Жанр: Любовные романы
Дневник соблазна
...и остаться в хороших отношениях с этими
людьми, чем из-за желания работать с ними.
На этот раз Хайме держится более раскованно и дружелюбно, чем в первый раз,
и меня удивляет его уверенность в том, что я приму его предложение.
— Это очень престижная работа, сеньорита. Я остановился на двух
кандидатурах: на вашей и на кандидатуре девушки, которая окончила ЭСАДЕ.
Ваша задача состоит в том, чтобы изучить возможности фирм и дать заключение
об их жизнеспособности или о предстоящем развале некоторых из них. Среди
прочего мы предоставляем консультации при установлении соответствия нормам
качества ISO. Это ведь очень интересная работа!
— Не сомневаюсь, сеньор Рихас. Я и не говорю, что это не интересно, но
только я ищу совсем другое. Откровенно говоря, я понятия не имею о нормах
качества. Думаю, девушка с дипломом ЭСАДЕ в кармане более подходит для
выполнения обязанностей в консультативной службе, чем я.
Я сама в себя бросаю камни. Однако Хайме пытается убедить меня занять эту
должность.
— Между нами говоря, дипломы мало чего стоят. Прежде всего я оцениваю
людей и их потенциал.
— Да, с этим я согласна.
— Мы начинаем понимать друг друга, — говорит он с улыбкой. —
Что ж, а если я предложу вам более высокое жалованье, вы согласитесь?
— Не знаю, сеньор. Речь не только в деньгах.
— Подумайте еще раз. Подумайте о возможностях профессионального роста.
— Хорошо, сеньор Рихас.
Мы прощаемся, и он обещает перезвонить через два дня.
Уловка
16 мая 1998 года Несмотря на то что я мало заинтересована в этой должности, сам сеньор Рихас
необъяснимо притягивает меня. Мне понравилась его внешность, но, прежде
всего, его характер, эта уверенность в себе, благодаря чему он кажется
несокрушимым, и в то же время он немного пасует перед трудностями. Думаю,
что, в сущности, решительное
нет
его заводит и он воспринимает это как что-
то очень личное и чувствует удовлетворение, когда ему удается превратить его
в убедительное
да
. В этом и состоит острота жизни. Я — это решительное и
окончательное
нет
, а он упорно стремится заставить меня изменить свое
мнение во что бы то ни стало, используя любые способы.
Как и обещал, сегодня он звонит мне сам. Но наш разговор принимает
неожиданный оборот, не имеющий ничего общего с профессиональным подходом к
делу.
— Я и мой партнер уже все решили. Но возникла одна проблема, и мне
нужно с вами поговорить.
— Что за проблема? — спрашиваю я, совершенно заинтригованная, и
очень сомневаюсь в том, что могу ему помочь.
Хайме говорит доверительным тоном, не давая никакого вразумительного
объяснения.
— Полагаю, вы человек, с которым можно говорить открыто. Но для этого
мне нужно увидеться с вами. Почему бы нам не встретиться и не обсудить все?
Это кажется мне любопытным, и я соглашаюсь. На самом деле мне просто хочется
увидеть его. Я еще не поняла, почему так быстро попадаю в эту паутину,
которая со стороны, другому человеку, могла бы показаться смертельно
опасной. У меня всегда был дикий темперамент, и вызов я не могу не принять.
— Тогда я заеду за вами около семи часов, идет?
— Не лучше ли поговорить в офисе? — спрашиваю я, предчувствуя, что
в его предложении таится что-то личное.
— Хотелось, чтобы это было не в кабинете. Чтобы объяснить вам, что
происходит, необходимо какое-нибудь нейтральное место. У нас здесь не очень
спокойно: консультанты входят и выходят, меня постоянно спрашивают. Это
нормально, но для разговора я предпочитаю спокойное место. Я приглашаю вас
выпить чего-нибудь, без всяких условностей.
— Хорошо.
Упоминание об условностях меня настораживает. Мой адрес указан в резюме, и
Хайме будет ждать возле двери моего дома завтра в семь часов вечера.
