Жанр: Любовные романы
Дневник соблазна
... мы будем ужинать. Во время ужина я
спровоцирую его — отдам ему свои трусики и чулки, чтобы он знал, что может
произойти потом. Чтобы он представил себе каждую клеточку моей кожи без
физического контакта. Чтобы он смог почувствовать мое желание, не снимая
платья. Я сделаю это: я отдам ему свое белье. Пусть ему кажется, что он
знает меня, пока будет жевать кусочек антрекота с перцем.
Нанесла легкий макияж. Не хочу, чтобы при первом физическом контакте
косметика размазывалась по щекам. В таком случае я буду похожа на дешевую
потаскуху, а это отвратительно. Блеск на губах. Румянец на щеках. Плавная
белая линия на внутреннем крае век. И достаточно.
Позвонили в дверь в условленное время, и, спустившись, я встретилась с по-
настоящему привлекательным мужчиной. Удивительно, потому что таким я его не
помнила. У него шелковый галстук темно-синего цвета с легким, очень нежным
фиолетовым оттенком. Костюм классического покроя тоже темно-синий, а белая
рубашка придает элегантности и делает его неотразимым. Блеск его туфель
говорит о том, что он их натер как раз перед тем, как прийти. Очевидно, он
прилагает много усилий для того, чтобы производить впечатление.
У Кристиана улыбка американских актеров семидесятых годов, с двумя ямочками
возле уголков губ. Когда я впервые его увидела, то ощутила в нем большую
чувственность. Уверена, что он превосходный любовник.
Однако этой ночью между нами абсолютно ничего такого не происходило.
Несмотря на то, что у нас было не много тем для разговора, я не осмелилась
исполнить свой план, чтобы заполнить молчание. Никаких чулок, тайно
переданных под столом, никаких намеков с моей стороны. Он попросил меня
снова увидеться на следующий день, и, делая исключение из установленных мною
правил, я согласилась.
Вечер 29 марта 1997 года
Я приехала в гости к Франко, итальянскому другу, и его семье в загородный
дом. Сегодня ночью мне удалось легко уснуть, потому что, между прочим,
чистый воздух действует на меня утомляюще. Мне приснился интересный сон. Он
врезался в мою память, поскольку в нем я была другой. Черные, как у японки,
волосы не доходили до плеч, а челка почти лезла в глаза. Это был парик. Я
испугалась при виде себя такой, мне казалось, что такую внешность мне
насильно навязали. Но для работы, которую мне предложили, она подходила
идеально. Помню, что находилась в каком-то необычном монастыре вместе со
многими девушками. Ночью мы работали на втором этаже, который, оказывается,
был жилищем гейш. Я проснулась в холодном поту и зажгла ароматизированную
свечку, чтобы расслабиться. Надышавшись сладким ароматом свечи, легла на
спину и засунула руки под подушку. И вдруг я взмыла вверх. Покажется
странным, но я увидела, как моя душа поднимается из моего тела и парит.
Вдруг я почувствовала, что кто-то издалека (думаю, что это был мужчина) взял
мои руки и потянул меня к себе. Я била его кулаками, но моя поза мешала мне
свободно двигаться. Поскольку ему не удалось утащить меня, он внезапно
поднялся и упал на мое тело с намерением раствориться во мне. На нем была
темная туника, и, чтобы помешать ему войти в мое тело, я снова зажгла свет и
закурила сигарету. У меня возникло такое чувство, что в комнате я не одна. И
стало страшно.
Моя подруга Соня необычно истолковала сон. Она объяснила, что человек в
черной тунике олицетворяет все мои страхи и негативную энергию, а хорошим
знаком является то, что я смогла освободиться от него.
— Сон предвещает новый этап в твоей жизни, — сказала она, не
сомневаясь в том, что рано или поздно окажется права.
30 жарта 1997года Наконец-то я еду во Францию к бабушке, моей дорогой Мами. После бесконечных
объятий и поцелуев в обе щеки я открываю свой чемодан в комнате, которую она
с заботой для меня приготовила. Мы спокойно ужинаем вдвоем, а потом я иду
побродить по деревне и окрестностям. Накануне прошел сильный дождь, и ночью
в воздухе пахло чистотой. Я решила пойти на кладбище. Для меня это особенное
место, к тому же там темно и тихо. Мне нужно подумать. Когда я пришла туда,
запах земли ударил в нос, как будто все эти трупы пропитали ее своей плотью,
передавая ей таким образом свои индивидуальные черты. Внезапно мой взор упал
на огромную дивную мраморную плиту, и я не могла не приблизиться к ней и не
погладить холодный мрамор. Я ощутила с ней какую-то связь и мгновенно обрела
утешение и покой. Я представила себе, что обмануть смерть и ощутить всю
полноту жизни, то есть заняться любовью, — предел мечтаний в этой
ситуации.
