Жанр: Любовные романы
Дневник соблазна
..., он мне понравится.
— И ты с ним подружишься, — говорю я, улыбаясь.
— Ладно.
— Можешь привести своего парня.
Вдруг она становится мрачнее тучи.
— Мы расстались неделю назад.
Я только что сморозила глупость. Теперь понимаю, почему она так недоверчиво
относится к Хайме. Ее только что обманул мужчина, и она злится на всю
мужскую половину человечества.
— Он встречался еще с одной девушкой, а мне ничего не сказал. Я узнала
об этом случайно и сразу же бросила его.
— Понимаю, солнышко, как тебе тяжело. Мне очень жаль. Но послушай, это
ведь не означает, что все мужчины одинаковы, Соня!
— Не волнуйся. Со мной все будет в порядке. По правде говоря, Бигуди по
тебе очень скучает.
Эта новость меня огорчает. Любой ценой хочу общаться с Бигуди, но я оставила
его у Сони, так как Хайме терпеть не может котов, и пока бедному животному
запрещено появляться в нашей квартире.
У меня есть работа
27 июля 1998 года Когда Хайме возвращается из Мадрида, я ему говорю об ужине с Соней в
следующий четверг.
— Я бы с удовольствием, любовь моя, но я вместе с Хоакином на всю
неделю уезжаю в Малагу: нужно посетить некоторых клиентов. Выезжаю завтра
рано утром, а в пятницу на машине еду сразу в Мадрид.
Его планы меня абсолютно не радуют, но я пытаюсь скрыть огорчение, насколько
могу.
— Так что мы не увидимся до следующего воскресения?
— Солнышко, это моя работа. Пойми! Мы заключили несколько контрактов с
клиентами на юге Испании, и на этой неделе должны ехать туда. Я слишком
долго откладывал эту поездку. Потом мы будем вместе.
Он обнимает меня, и мы переносим наш ужин с Соней.
После его признаний этой ночью в неверности я рассказываю ему о некоторых
своих связях и о том, с какой легкостью я все эти годы затаскивала мужчин в
постель. Хочу быть честной с ним, ничего не скрывать. Хайме меня
предупредил, что, поскольку теперь мы живем вместе, я должна забыть обо всех
своих любовниках. У меня уже давно никого не было, но мне трудно убедить его
в этом. Хайме очень ревнив. Он пообещал мне быть верным. Несмотря на разницу
в возрасте — он на двадцать лет старше меня, — нас объединяет то, что
мы насытились прежней жизнью. На самом деле я теперь ни на кого не обращаю
внимания. Это меня очень удивляет, но, очевидно, это происходит потому, что
я впервые по-настоящему влюблена, у меня не возникает ни малейшего
сексуального влечения к другому мужчине. Мне нужен только Хайме. Я буду ему
верна всегда, даже если когда-нибудь наш роман закончится.
Сегодня ночью мы занимались любовью. Наши отношения улучшились с тех пор,
как Хайме не пользуется презервативами, но у него есть странная манера
думать только о себе. Он не ждет, пока я получу удовольствие. Иногда он
кажется мне грубым животным. Но мне все равно. Для меня не это главное в
наших отношениях. Удивительно, но секс теперь отошел на второй план.
28 июля 1998 года Хайме уехал с Хоакином в Малагу, как и планировал. Мы нежно попрощались, и я
попросила его быть осторожным на дороге. Несколько дней я буду совсем одна,
поэтому решила снова заняться поисками работы.
Мне пришло несколько предложений (мое объявление еще периодически печатают в
газетах), и одно из них очень интересное и кажется многообещающим. Речь идет
о транснациональной зарубежной компании с главным офисом в Барселоне,
которая занимается одеждой. Им требуется женщина, которая будет изучать
новые тенденции в моде. Предполагается много поездок, надо будет посещать
важные мировые показы, прощупывать рынок и предугадывать, что будет модно в
предстоящем сезоне. Хотя это не связано с рекламой, перспектива работать в
этом бизнесе очень заманчива. Кроме того, поездки не кажутся мне помехой,
если учесть, что Хайме тоже часто путешествует.
Так что я пошла на собеседование. Все прошло очень быстро, и мне сообщили,
что через неделю я могу приступать к работе. Я счастлива — ведь это значит,
что наши с Хайме доходы увеличатся. Не знаю, сколько зарабатывает Хайме, он
мне этого и не говорил, но кажется, что нас ожидает роскошная жизнь. У него
всегда много наличных, он никогда не задумывается о расходах, не пытается
меня обмануть ни в финансовых вопросах, ни с арендной платой за квартиру в
таком шикарном доме. Наоборот, он всегда подчеркивает, что ему нужно самое
лучшее. Но я хочу взять часть расходов на себя.
