Жанр: Любовные романы
Дневник соблазна
...мне Рафа. Очень необычный конверт,
запечатанный с помощью красного воска, с инициалами
Р. М.
. Узнаю почерк
Рафы. На конверте есть еще надпись:
Открыть только во время полета
.
Прощупываю его, пытаюсь определить содержимое. Он довольно тяжелый. Открою
его в самолете, не раньше, хотя и умираю от любопытства. Я пообещала ему.
Сегодня вечером в воздушном пространстве большая турбулентность, сильнее,
чем при полете в Перу. Самолет продолжает бросать и тогда, когда стюардессы
подают ужин. Я наблюдаю за стаканом с соком, который качается из стороны в
сторону, как при сеансе спиритизма.
Внезапно зажигается сигнал
Пристегнуть ремни безопасности
, и мое сердце
бьется чаще. Стараюсь как можно меньше путешествовать на самолетах.
Закуриваю сигарету, чтобы успокоиться, но сразу же натыкаюсь на недовольные
взгляды стюардесс и пассажиров, и очень сожалею, что смогла сделать только
две затяжки. Что толку от двух затяжек! Тут я вспоминаю о конверте Рафы и
бережно достаю его, как будто в нем находится бриллиант стоимостью в миллион
долларов. Открыв конверт, обнаруживаю дивную коробочку, а внутри короткое,
но необычное послание:
Дорогая начальница, сокровища любви хранятся в маленьких шкатулках. Рафа. Рафа, почему ты написал так мало? В душе все переворачивается от чтения
твоих слов. Разве тебе больше нечего мне сказать? Я вновь и вновь
перечитываю его слова и понимаю, какой глубокий смысл таит эта коробочка. И
слезы, которые текут по щекам, не имеют ничего общего с теми слезами, что
капали из глаз в такси. Это жгучие слезы утраты, которые наконец-то
вырвались наружу, как неистовая река. Это слезы из самого сердца, полного
печали. Не помню, чтобы я в своей жизни так плакала из-за мужчины. Но я
действительно плачу из-за него или из-за моментов счастья, которые уникальны
и больше никогда не повторятся.
Поворот на 180 градусов
24 апреля 1997года В аэропорту меня никто не встречает. Еще очень рано. Мой нос стал красным
из-за того, что я плакала семь из двенадцати часов полета, а глаза опухли,
как будто пчелы ужалили меня в оба века. Пытаюсь утешиться мыслью, что Рафа
остается в хороших руках. Несомненно, он свяжется со стюардессой, с которой
мы летели в Трухильо. И я улыбнулась при этой мысли.
Первое, что я должна сделать, — это выкурить сигарету. Пока жду такси
возле выхода из аэропорта, вставляю в свой мобильный телефон SIM-карту,
которую я вынула перед поездкой в Перу. Должно быть, моя голосовая почта
полна сообщений, но я решила прослушать их дома.
После обеда я встречусь с Андресом, чтобы отчитаться о проделанной работе.
Сейчас пойду домой, немного отдохну, а затем побегу в офис.
По пути домой я ощущаю, что снова вернулась в цивилизованный мир, который я
оставила несколько дней назад, и начинаю наблюдать за каждым движением
города. Остановившись у светофора, я вижу мужчину, который стоит перед
витриной магазина
Гуччи
и внимательно изучает цену туфель на высоком
каблуке. Он разговаривает сам с собой, у него явно нервный тик, поскольку
его нижняя губа все время уходит в сторону. В чайном салоне администратор
указывает продавщице пальцем на огромный торт с английскими сливками,
стекающими со всех сторон, и кончиком языка облизывает левый уголок губ.
Чувствую себя прекрасно. Вокруг все бурлит, моя жизнь вновь входит в
привычное русло.
Я никогда так быстро не доезжала домой из аэропорта. Город еще не проснулся,
но в воздухе уже висит сероватая плотная дымка, которая появляется еще до
того, как мегаполис наполняется шумом. Смог — это большая угроза для жителей
городов, и она с каждым годом возрастает. Сирена
скорой помощи
напоминает
мне, что я снова в Испании, а все, что я испытала за последние дни, осталось
в прошлом. В каждой стране эти сирены звучат по-разному и по-разному
действуют на того, кто их слышит. Сегодня я чувствую себя хорошо, но как-то
странно.
