Жанр: Любовные романы
Дневник соблазна
...ка, полные печали, окружают ее.
Из машины выходит шофер и открывает заднюю дверцу. Мы с Джованни затаиваем
дыхание. И выходит она, прекрасная, в черном вечернем платье и серебристых
туфлях на высоком тонком каблуке. Короткие волосы на шее пострижены буквой
v
. Шея такая тонкая, что я могла бы обхватить ее рукой. Выступающие
ключицы напоминают мостик, который ведет к еще не открытым сокровищам едва
сформировавшегося тела с двумя кнопками вместо груди, которые проступают из-
под платья и подчеркивают ее грацию. Эта женщина очень привлекательна.
Джованни протягивает ей руку и, не проронив ни слова, ведет ее к дому. Там
уже ждет Борис, наш переводчик. Он наполняет стакан водкой. Борис очень
напряжен, словно собирается сдавать экзамен. Джованни хочет сделать ему
подарок — он привел принцессу.
Принцесса садится за стол к Борису и без его разрешения начинает пить водку
из его стакана. Я потрясена ее юным видом, так что спрашиваю о возрасте
девушки, чтобы развеять свои сомнения по поводу ее совершеннолетия. Борис
нам переводит:
— Ей шестнадцать лет, — говорит он, по-детски улыбаясь.
Я чуть не упала со стула. Джованни оторопело смотрит на Бориса. Внезапно я
чувствую себя соучастницей преступления, чего-то ужасного, что вот-вот
случится. Мне все это не нравится. Прошу Джованни отправить ее домой: я не
могу позволить, чтобы что-то произошло с этой девочкой. Я упрашиваю его,
умоляю, стоя на коленях. Джованни соглашается, но тут же объясняет, что,
скорее всего, ей здесь хорошо. Лучше для нее остаться с нами, чем оказаться
наедине с садистом-неудачником. Мы будем к ней хорошо относиться. С нами или
с другими — она все равно этим занимается. Очевидно, ей это нравится. Мы
спрашиваем ее, хочет ли она уйти, говорим, что ей все равно заплатят.
Принцесса решает остаться. Какое-то время я наблюдаю за ней и замечаю, что в
этой девочке отражаюсь я сама. Я смотрю, как она двигается, как смеется. На
правой щиколотке девочка носит браслет с колокольчиками, которые качаются
при ходьбе и наполняют гостиную причудливыми звуками.
Громко кричит магнитола, но принцесса продолжает плавно двигаться возле
стола. Борис, устроившись в двух метрах от девушки со стаканом в руке,
пристально смотрит на нее. Мы с Джованни наблюдаем за этим зрелищем, сидя на
старом диване, усеянном подозрительными пятнами и маленькими дырочками,
прожженными сигаретами, — свидетельствами ночных оргий. Яна начинает
расстегивать платье, и я чувствую, что заливаюсь краской. От её невинной
искренней улыбки в этой обстановке мне становится не по себе. Она кажется
счастливой, ей доставляет удовольствие исполнять столь откровенный танец,
хотя зрителей всего трое. Принцесса приближается к Борису и что-то шепчет
ему на ухо.
— Что она говорит? — быстро спрашиваю я.
— Она говорит, что ты очень красивая и ей нравятся твой сережки, —
объясняет Борис, отпивая глоток.
Чувствую себя еще хуже и наклоняю голову, будто могу при этом исчезнуть.
Когда я осмеливаюсь снова взглянуть на эту сцену, Яна уже сидит на Борисе и
возбуждает его своей обнаженной круглой грудью. На ней остались только
миниатюрные зеленые блестящие трусики. Джованни поднимается и гасит свет. Но
я продолжаю наблюдать за неистовыми движениями этой маленькой посверкивающей
полоски ткани, и голова идет кругом. Беру своего любовника за руку, и мы
направляемся к лестнице, которая ведет в нашу комнату. Занимаемся любовью
под крики Яны. На следующее утро я осторожно спускаюсь вниз и вижу, что
принцесса обнаженной спит на диване в гостиной. Снова поднимаюсь по
лестнице, почти бегу, но стараюсь не шуметь, и в комнате, затаив дыхание,
начинаю их искать. Куда же они подевались? Под кроватью, возле туфель.
Убедившись, что Джованни крепко спит, беру их, опять спускаюсь по лестнице и
ищу сумку Яны. Стараюсь не прикасаться к ней. Открываю застежку и кладу во
внутренний карман свои сережки.
