Жанр: Любовные романы
Дневник соблазна
...елю, и, даже не сделав тест, знаю, что беременна, хотя пытаюсь
убедить себя, что это не так. В области правого яичника как будто ощущаю
сердцебиение, и, несмотря на возражения Сони, которая твердит, что так рано
невозможно это почувствовать, знаю, что внутри меня что-то растет. Я ничего
не сказала Хайме — боюсь его реакции, хотя очевидно, что это могло
случиться, поскольку некоторое время мы не предохранялись. К тому же однажды
он сказал, что ему хотелось бы опять стать отцом и это должно произойти
сейчас или никогда, потому как он не хочет быть отцом-дедушкой. Разумеется,
он попал в точку. Мне не пришлось ждать ни минуты, чтобы индикатор поменял
цвет. Как только я помочилась на палочку, он показал позитивный результат. Я
даже очень беременна.
Вечером сообщаю эту новость Хайме, а он смотрит на меня, словно на
привидение. Ожидаю какой-нибудь реакции: радости или ярости, но никак не
могла предположить, что он скажет:
Это невозможно!
— Как это невозможно? Вот тест на беременность.
Даю ему тест, который я держала в упаковке из фольги.
— Повторяю тебе: это невозможно! — заявляет он, не обращая
внимания на доказательство. Его язвительный тон меня пугает. — Я не
сомневаюсь, что ты беременна. Я сомневаюсь, что от меня.
Я едва не набросилась на него. Наверняка он ожидает подобной реакции. Я
спокойно продолжаю сидеть, а сердце готово выскочить из груди.
— Хайме, как ты можешь так говорить? Ты единственный, с кем я спала
после нашего знакомства.
— Сомневаюсь. — Внезапно он стал серьезным и уже начинает
сердиться.
— Но как ты можешь так говорить?
— А вот почему: дело в том, что я стерилен.
Мне часто было нелегко с Хайме. Иногда я ненавидела его, чувствовала себя
взбешенной и бессильной, но сегодня я уже не выдерживаю. Очередной фарс.
Другого объяснения я не нахожу. Меня тошнит, и я бегу в туалетную комнату и
там, сидя на полу, наклонившись над унитазом, пытаюсь разобраться с мыслями.
Внезапно он подходит сзади и продолжает свою речь:
— Я стерильный уже много лет. Это счастье, что мне удалось зачать двоих
детей, но больше я на это не способен. Так что кончай притворяться и
признавайся, с кем ты еще спала!
Я не в состоянии отвечать ему. На моих глазах он только что превратился в
монстра, и я не хочу с ним больше разговаривать.
— Я бы не удивился, что ты спишь со своим шефом, а теперь хочешь
взвалить ответственность на меня.
Каждое его слово как удар в челюсть. Меня снова тошнит.
— И я бы также не удивился, что ты путалась с моим партнером. О, теперь
я понимаю, почему Хоакин частенько к нам захаживал. Не следовало доверять
тебе!
Хочу возразить, но мне настолько противно, что я начинаю кричать.
— Истеричка! Впрочем, я знаю, чем ты занимаешься, когда по выходным я
уезжаю в Мадрид.
Я могла бы напомнить ему о Каролине, сказать о том, что я раскрыла его
двойную игру, но не могу вымолвить ни слова. Я словно окаменела, и это
делает его беспощадным.
— Молчание — знак согласия. Меня тошнит от тебя!
С этими словами он уходит из дому.
Мой подарок ко дню святого Валентина
14 февраля 1999 года Я сделала аборт. Сама, никому не говоря ни слова, приняла такое решение,
несмотря на то что я хотела ребенка больше всего на свете. В тот день, когда
я сообщила Хайме о беременности, после того как он ушел из дому, я нашла
среди его бумаг психиатрическое заключение с рядом вопросов, на которые
Хайме ответил. В одном из его ответов говорилось, что прожить целую неделю с
Каролиной — это для него счастье, но она уже терпеть его не может, и он
снова подсел на кокаин. О других ответах предпочитаю не вспоминать, они
очень резкие. Однако я обратила внимание на то, что он думает о женщинах: он
заявил, что ненавидит их всех, кроме своей матери. В заключении психиатра
сказано, что у Хайме шизофрения, он страдает синдромом раздвоения личности,
поскольку его нейроны повреждены кокаином, который он употребляет в больших
количествах. Он нуждается в лечении.