Мой почтовый ящик переполнен письмами. Из них мое внимание привлекают два
письма: на одном мой адрес написан вручную, а другое — это уведомление о
получении посылки, оно с синей наклейкой, и в нем сообщается, что, поскольку
меня не было дома, посылку оставили в квартире А.
Открываю другое письмо и инстинктивно смотрю на имя отправителя. Это
Кристиан. С чего вдруг Кристиан написал мне письмо? Я не хочу читать его
сейчас. К тому же даже после того, что со мной произошло, я все еще немного
злюсь на него.
Как я рада вернуться домой! Здороваюсь со всей своей мебелью. Я считаю, что
у нее тоже есть собственная жизнь. Пусть вещей в моем доме не много, но они
вызывают у меня определенные чувства. Особенно картина, написанная
художником Модиглиани. На ней изображено лицо женщины, и кто бы ни заходил
ко мне домой, все спрашивают, не я ли нарисована на картине.
— Я? — однажды переспросила я удивленно, с гримасой недовольства
на лице.
— Да! Уверяю тебя, ты очень похожа на эту женщину с густыми каштановыми
волосами, изящными розовыми губами, которые то ли улыбаются, то ли нет, с
прямым и сильным носом, длинной шеей, глазами, которые следят за тобой в
любом уголке дома.
Девушка с картины не привлекательна, но загадочна.
— Она как Джоконда! — воскликнула Соня, увидев картину первый раз.
Падаю на диван и просматриваю все счета, которые мне пришли: за телефон, за
электричество; затем рекламный проспект одного нового салона красоты, в
котором делаю фарфоровый маникюр... Снова беру письмо Кристиана.
Привет, Вал! Звонил тебе много раз на мобильный телефон, но он выключен. Я уже
не знаю, как тебя найти, поэтому отправляю тебе письмо. Пожалуйста, ответь
мне, хотя бы объявись, чтобы послать меня ко всем чертям. Но я же очень хочу
тебя видеть! Кристиан. Пусть страдает! Комкаю в руках письмо и решаю выбросить его в мусор. Не
хочу, вернувшись в Испанию, снова думать о нем. Возможно, чтобы преодолеть
боль, вызванную мыслями о Кристиане, спускаюсь по лестнице и звоню в дверь
квартиры Филипе. Он сразу же мне открывает.
— Привет! Я твоя соседка со второго этажа. Ты помнишь меня? — с
улыбкой спрашиваю я.
Разве я могла предположить, что познакомлюсь с Филипе благодаря пустяковому
случаю. Мы встретились, когда моя жизнь меняется, тогда как он меняет судьбы
своих клиентов.
Филипе странный тип. Небольшого роста, а его ноги при ходьбе напоминают
букву
о
. У него длинные ногти, как у гитариста — исполнителя классической
музыки, густые курчавые волосы и бородка, которая очень ему идет и делает
его более интересным. Он всегда одевается в серое или черное и постоянно
носит белые кроссовки. Очевидно, этот человек очень пассивен. У него бледное
лицо, он немного застенчив и не может произнести и одной фразы без слов
конечно, конечно
или, по крайней мере, чтобы не запнуться. Словом, он не
красавец.
— Конечно, конечно! Они оставили для тебя посылку, а поскольку тебя не
было, я расписался в получении. Надеялся, что ты придешь за ней. Проходи,
проходи. Не стой у двери, — говорит он мне испуганно.
Я направляюсь к столу, из ящика которого он достает вышеупомянутую посылку.
— Не знаю, как благодарить тебя. Если бы ты не взял ее, посылку
наверняка вернули бы отправителю. И тогда мне пришлось бы очень долго ждать,
пока я снова получу ее, — благодарю его и тем временем читаю, что
находится в посылке.
— Соседи должны помогать друг другу. Кроме того, я тебя уже знаю. Ты
француженка. Однажды мы с тобой пересекались, разве нет?
Удивлена, что он не сказал:
Конечно, конечно
.
— Да, я француженка. Но я живу здесь уже несколько лет, — отвечаю
ему, довольная тем, что мне прислали устройство для пассивной гимнастики,
которое я купила, позвонив в
Магазин на дому
в одну из бессонных ночей.
Потом спрашиваю: — А ты, я полагаю, коренной каталонец?
— Да. Конечно, конечно. Это заметно по акценту, правда? — роняет
он, опуская глаза.