Хайме мне звонил всего лишь дважды, сказал, что очень занят. Много раз я
пыталась дозвониться до него, но безрезультатно: его мобильный постоянно
отключен. Чтобы не показать, что я ему не доверяю, я не попросила у него
номер телефона отеля.
30 июля 1998 года Когда сегодня он пришел домой, я сразу поняла, что он устал и очень
напряжен. Едва сняв обувь, закрылся в ванной и около часа не выходит оттуда.
Пытаюсь подслушать за дверью, уловить хоть какой-нибудь шум и, ничего не
услышав, спрашиваю его:
— У тебя что-то стряслось?
— Оставь меня в покое! — отвечает коротко и сухо.
— Я могу что-нибудь сделать для тебя, дорогой? Может, лучше поговорим?
У тебя проблемы?
— Оставь меня в покое! — повторяет он. — Что ты можешь знать
о моих проблемах?
Через час он вышел из ванной и кажется все таким же усталым. У него опухли
веки. Весь вечер и часть ночи он курит сигарету за сигаретой и не
разговаривает со мной.
Когда ложится в постель, и пальцем меня не касается. Каждую ночь, которую мы
проводили вместе, мы занимались любовью. Сегодня впервые он будто забыл о
сексе.
2 августа 1998 года Рано утром он уехал в офис. Я так и не смогла сказать ему, что сегодня сама
начинаю работать, — в разгар лета, когда все в отпусках. Я оставила ему
записку на столе в кухне, на случай если он вдруг вернется раньше меня. Так
и случилось.
Когда я возвращаюсь домой с работы, немного подавленная из-за его вчерашнего
поведения, он сидит в гостиной и смотрит телевизор.
— Могла бы мне сказать, что сегодня начинаешь работать, — сразу же
упрекает меня.
— Я знаю, Хайме, но вчера ты был невыносим. Ты не желал разговаривать и
так закрылся, будто держал оборону.
— У меня была проблема, и мне не хотелось говорить на эту тему. Что за
работа?
Объясняю ему, как я ее нашла и в чем она заключается.
— Будешь путешествовать?
По глазам вижу, что он рассержен.
— Да. Иногда.
— Одна?
— Нет. Со своим шефом. Он американец. В сентябре мы поедем на показ в
Италию и...
— Американец? Еще один хочет трахаться с тобой!
От этих неожиданных слов я теряю дар речи. Он в таком же ужасном настроении,
как и вчера.
— Что ты такое говоришь?
— То, что слышишь! Он хочет, чтобы ты ездила с ним, потому что
собирается трахаться с тобой. Вот увидишь, я прав. Ты еще слишком молода. Не
знаешь жизни.
Я в замешательстве. Он несправедливо думает о человеке, о котором ничего не
знает.
— Мне все равно. Езжай с этим проходимцем в Италию, куда угодно! Но
если он начнет приставать к тебе, сядешь в первый же самолет и вернешься
сюда, хорошо?
У меня нет другого выхода, кроме как ответить
да
, иначе, боюсь, он меня
побьет.
— Да, конечно.
— Обещаешь?
— Конечно, Хайме, я обещаю тебе.
Пять минут молчания — я уже решила, что инцидент исчерпан.
— А ты? Тоже хочешь трахаться с ним, правда?
Я снова ошеломлена. Не понимаю, зачем он задает подобные вопросы.
— Нет. У меня нет желания трахаться с ним, — отвечаю я, печально
повторяя его слова.
И ухожу в ванную рыдать. На этот раз он явно перегнул палку. В него словно
бес вселился, и он провоцирует конфликт, чтобы поругаться со мной. За те
несколько дней, что мы не виделись, он очень изменился и кажется мне теперь
другим человеком. Нахожу в ванной банку, которую раньше не замечала, в ней
несколько сот граммов белого порошка и рецепт для приготовления лекарства в
аптеке. Пока держу ее в руках, Хайме молча подходит сзади и кладет руку мне
на плечо. Испугавшись, я чуть не уронила банку.
— Это порошок для моей раны на щиколотке. Мне должны приготовить
специальную мазь в аптеке. Стоит он очень дорого. Так что поставь на место!