Должна признать, что никогда не смогла бы произнести на свет малыша, зачав
его от безумца-наркомана. Боюсь, что ребенок родится неполноценным, и меня
пугает необходимость общаться с его сумасшедшим отцом, который может
навредить и мне, и ребенку.
Позавчера мне позвонил Хайме. Он угрожал, что, если я не решусь на аборт, он
сделает все возможное, чтобы сломать мне жизнь. Я ему верю. Он способен на
это, если еще поживет.
Сегодня я улетаю в Мадрид, чтобы познакомиться с Каролиной. Я ей по телефону
уже рассказала про ребенка, и ей стало плохо, поскольку Хайме заставил
сделать ее то же самое несколько лет назад. Он не стерильный. Он придумал
эту глупость, чтобы никому не пришло в голову шантажировать его с помощью
ребёнка. Разумеется, я не собираюсь этого делать. Единственное, чего я
хочу, — сбросить со своих плеч этот крест, избавиться от любви к нему и
начать новую жизнь. Для этого я должна открыться человеку, который хорошо
его знает, с которым он живет.
Мы с Каролиной договорились встретиться в кафе. Я немного нервничаю, но не
сомневаюсь, что мы узнаем друг друга сразу, интуитивно, — на наших
лицах должно отражаться несчастье. В первые минуты я чувствую себя неловко.
Каролина старше меня, она невероятно красивая женщина. Мое самолюбие тешит
то, что он наставил ей рога со мной, но потом я отбрасываю эту глупую мысль
и возвращаюсь к печальной реальности: он манипулировал мной и никогда не
любил.
Нам необходимо выпить чего-нибудь покрепче, чтобы хватило храбрости выложить
друг другу все, что мы знаем о Хайме. Я ей в двух словах рассказываю, как мы
с ним познакомились, о проблемах, которые возникли при аресте его дома, о
смерти его отца, о его ночных пьянствах и о внезапных исчезновениях.
Каролина слушает меня очень внимательно, и в ее огромных темных глазах
отражается удивление.
— Я слышала о тебе только один раз, Хайме говорил мне, что работает с
француженкой, — сказала она после того, как я закончила свой рассказ.
— Я не работаю с ним. И никогда не хотела этого.
— Его отец не умер, но едва сводит концы с концами в лачуге без
электричества. Хайме происходит из очень бедной семьи и уже много лет не
общается со своим отцом. Когда я познакомилась с ним, он также использовал
эту уловку с похоронами, но я узнала правду. Наверняка ему нужно было алиби,
чтобы исчезнуть на несколько дней с какой-то девицей, и он сообщил мне эту
ужасную ложь. Хайме неисправимый обманщик. Перед Рождеством мы ездили на
Канары. А тебе он решил сказать о смерти своего отца. Мне жаль.
Ее слова эхом отдаются в моей голове.
— Что касается дома, то он мой. Мой муж купил его, когда мы поженились.
После его смерти я унаследовала дом. Хайме переехал жить ко мне. Но дом мой,
и на него никогда не налагался арест. В этом он тебе тоже соврал.
Не верю своим ушам.
— А его дети? Он сказал, что все выходные проводит здесь со своими
детьми.
— Дети не желают его знать. Они месяцами не общаются.
— Тогда для чего нужны были пять миллионов песет, которые я дала ему?
На ее лице отразилось удивление: она ничего об этом не слышала.
— Я дала ему пять миллионов песет, чтобы избежать ареста дома! —
почти кричу я.
— Мне кажется, он просто хотел выманить у тебя деньги.
Кроме того что он обманщик, он еще и мошенник!
— У Хайме всегда были проблемы с деньгами. Он тратит их, не
задумываясь. Любит роскошную жизнь. Я много лет поддерживала его, а потом
устала. Уже два года не помогаю ему. С тех пор его сотрудники и даже
незнакомые мне люди стали требовать у него возврата долгов. Не хочу ничего
знать. Предполагаю, что ему нужен был человек, который бы обеспечил его
средствами. То же самое произошло с его бывшей женой. В конце концов она
устала и ушла от него. Она хочет лишь спокойно жить, без этого транжиры.
Сожалею, что ты вот так узнаешь об этом, но ничего утешительного не могу
тебе сказать.
— Это правда, что его бывшая жена очень больна?
