Жанр: Любовные романы
Опрометчивый поцелуй
...и. Но ирландца нигде не было видно.
Ларс добежал до самого моря. Приблизительно в сотне метров от берега на
волнах покачивалась яхта. Видимо, именно на ней О'Флаэрти собирался бежать
из Дании. И тут Ларс наконец увидел ирландца — тот стоял на берегу и
торопливо переодевался в специальный гидрокостюм — вода в Балтийском море в
это время была очень холодной.
Ларс сделал мощный рывок и с разбегу набросился на врага. Но ирландец сумел
вырваться, отбежать в сторону и выхватить нож. Он пытался пырнуть Ларса, но
тот удачно увертывался.
Наконец Ларсу удалось схватить руку ирландца, он зажал ее и провел
молниеносный прием. О'Флаэрти закричал от боли, и нож выпал из его руки.
Крепкие пальцы Ларса сомкнулись на горле ирландца.
— Я тебя сейчас задушу, подонок! — свирепо вращая глазами, заорал
Ларс. — Но перед смертью ты мне расскажешь, почему убил Маргарет!
— Она получила по заслугам, — с трудом прохрипел О'Флаэрти. —
Из-за нее повесили моего брата. И тогда я поклялся отомстить ей.
— Не надо, Ларс, Маргарет этим не спасешь! — закричал подбежавший
Свен. — А О'Флаэрти предстанет перед судом. — Свен повалил
ирландца на землю, завел его руки за спину и ловко защелкнул на них
наручники.
— Так она мертва... — торжествующе прохрипел О'Флаэрти. —
Теперь мне смерть не страшна. Ты отомщен, ван Хейден!
Но, получив от Ларса сильный удар по голове, он замолк.
Свен Ольсен отдал по рации приказ о немедленном задержании яхты и только
тогда повернулся к Ларсу.
— А где Маргарет? — прошептал Ларс. — Ты ее бросил,
Свен?! — Он безумным взглядом посмотрел на друга. — Как ты мог?! Я
же просил тебя...
— Тихо, Ларс. Сначала выслушай меня. — Преодолев отчаянное
сопротивление Ларса, Свен отвел его в сторону.
— Твоя Маргарет уже отправлена вертолетом в Копенгаген, в госпиталь.
Только не волнуйся... — Он обнял Ларса. — Врачи сказали, что есть
надежда. Процента два, не более. И все же есть. Мне только что сообщили, что
сама принцесса Мэри принимает личное участие в судьбе своей соотечественницы
и твоей невесты.
— Еще вчера я просил Маргарет выйти за меня замуж, но она
отказалась, — обреченно махнул рукой Ларс. — Сказала, что будет
носить траур по отцу и моему деду. А сейчас этот вопрос действительно
несвоевременен. Главное, чтобы Маргарет выжила.
— Надо надеяться, Ларс. Надежда умирает последней! А Маргарет все-таки
молодая, крепкая... хорошая спортсменка, наконец. Будем надеяться! —
Его рация зашипела. — Да-да, молодцы. Чье судно? Так, понял. Высылайте
за мной катер, произнес он и приблизился к Ларсу. — Жди меня здесь, я
скоро вернусь.
— О'Флаэрти действительно брат того наркокурьера, которого задержали в
Бангкоке, а потом, согласно суровым тайским законам, казнили, —
рассказал Свен Ларсу, когда вернулся с задержанной яхты и они сели в его
машину. — Они братья по матери. Помимо всего прочего, этих мерзавцев
связывал общий бизнес. О'Флаэрти изображал из себя богатого бездельника, жил
в Голландии, но его изощренный, изобретательный ум позволял ему
организовывать невероятные аферы. Да, он любил лошадей и владел отличной
конюшней, как оказалось. Но не колеблясь нанес увечья вашей лошади, чтобы
погубить твоего деда.
— Но зачем?! Дед ведь не мог знать, что О'Флаэрти брат того самого
казненного наркокурьера.