17 мая 1998 года Сажусь в его машину, и мы начинаем колесить по центру Барселоны в поисках
места для парковки. До сих пор не проронила ни слова, слушая рассказ о том,
как прошел его рабочий день и о том, что они собираются предпринять в этом
месяце. Если верить тому, что он говорит, фирма работает великолепно. Мне
становится интересно, какие у этого мужчины могут быть проблемы, если у него
все ладится. Он предлагает ехать в
Маремагнум
: там мы сможем
припарковаться без проблем и не бояться, что машину из-за неправильной
парковки заберет эвакуатор. Я соглашаюсь.
Поднимаемся на последний этаж торгового центра, где под открытым небом
находится невероятное количество кафе, которые соперничают из-за клиентуры,
способной заполнить футбольный стадион. Мы пробираемся через толпу, и нам
наконец удается занять столик возле террасы, рядом с мини-гольфом.
Заказываем два джин-тоника.
— Что же такого важного вы хотели сказать мне? Зачем вы привели меня
сюда?
Вижу, что Хайме немного удивлен моей дерзостью и хочет сразу же развеять
недоверие, которое я проявляю, поэтому спешит с ответом:
— Что ж, во-первых, зовите меня Хайме. И мне бы хотелось перейти на
ты
, если вы не возражаете.
Киваю головой в знак согласия. При доверительных отношениях это необходимый
шаг. Обращаться друг к другу на
вы
мне никогда не нравилось. К тому же он
попросил меня об этом весьма учтиво.
— Отлично. Послушай, я экономист, мне сорок девять лет, и я всю жизнь
занимаюсь бизнесом, поэтому точно знаю, что я должен делать, а что нет. И
все эти годы со мной никогда ничего подобного не случалось, и я подумал, что
очень важно поговорить с человеком без предрассудков. Я считаю, что ты
подходящий человек.
— Я? — воскликнула я, помешивая соломинкой свой джин-тоник.
Ночь выдалась на диво холодной, и Хайме потирает замерзшие руки, пытаясь
согреться. Он начинает говорить с таким воодушевлением, будто выступает
перед аудиторией.
— Да, ты! — подтверждает он, указывая на меня пальцем.
— Почему я? Мы виделись только один раз на собеседовании и не знаем
друг о друге ничего. Как ты можешь быть уверен, что я гожусь для того, чтобы
вникать в чужие проблемы?
— Именно потому, что мы не знаем друг друга, твое мнение будет
объективным. Что-то мне подсказывает, что твоя помощь окажется очень ценной.
Не проси объяснить это, потому что сам не знаю, почему я в этом уверен. Но я
убежден, что ты мне поможешь.
— Ладно. Зависит от того, о чем пойдет речь. Как же я могу тебе
помочь? — снова спрашиваю я, начиная терять терпение.
Сдается мне, что его волнуют не проблемы фирмы. Он спокойно говорит:
— На работе я познакомился с одной женщиной и, занимая должность
генерального директора, не знаю, как себя с ней вести. Я всегда умел
контролировать свои порывы, особенно в том, что касается работы. Это
профессиональная этика, только и всего. Всегда так поступал. Но сейчас все
по-другому, и я не знаю, что делать.
— Чем могу помочь я?
Никак не пойму, чего этот мужчина хочет от меня — он уходит от прямого
ответа. Пьет джин-тоник, ставит стакан на стол, начинает вертеть соломинку.
— Что ты мне посоветуешь?
— Откуда же мне знать? Кто эта женщина? Она работает в твоей фирме?
— Нет, но я общался с ней. Я не очень хорошо ее знаю. Она работает на
другую компанию. И, что хуже всего, я безумно в нее влюблен.
— Она об этом знает?
— Думаю, она умная женщина и должна бы уже понять, что между нами что-
то есть. Но до сих пор она не подает виду, что догадывается об этом. А я
тоже не сказал ей о своих чувствах. Но, знаешь, иногда нельзя притворяться.
Думаю, что на самом деле она не желает принимать реальность, поскольку
боится серьезных отношений.
— Что ж, если хочешь знать мое мнение, мне кажется, ты первый должен с
ней заговорить. Пожалуй, она не понимает, что ты испытываешь к ней какие-то
чувства.
— Нет. Думаю, она прекрасно знает, что происходит. Но ситуация очень
деликатная. Как бы ты отреагировала на ее месте?
— Ну, если бы я оказалась в такой ситуации, если бы мне кто-то
понравился, я ни секунды не сомневалась бы. Все зависит от отношений,
которые вас связывают. Тяжело быть искренним. Не все решились бы идти
напролом, как я.