— Отнюдь. У Кармен прекрасное здоровье. Я вижу, он и тебя заставил
поверить в то, что у нее рак, правда? Но с ней все в порядке, и
единственное, чего она хочет, это вычеркнуть из памяти годы жизни с этим
сеньором. Я тоже пыталась сделать это, но не могу — я сильно его люблю.
Хочу умереть прямо здесь. Я обманута, разорена, истерзана физически и
морально. А рядом сидит женщина в таком же состоянии, но она простила ему
все унижения. Каролина говорит, что договорилась встретиться с Хайме в кафе
напротив и что должна уже идти, поскольку он может прийти в любую минуту. В
этот момент звонит мой мобильный телефон. Это Хайме.
— Несмотря на то что ты не со мной, я поздравляю тебя с Днем святого
Валентина, — говорит он.
Как он может быть таким циничным? Стараюсь не проговориться, где я нахожусь.
— Где ты? — спрашиваю я подавленно.
— Эти выходные я проведу с мамой в Барселоне.
О себе ничего не говорю. Он не подозревает, что я встречаюсь с Каролиной в
Мадриде. Мы прощаемся, и Каролина комментирует:
— Видишь, он снова лжет! Он сейчас уже подходит к кафе.
Теперь звонит ее мобильный. Она смотрит на меня удивленно, и мы понимаем,
что это снова Хайме.
— Хорошо, — произносит она. — Жду тебя через десять минут.
И дает отбой. Он только что сказал ей, что выходит из метро и скоро придет.
Мы снова смотрим друг на друга и не можем понять, как можно быть таким
лицемером.
Не знаю, где найти силы, чтобы через двадцать минут, как мы с Каролиной
договорились, явиться в кафе. Я разрываюсь между желанием бежать отсюда и
остаться, чтобы заявить ему, что я уже поняла, какой он человек на самом
деле. С другой стороны, я все еще люблю его, но хочу проучить за все то
плохое, что он сделал мне и продолжает делать Каролине.
Мое появление производит на Хайме такое впечатление, словно я воскресла из
мертвых. Он настолько не ожидал увидеть меня здесь, что не может вымолвить
ни слова. Я чувствую себя ужасно. Мне кажется, что я без разрешения врываюсь
в личную жизнь незнакомой пары. Каролина предлагает мне сесть, а затем
спрашивает у Хайме, знает ли он меня. Даже ответить не может. Он позеленел,
впервые в жизни над ним взяли верх, сорвали с него маску. Он пытается
подняться, будто хочет бежать, но я тяну его за рукав, вынуждая сесть. Люди
в кафе изумленно смотрят на представление, которое мы разыгрываем, и никто
не решается вмешаться, но и не желает пропустить развлечение. В конце концов
Хайме удается удрать, и Каролина приглашает меня к себе. Ее дом находится в
знаменитом пригороде Мадрида, в двадцати километрах от столицы. Каролина
предлагает мне остаться у нее на ночь и уверяет меня, что Хайме не осмелится
туда прийти.
Я принимаю приглашение, несмотря на то, что ощущаю себя здесь чужой. Но,
думаю, я нужна Каролине, чтобы она не чувствовала остро одиночество.
Кажется, нас невольно объединила общая беда. По крайней мере, я ей
признательна за доброе отношение ко мне.
Мы пьем можжевеловую водку, а потом Каролина решает показать свою спальню.
Возможно, я согласилась переночевать в этом доме, чтобы больше узнать об
окружении Хайме, лучше его понять. Но разве есть что понимать? Не знаю. Дом
полон ее и его фотографий.
— Воспоминания о счастливых минутах, проведенных вместе, —
протянула она, явно испытывая ностальгию по былым временам. —
Разумеется, уже много лет я несчастлива с ним. Но я не могу разлюбить Хайме.
По телефону говорю, что не хочу ничего знать о нем, но когда он появляется,
снова падаю в его объятия. Это не жизнь, по крайней мере, не такую жизнь я
хотела для себя и своих детей.
