоть душа, как ни странно,
требовала иного.
— Скорее всего да, смогу, — бесшумно вздохнув, ответила она.
— Замечательно! — Из трубки послышался шлепок — вероятно, Лайза
хлопнула в ладоши. — Джонни всегда безумно рад тебя видеть.
Так оно и было. Малыш Джон, когда встречался с Синтией у ее родителей или
когда она сама приезжала к Голдуинам, ходил за ней по пятам. Ее губы
растянулись в улыбке.
— И мне всегда интересно общаться с ним.
— Значит, пообщаетесь в следующую субботу. В котором часу все начнется,
сообщу ближе к делу. Пока.
— Пока. Передавай привет Патрику и Джонни.
— Обязательно. О! — воскликнула Лайза, о чем-то вспомнив в
последнюю минуту. — Что там с вашей Троей? Энтони что-нибудь рассказал
или так и не выкроил времени? Насколько мы поняли, у него сейчас море дел.
В первое мгновение Синтия замерла, скованная жутким смущением. Но сумела
побороть дурацкую робость, сказав себе: она не имеет в виду ничего дурного.
Просто спрашивает, побеседовали мы или нет.
— Да, мы встретились в среду, во время ланча, — сказала она,
надеясь, что не обнаруживает голосом своих чувств. — Эх! Как же я ему
завидую! Он помнит все в подробностях и так замечательно рассказывает! В
воскресенье покажет фотографии.
— Вы снова увидитесь? — Голос Лайзы прозвучал несколько странно. У
Синтии возникло ощущение, что сестра чего-то недоговаривает. Впрочем, в
последние дни ей всюду чудились странности. Дело было скорее в том, что
нечто непонятное творится не с другими, а с ней самой.
— Да, увидимся, если ничего не изменится.
— Что ж, хорошо. — Лайза помолчала, и Синтии снова показалось, что
кузина хочет что-то прибавить, но не решается.
Видимо, я заработалась, подумала Синтия. И правда слишком мало отдыхаю. А
еще... Она махнула рукой, не желая углубляться в тревожные мысли.
— Ждем тебя через неделю! — пропела Лайза.
Положив трубку, Синтия прижала ладони к горячим щекам. В ее насыщенной
делами четко спланированной жизни произошел сбой. Виной тому был,
несомненно, Энтони. Шестое чувство подсказывало ей, что затягивать это
знакомство ни к чему, даже опасно, но наперекор всем своим убеждениям и
принципам она ждала завтрашней встречи как счастливейшего в жизни праздника.
Едва закончив разговор с сестрой и переведя дух, Лайза набрала номер
Уорренов. Сердце бешено колотилось, ладони повлажнели от волнения. Как же
непросто было прикидываться веселой и беспечной, когда речь шла о судьбах
двух дорогих людей! Джулиана тотчас поняла, кто звонит.
— Лайза?
— Да, это я, — совершенно иным, озабоченным и встревоженным
голосом произнесла Лайза. — Все идет, как мы и хотели. — Она
пересказала беседу с сестрой. — Впору бы радоваться, а я совсем
потеряла покой. Этот праздник для Джонни мы с Патриком решили устроить лишь
для того, чтобы Синтия ничего не заподозрила, чтобы был повод позвонить.
Можешь себе представить? Даже стыдно перед сыном...
Джулиана вздохнула.
— Говоришь, встречаются завтра... — задумчиво пробормотала
она. — Они понравились друг другу, я это сразу поняла. Быть может,
понравились так, как случается единственный раз в жизни. Вчера Бенджамин
разговаривал с Питером, а тот накануне созванивался с Энтони. Если верить
Питеру, Энтони все шутил и смеялся, как будто стал собой прежним.
— Когда вернется Эрнестин, не сказал? — спросила Лайза.
— Нет. О ней он, похоже, предпочитает молчать.
— Да, я тоже заметила, — по-прежнему взволнованно сказала
Лайза. — Тогда, у вас. Каждый раз, когда речь заходила о семье, доме,
Энтони хмуро молчал, об Эрнестин сказал лишь в самом начале, когда извинялся
за ее поведение.
Последовало непродолжительное молчание. Лайза покусывала нижнюю губу и
теребила прядь волос.
— Может, стоило придумать план похитрее? — с чувством спросила
она. — Чтобы принять в том, что теперь происходит, какое-то участие, не
сидеть сложа руки, не гадать, чем все закончится?
Джулиана ответила не сразу.
— Знаешь, мне в голову вдруг пришла мысль: в истории Эрнестин и Энтони
не все так просто. Может, его удерживает рядом с ней какое-то обещание? Ну и
порядочность, прирожденное благородство...