— Пожалуй, не мог. Да и не дед был мишенью О'Флаэрти. Он хотел
расправиться с Маргарет, чтобы отомстить за брата, это точно. Но, видимо,
твой дед что-то заподозрил, и поэтому ирландец безжалостно убрал и его.
Скоро мы его еще раз допросим и тогда будем знать все детали. Кстати, яхта
принадлежит его коллеге по грязному бизнесу — сицилийскому мафиози. Тот
должен был подобрать О'Флаэрти здесь ночью, после убийства Маргарет. И тогда
бы яхта навсегда исчезла, а вместе с ней и ирландец. Между прочим, в
Голландии он жил под другим именем. А ты... — Свен посмотрел на
измученное лицо Ларса, — должен вернуться на ферму и хорошо
выспаться. — И, услышав протестующий возглас Ларса, подчеркнул: — Да,
выспаться! Тебе потребуется много сил, чтобы помочь Маргарет победить
смерть. Так что возвращайся к матери, а утром вместе с ней можешь ехать в
Копенгаген. У дверей палаты, где лежит Маргарет, мы на всякий случай
выставим охрану, которая никого не будет пускать к ней. Но для тебя я,
естественно, сделаю исключение. Потому что главное лекарство для прекрасной
тасманийки — это ты.
Темная река уносила Маргарет. Где-то впереди еле-еле пробивался свет, но ее
несло назад, в темноту. Там было тихо и покойно. Теплая вода ласкала ее
тело, туда почти не доносился шум. И только надоедливо жужжала муха.
Но вот жужжание становилось все громче и громче. Нет, это чей-то голос
умолял:
— Не уходи, Маргарет, не уходи!
Веки Маргарет дрогнули. Врач наклонился над ней, долго вглядывался в ее
зрачки, а потом торжествующе крикнул Ларсу:
— Она вернулась!
Медсестра вколола ей лекарство, и вот уже задвигались, поползли вверх
показания приборов, датчики которых буквально облепили тело Маргарет
Маккейн.
— Мы еще с ней поработаем, а потом она будет спать. И вы, молодой
человек, можете поспать в соседнем помещении. Вы же без сна почти трое
суток! — Врач с уважением посмотрел на Ларса. — Молодец,
королевский гвардеец! Хорошо же вас тренируют.
Когда через несколько часов Ларс Йенсен приблизился к постели Маргарет, то
увидел, что она лежит с открытыми глазами. Она внимательно рассматривала
стены, окрашенные в теплые, солнечные тона, потом перевела взгляд на вазу с
махровыми красными тюльпанами и, наконец, увидела Ларса.
— Значит, я не в раю? Я жива? — удивилась она.
— Ты была в коме почти трое суток, — осторожно начал Ларс.
— Это ты просил меня не уходить, не давая мне погрузиться в вечный
сон? — Зеленые глаза уставились в измученное лицо Ларса.
— Да, я. Врачи потеряли надежду. Но я верил, что ты не умрешь, —
улыбнулся он. Улыбка его была усталой.
— Ты знаешь, я почти смирилась со смертью, — тихо прошептала
Маргарет, так тихо, что Ларсу даже пришлось наклониться к ней, чтобы
расслышать. — Я думала, что скоро увижу папу, Улле и нам вместе будет
хорошо. — Глаза ее наполнились слезами. — Скажи мне, Ларс...
— Ирландец схвачен и находится под стражей. Он дает показания. Между
прочим, его настоящая фамилия не О'Флаэрти.
— Но почему, почему он хотел убить меня?
— Дело в том, что он сводный брат того голландского наркокурьера,
которого схватили в Бангкоке, после чего казнили — законы Таиланда суровые.
Полиция давно шла по его следу. Голландца в конце концов все равно бы
схватили, но О'Флаэрти — я буду называть его прежним именем — вбил себе в
голову, что в смерти его брата повинна именно ты. Он дал себе клятву
отомстить, собрал всю информацию о тебе, записал все твои интервью и
вычислил, что ты обязательно появишься на ферме деда. И тут удача сама
поплыла ему в руки — Улле дал объявление по Интернету, что ищет конюха.