Вечером, когда мы пытаемся напиться, чтобы заглушить боль любви к этому
жалкому человеку, звонит Хайме на мобильный Каролине. Он хочет попросить
прощения. Но он не знает, что мы сейчас вдвоем в доме. Она только требует,
чтобы он навсегда покинул ее дом, но Хайме умоляет ее не говорить так,
твердя, что не бросит ее, поскольку никогда меня не любил и что отношения со
мной — ошибка. Через десять минут он звонит мне и говорит то же самое: что
никогда не любил Каролину, что она бедная одинокая вдова, к которой он
чувствует только жалость, и что хочет вернуться ко мне. Просит прощения за
всю боль, которую причинил. Больше не могу слушать его нытье и прерываю
разговор. Мы с Каролиной напились, это не помешало нам возмущаться его
звонками. Как далеко он способен зайти?
— У меня идея, — вдруг говорит она, и в ее глазах светится
коварство, а я в этот момент уже плохо соображаю от выпитого
алкоголя. — Испортить вещи Хайме — это худшее, что можно сделать. Вот
увидишь...
Она ведет меня в комнату, где он оставил все свои вещи. В шкафу, на
удивление, находятся такие же самые деревянные коробочки для часов, что и в
нашей квартире в Барселоне. В нашем жилище он пытался воссоздать обстановку
дома в Мадриде. Мы яростно вытаскиваем всю его одежду, и Каролина начинает
ножницами разрезать на кусочки его костюмы. Я проделываю то же самое с
шелковыми галстуками, которые он аккуратно повесил на плечики. Потом мы
складываем все кусочки в чемодан и приклеиваем этикетку, на которой указан
адрес Хайме. Сами того не желая, мы только что превратились в соучастников
варварского преступления. Звоним в отель, чтобы зарезервировать номер для
Хайме Рихаса, и объясняем администратору, что скоро привезут чемодан с его
личными вещами, который нужно будет вручить сеньору, когда он приедет. Затем
Каролина отсылает Хайме эсэмэску с адресом отеля, куда она отправила его
вещи. Хайме не отвечает ей, не осмеливается. Я никогда не забуду этот миг.
Из-за нервного напряжения, в котором мы пребываем уже двадцать четыре часа,
начинаем покатываться со смеху, предъявляя себе лицо Хайме в тот момент,
когда он увидит, что мы сделали с его одеждой.
15 февраля 1999 года Прощаюсь с Каролиной и прошу прощения за то, что ворвалась в ее жизнь.
Единственное, что мне было нужно, — понять этого мужчину, чтобы
развеять любовные чары. Никоим образом не хочу причинить ей боль, но говорю,
что она превратилась в рабыню монстра, эгоистичного и злобного по отношению
к женскому полу.
Думаю, со временем Каролина возненавидит меня за это.
3 марта 1999 года От квартиры пришлось отказаться, потому что не могу продолжать платить за
аренду — это большие расходы. К тому же все в квартире напоминает о Хайме, о
его безумии. Решаю написать письмо в агентство по недвижимости и сообщить,
что хочу расторгнуть с ними контракт. По договору я должна выплатить
компенсацию, потому что не прошло и года после его подписания, а я
единственное ответственное лицо. Прилагаю огромные усилия, чтобы справиться
с этими хлопотами. Ночами страдаю бессонницей и становлюсь все более
нервной. По-прежнему общаюсь с Каролиной. Она часто звонит и рассказывает,
что Хайме постоянно преследует ее, приходит на работу, просит прощения и
умоляет позволить ему вернуться. Пока она не поддалась, но я знаю, что она
вновь окажется в его объятиях. Трудно устоять перед Хайме, она вернется к
нему, потому что боится остаться одна, а он в отчаянном положении, и только
Каролина по-настоящему хорошо его знает.
Я, к счастью, быстро перебралась в очень маленькую квартирку, она находится
довольно далеко от района Вилла Олимпика. Позвонила в службу перевозок,
чтобы утром они приехали. А накануне, когда меня не было дома, украдкой
приходил Хайме, чтобы забрать самые ценные вещи. То есть оставил меня почти
ни с чем. В какой-то мере я благодарна ему за это, поскольку в моей новой
квартире не поместились бы все вещи. Я перекочевала из шикарной квартиры
площадью сто двадцать квадратных метров в скромную квартирку в пятьдесят
квадратных метров, которую нашла случайно во время одной из прогулок по
Барселоне. Желая мне хоть как-то отомстить, Хайме разбил мраморную плитку в
кухне. Из-за этого у меня возникли огромные проблемы с владельцем, он
требует, чтобы я возместила ущерб. Положение катастрофическое. У меня нет
сбережений, я по уши в долгах из-за выходок Хайме, и я бросила свою работу.