— Обещание? Кому? — растерянно спросила Лайза. — Что-то я не
совсем понимаю.
— И я понимаю с трудом. Точнее, ничего уже не понимаю...
Может... — Джулиана не договорила.
— Не стоило нам соваться в эту историю? — попыталась угадать ход
ее мыслей Лайза.
— Гм... Не знаю...
Лайзу охватил ужас. Она попробовала поставить себя на место сестры,
представила, что той по их милости придется страдать, и покачала головой,
отказываясь верить, что они допустили чудовищную ошибку.
— Может, все не так страшно? — не желая отчаиваться, спросила
она. — Может, они все-таки будут вместе?
— Хотелось бы надеяться, — сказала Джулиана, и Лайза отметила, что
в голосе подруги не звучит и половины былой уверенности.
— Как бы узнать, чем закончится их завтрашнее свидание? —
пробормотала Лайза, чувствуя себя палачом собственной сестры и страстно
желая сделать так, чтобы их затея не обернулась катастрофой.
— Не следить же за ними, — безотрадно произнесла Джулиана.
— Нет, конечно нет! — воскликнула Лайза. — Хотя... знаешь,
мне сейчас до того гадко, что, если бы это помогло, я даже пошпионила бы.
— Напялила бы на себя черную полумаску и плащ? Чтобы никто не
догадался, что это ты?
— Разумеется не полумаску. Темные очки, шляпу, за щеки засунула бы
специальные шарики... — Лайза вздохнула. — Увы, я понятия не имею,
где они встречаются.
— Тогда забудь про очки и шарики. Что-то мы совсем пали духом, —
прибавила Джулиана более жизнеутверждающе. — Ничего страшного пока не
случилось. Даст бог, и не случится. Кстати, мне очень понравилась твоя
сестра, я не говорила?
— Нет.
— И, по-моему, они с Энтони смотрятся, как картинка из семейного
журнала.
— Это точно.
— В общем, время покажет.
— Ага.
Закончив разговор, Лайза почувствовала, что на душе у нее сделалось легче, и
чмокнула в лоб подбежавшего сынишку. Время покажет, прозвучало в
переполненной заботами голове. Падать духом и правда рановато...
6
Эрнестин никогда не верила всерьез, что Энтони в ее отсутствие забавляется с
другими женщинами — слишком уж он был порядочный, чересчур уважал ее отца и
до нелепого глубоко чтил память отца собственного. После теперешнего же
разговора почему-то встревожилась. Казалось бы, Энтони вел себя как обычно.
Злился, когда она повышала голос, но старался сдержать свой гнев и сделал
так, что до серьезного скандала не дошло. Но было в его интонациях нечто
новое, почти неуловимое, такое, отчего женское чутье Эрнестин тотчас забило
тревогу.
В ночь с четверга на пятницу она то и дело просыпалась, а утром встала с
твердым намерением принять меры. Как именно действовать, она пока не знала,
поэтому за завтраком сидела погруженная в мысли.
— Ты не заболела, солнышко? — без конца спрашивала мать.
— Не-а, — отвечала Эрнестин, не глядя на нее и продолжая
напряженно думать. Следовало разработать четкий план. И не терять времени.
— Когда поедем за платьем? — Мать ей только мешала. — Сейчас
или чуть попозже, ближе к ланчу?
— Не сейчас и не позже, — грубо и резко ответила Эрнестин.
Мать замерла с банкой джема в руке, которую хотела было поставить поближе к
дочери.
— Как это?
— А вот так.
— В чем же ты поедешь на праздник к Бейкерам? Ты должна всех затмить,
Эрни, лапушка! Джейн, Паулу, Кэтрин, сестер Фишер...
— Да помолчи же ты, не видишь, я думаю совсем о другом! — рявкнула
Эрнестин. — Давай сюда джем!
— А, да... — Мать покорно молчала до тех пор, пока дочь не
поднялась из-за стола. И несмело спросила: — Так когда?
— Я уезжаю, — заявила Эрнестин, уже идя к выходу.
— Куда? — изумилась мать.
— Домой.
— Ты же хотела остаться до следующей субботы... В пятницу на будущей
неделе у Гордона день рождения, нас ждут непременно с тобой. — Мать
семенила вслед за дочерью, как маленькая беззаветно любящая хозяйку собачка.
— У меня меняются планы, — без объяснений сказала Эрнестин. —
Умоляю, оставь меня в покое.