О'Флаэрти подделал документы, рекомендации, а поскольку он действительно
знал толк в лошадях, имел собственную, как оказалось, отличную конюшню,
выбор деда, естественно, пал на него. Но, я уверен, если бы дед выбрал
другого помощника, О'Флаэрти все равно бы добрался до тебя. Он был просто
одержим идеей мести.
— А кто он на самом деле?
— Мозговой центр законспирированной международной организации,
занимающейся транспортировкой и продажей наркотиков. Обладая хорошими
актерскими данными, он изображал из себя глуповатого богатого бездельника,
эдакого плейбоя, беззаботно кочующего из страны в страну, красавца, любителя
женщин.
Маргарет покраснела.
— Он и вправду красив, опасно красив. — Ее изумрудные глаза
печально посмотрели на Ларса. — Знаешь, он ведь пытался соблазнить
меня. А я... я... — Она заплакала, но так жалостливо, что сердце Ларса
дрогнуло.
— Не плачь, любимая! О'Флаэрти очень жестокий человек. Он хотел убить
тебя. Но сначала — унизить, растоптать. Он знал множество приемов, перед
которыми не устояла бы и опытная женщина. А ты совсем девчонка. Неглупая, но
наивная и доверчивая.
— Может быть, О'Флаэрти и персонифицированное зло, но я просто
дрянь! — Голос Маргарет поднялся высоко, она почти кричала. — Я не
должна была так вести себя с ним. Он ведь чуть не овладел мной в ту ночь, а
я... я желала его.
— Я все сказал. И давай не будем больше возвращаться к этой болезненной
теме... И для тебя, и для меня, — глухо произнес Ларс. — Ведь я же
мужчина, который тебя любит. А поэтому ревнует.
В палате повисла тишина. Наконец Маргарет прошептала:
— Пожалуйста, больше не говори мне о своей любви. Не проси выйти за
тебя замуж. Ты настоящий рыцарь, защитник, а я дрянная девчонка, которая
чуть не отдалась негодяю. Я тебя недостойна. Действительно недостойна.
Забудь меня и больше не приходи. — Она лежала бледная, ни кровинки в
лице. Последние слова совершенно лишили ее сил.
В палату вошла медсестра и набросилась на Ларса.
— Что вы с ней сделали?! Пациентке стало гораздо хуже! Я вызываю
доктора, а вы немедленно уходите!
Ларс выбежал из палаты. Покинув больницу, он запрыгнул в машину и помчался
куда глаза глядят.
Он пришел в себя только в Хорнбеке. В тот день пляж знаменитого курорта был
безлюден, как пустыня Сахара. На море, судя по всему, начинался шторм.
Свинцовые волны были покрыты крупными барашками, ветер свистел и под его
напором поскрипывали сосны.
Ларс опустился на деревянную скамейку и затих. На душе его было пусто и
мрачно. Вот и вся любовь, молоточками стучало в его мозгу. Маргарет
отказалась выйти за меня замуж. А я большой, взрослый, вроде бы не урод, с
хорошей работой, друзьями, а на самом деле просто неудачник.
Ларс почувствовал, что постарел на десять лет. Он встал и, ссутулившись и
шаркая ногами, как старик, направился в ближайший бар, вывеска которого ярко
светила в полумраке.
В тот вечер Ларс напился так, что Свен Ольсен, разыскивавший его повсюду, с
трудом вызволил своего полубесчувственного друга из далекого Хорнбека.
Ларс открыл глаза. Он лежал в своей постели. Из кухни доносились аппетитные
запахи свежесваренного кофе и сдобной выпечки.
— Вставай, сынок. — В комнату вошла мать. — Тебе звонили из
Розенборга, завтра — на дежурство.
Конечно, что ж это я валяюсь, подумал Ларс. Отпуск в связи с похоронами уже
кончился, пора на службу.