15 декабря 1999 года В ванной потрескавшаяся белая эмалевая краска, ручной душ полностью
заржавел. Горячей воды нет, или она появляется очень редко, но не в то
время, когда я и Джованни принимаем душ. Приходится довольствоваться тем,
что есть. Я передернулась, когда сегодня утром струя ледяной воды коснулась
моей кожи. Джованни с веселым видом смотрит на меня. Он стоит с зубной
щеткой в руке и пеной от пасты во рту. Я быстро намыливаюсь — мы купили мыло
в Европе (у украинского мыла подозрительный цвет, пахнет оно отвратительно и
похоже на камень, так что, увидев его, я воскликнула:
Послушай, но это же
пемза!
), выпрыгиваю из душа с остатками мыла на теле и ищу на полу более
или менее чистое место. Если бы Джованни не поддержал меня, я бы задницей
села прямо на пол. И мы начинаем хохотать. Какая шикарная жизнь! Борис
одевается внизу, в маленькой ванной комнате, где есть только умывальник, но
это, как он утверждает, его устраивает. Меня немного тошнит, но кому бы
понравилось принимать антарктический душ? В комнатах еще виднеются следы
павшего коммунистического режима: в стены встроены древние микрофоны, а на
окнах — датчики. Надо же! Меня повсюду преследуют микрофоны. Цементные
колонны террасы не позволяют видеть море. Здесь я оставляю свои кроссовки,
которые к концу дня пахнут, как дикая собака. Даже Джованни, который
принимает меня такой, какая я есть, сказал мне:
— Либо кроссовки, либо я!
Так что я повинуюсь. По правде говоря, я и сама не выношу свой запах.
Мы с Джованни занимаемся любовью три или четыре раза в день. Мне очень
хорошо с ним. Я учусь изображать сумасшедшего лягушонка (сидя на краю
кровати, широко расставив ноги, мастурбирую перед ним с помощью бутылки с
минеральной водой без газа, и она иногда проливается мне на живот);
французскую подводную лодку (сжимаю губы в форме сердечка, ныряю под
простыни, и мой рот постепенно полностью поглощает его пенис) и
левретку
(то есть стою на четвереньках). Мы проделываем кучу вещей на этой шатающейся
кровати. Но Джованни никогда не делит меня ни с кем, хотя завтра он
собирается сделать исключение — пригласил Катерину.
16 декабря 1999 года Борис снова хочет увидеться с принцессой, но, чувствуя себя обязанным,
намерен поделиться с нами. Возможность заниматься любовью втроем с Яной
исключена (так решила я, и Джованни согласился со мной). Тогда Борису пришла
в голову идея пригласить ее подругу, совершеннолетнею специалистку по трио,
как заверило нас агентство. Вот так мы познакомились с Катериной. Они обе
приехали в том самом лимузине, который привез Яну в первую ночь. К нашему
удивлению, принцесса приехала одетая как подросток, в миниатюрных черных
шортах, в белой футболке и в ботинках на платформе, Как в шоу Drag Queens.
Единственное, что защищает ее от холода, — это кожаный длинный плащ,
который она набросила себе на плечи. Он совсем не подходит к ее одеянию.
Думаю, она нам доверяет, и теперь у нее нет необходимости наряжаться, как
роковая женщина
. Сегодня она кажется еще более развязной, чем в прошлый
раз, и целует каждого в щеку, словно мы знакомы всю жизнь. Мы все находимся
на улице, а я сижу на пляжной балюстраде. Яна смотрит на меня с улыбкой, и я
понимаю, что она хочет поблагодарить меня за сережки, которые сейчас на ней.
Вдруг она поворачивается и на своем языке зовет другую девушку. Катерина —
блондинка с длинными вьющимися волосами, низкого роста. Девушка одета в
голубое платье, усыпанное красными цветами. На ней широкий кожаный пояс,
который подчеркивает, я думаю, крупноватые бедра. У нее огромные бирюзовые
глаза и маленький, как у японки, нос. Мы приветствуем друг друга холодно,
пожатием рук, и я опять чувствую себя виноватой. Яна пытается подбодрить ее,
а я отчаянно ловлю взгляд Бориса, чтобы понять, что происходит. Яна начинает
болтать, а Катерина отвечает ей короткими фразами. У меня такое впечатление,
что они говорят на китайском языке, но я понимаю, что ситуация Катерине не
очень нравится. Когда Яна берет Катерину за руку и входит с ней в дом через
террасу, мы идем за ними гуськом, повинуясь этой маленькой принцессе,
которая вдруг превратилась в вождя нашего племени. Яна начинает оглядываться
по сторонам. Наверное, она что-то ищет. Борис словно загипнотизирован Яной и
ни на что не реагирует. Что касается Катерины, она чувствует себя неуютно и
не знает, как себя вести, пока я не принесла бутылку водки (по видимому, Яна
искала ее). Мы с Катериной общаемся с помощью взглядов. Она буквально
набрасывается на бутылку и пьет прямо из горлышка. Выпитый алкоголь
моментально действует на нее, она начинает танцевать, а Яна продолжает что-
то говорить ей, явно одобряя ее поступки.