Вдруг треск ветвей и чьи-то шаги по опавшим листьям возвращают меня к
реальности. Возможно, мое воображение играет со мной, и я решаю не пугаться,
но тут вижу свет. Я пугаюсь, но из любопытства приближаюсь к источнику
света, большому, как гигантская луна, упавшая с неба. Похоже, это фонарь.
Осознание того, что я не одна, заставляет меня дрожать. Руки становятся
влажными то ли от страха, то ли от предвкушения. Внезапно до меня доносятся
голоса. Силуэты двух мужчин вырисовываются все четче, и я вижу, что они
копают яму посреди кладбища. Один из них замечает меня.
— Здесь кто-то есть?
Я приближаюсь и останавливаюсь как раз напротив фонаря.
— Извините. Я услышала шум и пришла посмотреть, что происходит.
— Сейчас не время для посещения кладбища, сеньорита, — произносит
один из них, глядя на меня сверху вниз. — А она не суеверна! —
бросает он второму мужчине.
— Зачем вы мне это говорите? Не верю я, что мертвые оживают, понятно?
Оба мужчины рассмеялись.
— Завтра будут похороны, и поэтому мы копаем могилу сейчас, —
поясняет другой.
Уставившись на его штаны, вижу, как выпирает его мужское естество.
— Человеческая природа никогда не дремлет, даже в таких местах.
Он внимательно рассматривает меня, и, поскольку мои глаза уже привыкли к
темноте, замечаю, что выражение лица мужчины изменилось, хотя я не очень
хорошо его вижу.
На мне длинная черная юбка, облегающая футболка с короткими рукавами, но с
высоким воротом, того же цвета, что и босоножки. Несмотря на то, что я была
полностью одета, ткань моего одеяния была очень тонкой, и я ощущала, как
легкий ветерок овевает тело. Соски моих грудей напряглись, а дыхание все
учащалось. Из-за тишины, которая будто нависает здесь, у меня возникло такое
чувство, что оба мужчины слышат, как я дышу, и могут рассмотреть мою грудь
под футболкой.
Один из них внезапно приближается, начинает нежно трогать мои волосы,
гладить лицо и засовывает два пальца мне в рот.
— Пососи их! — шепчет он.
Я повинуюсь. Другой становится позади меня, трогает мои ягодицы грязными, в
земле, руками — ведь земля мокрая из-за сильного дождя, что прошел накануне.
Поднимает юбку, снимает трусики и подносит их к лицу, чтобы понюхать.
— Ты действительно пахнешь жизнью, дорогая, — говорит он
возбужденно.
Он наклоняется, берет немного земли из насыпанной ими кучи и начинает
энергично массировать ею мои ягодицы. Я продолжаю сосать пальцы его
товарища, вожу языком между ними. У его рук специфический запах, это руки
рабочего — морщинистая кожа подтверждает это.
Другой снимает штаны, берет правой рукой пенис и начинает мастурбировать,
глядя на мои ягодицы.
— У тебя порочная задница, малышка!
Несмотря на то, что я не вижу его лица, я ощущаю, с каким исступлением он
двигается, и это возбуждает меня еще больше. Они связывают меня веревкой,
затем один валит меня на землю возле ямы, которую они выкопали для похорон,
и моя голова свисает над пустотой таким образом, что я могу видеть дно
могилы. Замечаю, что один отстраняется, когда внутри меня разливается
сильный жар. Другой светит фонарем мне прямо в лицо, словно на допросе.
— Наверняка ей нравится.
Тот, что с фонарем, вдруг берет меня за голову и силой вставляет свой член
мне в рот. Контакт с моей слюной заставляет его сразу же отстраниться. Я
теряю сознание.
Не знаю, сколько прошло времени — минуты или часы. Поднимаюсь, все тело
болит. Это похоже на сон. Я одна, вся в грязи. Вокруг не осталось никаких
следов пребывания мужчин, веревка исчезла. Решаю вернуться домой.