Каждое утро специальным скальпелем Хайме устраняет мертвую кожу со
щиколотки. Если он этого не сделает, то не сможет надеть обувь и нормально
ходить. Он уже показывался многим специалистам. По его словам, это очень
редкая болезнь, которая не поддается лечению. Врачи никогда прежде в своей
практике не сталкивались с подобным заболеванием.
6 августа 1998 год Сегодня с нами ужинает Соня. Хайме весь вечер работал дома в комнате, в
которой мы устроили его кабинет, а я готовила ужин в кухне. Никогда не
любила готовить, но научилась, пользуясь книгами по кулинарии, так как Хайме
любит хорошо поесть. Никаких бутербродов или холодных закусок — он ясно дал
это понять.
Пока Соня пьет в гостиной аперитив, я захожу к Хайме сказать, что наша
гостья уже пришла. Он закрылся на ключ, словно в той комнате находятся
бесценные сокровища, о которых никто, кроме него, не должен знать.
— Выйдешь к ужину? — спрашиваю его мягко, боясь побеспокоить. — Соня уже в гостиной.
Не открывая двери, он отвечает, что через десять минут присоединится к нам:
за это время он быстро примет душ и переоденется. Я возвращаюсь к Соне.
— Ужасно выглядишь, Вал. Что с тобой? Ты в порядке?
Не хочу рассказывать Соне о нашей недавней размолвке, поэтому говорю:
— Просто я устала, солнышко. Из-за моей новой работы. Очень много дел,
мне надо еще привыкнуть. Не забывай, что я долгое время не работала.
За эту неделю я заметно похудела, и Соня считает, что я что-то скрываю.
— Ты работаешь всего лишь неделю! А похудела уже на несколько
килограммов. Уверена, ты что-то недоговариваешь.
— Нет, уверяю тебя, Соня! Все в порядке.
Стараюсь улыбаться, чтобы успокоить свою лучшую подругу, которая в последнее
время стала слишком любопытной и подвергает сомнению все, что я делаю.
Появляется Хайме — сияющий, благоухающий и неотразимый. Одет во все самое
лучшее, и когда я представляю его Соне, читаю в глазах своей подруги
удивление: она не ожидала, что он такой привлекательный мужчина. Я так и
предполагала.
— Небезызвестная Соня! Наконец-то я с тобой познакомился! —
обращается к ней Хайме, целуя руку.
Этот старинный, вышедший из моды обычай всегда нравится женщинам, чье
внимание хотят привлечь джентльмены. Соня на седьмом небе от счастья.
— Я тоже хотела познакомиться с тобой. Чтобы похитить сердце Вал, ты
должен быть особенным человеком.
Соня продолжает рассматривать его и наверняка думает, что он не выглядит на
свои годы.
Вечер в кругу друзей проходит замечательно.
Хайме просто очарователен, развлекает меня и Соню. Сегодня вечером его глаза
сверкают особенным блеском, возможно, из-за выпитого вина (он утверждает,
что к каждому блюду нужно подбирать соответствующее вино). Замечаю, что
Хайме много пьет, но, кажется, держится хорошо. Ничего ему не говорю, потому
что он в отличном настроении, и я не хочу его испортить, не хочу разрушить
магию, которая окутала нас. В основном говорим о Соне, ее жизни и нашей
долгой дружбе. Потом он немного рассказывает о себе, о безумном желании
жениться на мне, как только его бывшая жена победит рак. Меня удивляет его
откровенное признание, так как до сегодняшнего дня он не высказывал этого
намерения.
— Если все пойдет хорошо, мы поженимся второго мая 1999 года, —
заявляет он Соне.
Под конец встречи, которая длилась до поздней ночи, мы выпиваем еще по
бокалу вина. Соня начинает собираться домой.
— Как ты сюда добиралась? — спрашивает ее Хайме.
— На такси, — отвечает она и ставит на стол рюмку с ликером
Бейлис
.
— Не могу позволить такой красивой женщине, как ты, возвращаться домой
на такси в столь поздний час. Я тебя отвезу. Надену пиджак и... вперед.
Не вижу ничего плохого в том, что Хайме пытается быть обходительным с моей
подругой. Это любезно с его стороны не только по отношению к Соне, но и по
отношению ко мне, и я одобряю его поступок. Кажется, Соня действительно
изменила свое мнение о Хайме. Он сделал все, чтобы этот вечер запомнился. И
ему это удалось. Соня смотрит на меня и, увидев, что я улыбаюсь в знак
согласия, принимает предложение Хайме.