— Благодарю за прямоту.
Кажется, он действительно мне благодарен.
— Почему бы тебе не поговорить с ней?
— Я пытался, но не мог найти слов. И всегда, когда собираюсь поведать о
своих чувствах, пугаюсь и говорю только о работе.
— Чего ты боишься?
— Что она не может ответить взаимностью.
Его ответ меня удивляет. За то время, что я его знаю, у меня сложилось о нем
впечатление как об уверенном в себе человеке, умеющем контролировать
ситуацию. Неужели это не так?
— Что ж, если ты не поговоришь с ней начистоту, то не сдвинешься с
места. Отношения не будут развиваться.
— Ты права, вот поэтому я и хотел поговорить с тобой. Я знал, что твоему мнению можно доверять.
В любом случае, мне приятно, что он обратился ко мне. Нам, женщинам, это
нравится. Только я еще не поняла, почему он доверяет мне.
— Что ж, может, сходим куда-нибудь поужинать? Я голоден и, поскольку у
нас завязалась с тобой приятная беседа, почему бы не продолжить ее за
вкусным ужином? Недалеко отсюда есть очень хороший ресторанчик, там подают
свежих моллюсков.
Он настроен весьма дружелюбно, так что я принимаю его приглашение. На самом
деле Хайме пытается усыпить мою бдительность и завязать дружеские отношения.
Он расплачивается за выпивку, и мы идем пешком к ресторану, который
находится в пятистах метрах от торгового центра
Маремагнум
, в сторону
района Вилла Олимпика. Владелец ресторана, который знает Хайме, тепло
приветствует его и быстро находит для нас столик, несмотря на то что зал
переполнен. Предлагает нам аперитив, а Хайме, получив мое согласие,
заказывает моллюсков.
— Две порции моллюсков для поднятия настроения, что скажешь?
Мне нравятся моллюски, и это кажется замечательной идеей. Очевидно, у нас
одинаковые вкусы. Заказывает бутылку шампанского и предлагает тост за
дружбу. Кажется, он ухаживает за мной и пытается произвести впечатление.
Болтаем о пустяках, а потом он начинает расспрашивать о моей личной жизни.
— Ты не обиделась, когда я спросил в тот день, есть ли у тебя молодой
человек?
— Немного удивилась, — отвечаю искренне. — Вопрос, замужем ли
я, еще могу понять. Но есть ли у меня парень? С чего это вдруг?
— Для меня это было очень важно.
— Я знаю. Ты объяснил, что девушка, с которой ты будешь работать,
должна быть свободной. Если это твое условие, сомневаюсь, что найдешь такую.
— Нет, по правде говоря, я спросил не из-за этого.
— Как это? А из-за чего тогда?
— Чтобы узнать, смогла бы ты со мной встретиться сегодня
вечером, — отвечает он, продолжая жевать. — Если бы ты сказала,
что у тебя есть парень, я бы выбрал другую тактику.
— Что?
После такого признания не могу вымолвить ни слова.
— Да. Если бы у тебя был молодой человек, ради тебя я шел бы до
победного конца.
Мы достаточно выпили, и его ответ я приписываю действию алкоголя. Нервы
сдают, и я внезапно начинаю хохотать.
— И наличие молодого человека тебя не беспокоило бы?
— Наоборот, я бы сделал все возможное, чтобы ты его бросила, —
говорит он так же уверенно, как и на собеседовании.
— Но что ты говоришь? — Я растеряна и не прекращаю истерически
смеяться. — Разве не ты только что сказал, что влюблен в одну женщину?
Так как я ничего не понимаю, начинаю думать, что этот человек сошел с ума.
— Да, это правда. Я без ума от этой женщины.
— Я вижу, — говорю я, теряя к нему уважение. — Ты влюблен, а
сидишь здесь, со мной.
И он начинает хохотать.
— Какая же ты глупая! — воскликнул он с нежностью. — Ты
ничего не поняла!
— Ты прав, не поняла. Ты, как и все: влюблен в одну женщину, а
засматриваешься на других. Для меня это необъяснимо.
Мне все равно, что он обо мне думает. После этого разговора я решила, что
никогда в жизни больше с ним не встречусь. Самовлюбленный и опасный тип. Но
тут Хайме становится серьезным, подзывает официанта и заказывает еще одну
бутылку шампанского. Молча наполняет бокалы, поднимает свой и произносит
тост:
— Пью за тебя, Вал, за женщину, в которую я безумно влюблен.