Войдя в комнату и захлопнув перед носом матери дверь, она тут же позвонила
Нэнси. Та ответила лишь после шести гудков заспанным голосом.
— Алло?
— Дин завтра не работает? — спросила Эрнестин, не отвлекаясь на
слова приветствия.
— Нет... — растерянно пробормотала Нэнси. — А в чем дело?
— Он сможет одолжить мне одного из своих водителей? Желательно вместе с
машиной? На выходные.
— Гарри мечтал отдохнуть. По-моему, куда-то планирует съездить с
женой...
— Я заплачу вдвое больше, чем платит Дин, — сказала Эрнестин,
настроенная во что бы то ни стало добиться своего. — Половину отдам
сразу же.
— А зачем тебе понадобился именно водитель Дина? — изумленно
спросила Нэнси.
— Дин тут ни при чем, не переживай. Мне нужен проверенный человек,
профессионал, на машине, у которой не заглохнет посреди дороги двигатель.
Искать кого-то другого нет времени.
— Ты где? — настороженно полюбопытствовала Нэнси.
— Сегодня вечером буду в Нью-Йорке. Только об этом никто не должен
знать, слышишь? — Эрнестин подалась вперед, как будто Нэнси могла ее
видеть.
— Но Дину-то сказать придется. Иначе он и не подумает разговаривать с
Гарри.
— Дину скажи, но больше никому. Особенно Энтони.
— А что ты затеяла? — Судя по голосу, разговор все больше пугал
Нэнси.
— Последить за своим честным муженьком, — зловеще медленно
произнесла Эрнестин.
— За Энтони? — Нэнси усмехнулась. — Он что завел любовницу?
Не представляю.
— Завел или не завел, я пока не знаю! — выпалила Эрнестин. Слова
подруги больно ударили по самолюбию. — Хочу посмотреть, как он живет
без меня, куда и с кем ходит.
— Это же глупо...
— Только не пытайся меня отговаривать! Я знаю, что делаю.
В субботу, проследовав за Энтони до агентства недвижимости, промаявшись
целый день в машине и вернувшись вслед за Энтони к дому, Эрнестин лишь до
смерти устала. Обедать пришлось из ресторанной картонной коробки, держа ее
прямо на коленях, а о дневном отдыхе, теплой ванне после сна и чистой одежде
— и вовсе забыть. Как только Гарри заглушил мотор, остановившись неподалеку
от дома, Эрнестин взяла сумочку.
— Я, пожалуй, поеду. Возьму такси. А вы стойте тут еще три часа,
следите за подъездом. Если Энтони выйдет, поезжайте за ним и сразу звоните
мне.
— Чего?! Мы так не договаривались! — воскликнул не менее уставший
водитель. — Я согласился только возить вас. Следить за кем-то сам не
намерен!
Эрнестин метнула в него грозный взгляд.
— Какая вам разница — со мной торчать в своей чертовой машине или без
меня?
— Ну-ну! Полегче! Техника не любит грубости, — вступился Гарри за
любимый автомобиль.
Эрнестин будто не услышала его слов.
— Неужели так трудно смотреть не в сторону, а на подъезд? А потом, если
потребуется, всего-то набрать мой номер?
— Мэм, — сказал Гарри, выражая всем свои видом, что он не
дурак, — вы хотите, чтобы я помимо водительской выполнял еще и
шпионскую работу. За те же деньги. Я не согласен. Надо было нанять
детектива.
Эрнестин думала об этом. Но в конце концов решила, что должна проследить за
Энтони сама. Ей и в голову не приходило, что операция так ее утомит.
Гарри решительно покачал головой.
— Или оставайтесь и глядите на подъезд сами, или оба поедем по домам.
У Эрнестин от продолжительного сидения страшно ныли ноги, спина, шея.
Безумно хотелось вернуться в удобный гостиничный номер, заказать вкусный
ужин, сходить в душ, переодеться в белоснежный халат. Торчать в машине
дольше не было сил.
— Ладно, я заплачу вам больше, — недовольно произнесла она, уже
берясь за дверную ручку.
— Больше в два раза, — с утвердительной интонацией сказал
Гарри. — И немедленно. Иначе ничего не выйдет.
Эрнестин, задыхаясь от злобы, выписала чек.
— Завтра получите столько же, если приедете к этому дому в десять утра.
Остановите машину где-нибудь в другом месте, лучше на той стороне дороги,
чтобы не вызвать подозрений.
— А вы? — спросил Гарри, ехидно улыбаясь.