Когда они уходят, начинаю убирать со стола и отношу тарелки в кухню, но у
меня нет никакого желания мыть посуду в такое позднее время. Проходит больше
часа после их ухода, и я решаю лечь спать.
Я просыпаюсь от ужасного шума, доносящегося из кухни. Мгновенно вскакиваю и
бегу туда. Кажется, что-то упало. В квартире темно, и я не знаю, лег ли
Хайме уже спать. Включаю свет в кухне и обнаруживаю, что все грязные тарелки
и стаканы, разбитые на осколки, вместе с остатками ужина валяются на полу.
При виде этой картины закрываю рот рукой, чтобы не закричать. Жуткое
зрелище. В дальнем углу кухни спиной ко мне стоит Хайме, курит сигарету и
смотрит в окно.
Я наклоняюсь, чтобы собрать осколки битой посуды, но он удерживает меня
фразой:
— Раз уж ты не помыла посуду, пока меня не было, не собирай осколки
сейчас. Завтра сделаешь это. Ты ведь собиралась мыть посуду завтра, разве
нет? — с сарказмом цедит он сквозь зубы.
Не решаюсь ничего ответить, так как не понимаю, что происходит.
Хайме продолжает стоять спиной ко мне. Внезапно он начинает кричать как
сумасшедший, при этом остервенело гасит сигарету, растирая ее ботинком на
полу.
— Если бы ты помыла посуду сегодня, этого бы не случилось, слышишь
меня?
Кухня пропитана запахом алкоголя. Хайме пил до потери рассудка и, вернувшись
домой, в приступе ярости сбросил все тарелки на пол. Теперь пытается
спровоцировать меня на скандал. Я плачу. Мои слезы не трогают его, а,
наоборот, злят еще больше.
— Только не вздумай реветь! У тебя опухнет лицо, и будешь выглядеть
ужасно.
Больше не могу выдержать этого состояния безумия и уныния, которое вызвано
его поведением. Выхожу из кухни и направляюсь в ванную, где закрываюсь,
чтобы вдоволь наплакаться. Стоя над раковиной, умываю лицо холодной водой и
слышу, как он ушел, хлопнув дверью. Так лучше. Иначе все могло бы
закончиться очень плохо.
7
августа 1998 года Когда сегодня утром собиралась на работу, Хайме еще не вернулся. Его не было
всю ночь, и он не звонил. В офисе чувствую себя подавленной и набираю номер
Сони.
— Привет, солнышко! — говорю ей и начинаю реветь прежде, чем слышу
ее голос.
— Вал, что с тобой?
Сначала не могу вымолвить ни слова, но потом с большим трудом мне удается ей
объяснить, что произошло.
— Хайме...
— Понимаю, что у тебя все плохо. Что случилось, малышка?
— Соня, что вы вчера делали? Хайме вернулся совершенно пьяным и вел
себя как сумасшедший.
— Что?! Не понимаю. Он отвез меня домой, мы поговорили пять минут возле
моего подъезда, и он ушел. Это все. Вчера мы все пили, но не до такого же
состояния! Возможно, Хайме пил где-то еще перед тем, как вернуться домой.
Когда мы вчера прощались, у него было хорошее настроение.
— Да, я знаю, Соня. Поэтому ничего не понимаю. Должно быть, что-то еще
произошло, раз он вне себя от ярости. Когда он вернулся, словно стал другим
человеком. Я испугалась. Не знаю, что делать. Я боюсь. Уже во второй раз он
становится жестоким и...
— Он поднял на тебя руку? — спрашивает она, не дослушав до конца.
— Нет. Это моральное насилие, направленное на меня и на все, что
попадается ему на пути. Вчера он побил всю посуду.
— Не могу поверить...
— Да, и затем сказал, что, если бы я помыла тарелки, этого бы не
произошло. Он словно хотел наказать меня. А потом ушел. С тех пор я ничего о
нем не знаю.
Несмотря на гордость, я все рассказала Соне, полагая, что она поможет мне
разобраться в том, что происходит с Хайме. Но она не дала мне ни одного
стоящего совета, поэтому меня охватила еще большая растерянность.