Смотрит на мой бокал с надеждой, что я подниму его. Не могу пошевелиться и
не могу вымолвить ни слова. Я такого не ожидала. Я потрясена. Он снова
предлагает выпить за меня, и я автоматически поднимаю бокал.
— Это то, что я хотел тебе сказать. Поэтому я пригласил тебя на ужин. Я
без ума от тебя, — говорит он вполголоса, вытягивая шею, чтобы
приблизить свое лицо к моему. — Ты женщина, которую я люблю.
Я ошеломлена. Он пьет шампанское до дна, а я, наоборот, не могу сделать ни
глоточка.
— Вот, я это сказал, — произносит он с облегчением. — Ты была
права. Мне следовало поговорить с тобой. Как гора с плеч упала!
Мне так и не удается осмыслить услышанное, и я сижу с наполненным бокалом в
руке, дрожу и наблюдаю, как пузырьки шампанского поднимаются на поверхность.
Хайме внезапно загрустил. Он говорит:
— Сожалею. Не хотел вынуждать тебя чувствовать себя неловко. Прости за
правду.
Он сразу же просит счет. Чувствую себя странно, потому что я не привыкла,
чтобы кто-то, почти незнакомый человек, признавался мне в любви таким
образом. Он платит, и мы молча выходим из ресторана.
— Я провожу тебя домой. Надеюсь, ты не возражаешь. Когда я встречаюсь с
женщиной, мне всегда хочется проводить ее домой.
У меня начинает болеть голова. Я выпила слишком много и не знаю, что ему
сказать. Но разрешаю себя проводить. Возле двери моего дома, к моему
удивлению, он желает мне спокойной ночи и уходит, не говоря больше ни слова.
Я и не думаю его останавливать, потому что до сих пор удивлена признанием в
любви, и мне необходимо время, чтобы все это переварить и успокоиться.
20 июня 1998 года Прошел почти месяц с тех пор, как мы начали встречаться. После того
признания Хайме мне больше не звонил, за исключением одного раза, когда
сообщил, что, если я хочу, могу занять предложенную должность, а он не будет
настаивать на любовных отношениях с ним. Я отклонила это предложение, потому
что после того ужина мне уже было понятно, что я не буду работать в его
фирме, и еще я решила искать другую работу, поскольку намеревалась с ним
встречаться. Либо одно, либо другое. Должна признаться, мне понравилась
дерзость, с какой он заявил, что любит меня, но я также ценю сдержанность,
которую он проявляет до сегодняшнего дня. Я отлично понимаю: мне неприятно
чувствовать себя обязанной, и это подготавливает почву для того, чтобы я
влюбилась в него. Я также с самого начала ясно видела, что эта работа меня
не интересует. Должно быть, я самодостаточная женщина с определенными
принципами и могу влюбиться, если на меня не давят. Что ж, я прекрасная
добыча для амбициозного охотника!
Мы виделись еще несколько раз, и он, судя по всему, уверен, что в конце
концов я упаду в его объятия. Хочет, чтобы я поняла, что он в этом не
сомневается и что рано или поздно это случится. С каждым разом он мне все
больше нравится, но я еще не спала с ним, хотя обычно делаю это чуть ли не в
первую встречу. Хочу подождать.
Сегодня мы встретились поболтать. У Хайме возникло желание рассказать о
своей жизни, потому что он не хочет иметь от меня секретов. Он рассказал о
своем первом браке с женщиной, у которой сейчас рак груди. Признался, что
очень ее любил, но при этом не хранил ей верность. И однажды эта женщина
устала и ушла от него.
Он рассказывает о своих слабостях, и я словно читаю раскрытую книгу от
начала до конца. Это также часть его тактики. Кроме того, его манера
рассказывать никого не оставляет равнодушным. Несомненно, он раскаивается в
чем-то из того, что совершил. День за днем меня покоряет этот человек,
точнее, подлая сторона его натуры, а измены женщинам, о которых он говорит,
каким-то образом сочетаются с отцовской нежностью. Он рассказывает о своей
семилетней любовной связи, о безграничной страсти к бывшей модели Каролине,
которой изменил с ее же лучшей подругой. На самом деле я знаю, что в каждом
его слове таится вызов: ты способна приручить меня? Вот так он меня
подцепил. Он сам как вызов для меня.