Я отказалась от нее, потому что не могу выполнять свои обязанности, когда
нахожусь в таком ужасном состоянии. Возможно, мне не хватает
профессионализма. Но самое главное то, что я совсем разбита. Остались лишь
горькие воспоминания о любви к человеку, который никогда меня не любил. Он
только насмехался надо мной, использовал меня и обманывал как только мог.
Удивительно, но я не ревную его к Каролине. Думаю, с момента нашего
знакомства нас объединило несчастье. Она никогда не ставила под сомнение
историю моего романа с Хайме, и я всегда буду благодарна ей за то, что она
открыла передо мной дверь своего дома.
В конце концов, я всего лишь чужой ей человек, который внезапно ворвался в
ее жизнь и заставил пошатнуться часть ее мира.
Много раз Хайме пытался поговорить со мной. Он знал, куда я переехала,
потому что следил за мной. Однажды вечером он постучал в мою дверь, и в
порыве чувств, которые до сих пор живы в моей душе, я разрешила ему войти.
Он был пьяным, просил прощения и говорил, что расстался с Каролиной. Я
знала, что Хайме врет, поскольку мы с Каролиной продолжаем общаться. Он
также признался, что его фирме грозит банкротство, и сказал, что ему нужны
деньги. Он снова пытался меня обмануть, и я с трудом выгнала его.
До сих пор не пойму, почему Хайме пришел именно ко мне. Он покорил сердца
многих женщин, и среди них есть весьма состоятельные особы.
Я узнала, что в той банке, которую, как он говорил, купил в аптеке,
содержался чистый кокаин, и, признаюсь, я какое-то время пыталась оправдать
Хайме. Потому что люблю его. Отныне я должна бороться с двумя врагами: в
первую очередь с ним и с воспоминаниями о нем, а также с собой, так как не
хочу, чтобы подобное повторилось.
Август 1999 года Прошли долгие месяцы апатии, я мало что помню об этом периоде моей жизни. Я
похоронила себя в маленькой квартирке с мебелью, которая в беспорядке стоит
у стены. Я мало ем, никому не звоню, не слежу за собой, просто плыву по
течению. Не хочу жить. Я отдаю себя смерти и даже молюсь ночью, чтобы это
произошло как можно быстрее.
Место, где уязвимость и хрупкость людей всегда очевидны В тридцать лет я решила заняться проституцией. Это случилось через несколько
месяцев после разрыва с Хайме, которому я до конца дней не прошу своего
пустого банковского счета, долгов и ребенка, который так и не родился.
Чувствовала себя совершенно разбитой, потому что окончательно исчезла моя
вера в настоящую любовь.
Полгода, каждый день и каждую ночь, в моей душе зрела эта идея. Я и прежде
думала об этом, но никак не могла решиться. Полагаю, мне просто не хватало
смелости. Женщины, независимо от того, какое положение в обществе они
занимают, — я это знаю, потому что спрашивала своих подруг, — в
какой-то момент жизни задумываются о такой перспективе. Правда, мало кто
решается на это, поскольку проституция является лишь частью наших
эротических фантазий, но не выходит за их рамки. Естественно, у меня тоже
были фантазии, но я со страхом смотрела на таких женщин. Я всегда считала,
что их мир бесцветен и жесток, что они — жертвы сутенеров, которые следят за
ними двадцать четыре часа в сутки.
После трагической истории, героиней которой я была, мне хотелось умереть. Но
покончить с собой я так и не смогла. Каждый раз кто-то или что-то мешало
совершить этот интимный акт — реализовать свое право на смерть.
В первый раз, когда я пыталась выброситься из окна, появился Бигуди,
которого я забрала у Сони. Он стал цепляться когтями за мои штаны и громко
мяукать, требуя, чтобы я его покормила.
В следующий раз я пыталась выпить две полные баночки сильного снотворного, и
когда я уже собралась проглотить таблетки, отключили воду. Я стала истерично
искать минеральную воду или хоть немного спиртного, но в тот день в доме не
оказалось ни капли жидкости. Тогда я решила отложить это на следующий день,
но сработала старая поговорка:
Не откладывай на завтра то, что можешь
сделать сегодня
.
Со временем желание умереть пропало, уступая место апатии и печали. Я впала
в сильную депрессию.