Заинтригованная, я также смотрю в пол, но ничего особенного не замечаю.
— А что ты здесь делаешь? — спрашивает он и трет по полу подошвой
правой ноги, как будто тушит сигарету.
— Работаю в одном рекламном агентстве, — отвечаю я и смотрю ему
прямо в глаза, надеясь увидеть какую-нибудь реакцию с его стороны.
Но выражение его лица не меняется.
— Рекламное агентство... Конечно, конечно. Должно быть, это
захватывающе, разве нет?
Он сунул руки в карманы брюк. Вижу, что он чувствует себя неловко, потому что снова уставился в пол.
— Да. Временами это так. Но считаю, что твоя работа гораздо интересней.
Филипе резко поднимает голову.
— Двенадцать дней назад, когда я уезжала, я встретила группу людей
возле дома, и одна девушка мне сказала, что они актеры и что ты продаешь
эпизоды из жизни. Это правда?
Я решительно настроена вытянуть из него информацию и понять, что это такое —
эпизоды из жизни. Филипе отвечает очень серьезно:
— Конечно, конечно. Интересно, правда? Я продаю эпизоды из жизни, как
ты слышала. Я новатор. Создаю истории и в течение определенного времени
продаю персонажей из этих историй. Это как бы ролевая игра. Люди любят
мечтать. Им нравится быть шпионами, поп-звездами, моделями или похитителями,
например.
— Похитителями? — удивленно вскрикиваю я.
— Да. Я воплощаю их мечты в реальность. Придумываю ситуации и
персонажей. У меня очень хорошие актеры, сценарий, и все кажется реальным.
Как и сама жизнь.
— Очень интересно! — восклицаю я. — И как это происходит?
— Я мог бы тебе объяснить, как это происходит, но для этого мне
понадобится какое-то время. Почему бы тебе завтра не зайти ко мне днем, и мы
спокойно обо всем поговорим?
— Хорошо! Приду, но только после восьми, потому что я работаю. Что
скажешь? — возбужденно спрашиваю я в надежде, что он согласится.
— Конечно, конечно, меня устраивает. Завтра мы репетируем весь день.
Постараюсь закончить раньше. Я буду тебя ждать.
Мы прощаемся, и я ухожу. Поездка меня утомила, но в то же время во мне снова
избыток адреналина. Филипе меня заинтриговал, и я в восторге от предстоящей
встречи.
Пытаюсь немного отдохнуть, а после обеда иду в офис с ощущением, что весь
мир мой.
Андрес уже восседает на своем троне и ждет меня: жаждет узнать подробнее о
моих деловых встречах. Недолго болтаю с коллегами — мне не терпится
поговорить с шефом — и, несмотря на то что все рады меня видеть, решительно
стучу в дверь его кабинета.
— Проходи, девочка!
Каждый раз, когда я возвращаюсь из поездки, Андрес поднимается и целует меня
в обе щеки. Это традиция, и также единственный случай, когда он проявляет
свое доброе отношение ко мне, которое обычно скрывает любой ценой. Надо
сказать, это самый холодный мужчина из всех, кого я когда-либо знала. Но на
этот раз он не обнимает меня, а я машинально подставляю ему щеку для
поцелуя, даже смешно получается. Обстановка явно напряженная, хотя Андрес
все же рад меня видеть.
— Привет, Андрес, — говорю я и сажусь. — Мы заполучили
несколько контрактов, но Принсе еще нужно время подумать.
— Выглядишь усталой, девочка. Поездка прошла хорошо? —
взволнованно спрашивает он, а тем временем листает отчеты, которые я ему
передала.
— Более или менее. Столько часов в самолете для кого угодно покажутся
каторгой. Но ты не волнуйся, я в норме. Что скажешь о работе?
— Отлично, девочка. А с Принсой будем договариваться уже отсюда.
— И когда следующая поездка? — задаю вопрос и понимаю, что задела
за больное место.
Андрес откладывает в сторону бумаги, которые держит в руках, берет тетрадь с
невротическими рисунками и начинает карандашом рисовать квадраты разных
размеров. Снимает очки, и, не знаю почему, этот такой знакомый жест наводит
на мысль, что он сейчас сообщит мне нечто плохое. У него усталые глаза, а
под ними — темные морщинистые мешки.