Много рассказывает о своих двоих детях, которых он видит только в выходные,
и его отцовская гордость меня трогает. Полагаю, об этой стороне его жизни я
еще ничего не знаю, как и о том, как настойчиво гормоны побуждают к
материнству женщину, которой вот-вот исполнится тридцать.
25 июня 1998 года Сегодня первый раз после знакомства я переспала с Хайме. Он пришел ко мне и
отворил дверь моего дома с такой уверенностью, словно это был его дом. Мы
занимались любовью прямо на кухонном столе. Не было ничего необычного, Хайме
казался усталым, к тому же бывают моменты, когда мужчина не может
удовлетворить женщину на сто процентов. Должна признать, я была немного
разочарована. Думала, он окажется более романтичным. Это длилось всего пять
минут, и четыре из них я уговаривала его воспользоваться презервативом.
— Ты считаешь, что мужчина в моем возрасте пользуется презервативом?
Это такое дерьмо!
В конце концов он согласился. Но я знаю, что без особого восторга.
3 июля 1998 года В первые несколько дней нашей связи Хайме вел себя как настоящий джентльмен.
Все шло великолепно. Однако иногда я наблюдала странные вещи. Возможно, это
всего лишь мое воображение. Я никогда не копалась в вещах других людей, но
теперь начала рыться в его записной книжке, не испытывая чувства вины. Я
обнаружила зашифрованные записи — явный признак того, что он что-то скрывает
от меня, но ничего не смогла понять. В конце концов решила не забивать себе
голову, и мы продолжали встречаться, пока сегодня в полдень он не попросил
меня жить с ним.
15 июля 1998 года Нам нужно найти квартиру. Мы решили поискать жилье в районе Вилла Олимпика.
Прежде всего, оттуда видно море. Мы оба обожаем море. Я всегда мечтала жить
в огромной квартире на верхнем этаже, с видом на море и пляж, и эта мечта
вот-вот должна осуществиться. Без особых трудностей мы нашли квартиру
площадью сто двадцать квадратных метров с видом на пляж, в доме с парковкой
и круглосуточной охраной. Роскошь. Я настояла на том, что в квартире должно
быть, по крайней мере, три комнаты, чтобы его дети смогли погостить у нас.
Когда я привела ему эти аргументы, он полностью со мной согласился, но мне
кажется странным, что эти соображения были высказаны не им. Думаю, он хочет
укрепить наши отношения, прежде чем раздвинуть границы семьи.
Сегодня утром мы подписали договор об аренде квартиры с надежным агентством
по недвижимости, и Хайме внес полмиллиона песет наличными в качестве залога
и арендную плату. Я присутствовала при этом, потому что сначала мы решили
составить договор на два лица, и он согласился, но в последнюю минуту
передумал и спросил, не возражаю ли я, чтобы договор был составлен только на
мое имя.
— Я думала, составим договор на двоих. Что-то не так?
— Нет, не волнуйся. Я буду платить за аренду, но, если ты не
возражаешь, я бы не хотел, чтобы мое имя фигурировало в договоре. Не хочу,
чтобы моя бывшая жена об этом узнала. Иначе она попросит больше денег на
алименты.
В этот момент я вспомнила важную деталь. Насколько я знала, его дети
совершеннолетние, каждый живет своей жизнью, они работают и полностью
независимы. Алименты на детей он перестал платить более десяти лет назад, и
высказанные им соображения не имели смысла.
Но желание жить с ним в этой чудесной квартирке и страх разрушить свою мечту
заставили меня согласиться быть единственным лицом, чье имя укажут в
контракте.
У представителя агентства возникли вопросы. Поскольку я нигде не работаю,
несмотря на то что у меня достаточно денег, чтобы заплатить за два года
аренды, владелец квартиры не захотел сдавать жилье человеку без справки о
постоянном доходе. Я разочарована, потому что нам, видимо, не удастся
заполучить эту квартиру.
Хайме как-то уладил этот вопрос. Днем мы возвращаемся в агентство, он отдает
им бумаги, и я подписываю контракт. Я удивлена, что все так просто
разрешилось. Выходя, Хайме говорит мне, что убедил их с помощью моих
банковских счетов и что не потребовалось никакой справки о доходах. Позже я
узнала, что он отдал им справку, которую сам составил, подписал и поставил
печать своей фирмы.