— Что она ей говорит? — спрашиваю я у Бориса. Борис пугается.
Кажется, он очнулся от глубокого сна и, немного подумав, отвечает мне:
— Она ей говорит:
Я люблю тебя, ты любишь меня, и это единственное,
что имеет значение. Думай о том, что я люблю тебя, что мы любим друг друга.
И все пройдет хорошо
.
Сегодня ночью мы уставили гостиную свечами, и Джованни начинает зажигать их
одну за другой, чтобы создать интимную обстановку. Отлично. В свете свечей
платье Катерины просвечивается и позволяет разглядеть изгибы ее роскошного
тела. Яна начинает расстегивать пуговицы платья Катерины, не переставая
плавно покачиваться. Джованни по привычке садится па старый диван,
внимательно смотрит на эту сцену и иногда бросает взгляды в мою сторону,
наблюдая за моей реакцией. Я подхожу и сажусь рядом с ним. Он обнимает меня
и целует в лоб. Пока Яна и Катерина демонстрируют глубокий поцелуй, позволяя
изредка разглядеть их языки, которые как сумасшедшие исследуют все
чувствительные уголки, я и Джованни делаем то же самое. Он нежно снимает с
меня шерстяной свитер, и я лежу в объятиях Джованни, охваченная трепетом из-
за этого лесбийского поцелуя, до тех пор, пока не чувствую, как холодные
руки Катерины гладят мою спину и играют с застежкой бюстгальтера.
17 декабря 1999 года Я не смогла устоять перед Катериной. Когда мы летели в Европу, я объяснила
Джованни, что из-за случившегося в Одессе мне не по себе. Когда мы
расстались в аэропорту Франкфурта, я не взяла деньги, которые мне предложил
Джованни за эту поездку. Ничего не хочу.
Я оставила ошеломленного Джованни и села в самолет, летящий в Барселону.
В аэропорту Барселоны я взяла такси и, пока ехала, вспоминала о мгновениях
нашей поездки: чайку, наши улыбки в ванной, пляж, усеянный камнями, которые
терзали наши ступни, маленькую Яну, девочку, которая лучше меня умеет сосать
— не пуская слюну. И всю эту смешную, нелепую обстановку с коммунистическим
антуражем, абсолютно невероятную. Лесбийский спектакль, который показали
прошлой ночью Яна и ее подруга Катерина, а затем тот миг, когда Катерина
приблизилась ко мне, чтобы погладить мою спину и снять с меня бюстгальтер.
Эти картинки все еще стоят у меня перед глазами. И ясно одно: я влюбилась в
Джованни.
Меняется столетие, меняюсь я
19 декабря 1999 года Я со страхом вхожу в публичный дом. Сегодня собрались все девушки. Увидев
меня, Иса, которая готовится к поездке в Эквадор, чтобы провести там
рождественские праздники, внезапно берет меня за руку и говорит Сусане, что
мы отлучимся ненадолго выпить по чашечке кофе.
— Ты ведь знаешь, что все люди свихнулись? Мужчины, которые платят
женщинам, чтобы переспать с ними, — сумасшедшие, но женщины, которые
соглашаются спать за деньги, — еще хуже.
— Да, знаю. Но что ты хочешь этим сказать, Иса?
— Есть некоторые вещи, которые эти сумасшедшие говорили здесь про тебя, потому что они ревнуют.
— Что именно?
— Ну, что ты крадешь у них всех клиентов, что ты видишься с ними за
пределами агентства. Этот Педро, который приходил каждую неделю, снова
появился, когда ты болела, а еще итальянец и многие другие.
— И что с Педро?
— Когда он пришел, то был с Маэ, этой гадюкой. Сказал, что по уши
влюбился в тебя, а ты не обращаешь на него внимания. Она все перекрутила и
сказала, что ты видишься с ним помимо публичного дома. Маэ пытается
подложить тебе свинью.
Эти признания кажутся мне странными, тем более что исходят они от Исы.
— Я уже допускала мысль, что рано или поздно это произойдет.
Ясно, что Маэ основывалась на своих подозрениях, а не на доказательствах,
которых, между прочим, у нее нет.
— Понятно, что она может говорить обо мне все, что ей вздумается.