31 марта 1997года Весь день я размышляла над тем, что вчера произошло, а Мами вязала, изредка
поглядывая на меня, заинтригованная серьезным видом, с которым я писала свой
дневник. Сижу в маленьком кресле, покрытом пледом, который она положила,
чтобы кот Бигуди не испортил обивку. Этому проказнику нравится лежать на
кресле и умываться. Бигуди сидит рядом и смотрит на меня, недовольный тем,
что я заняла его любимое место. Беру его на руки, целую в голову и глажу,
чтобы он напел мою любимую мелодию, исполненную удовольствия. Закрываю
дневник, пытаясь поудобней расположиться, но хитрый кот продолжает
поглядывать на меня.
— Сегодня опять будет дождь, — говорю я Мами и в то же время
наблюдаю, как кот умывается, потирая лапками за ушками.
— Это хорошо для сада, — отвечает она с улыбкой. Мами всегда
улыбается. Бабушка милый человек, а рост у нее метр восемьдесят. Во время
Второй мировой войны она участвовала в движении Сопротивления: ходила по
лесам, чтобы передавать сообщения, которые прятала в детской коляске. За это
я восхищаюсь ею.
Внимательно наблюдаю, как она вяжет ряд за рядом. Не могу представить, что
Мами когда-то выглядела по-другому. Как будто у меня всю жизнь была амнезия
и я ничего не помню.
— У тебя был любовник до того, как ты познакомилась с дедушкой?
Мой вопрос, кажется, не удивил ее. Она спокойно отвечает, не переставая
вязать:
— Твой дедушка был единственным мужчиной в моей жизни. Я вышла за него
замуж, потому что иначе и быть не могло. Но я научилась любить его. Помнишь,
как говорится в одном фильме: у женщины без образования есть два варианта в
жизни — либо брак, либо проституция, что в действительности одно и то же,
разве нет? Я никогда не спала с другим мужчиной до твоего дедушки, если ты
это имеешь в виду.
— Если бы ты могла снова все начать, что бы ты сделала?
— Тогда я переспала бы со всеми мужчинами мира, доченька, —
ответила она, улыбаясь.
Теперь я знаю, откуда у меня такая тяга к свободе. Я поднимаюсь и целую
бабушку из благодарности за искренность и понимание.
— А ты обязана написать и рассказать мне подробно обо всех своих
связях, малышка.
— Я обещаю.
1 апреля 1997 года Радио в такси, которое я поймала в аэропорту Барселоны, было включено на всю
громкость. Мне приходилось кричать таксисту много раз, чтобы он понял, куда
ехать, но ему и в голову не пришло уменьшить громкость. В машине было много
предметов религиозного культа, а на зеркале заднего вида была укреплена
фотография какого-то святого. Даже у собачки из семидесятых годов, которая
дергала головой на шарнирах, без устали приветствуя машины, ехавшие за нами,
висел на шее крестик.
— Вы из Франции? Я сразу понял это, сеньорита. Были там в отпуске?
Бедный мужчина не виноват в том, что у меня нет никакого желания
поддерживать разговор, поэтому я только кивнула. Кажется, он не понимает,
какое у меня настроение, и продолжает болтать.
— Я говорю по-французски un petit peu. А также speankin inglis.
— Speaking English, — поправляю его.
— Как? Ладно, speankin inglis, — повторяет он гордо. — В
молодости я уехал в Англию работать поваром. Знаете, там я немного выучил
язык. Прошло много лет, и я уже ничего не помню. Но продолжаю готовить для
своей жены. Она не жалуется. Каждое воскресенье я готовлю фидеуа. Между
прочим, не так просто приготовить хорошее фидеуа как положено.
После того как он рассказал мне о кулинарных пристрастиях своей жены, о
профессиях детей, о том, какие они с женой добрые и как хорошо приняли
невесток, я попрощалась с таксистом, оставив ему щедрые чаевые.
Уже поздно, и лучше я встречусь с директором банка в другой раз. Очень хочу
увидеть его и приступить к тому, что на днях не захотела сделать. Позвонив
по телефону, я наткнулась на автоответчик и, не теряя времени, оставила
сообщение:
Звони по номеру 644 44 44 42 в любое время
.
В любое время? Он подумает, что у меня что-то случилось или, еще лучше, что
я рехнулась. Все равно. Так я узнаю, действительно ли он мною интересуется.