Весь день мне трудно сосредоточиться, и я боюсь возвращаться домой. Я ушла,
не убрав осколки, и начинаю думать о том, что лучше переехать на несколько
дней к Соне, чтобы собраться с мыслями. Отношения с Хайме становятся все
более странными, и я уже сомневаюсь, что смогу быть счастлива рядом с этим
человеком. С ним что-то происходит, но я не знаю что. Он отказывается
разговаривать со мной.
Прихожу домой поздно и, когда открываю дверь, понимаю, что Хайме вернулся,
поскольку замок закрыт уже не на два оборота ключа, как я его закрывала
утром. Начинаю дрожать, думая о том, что меня ожидает.
Дверь в кухню находится сразу возле входной двери, слева, и как только
переступаю порог, вижу, что все убрано.
Хайме выходит из гостиной с огромным букетом роз в руках, и, увидев на его
лице раскаяние, буквально бросаюсь ему на шею со слезами на глазах.
— Мне очень жаль! — произносит он и протягивает мне букет цветов.
Я плачу от изумления, так как ничего не понимаю, но счастлива видеть, что
его мучают угрызения совести.
— Послушай, Хайме, — говорю я, рыдая. — Думаю, у тебя
проблемы, но ты не хочешь ими поделиться со мной.
— Да, у меня действительно проблемы. И я не хочу рассказывать о них,
чтобы ты не беспокоилась. Но вижу, что причиняю тебе боль. Поэтому я все
тебе расскажу.
Берет за руку и ведет в гостиную, мы садимся друг напротив друга, и я
чувствую, что разговор будет серьезным.
— Есть вещи, которыми нельзя гордиться, поэтому о них не рассказывают.
Я полагал, что смогу все уладить сам, но вижу, что это отрицательно, влияет
на меня.
Он начинает говорить о своем финансовом положении, которое оставляет желать
лучшего. Он взял деньги в долг по просьбе своего партнера Хоакина, который
несколько месяцев назад попросил ссуду в банке, при этом Хайме выступил
гарантом своего партнера. Но Хоакин перестал платить банку некоторое время
назад, и теперь банк требует, чтобы Хайме погасил задолженность. Ему еще
недостает около пяти миллионов песет, и хотя Хайме каждый месяц откладывает
значительную сумму, этого все равно не хватает, и банк собирается наложить
арест на его дом в Мадриде.
— Они хотят отобрать у меня то, что мне далось с таким трудом. Я платил
за дом долгие годы, а теперь вот такая ситуация, и все по вине моего
партнера.
Не могу поверить своим ушам. Но, с другой стороны, в его словах столько
искренности и боли, что я не спрашиваю его, действительно ли все так плохо.
— А зачем ты поручился за Хоакина? — спрашиваю я робко.
— Как же я мог этого не сделать? Помимо того что мы партнеры, мы еще и
друзья, Вал, понимаешь? По крайней мере, я в это верил до сегодняшнего дня.
Разве ты не сделала бы то же самое для Сони? Никогда бы не подумал, что он
перестанет платить и поставит меня в такое положение.
— Да, но почему он перестал платить банку?
— Пару лет назад его брак дал трещину. Уже несколько месяцев он много
пьет и тратит все больше денег на женщин. На днях я прихожу в офис и вижу,
что он спит на ковре в своем кабинете, грязный, пьяный, без денег — он всю
ночь тратил их в клубе.
Теперь я понимаю, почему Хайме вел себя так со мной. Должно быть, он
чувствует себя загнанным в угол и нервы у него уже сдают.
— В то воскресенье, когда я вернулся в плохом настроении...
Помнишь? — Киваю головой и беру его руки в свои. — Меня искали
люди из банка, пока я был в Малаге. В пятницу я поехал в Мадрид и там узнал
о реальной угрозе наложения ареста на мой дом.
— И нет способа остановить процесс?
— Есть, конечно.
— Как?
— Заплатить.
Хайме в таком отчаянии, что начинает плакать как ребенок. Он, всегда такой
статный и гордый, раскис, как маленький, я прижимаю его голову к своей груди
и не знаю, как его утешить.
— И знаешь, что самое плохое?
— Нет.
— Что мы с тобой должны расплачиваться за это. Я чувствую себя так
скверно, ведь из-за меня страдает женщина, которую я люблю больше всего на
свете!
Я глажу его щеки, пытаясь осушить слезы. Меня взволновал его рассказ. Хайме
продолжает:
— Я работаю как сумасшедший, чтобы жить хорошо, чтобы моя семья ни в
чем не нуждалась. У моих детей есть все, что они хотят. Я помогаю бывшей
жене, потому что она очень больна и у нее нет средств на жизнь. А теперь
это!