Он принял душ, оделся и пошел на кухню. Пока он завтракал, мать сидела с ним
рядом за столом и ни о чем не спрашивала. А потом предложила:
— Давай вместе составим сообщение Одри Маккейн и отправим на Тасманию.
— Давай, — согласился Ларс. — Только знаешь, мама, Маргарет
не хочет, чтобы я говорил ей о любви и о замужестве.
— А может, она права? — Мать обняла его за плечи. —
Постарайся ее понять, сынок. Судя по всему, Маргарет человек с обостренным
чувством долга и вины. Вспомни, ей казалось, что именно она виновата в
гибели своего отца. И она долго казнила себя за это. Стоило огромных усилий
успокоить ее и убедить в обратном. А теперь — гибель Улле на ее глазах. Наш
дед стал для Маргарет действительно родным человеком. Мы же не знаем, за что
конкретно этот мерзавец убил Улле. Может, дед догадался, что О'Флаэрти глава
и мозговой центр подпольного наркокартеля... А ведь все, кто связан с этим
грязным бизнесом, самые жестокие люди на свете. А может, дед понял, что
ирландец хочет соблазнить и опорочить Маргарет. Сказал негодяю об этом, а
может, даже потребовал его отъезда, и тот отомстил деду. Мы же не все пока
знаем, сын. И почему он сказал Маргарет, что отослал ирландца на аукцион в
Лондон? Загадок больше, чем ответов на них.
— Откуда ты знаешь, что ирландец хотел соблазнить Маргарет? —
Ларсу было неловко задавать этот вопрос, но он так ревновал ее!
— Да она сама мне все рассказала, — ответила мать. — Если б
ты видел, как девочка в эти минуты страдала. Она пекла яблочный пай и все
рассказывала, рассказывала... И как он к ней приставал, и как она чуть не
отдалась ему. А потом зарыдала и забыла про пирог. Он чуть не подгорел. Вот
почему она считает себя вдвойне виноватой в гибели Улле. И ты не дави на
нее. На самом деле она знает, что ты любишь ее и, мне кажется, уже не может
жить без твоей любви. Но ей стыдно, по-настоящему стыдно за свою слабость.
Тебя она считает человеком безупречным, а себя грешницей. Хотя какая она
грешница?! Один поцелуй — больше ведь ничего не было. Ты понимаешь — ни-че-
го! А она считает, что недостойна твоей любви. Ах, сынок, как мне хочется,
чтобы все это скорее закончилось! Я считаю, что самое главное то, что
Маргарет победила смерть. Она жива, но еще очень слаба. И все терзания и
волнения могут только ухудшить ее состояние. А вот если ты выберешь
правильную линию поведения, если она почувствует, что ей нечего стыдиться,
то начнет поправляться. Она должна чувствовать в тебе в первую очередь
друга, а не человека, который терзает ее вопросами типа:
Когда ты выйдешь
за меня замуж?
. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу тебе сказать?
— Кажется, понимаю.
— Кажется или понимаешь? — рассердилась Виви.
— Конечно, понимаю, что ее не надо терзать. И не замужество для
Маргарет сейчас главное. Но, мама, если б ты знала, у меня кровь буквально
закипает в жилах, когда я представляю, что она могла стонать в объятиях
О'Флаэрти!
— Ну и богатое же у тебя воображение, Ларс. Ведь не было ничего. Она не
отдалась ему. А ты лучше представь себе, что он мог ее убить. Тогда о чем бы
ты горевал? О гипотетических объятиях или о потере любимой женщины? А ведь
твоя любимая женщина жива, она рядом, ты можешь держать ее руку в своей,
гладить ее темно-рыжие волосы, наблюдать, как румянец возвращается на ее
щеки, как она делает первые шаги по палате, улыбается, смеется... Разве это
не счастье? Человек целых три дня был в коме, у нее сильнейшее сотрясение
мозга, перелом нескольких ребер, правой ноги, ожоги на теле, ей предстоит
еще масса медицинских обследований и процедур, а возможно, и серьезных
операций... Только вчера ты боялся ее навсегда потерять, а сегодня твердишь
об объятиях с другим. Я тебя не понимаю, Ларс. Ты, всегда такой
хладнокровный, спокойный, стал пошлым ревнивцем. Извини, но ты ведешь себя
как самый настоящий эгоист! Говоришь о любви, а сам не хочешь помочь
любимому человеку. Ей нужна опора, надежное плечо. Подставь Маргарет свое
плечо, и потом она сама тебе скажет, что любит. Вот что я думаю о ваших
отношениях на сегодняшний день.