20 июля 1998 года Я счастлива, потому что на этой неделе мы переехали. Перебрались мы быстро,
за первую половину дня, поскольку я ничем больше не занята. Хайме перевез
только свою одежду из дома матери, где он до этого жил, и несколько картин,
по его словам, очень ценных. Эти картины ему подарил его отец, частный
коллекционер. Оказалось, что у нас очень мало вещей для такой огромной
квартиры и нам, без сомнения, необходима мебель. Днем мы отправились по
мебельным магазинам нашего квартала, и когда выбрали нужное, Хайме настоял
на том, что все оплатит сам, несмотря на мои возражения — я хотела покрыть
часть расходов.
25 и 26 июля 1998 года Хайме рассказал, что у него есть домик в пригороде Мадрида и выходные он
проводит там с детьми. Мне нравится идея провести там выходные, но я смогу
приехать туда лишь после того, как они поймут, что наши отношения серьезны.
Правильно! Я должна набраться терпения, потому что его сын почти моего
возраста, он очень ревнует, когда видит отца с другими женщинами. Я это
понимаю и убеждаю себя, что должна проявить понимание и терпение. Больше
всего я хочу, чтобы они меня приняли. В конце концов, мне придется стать
мачехой детям, которые уже совсем взрослые.
Сегодня пятница, и Хайме летит в Мадрид, чтобы увидеться со своими детьми.
Он мне звонит оттуда, чтобы узнать, как я, и наш разговор, правда, короткий,
полон нежности. Наше будущее сулит мне счастье. Любопытно, но так
получается, что мы теперь видимся реже, чем когда жили по отдельности.
Иногда встречаюсь с Соней. Она в курсе моего романа с Хайме, но считает, что
я поспешила съехаться с ним под одну крышу.
— Ты едва с ним знакома! Кроме того, он не проводит с тобой выходные.
Тебе не кажется это странным?
— Уж кто бы говорил! — бросила я иронично. — Та, которая
безнадежно искала своего прекрасного принца, сейчас мне твердит, что я
поспешила встретить своего!
— Я этого не говорю, Вал! Я только считаю, что ты поспешила переехать к
этому сеньору, о котором ничего не знаешь. Почему он не представил тебя
своей семье?
— Еще рано, Соня. Ему нужно немного времени. Думаю, что это понятно, ты
так не считаешь? У него двое детей, а его бывшая жена больна — у нее рак.
Только представь себе, на фоне этого семейного портрета вдруг, как гром
среди ясного неба, вырисовываюсь я. Это неправильно. По крайней мере,
сейчас.
— Ладно. Согласна! Допустим, ты права: это слишком. Но у тебя не
вызывает подозрения тот факт, что у него якобы есть роскошный дом в Мадриде,
а до знакомства с тобой он жил со своей матерью?
Соня начинает меня нервировать. Сначала я все списывала на чувство зависти,
которое испытывают все женщины, когда одной из нас удается то, о чем другие
только мечтают. Это естественно.
— Он купил этот дом, когда встречался в Мадриде с Каролиной, своей
бывшей пассией. Они собирались там жить. В то время Хайме работал в Мадриде.
Когда он приехал в Барселону, поселился в доме своей матери. Я считаю это
нормальным и логичным. Нет ничего странного и загадочного в том, что человек
хочет пожить со своей матерью.
— Тогда объясни мне; почему он не видится со своими детьми в Барселоне,
раз они живут здесь, а едет для этого в Мадрид?
На этот вопрос я не могу ей ответить. Вижу, что Соня очень волнуется за
меня, ей непонятна та новая жизнь, которую я себе выбрала. Она также немного
сердится, потому что после моей встречи с Хайме мы видимся все реже.
— Ты права, Соня. Но ты тоже проводила много времени со своим парнем. В
любом случае, обещаю, что начиная с сегодняшнего дня я буду звонить тебе
чаще. Из-за этой квартиры и переезда я так замоталась! Прошу, пойми меня.
Послушай, я собиралась устроить небольшой ужин в следующий четверг, чтобы
познакомить тебя с Хайме. Что скажешь?
— Хорошо. Может быть
...Закладка в соц.сетях