— Да, но Маэ здесь дольше тебя, и Маноло ей поверит, понимаешь? У тебя
будут проблемы.
Маноло уже показал, какой он жестокий тип, но больше всего я боюсь, что он
причинит мне боль.
— Ходят также слухи, что у тебя СПИД.
— Что за чушь!
Это уже чересчур! Наверняка Педро, когда плакался Маэ о своей неразделенной
любви ко мне, рассказал об эпизоде с порванным презервативом. А та повернула
все так, как ей захотелось.
— Кто тебе это сказал?
— Ну а как ты думаешь? Все та же сумасшедшая блондинка. Она старается
напугать клиентов, чтобы они больше не виделись с тобой.
Хочу выругаться, но должна сдерживаться, чтобы не накликать еще большую
беду.
— Меня посчитают доносчицей, если ты станешь говорить о том, что я тебе
сообщила. Пожалуйста, никому ни слова! — умоляет Иса.
— Не волнуйся. Спасибо за все!
Возвращаемся в бордель, и Маэ, которая одевается для встречи с одним
сеньором, который годится ей в отцы, бросает в нашу сторону циничные
взгляды. Я притворяюсь, что ничего не знаю. Потом, вслед за Софией, которая
пришла на ночную смену, появляется Маноло.
— Могу я поговорить с тобой? — спрашивает меня Маноло с таким
трагическим видом, словно только что совершил убийство.
— Да, конечно, — отвечаю я и решаю, что буду отрицать все, в чем он меня станет обвинять.
Замечаю удовлетворенное выражение лица Маэ, когда она видит, что Маноло в
гневе. Она язвительно заявляет:
— Сейчас будет скандал.
Маноло наконец заговорил.
— Это правда, что ты видишься с Педро вне агентства?
— Нет, неправда! — Я не вру. — Кто тебе это сказал?
— Сам клиент.
Я окаменела.
— Тогда он солгал. Он не раз пытался встретиться со мной, но я никогда
этого не хотела.
— А с итальянцем?
— Я виделась с итальянцем всего три раза. К тому же он здесь не живет,
и я не представляю себе, как бы я с ним встречалась за пределами
агентства. — Даже удивляюсь, как умело я лгу.
— Ходят слухи, что это не так.
— Это, наверно, все придумала Маэ, чтобы навредить мне.
— А почему она хочет тебе навредить?
— Почем я знаю? Возможно, она ревнует.
— Ладно, но знай: мы не любим, когда нас обманывают. Твое счастье, что
у меня нет доказательств. Но я буду следить за тобой. Малейшая оплошность —
и ты окажешься на улице, поняла?
Он мне уже угрожает, машет руками. София смотрит на нас, стоя у двери в
кухню, и показывает рукой, чтобы я молчала, иначе будет еще хуже.
Я не считаю, что нарушила правила борделя, потому что с Педро я никогда не
встречалась вне дома свиданий, а от денег Джованни я отказалась. Так что у
меня нет такого чувства, что я взяла что-то чужое.
Лучше промолчать, потому что я хочу поработать здесь до конца года, хотя
после эпизода с маленькой Яной от всего этого меня уже тошнит.
31 декабря 1999 года Смена столетия у всех пробудила половую активность. Может быть, потому, что
в связи с этим возникло много предположений: а что, если наступит конец
света? А что, если начнется война? А что, если все компьютеры выйдут из
строя? Люди боятся и хотят прожить последние часы своей жизни как можно
веселее.
Этой ночью даже женщины пришли со своими половинками, чтобы воплотить мечту,
которую никогда не осмеливались осуществить. И мы с Синди много работали.
Почти всю ночь мой мобильный был выключен. Когда я вновь его включила,
увидела, что мне пришло множество сообщений, и я стала их просматривать.
Джованни много раз пытался дозвониться и оставил сообщение на автоответчике
— поздравление с Новым годом. Потом он прислал текстовое сообщение, что
стало для меня большим сюрпризом:
Говорить о любви — прекрасно, но очень сложно. И я думаю, что люблю тебя
.
На самом деле он написал это по-английски:
I think, I love you
, потому что
не умеет писать по-испански. Я не ожидала ничего подобного.
4 января 2000 года Я все рассказала Джованни. О том, что говорит Маэ обо мне, о подозрениях и
угрозах Маноло, о своем шатком положении и о своих чувствах — призналась,
что я тоже влюбилась в него.
— Немедленно уходи оттуда! — взволнованно вопит он в телефонную
трубку.
— Как же это сделать? Кроме того, у меня еще в агентстве остались вещи,
их нужно забрать.