— Я, хм... подъеду позднее, — проворчала Эрнестин. В какое-то
мгновение она чуть было не отказалась от бредовой затеи. Но вспомнила, сколь
неприятные чувства пережила после последнего разговора с Энтони, и все же
решила довести начатое до конца. О чем впоследствии не пожалела.
На сей раз и Синтия и Энтони явились на десять минут раньше. И, увидев друг
друга, снова рассмеялись.
— По-моему, нами руководят некие волшебные силы, — проговорил
Энтони, обводя беглым взглядом ее стройные ноги, обтянутые светло-серыми
брюками. — Мы не сговариваясь то на одинаковое время опаздываем, то
приезжаем до срока. Что бы это значило?
— Что мы оба со странностями. И бываем непунктуальны, — улыбаясь
сказала Синтия.
— Прошу заметить: со странностями одинаковыми. — Энтони с
многозначительным выражением лица поднял указательный палец. — По-
моему, нас свела сама судьба.
Он говорил несерьезно, Синтия прекрасно понимала это, но было даже в этой
несерьезности нечто такое, отчего ее щеки то и дело покрывались румянцем.
Наверное, смущал его взгляд: глаза блестели особенным блеском и говорили
свое, что не вязалось с весельем и шутками.
Созвонившись накануне вечером, они обсудили, не встретиться ли снова в
Центральном парке. Погода обещала побаловать теплом, а мысль об озере и
лодке у обоих не шла из головы. В студенческие времена Энтони занимался
греблей и теперь не без удовольствия размялся бы. Синтия подумала вдруг о
том, что уплывать в глубь парка уместнее вдвоем с человеком более близким,
и, смутившись, пробормотала:
— Давай лучше не будем рисковать? Вдруг снова польет дождь или налетит
ветер? Не дай бог фотографии упадут в воду или промокнут под ливнем.
Энтони не стал возражать. И предложил встретиться в восточном ресторане в
Ист-Виллидж. Столкнулись они у самого порога.
— Никогда не бывала здесь прежде, — сказала Синтия, усаживаясь по-
турецки на пестрые подушки. — Как интересно, — пробормотала она, с
любопытством рассматривая ковры, низкие столики на резных ножках, фонари и
каменные стены.
Фотографии смотрели, пока не принесли заказ. Энтони был лишь на нескольких.
Синтия внимательно изучила каждое изображение.
— Ты здесь совсем другой... — задумчиво произнесла она.
— Конечно, ведь прошло почти десять лет. Стареем. — Энтони
вздохнул с напускной печалью.
— Да нет, дело не в этом... — проговорила Синтия, стараясь понять,
почему ее так удивляют произошедшие в нем перемены. — У тебя тут...
иной взгляд. Такое чувство, что это вовсе не ты, а кто-то другой.
Она подняла глаза и посмотрела на него так, будто видела впервые. Ей вдруг
нестерпимо захотелось узнать, что делается в его душе, какие беды ему
довелось пережить и с чем приходится мириться сейчас.
— По-моему, Лайза говорила, что они очень долго тебя не видели, —
сказала она, напрягая память и сожалея, что не очень внимательно слушала то,
что Лайза рассказывала об Энтони. — Ты жил где-то в другом городе? Или
не встречался с друзьями, потому что был слишком занят?
По лицу Энтони промелькнула тень. Он откинулся на спинку низкого деревянного
кресла, покрытого ковром, и поправил воротник рубашки, будто тот стал вдруг
врезаться в шею.
— До недавнего времени я жил в Чикаго. Там начал работать после
выпуска, а теперь меня перевели сюда.
— В Чикаго? У тебя там кто-то есть? Родные, друзья? — Синтия
внимательно следила за его лицом. На нем отражалось многообразие сложных
чувств. Сторонний наблюдатель скорее ничего не увидел бы, но у Синтии был
талант читать мысли по почти неприметному движению губ, собирающимся и
расправляющимся морщинкам, а главное — по взгляду.
Вспоминать о жизни в Чикаго Энтони ему явно было неприятно, однако по той
или иной причине он хотел, чтобы Синтия узнала о нем как можно больше.
— В Чикаго живет лучший друг моего покойного отца. С его дочерью мы
вместе вот уже семь с половиной лет.
Синтия кивнула и потупила взор. Смотреть Энтони в глаза в эту минуту было
нелегко, почти невозможно. Не хотелось, чтобы он видел, сколько
разочарования и досады вызвали в ней его последние слова.
Она чувствовала, знала... И вместе с тем ни секунды не сомневалась, что они
встретились не просто так. Вместе семь с половиной лет, запоздалым эхом
отозвалось в голове. Срок немалый. Он как-то странно об этом сказал. С
грустью, извиняющимся тоном и будто желая что-то объяснить.