Все в офисе уже знают, но никто мне ничего не сказал. Вдруг я чувствую себя
как жена, которой муж наставил рога, а она, как всегда, узнает обо всем
последней. Машинально начинаю поправлять волосы, а на самом деле проверяю,
появляются ли у меня невидимые рога. Внезапно разболелась голова, а утренний
восторг трансформируется в спазмы желудка, к горлу подступает тошнота.
Продолжаю нетерпеливо смотреть на дрожащие губы Андреса, но он по-прежнему
молчит.
— Давай! Говори же наконец! — почти кричу я.
Андрес должен перевести дух, чтобы произнести то, что я так боюсь услышать.
Мы сидим лицом к лицу: я, затаив дыхание, и он, видимо, смущенный тем, что
должен мне сообщить.
— Мне очень жаль, девочка, но ты уволена.
Я знала, что в фирме реорганизация, но мне никогда не приходило в голову,
что они уволят меня вот так, без всякой причины. Не прошу у Андреса
объяснений, поскольку я очень устала, чтобы затевать спор. Договариваемся,
что я получу расчет в другой день, целую его на прощанье два раза и, как
загипнотизированная, выхожу из кабинета. Иду прямиком в свой кабинет
собирать вещи. Мне помогает Марта, которая не перестает твердить о
несправедливости случившегося и о том, что я должна подать на фирму в суд по
поводу незаконного увольнения. Мы все знаем, что полетит еще не одна голова,
но моя оказалась первой, и от этого она болит еще больше.
Возвращаюсь домой, перед глазами все как в тумане, я еще полностью не
осознаю то, что со мной произошло. Мне нужно написать об этом, чтобы
освободиться от действия ядовитых слов Андреса. Беру дневник, пытаюсь
описать ситуацию и понять ее, но не могу. Ощущаю сумасшедшую потребность
быть рядом с Кристианом, чтобы обрести уверенность в себе, чего мне сейчас
так не хватает.
Помню, что после первого нашего соития я почувствовала необходимость описать
на бумаге те мгновения, когда мы сбросили свои одеяния: описать путь его
языка по моему телу, игру его рук с моими грудями, нежность прикосновений,
запах его дыхания, которое я чувствовала на своем лице. Мне казалось, что
легкий ветерок овевает меня всегда, когда тело томится в лихорадочном
желании, я вспоминаю восторг во время наших оргазмов, касание его пальцев
ног моих ног, попытки уснуть и то, как он поймал меня, чтобы я не скатилась
с кровати. Я пыталась вспомнить ощущения того момента, когда он впервые
вошел в меня. Но я уже не помню. Неясные картинки вертятся в голове. Я
устала, а моя жизнь только что развернулась на 180 градусов.
25 апреля 1997 года Все утро я курила сигарету за сигаретой (никотином провоняла вся квартира и
волосы, но я не желаю принимать душ), перебирала бумаги и готовилась к
встрече с Филипе. Можно было встретиться и раньше, но мне не хотелось ничего
объяснять ему. Из нас двоих должен говорить он. Хочу знать все об эпизодах
из жизни, а если я скажу ему, что потеряла работу, возможно, он ничего мне
не расскажет.
За час до встречи мчусь под душ и подставляю лицо воде, как я обычно делаю в
дождливые дни, прыгая через лужи. Прощайте, лужи по дороге в офис! Прощай,
Марта; прощай, Андрес Я буду по вам скучать.
Я должна успокоиться. Сначала мне нужно пойти к Филипе. Затем позвоню Соне,
чтобы организовать безумный девичник в эти выходные. И наконец, попытаюсь
найти Кристиана и провести с ним ночь.
Когда я подхожу к квартире А, кажется, чувствую себя немного бодрее. Филипе
явно рад меня видеть. Он пропускает меня вперед, и я останавливаюсь посреди
комнаты.
— Думаю, сначала я лучше покажу тебе квартиру, а потом все объясню.
Пойдем.
В квартире три этажа, соединенные винтовой лестницей. Внизу, где мы
находимся, стоит стол с компьютером, факс и гора полок, забитых бумагами.
Поднимаемся на второй этаж. Это своего рода кабинет, очевидно, здесь Филипе
принимает клиентов. Кабинет очень милый: плетеная мебель, на стенах висят
различные экзотические картины и фотографии людей, сидящих на стульях со
связанными руками, изображения кладбищ, населенных зомби... А также плакат с
кадрами фильма
Игра
, в котором снимался Майкл Дуглас.