Длинный монолог утомил Виви. Вообще-то она не любила резонеров и сама не
принадлежала к их числу, но поведение Ларса показалось ей таким эгоистичным,
даже детским, что она решилась прочитать ему целую лекцию об отношениях
между мужчиной и женщиной. Глядя на смущенное лицо Ларса, на его
взъерошенные волосы, она прониклась к нему жалостью. Не слишком ли я строга
к сыну? — подумала Виви. Нет, пожалуй, этот разговор должен пойти ему
на пользу, безусловно должен. Как же трудно с детьми! Особенно со взрослыми.
Рано утром Ларс отправился в казарму, а Виви чуть позже — в госпиталь. Она
рассказала Маргарет, что вместе с Ларсом они отправили миссис Маккейн
подробный отчет о последних событиях и получили от нее ответ. Одри,
естественно, была счастлива, что дочь осталась жива. Но ее очень волновало
состояние здоровья Маргарет, и вызванный Виви лечащий врач Кристенсен
осторожно, но детально описал по просьбе Виви предполагаемые обследования и
операции, которые ожидают Маргарет.
Тем же вечером Виви, которая записала все, что сказал доктор, отправила новое сообщение на Тасманию.
На следующий день она вновь посетила Маргарет и сообщила, что миссис Маккейн
готова все бросить и прилететь ухаживать за дочерью.
— Передайте, пожалуйста, что мама не должна это делать, —
взмолилась Маргарет. — Длительный перелет может быть для нее опасен.
Врачи госпиталя делают все необходимое, а медсестры — просто чудо: они
заботятся обо мне и днем и ночью. К тому же вы приходите каждый день. —
Она замялась и смущенно спросила: — А почему Ларс не приходит? Он обиделся
на меня? Но разве он не понял, что я просто погорячилась, когда просила его
не навещать меня? Недаром говорят, что капризы тяжелобольного — это
свидетельство того, что он идет на поправку.
— Хорошо, если это так и ты действительно идешь на поправку. Просто
Ларс на дежурстве, завтра у него какие-то обязательные тренировки и учения в
казарме, а послезавтра — снова дежурство... Боюсь, ты его не скоро
увидишь, — вздохнула Виви.
Маргарет закрыла глаза и, вжавшись в подушку, прошептала:
— Значит, он больше не придет... Так я его обидела. — Она тяжело
вздохнула. — Знаешь, Виви, я продолжаю считать себя виноватой, и он
вправе отказаться от меня. — Но мне, — она закусила губу, —
его не хватает.
— Скажи ему об этом сама, девочка. Сделай первый шаг, не жди.
— Но как?! Я же не могу даже встать с кровати!
— А пальцы у тебя двигаются?
Маргарет в ответ кивнула.
— Я оставлю тебе свой мобильник, а ты позвони Ларсу завтра утром.
Согласна?
Маргарет слабо улыбнулась.
— Пожалуй, это правильное решение. Хватит мне разыгрывать из себя
гордячку. Да, Виви, я сделаю первый шаг сама. — И она с благодарностью
взяла протянутый телефон.
Утром после завтрака в палату Маргарет заглянул лечащий врач. Вид у него был
торжественный и взволнованный одновременно.
— К вам гость, мисс Маккейн. — В комнату вошла высокая стройная
женщина, одетая в костюм из тонкой серой шерсти, отделанный по рукавам
лиловой шелковой тесьмой. На голове у нее была изящная лиловая шляпка. Ее
лицо было так хорошо знакомо Маргарет, как и тысячам тасманийцев, что она
потеряла дар речи.