Час ночи — звонка нет. Два часа — по-прежнему ничего. Три часа — я больше не
могу ждать и иду спать. Я долго ворочаюсь в постели, не смыкая глаз. Без
четверти пять я иду в туалет. Пять часов. Боже мой! Нет никакой возможности
уснуть. Пятнадцать минут шестого. Ем шоколадный заварной крем. Чего мне еще
хочется? Абсолютно ничего. Этой ночью я не смогу уснуть, поэтому встаю
мрачная и с огромным желанием заняться сексом, которое мой друг не сможет
сегодня утолить.
2 апреля 1991 года День прошел ужасно, я чувствовала себя усталой, потому что не спала всю
ночь. Утром у меня было плохое настроение и, кроме того, я должна была
готовиться к поездке в Перу. Мои коллеги ни о чем меня не спрашивали (они
просто не осмеливались), но я была настолько бледна, что Марта, секретарь,
предложила мне чего-нибудь сладенького, чтобы восстановить силы, например
кока-колы.
— Я ее ненавижу, — говорю я ей, не отрываясь от компьютера.
Я составляю факс, в котором прошу о встрече представителя перуанской
компании.
В ожидании нашей кока-колы, с уважением...
Перечитав это,
понимаю, что написанное никуда не годится.
— Марта, пожалуйста, не мешай мне, я делаю ошибки, — упрекаю я
бедную Марту.
Она вздыхает и тихо закрывает дверь моего кабинета.
Невозможно отослать факс. Проверяю номер, чтобы убедиться, что не ошиблась,
и снова отправляю, В конце концов мне это удается. Надеюсь вскоре получить
ответ. Я уже наметила несколько встреч, но, уезжая из Испании, хочу, чтобы
все было спланировано и уточнено заранее.
Днем Андрес, мой шеф, вызывает меня к себе в кабинет, чтобы обсудить план
моих действий.
— Итак, девочка моя, как ты чувствуешь себя перед поездкой?
С чего это он вдруг называет меня
девочка моя
? Андресу около шестидесяти
лет, и я на тридцать лет младше его, но мы всего лишь работаем вместе. Его
отношение ко мне заставляет меня чувствовать себя маленьким ребенком. У него
длинные, с проседью волосы. И держу пари, что несколько лет назад он был
очень заботливым дамским угодником. Сейчас, наверное, у него такой период, о
котором говорят:
Улитка возвращается в свой домик
. Поэтому ему остается
лишь покровительствовать.
— Что с тобой происходит сегодня? — спрашивает он, снимая очки и
потирая пальцами свои маленькие глазки.
— Ничего, Андрес. У меня была ужасная ночь, ничего больше. Почему вы
все словно сговорились?
— Ладно, оставим это. Помни, девочка, необходимо, чтобы ты успела со
всеми встретиться.
— Да, да. Не волнуйся. Душу отдам дьяволу, если сделаю ошибку. Ты же
знаешь меня, — пытаюсь успокоить его, хотя сама не верю в то, что
говорю.
— Если что-то окажется для тебя очень трудным, я отправлю к тебе кого-
нибудь на помощь.
Пулей вылетаю из его кабинета, потому что приближается вечер, а мне еще
многое нужно сделать. Выходя, чуть не упала на стол Марты, натолкнувшись на
груду бумаг, лежавших на полу. И в этот самый момент звонит мой мобильный
телефон.
Запыхавшись, в плохом настроении — Марта заметила это и прячется за бумаги,
чтобы не встретиться со мной взглядом, — я вхожу в свой кабинет.
Слишком поздно.
Абонент 123, пропущенных сообщений: 1
высвечивается на
экране мобильного телефона. Разнервничавшись, звоню, чтобы проверить свою
голосовую почту, но с первого раза не получается. Мои нервы на пределе.
Успокойся, — говорю сама себе. — Успокойся, так вообще ничего не
выйдет
.
Говорит Кристиан. Ты вчера вечером оставила сообщение на моем мобильном
телефоне. И вот я звоню тебе
.
Это директор банка. Быстро закрываю дверь своего кабинета и набираю его
номер.
— Привет, Кристиан, это я.
— Какая скорость! — говорит он удивленно.
Если бы ты знал, как я хочу с тобой переспать
, — думаю про себя.
— Видишь ли, я вчера вернулась из Франции и хотела услышать твой голос.
Как дела?
— Хорошо, Много работы, но, к счастью, мне везет. Я всегда рано
заканчиваю.
— Вот удача! И что же ты делаешь потом? Наверняка у тебя много
свободного времени, разве нет?