Слезы льются неудержимым потоком. Я потрясена и чувствую себя обессиленной,
но благодарна ему за правду.
— У меня есть неделя, чтобы заплатить долг и снять арест. Иначе они
заберут дом.
Почти всю ночь мы лежали на диване, прижавшись друг к другу. Хайме начал
дрожать, и я укрыла его покрывалом. Он выглядит измученным, а я все ломаю
голову, как ему помочь. Не могу позволить, чтобы что-нибудь плохое случилось
с моим любимым. Если я люблю его и живу с ним, то должна делить его
проблемы. Разве я могу быть счастлива, зная, что у Хайме неприятности? Нужно
что-то делать. У меня есть недостающая сумма. Я решаю снять со своего счета
пять миллионов песет и заплатить банку, чтобы спасти дом Хайме в Мадриде.
12 августа 1998 года Ничего не сказав Хайме, я отправилась в банк снять необходимую сумму. Я
боялась брать все деньги сразу, поэтому делала это в три захода. Директор
банка, с которым я поддерживаю хорошие отношения, пригласил меня в свой
кабинет, чтобы узнать, довольна ли я обслуживанием. Его удивляет то, что я
забираю все свои сбережения. Я уверяю его, что ничего особенного не
происходит и мне не в чем упрекнуть его служащих, наоборот, я ими очень
довольна. И я придумываю отговорку — рассказываю, что у меня возникли
непредвиденные обстоятельства и дело не терпит отлагательств.
Сегодня среда, и Хайме нервничает больше обычного. Индикатор степени его
раздражительности — это время, которое он проводит, закрывшись в ванной. Чем
больше он нервничает, тем дольше он устраняет мертвую кожу со щиколотки,
оставляя раковину запачканной остатками кожи и белого порошка.
Завтра вечером Хайме уезжает в Мадрид на последние переговоры с банком. Так
он мне сказал. Я собиралась не говорить ему о своем решении помочь до
последней минуты.
Когда прихожу домой, он уже собирает чемодан, чтобы завтра улететь и
провести выходные со своими детьми. У него печальные глаза, и он говорит со
стоном:
— Возможно, я последний раз проведу с ними выходные в этом доме. —
Немного помолчав, он продолжает: — Как я им объясню, что это уже не их дом?
— Не нужно ничего объяснять, — весело говорю я. — Вот, это
для тебя!
Протягиваю ему конверт, который он бережно берет, явно удивленный. Когда
открывает его, не может поверить своим глазам.
— Где ты их достала? — спрашивает он, подозрительно глядя на меня.
— Сняла со своего счета. Столько, сколько тебе не хватает.
— Ты что, с ума сошла? По-твоему, я возьму эти деньги? Уверен, ты
попросила кредит в банке!
— Нет, не волнуйся. Не брала я никакого кредита. Это мои деньги.
Роняет конверт на кровать.
— Нет, я не могу их принять. Сожалею...
— Пожалуйста, Хайме! Не будь глупым! Любящие люди должны помогать друг
другу. Это мои деньги. Возьми их, пожалуйста. Заплати банку, и пусть они
оставят в покое твой дом.
Дм того чтобы видеть улыбающееся лицо Хайме, никаких денег не жалко. Он
очень рад и обнимает меня так сильно, что, кажется, вот-вот задушит.
— Ты не представляешь, что это значит для меня, любовь моя! Ты только
что вернула меня к жизни. Спасибо. Большое спасибо. Не знаю, как благодарить
тебя, правда, не знаю.
— Может, пригласишь меня в свой замечательный домик в Мадриде?
При этих словах его взгляд на мгновение останавливается и устремляется в
пустоту, а потом Хайме снова смотрит на меня и нежно обнимает.
— Конечно же!
Сегодня ночью Хайме был очень нежен. Но он не мог сдерживать себя, и все
заканчивалось прежде, чем я достигала оргазма.
7 сентября 1998 года Мне и в голову не приходило, что Хайме может рыться в моих бумагах и личных
вещах и что он знает, сколько у меня денег. Мы никогда не говорили о
деньгах, для него эта тема — табу, очевидно, потому, что он в них не
нуждается. Мне нечего скрывать, но я ему не рассказывала о своих финансовых
возможностях. Однако когда возникла злополучная ситуация с арестом
имущества, на моем счете была как раз та
...Закладка в соц.сетях