— Мне нравится Майкл Дуглас! — восклицаю я.
— Тебе понравился этот фильм? — спрашивает Филипе, улыбаясь.
— Я его не видела, — признаюсь я, хотя мне немного стыдно.
— Тогда ты должна его посмотреть. Восемь лет назад, еще до премьеры
фильма, я уже описывал эпизоды из жизни. Сейчас люди думают, что на создание
своей фирмы меня вдохновил этот фильм, но это не так, все наоборот, —
заявляет Филипе. — То, что происходит в этом фильме, я как раз и делаю.
Игра
— это история об одном скучающем миллионере, у которого есть в жизни
все. Его брат не знает, что ему подарить на день рождения. Тогда он решает
заключить сделку с фирмой на ролевую игру, в которой главным действующим
лицом будет герой Майкла Дугласа. Но последний не знает об этом. Получается
так, что игра становится опасной. У меня все точно также, только мои клиенты
не подвергаются опасности. Понимаешь?
Я киваю в знак согласия. Действительно, эта история меня захватывает.
Спускаемся в подвал — достаточно мрачное и большое помещение без окон. Это
что-то вроде бункера, который таит жуткие истории. В комнате находится
только гигантский стол, десятка два стульев и пластмассовый манекен, одетый
в военную форму и газовую маску. При виде всего этого меня бросает в дрожь,
особенно когда я вижу каменные стены и осыпавшийся цемент. Похоже на руины,
которые могут обрушиться на нас в любой момент.
— Именно здесь я собираю своих актеров, чтобы репетировать каждую
сцену. Для этого мне нужно большое помещение. Нам требуется много
пространства...
Пространства...
— доносится эхо.
— Конечно, конечно, — говорю я, и до меня доходит, что переняла
его коронное выражение.
Филипе этого не замечает и продолжает объяснять:
— Я придумываю всевозможные истории со шпионами, террористами, с
любовными интригами — опасные, захватывающие, страшные. Люди выбирают
историю на свой вкус и какое-то время играют в ней главную роль: двадцать
четыре часа или сорок восемь — бывает по-разному. Все актеры носят значки с
названием фирмы на случай, если произойдет непредвиденная ситуация. Клиент в
любой момент может вернуться в реальность. Взглянув на значок, он
успокаивается, потому что осознает: это всего лишь игра. Если кто-то захочет
приостановить игру, он тут же может воспользоваться кодом, который
сообщается ему до начала игры. Прежде чем принять участие в игре, человек
должен посетить психолога, чтобы узнать о своем психическом состоянии, а
также пройти медицинский осмотр. Люди с больным сердцем к игре не
допускаются. Это фирма развлечений, но у нас все серьезно. Как видишь, я все
продумал.
— Понимаю, — говорю я, совершенно заинтригованная. — Расскажи
мне теперь о клиентах, которые пользуются твоими услугами, о ценах, об
историях...
— Конечно, конечно! Клиенты — это люди с высоким социальным и
финансовым статусом. Цены зависят от сложности и продолжительности истории,
но услуга достаточно дорогая. Я создаю необычные развлечения. Что касается
историй, они разнообразны. Некоторые клиенты просят, чтобы я придумал что-
нибудь лично для них.
— Правда?
— Конечно, конечно. К примеру, мой последний клиент был адвокатом и
хотел, чтобы его похитили две женщины и заперли в подвале. Эту историю я
создал специально для него. Ему понравилось.
— В подвале? Он что, рехнулся? В мире столько похитителей, а тут
приходит мужик и просит, чтобы его украли! Не могу поверить, —
возмущаюсь я.
— Я тебе еще не рассказал, что он хотел, чтобы эти две женщины были
лесбиянками и занимались в его присутствии любовью каждый раз, когда
спускались в подвал. Вот почему мне пришлось договариваться с проститутками.
Ни одна из актрис не захотела играть такую роль.
Вдруг в его улыбке появилось что-то дьявольское и злобное, но как раз это
меня сильно притягивает. Филипе уже не кажется мне тем слабым и робким
типом, с которым я познакомилась накануне.
— Надо же, две лесбиянки! — единственное, что пришло мне в голову.
Он наблюдает за мной и продолжает объяснять, как будто ничего не произошло:
— Однажды в выходные для группы из четырех человек мы создали атмосферу
средневекового замка, в котором по ночам появляется граф Дракула. Почти все
умирали от страха, — говорит он, покатываясь со смеху.