Нужно побольше узнать о нем, и я смогу заполнить пробелы в его распорядке
дня.
— Занимаюсь спортом. Хожу за покупками. Иногда иду в бар с красивой
подружкой выпить по стаканчику, например. А что ты делаешь завтра в конце
дня?
Отлично. Он хочет меня видеть.
— Если хочешь, давай встретимся. Не знаю, в котором часу я закончу, но
я позвоню тебе, когда буду выходить из офиса. Что скажешь? — спрашиваю
я.
— Договорились. До завтра.
Когда выхожу из кабинета, на улице начинается ливень. Зонтик я с собой не
взяла, потому что весь день погода была превосходная, и как только выйду на
улицу, сразу же превращусь в Ноя без ковчега. Со мной всегда происходит одно
и то же. Люди бегают как сумасшедшие, перепрыгивая через лужи на тротуаре. Я
решаю идти пешком. Какой смысл бежать? Я без зонтика и поэтому все равно
промокну. Кроме того, в жару мне нравится ощущать влажные волосы и запах
мокрого асфальта. Этот дождь напоминает мне о выходных, которые в детстве я
проводила с бабушкой и дедушкой, а также о летних каникулах и о поездках с
подружкой Эммой.
Пока я добиралась домой, промокла до нитки. Необходимо принять горячую ванну
с душистой солью.
В прихожей сбрасываю с себя всю одежду — даже с бюстгальтера капает вода — и
голой иду в гостиную, чтобы поставить диск Лорены МакКеннитт
The Visit
,
наливаю бокал красного вина, а в ванной зажигаю ароматизированные свечи.
Пока звучит поэма Шекспира под аккомпанемент арфы, погружаюсь в воду,
которая постепенно сморщивает пальцы моих рук и ног. Как чудесно! Вот так я
хотела бы умереть. Признаюсь, много раз представляла, как это будет. Думаю,
это покажется мне долгим сном, путешествием души. Боль, без сомнения, пугает
людей. Но смерть — это не боль. Если боль — это физическое ощущение, то
смерть — состояние, в котором мы избавляемся от нашей оболочки. У меня есть
собственная теория, что должно происходить, когда умирает человек. Мы — это
чистая энергия, и после смерти она растворяется во Вселенной. Наша
собственная энергия в конце концов смешивается с энергией Космоса. Нет ни
рая, ни ада. Мы едины с Космосом, вернее, мы его частички. Я чувствую это,
когда занимаюсь любовью. Ощущая соединение своей энергии с энергией другого
человека, я словно путешествую и сливаюсь с Космосом. Энергия моего оргазма
— это маленькая часть меня самой, она во время секса отделяется и сливается
с Вселенной, а когда я падаю, уставшая, на кровать, моя энергия снова
возвращается в меня. В этом путешествии некоторые мои клетки рассеиваются
навсегда, подхваченные энергетическим потоком, которым я умею управлять и
который меня постоянно зовет. Поэтому я всегда хочу снова и снова переживать
этот момент — чтобы лучше понять себя и мир. Однако мне никогда не удается
ничего понять. Это маленькая смерть, которую каждый раз я пытаюсь приручить.
К тому же именно такие слова используем мы, французы, чтобы поэтически
описать оргазм. Каждое любовное соитие — это способ приблизиться к экстазу.
Но я никогда не могу его уловить, и я обречена снова и снова стремиться к
этому, чтобы лучше почувствовать. Другими словами, это бездна, в которую я
никогда не проваливаюсь: одной ногой стою на земле, другая — в пустоте. Мое
тело бесконечно балансирует между человеческим и божественным.
Восемь часов вечера. Когда выхожу из ванной, получаю эсэмэску от Кристиана.
Дождь, шампанское, твоя кожа... Почему я чувствую себя таким возбужденным?
Кристиан, несомненно, умеет вызывать желание соблазнительными сообщениями.
Я твердо решила, когда мы увидимся, все узнать о многоточии
, — пишу
ему в ответ.
Спокойной ночи...
— отвечает он, опять используя многоточие, чтобы снова
зацепить мое сознание.
Этот мужчина, безусловно, готов.
Ложусь спать и не могу уснуть. Его сообщения взбудоражили мои гормоны, и не
знаю, хватит ли мне терпения дождаться завтрашнего дня.