Следует сделать вид, что она ничуть не удивлена. И хочет, чтобы он рассказал
о себе поподробнее. О себе и жене. Пострадать можно и потом.
— А дети есть? — спросила она, довольная, что в состоянии так
спокойно говорить и даже снова смотреть собеседнику в глаза.
Энтони покачал головой.
— По-моему, дети нам ни к чему.
Синтия слегка нахмурилась. Принесли заказ: восточные тарелки, наполненные
пестрыми горячими кушаньями. Синтия лишь окинула их рассеянным взглядом.
Странно было слышать подобное признание из уст такого парня. Она была
уверена, что Энтони Бридж любит детей и животных, что намерен прожить жизнь
не только в свое удовольствие, но и воспитать достойных продолжателей рода,
вложить посильную лепту в будущее человечества. Сама она давно оставила
мысли о детях, ибо полагала, что не создана для семейной жизни. У Энтони же
есть жена...
— Не желаешь обременять себя лишними заботами? — спросила она, с
опозданием сознавая, что спрашивает об этом в обидной форме. — То
есть... я хотела сказать... Ты не в восторге от детей?
Энтони криво улыбнулся.
— Дело не в этом.
— А в чем же? — Почему я так волнуюсь? Что хотела бы услышать в
ответ?
— Может, мои рассуждения и старомодны, но я твердо убежден, что детей
стоит заводить лишь тем, кто ладит друг с другом, людям, которых связывает
если не любовь, то хотя бы взаимопонимание, привязанность... — сказал
Энтони. Теперь он выглядел, как с болью в сердце заметила Синтия, лет на
пять старше. — В противном случае дети с первых дней жизни обречены на
страдания.
— У тебя с женой не... — пробормотала Синтия, совершенно не помня
в эту минуту о собственных смутных надеждах, лишь желая услышать, что в
истории Энтони и его спутницы все не слишком печально. — Вы друг друга
не понимаете?
Энтони вздохнул.
— Во-первых, мы не женаты. Конечно, это не столь важно, и все-таки в
большинстве случаев, когда люди официально женятся, это говорит о некой
особенной духовной близости. Может, я ошибаюсь. — Он замолчал и пожал
плечами.
Синтия проследила за его жестом, невольно вспомнила телефонную беседу с
Лайзой, то, как она, Синтия, спросила, не сам ли Геракл явится к Уорренам.
Сложением Энтони, вне всякого сомнения, на Геракла походил. Но жил, судя по
всему, как простой смертный — мечтал о счастье и покорно нес свой крест.
— Во-вторых, — продолжал Энтони, — мы с Эрнестин не то что
просто не понимаем друг друга, мы настолько разные, что нам только
участвовать в конкурсе
Самая немыслимая пара
. — Он засмеялся. Совсем
не тем смехом, в который Синтия по уши влюбилась. Этот был резковатый,
невеселый, вымученный. Ей стало не по себе.
— Зачем же тогда... истязать себя? — спросила она, отламывая
кусочек лепешки и медленно поднося его ко рту.
— Иначе нельзя.
Энтони посмотрел на нее так многозначительно, серьезно и печально, что у
Синтии похолодело в груди. Следовало что-то предпринять. Протянуть руку
помощи. Чутье подсказывало ей, что именно она в состоянии каким-то образом
повлиять на его жизнь. Ее охватило волнение. Мысли заметались в голове,
толкаясь и путаясь. Энтони улыбнулся, явно против воли — лишь для того,
чтобы окончательно не испортить день. Кашлянул, отпил воды и поудобнее сел,
очевидно придумывая, на какую тему заговорить.
Надо было поторопиться. Не дать ему уйти в сторону. Вызвать его на подобную
откровенность второй раз наверняка не удастся.
— Ты снова можешь сказать, что некоторые вещи не выбирают, —
быстро проговорила Синтия.
Энтони взглянул на нее удивленно и кивнул.
— Верно.
— Да, конечно. Очень трудно порвать отношения. Я прекрасно знаю, ведь четыре года была замужем.
Энтони медленно опустил стакан на стол и приподнял бровь.
— Была замужем?
— Да. Причем наша семья началась, с чего положено: с любви и романтики.
Я была в те времена совсем другой. Нет, историю обожала и тогда, да и к
делам, к учебе подходила, как и теперь, со всей серьезностью. Но
трудоголизмом определенно не страдала. И была уверена, что в один прекрасный
день стану матерью, что семью и домашний уют не пр
...Закладка в соц.сетях