— По правде говоря, я бы не отказалась стать участницей этих историй.
Должно быть, они гениальны. Но, наверное, это слишком дорого? — говорю
я.
— Тебе правда этого хотелось бы?
Он пристально смотрит на меня со зловещей улыбкой на устах. Он вызывает у меня все больший интерес.
— Да, конечно. Должно быть, это захватывающее действо.
— Не волнуйся! Я сочиню для тебя твой эпизод бесплатно. Но помни то,
что я тебе сейчас скажу: когда клиент дает свое согласие, он не знает, в
какой момент начнет жить в своей истории. Ну как, ты согласна?
— Да, — отвечаю я, не принимая это всерьез. Какого черта я это
делаю? Я не знаю этого типа и все же говорю
да
, не догадываясь даже, что
меня ждет. Хотя подозреваю, что это будет типичная веселая байка,
придуманная, чтобы будоражить воображение людей.
— Тогда помни: когда ты меньше всего ожидаешь... — повторяет он и провожает меня до двери.
— Хорошо. Всего доброго, Филипе.
Я быстро прощаюсь с ним и бегу домой. Разговор с соседом меня возбудил, и я
удивляюсь тому, что этот неприметный тип стал теперь таким привлекательным в
моих глазах.
Во мне разгорелся огонь, и его нужно погасить. Набираю номер телефона
Кристиана, но он не отвечает, и я оставляю сообщение, где объясняю причину
своего отсутствия. Через двадцать минут он перезванивает, и мы решаем
встретиться у меня дома.
Без лишних разговоров мы отправляемся прямо в постель. Он запускает руки в
мои волосы и начинает осыпать поцелуями губы, нос, глаза, шею. Меня
подхватывает ураган страсти, и сердце бьется все сильнее. Его губы сантиметр
за сантиметром исследуют мое тело, заставляют меня испить мой собственный
нектар блаженства.
— Тебе нравится? — возбужденно спрашивает Кристиан.
— Да, очень. А тебе?
— Безумно. Сладкий вкус твоей кожи похож на летний дождь.
Изнемогая от удовольствия, начинаю рукой ласкать влажную головку его ствола,
а он тем временем исследует своим пальцем потайную пещеру моего лона. И мы
одновременно проваливаемся в пропасть блаженства, утомленные из-за
непривычных поз, но не меняем их, словно от этого зависит сила нашего
желания.
Прошло несколько часов — я не знаю, было это на самом деле или во
сне, — и я ощущаю ягодицы Кристиана перед лицом и, продолжая лежать
неподвижно, вижу, как открывается дырочка, а чувственный голос шепчет:
— Проникни в меня прямо сейчас.
Я так удивлена, что не могу пошевелиться. Кристиан поворачивается и
добавляет:
— Иногда мужские гормоны заставляют чувствовать себя свиньей, которой
ты не являешься.
Воспоминание о чувствах, вызванных встречей с Филипе, играет со мной злую
шутку.
6 июня 1997 года Бигуди шныряет по комнате, осматривая свою новую обитель. Мами умерла. Она
была уже в преклонном возрасте, случился инфаркт, и ее не смогли спасти.
Ощущение такое, что потеряла часть себя, и как раз в тот момент, когда между
нами возникло некое родство душ. Она ушла, так и не получив открытку из
Перу. Чувствую, что жизнь несправедлива, и не перестаю думать, что,
наверное, я сделала что-то плохое, раз заслужила такой удар.
19 июля 1997 года — В твоем офисе работают одни бездари! — кричит Ассан в телефонную
трубку, как будто на линии помехи или он звонит из Китая. — Мне сказала
одна сеньорита, очевидно стажерка, что никакая Вал там не работает.
Я и забыла, какой у Ассана властный характер. Ему, как капризному ребенку,
нужно получить все и сразу. Поэтому мы до сих пор с ним видимся. Я даю ему
все, что он хочет получить от женщины, — секс, молодость — и не задаю
лишних вопросов.
Когда я с ним познакомилась, сразу же почувствовала уважение, нежность и
сексуальное желание. Мне хотелось встречаться с человеком намного старше
меня. Он сидел на диване в баре египетского отеля
Хайатт
, а я ужинала с
коллегой в ресторане этого отеля и чувствовала себя
...Закладка в соц.сетях