3 апреля 1997 года Ближе к вечеру я встретилась с Кристианом в баре, но уже знала, что ничего
не произойдет, потому что у меня менструация. Черт! Она началась сегодня
утром, внезапно. Думаю, это сигнал о том, что моему телу необходимо немного
отдохнуть и что все в порядке. Я должна была отменить нашу встречу этим же
утром, но не смогла. Очень хочу его видеть.
После интересного разговора за красным вином и закусками он приглашает меня
пойти потанцевать на модную современную дискотеку. Когда наблюдаю за тем,
как кто-то танцует, мне достаточно одного взгляда, чтобы знать, чувственный
ли это человек. Что касается Кристиана, то в этом нет никакого сомнения. Он
очень хорошо танцует. И... Дождь, шампанское, его кожа... И я исчезаю.
Исчезаю в параллельном мире, в пространстве без сна, где мое тело бесконечно
тает на бархатном покрывале, где удовольствие бьет через край и превращается
в блестящие капельки в уголках глаз, где прикосновение его рук подобно
касанию крыльев бабочки, где часы бьют двенадцать. И я замираю.
Все начинается в безумии танца, среди смеха и кокетства друзей, которых мы
встречаем на дискотеке; ром с кока-колой или лаймом в бокалах действуют
сильнее, чем музыка, рвущаяся из колонок. Танцую на шелковой ниточке, как
маленький акробат, прижимаясь к партнеру, чувствую сквозь его трусы и брюки
итальянского покроя, что член увеличивается, и какой-то незнакомец наблюдает
за моими возбуждающими покачиваниями. И я слабею. Теряю контроль. Хочу
чувствовать себя живой.
Обуздай меня!
— молю его глазами.
В действительности я ищу особенного человека, мужчину, способного в сексе
выразить свои чувства. Дома у Кристиана, так и не пригубив напиток из
тропических фруктов, теряю рассудок и расставляю ноги перед его массивным,
но восхитительным для моих глубин жезлом. Три долгих часа я ртом ласкаю его
член. Завернутая в простыни, я похожа на смешное привидение. Он говорит, что
сходит с ума от удовольствия. И я поглощаю его до тех пор, пока не понимаю,
что испытываю все из тех ощущений, которые собираю с детства.
Мою чувственность удерживают два затвора. От первого, смущенно сидя на биде,
я быстро избавляюсь сама, а второй создает он своей опытной рукой. Он вертит
мной, словно неподвижной, но возбужденной куклой, ждущей решения высшей
власти.
Меня не раздражают морщинки на его лице, когда он в знак благодарности
опускается к центру притяжения женского удовольствия, забывая, что глубин
нужно достигать, а не покорять их. У него есть дар сверхощущения, что делает
его опасным. И лишь мой взгляд одобряет то, что происходит.
А его не раздражает моя не идеально гладкая кожа, и это значит, что ничего
не планировалось заранее, все идет своим чередом. Запах, который наполняет
комнату, бесподобный.
— Пахнет розой, — говорит он, читая мои мысли.
И все смешивается: ром вчерашнего вечера, напиток, выпитый ночью, аромат
розы на рассвете, темная бутылка
Армани
при каждом заходе в ванную,
флакончик геля для душа в отеле
Мелиа де Италия
, что пропитывает мою кожу,
когда тайком принимаю душ, чтобы не потерять ни мига его присутствия. Эти
вкусы-запахи текут по венам и насильно с адской скоростью продуцируют
лейкоциты в крови.
Он терзает мои губы, потому что по-другому целоваться не умеет, и это стоит
мне ранки с внутренней стороны губы. Он сосет мои губы, как пес, радующийся
своему хозяину, который нашел его, и значит, никогда не бросит. Он кусает
мою шею, как кот, который лишь с помощью такого ритуального действия узнает
свою самку в брачный период. И я вся покрываюсь гусиной кожей.
Утром, предаваясь плотским наслаждениям, я лежу на черном ковре, оттеняющем
бледность моего тела.
Мы быстро расстаемся возле моего дома, я поднимаюсь к себе, как зомби, и
вдруг, сама того не желая, ощущаю себя новой Дюрас, которую любовник свел с
ума в пятнадцать лет, и теперь она обречена всю жизнь писать об этой
страсти, испытанной в отрочестве.
4 апреля 1997 года Дорогая Мами! Пишу тебе это письмо, чтобы рассказать, что вчера вечером я видела
звезды. Близко. Да, близко. И одной звездочки я почти касалась рукой, но она
скатилась по небосклону и исчезла. Итак, Мами, хочу тебе сказать, что ...
Закладка в соц.сетях