— Забудь о вещах и садись в первый же самолет. Возможно, они знают, где
ты живешь, придут и побьют тебя. Побудешь какое-то время в Италии. Когда
вернешься, найдешь другое жилье. Поняла?
Думаю, Джованни немного преувеличивает. Но он так нервничает, что я
соглашаюсь со всем, что он говорит.
23 января 2000 года Сегодня мне приснилась Мами. Она бежала через густой лес и толкала детскую
коляску с ржавыми колесами. Кажется, была осень — землю покрывали
разноцветные листья. Мами собрала волосы в пучок, наверно, чтобы было
удобнее. Она укуталась в черное длинное пальто — застегнулась на все
пуговицы, как солдат. Несмотря на то что гора опавших листьев замедляла шаг,
ее движения были легкими и гармоничными. Запыхавшись, она внезапно
остановилась и стала гладить лицо ребенка, который лежал в коляске.
Ее ласки согревают мне сердце, а милое лицо придает сил. Я ощущаю, что она
всегда была рядом, никогда меня не покидала. Нежно касается пальцами прядей
моих волос. Меня охватывает чувство бесконечной любви, и когда я
поворачиваюсь, чтобы посмотреть на ее лицо, ее глаза закрыты, но на устах
играет легкая улыбка, так как она знает, что я смотрю на нее. Ее губы цвета
пунцовой розы не перестают шевелиться, пытаясь мне что-то сказать.
— Отдохни, девочка моя.
И словно чтобы подчеркнуть ее слова, Джованни во сне сильнее прижимается ко
мне. Вот так мы и засыпаем в маленьком номере отеля, где я поселилась на
время.
А теперь что? Мне снова звонил Ассан. Он не отказался от своего намерения заманить меня в
Марокко поработать с ним. Я ответила
нет
. Не хочу ничего знать, у меня нет
никакого желания снова наслаждаться горьковатым вкусом кока-колы.
Не слышно новостей от Филипе. Но я знаю, что его фирма закрылась. Видно,
эпизоды из жизни уже никого не привлекают.
После разрыва со своим скрипачом Соня по-прежнему не замужем.
Я поддерживаю связь с Анжеликой. Мы стали хорошими подругами. Не важно, как
часто нам удается видеться, это не имеет значения. Каждая новая встреча
проходит так, словно мы и не расставались. Что касается Сусаны и Софии, то я
ничего о них не слышала.
Знаю, что девочки из агентства ушли. Маноло стал невыносимым, и они решили
перейти в другое место. Насколько мне известно, все они продолжают
заниматься проституцией.
С Каролиной окончательно оборвалась связь, и я боюсь, что она опять
оказалась в объятиях Хайме, на которого я, как и собиралась, подала в суд,
но пока от этого нет никакого толка.
Что касается Педро, то он не живет со своей женой, и со временем мы
подружились. Иногда встречаемся, чтобы выпить чего-нибудь и поболтать.
С Джованни мы не живем вместе, но продолжаем поддерживать связь. Я много раз
пыталась рассказать ему о своих переживаниях, описанных в этом дневнике. Он
старается утешить меня и говорит, что для того, чтобы я чувствовала себя
хорошо, необходимо воспользоваться услугами психоаналитика. Знаю, что он
советует это, желая мне добра. Он сказал, что я всегда могу рассчитывать на
него. Но это совсем не то, чего мне хотелось бы.
Я ощущаю особую связь с туалетной комнатой, местом, где психологически могу
сбросить то, что меня тяготит, и, по крайней мере физически, мне это
удается. Все течет, все проходит — стоит только нажать на кнопку слива.
Я ни о чем не жалею. Более того, если бы я снова оказалась в тех же
обстоятельствах, я, без сомнения, поступила бы точно так же. Нужно отметить,
и это, возможно, многим покажется странным, что за время, проведенное в
публичном доме, я испытала самые лучшие моменты в моей жизни, по той простой
причине, что тогда я познакомилась с Джованни и ощутила себя той новой
женщиной, которой являюсь и сейчас. Чувствую, что каждый день меняю кожу,
как змеи в определенное время года. Сейчас она более тонкая, мягкая на
ощупь, но невосприимчивая к окружающему миру.
И пусть читатель не заблуждается! Эта книга не mea culpa, не портрет жертвы
слишком несправедливой, карающей судьбы. Я ничего не добиваюсь. Я написала
эту книгу для себя, и это эгоистический поступок.
Да, я женщина, полная противоречий. Я пыталась использовать секс как способ
найти то, к чему стремятся все: признание, удовольствие, уверенность в себе
и, в конце концов, любовь и нежность. Разве это патология?
Закладка в соц.сетях