Прошло шесть месяцев, в этот период я буквально похоронила себя в доме с
закрытыми жалюзи. Ходила от кровати до туалетной комнаты и от туалета к
кровати, не ощущая никакого голода, только жажду, потому что регулярно
напивалась, считая, что в пьянстве нет ничего плохого, оно только переносит
тебя в другую реальность, а ты никому не вредишь.
Я всегда была сильной женщиной, победительницей, но после разрыва с Хайме я
стала другой. Мне пришлось отказаться от своей должности в фирме Гарри. Из-
за нехватки денег я окунулась в мир, с которым имела мало общего. Я оставила
свою роскошную квартиру в Вилла Олимпика. Прежде чем переехать в свое новое
жилище, я прожила неделю в пансионате возле станции метро
Паралело
. Помню,
как перебиралась туда: Бигуди в одной руке, чемодан с воспоминаниями в
другой, а медицинская справка об аборте в сумке. Женщины не в состоянии
справиться с травмами, вызванными несчастной любовью или потерей ребенка.
Остальные трагедии они в состоянии пережить. И сейчас я потерялась, чувствую
себя одиноко в этом мире, к тому же у меня сомнительные соседки по этажу,
уличные проститутки, а вокруг бары, полные бездомных. Я каждый день наблюдаю
из окна за этими нищими, но, прежде всего, за проститутками, и очень
обрадовалась, когда однажды увидела знакомую девушку. Я познакомилась с
этими девицами, но никогда не разговаривала с ними — умирала со
стыда, — но они были рядом, составляли мне компанию. В какой-то мере я
их понимала. Я всегда думала, что лучше продавать свое тело, чем вкалывать в
баре двенадцать часов в сутки за мизерную зарплату, словно рабыня. Когда в
университете я изучала организацию бизнеса, многие мои приятели изнуряли
себя, работая официантами, чтобы иметь достойное жилье и возможность
продолжить образование. Я же получала стипендию, притом что родители каждый
месяц посылали мне деньги.
Когда я устала жить в пансионате, где ощущала себя крысой в клоаке, я стала
иногда выходить на улицу и, спустившись по лестнице, погружалась в реальный
мир. Никогда не пользовалась лифтом, потому что в то время он вызывал у меня
приступы клаустрофобии из-за того, что внутри был обит розовым ковровым
покрытием. Я боялась оказаться взаперти, без возможности дышать. Боялась,
что меня поглотят эти стены цвета жевательной резинки, и я буду махать
руками, пытаясь выбраться из тягучей массы, удерживающей меня.
В конце концов я добилась цели, которую поставила перед собой после разрыва
с Хайме. Я убила человека. Убила человека серьезного, старательного,
честолюбивого, который находился внутри меня. Я убила его, потому как
интуитивно понимала, что только так я освобожу в себе другого человека,
более гуманного, еще более чувственного и жизнелюбивого.
1 сентября 1999 года Впервые я попала в публичный дом то ли пытаясь выжить, то ли стремясь к
саморазрушению — зависит от того, как на это посмотреть. Точно не знаю, но
понимаю, что мы всегда стремимся жить. Так что мне больше по душе первая
причина.
То, что я там обнаружила, совсем не соответствовало моим представлениям об
этом пикантном месте. Девушки были похожи на маленьких золушек, но они
никогда не теряли хрустальных туфелек, зато лишались чего-то важного в себе.
Невинность некоторых совсем не соответствовала их манере заниматься любовью
с клиентами, а внешняя чопорность меня потрясла.
Я была одной из
старушек
и знала, что делать. Большинство женщин приходили
сюда, чтобы заработать много денег, потому что не могли больше переносить
бедность и думали, что счастье зависит только от количества банкнот. Я
прежде всего искала нежности, возможности возродиться как женщина, но, по
сути, у нас у всех одна цель: любить. Уже почти три часа пополудни. Наконец-
то я иду по улице, считаю дорожную плитку, не в состоянии удержать в голове
какой-либо образ или ощущение.
Утром купила газету и вырезала рекламное объявление о роскошном борделе,
который предлагает самых изысканных и красивых девочек в городе. Недолго
думая, я позвонила и спросила, не нужны ли им новенькие, сказала, что хочу
работать у них. Они дали мне адрес и назначили встречу во второй половине
дня.
Хочу прийти как можно раньше, чтобы побыстрее открыть для себя мир, который
я столько раз представляла.
...Закладка в соц.сетях