— Здравствуйте, Маргарет Маккейн, — приветливо произнесла молодая
женщина и протянула ей небольшой букет из синих ирисов и белых тюльпанов.
— О, ваше высочество, я знаю, что по этикету должна сделать реверанс,
но извините — не могу встать с постели.
Принцесса Мэри — а это была именно она — улыбнулась.
— Я знаю, что у вас множество травм, а правая нога — почти по бедро — в
гипсе, поэтому никаких церемоний. — Она на мгновение замолчала. —
Я рада вас видеть, Маргарет, видеть живой. Это самое главное. Знаю, что на
Тасмании теперь только и говорят о вас. Как замечательно, что гвардеец моего
мужа Ларс Йенсен сумел спасти вас из горящего автомобиля! — И, увидев
потрясенное лицо девушки, спросила: — А вы об этом не знали?
— Не знала. А Ларс мне ничего не сказал.
— И правильно сделал. Ведь он спасал любимую. Поправляйтесь скорее,
Маргарет, и будьте счастливы с Ларсом Йенсеном. — Уже выходя из палаты,
принцесса Мэри обернулась и с улыбкой произнесла: — Возможно, я навещу вас
еще раз, Маргарет Маккейн. Ведь, насколько я знаю, на всю Данию всего две
тасманийки — вы и я.
...Маргарет лежала в постели, и лицо ее выражало сотни разных чувств.
Неужели сама Мэри Дональдсон, супруга кронпринца Фредерика, только что
посетила ее и даже беседовала с ней?! Невероятно! О такой встрече Маргарет и
не мечтала. Но вот он, прекрасный букет из ирисов и тюльпанов, лежит на
тумбочке как доказательство ее посещения.
В комнату вошли врач и медсестра. Было видно, что оба сгорали от
любопытства. Но сначала сестра поставила королевский букет в изящную вазу и
воскликнула:
— Какие красивые цветы! От нее?
— Да, от нее, — радостно ответила Маргарет. Ее настроение
настолько улучшилось, что ей даже захотелось петь.
— А принцесса разговаривала с вами? — не смог удержаться от
вопроса уже врач.
— Да. Она интересовалась моим здоровьем, пожелала счастья и пообещала,
что, возможно, навестит меня еще раз. — Маргарет скромно потупила
глаза.
Врач не скрывал своего восторга.
— Я расскажу об этом посещении своим детям и жене — конечно, если вы
разрешите.
— Наверное, нельзя хвастаться этим, тем более что в Дании хвастаться
вообще не принято, но меня, доктор Кристенсен, просто распирает от
гордости! — сияя проговорила Маргарет.
— Я это вижу, — констатировал доктор, — и уверен, что
посещение принцессы Мэри благотворно скажется на вашем здоровье. А сейчас
вам все-таки лучше отдохнуть. Столько эмоций! — Он покинул палату,
бросив на прощание удовлетворенный взгляд на Маргарет. А в коридоре
потрясенно прошептал: — Ну и дела! Сама принцесса Мэри!
А Маргарет тем временем набирала телефонный номер Ларса.
— Привет. Знаешь, кто ко мне сейчас приходил?
— Мама, наверное?
— Нет, я жду Виви вечером. А только что меня навестила... — она
сделала эффектную паузу, — сама принцесса Мэри!
Если Ларс и удивился, то не подал виду.
— Это вполне в ее духе. Принцесса внимательная и заботливая женщина. А
ты ее соотечественница. Так что это логично. Но все равно я тебя поздравляю.
— Послушай, Ларс... — Голос Маргарет задрожал. — Принцесса
Мэри сказала, что ты вытащил меня из горящего автомобиля за секунду до
взрыва. Это правда?
— Да. — Ларс был краток.
— А почему ты мне ничего не сказал об этом?
— А разве это что-нибудь изменило бы? — сдержанно произнес
Ларс. — Ты не хочешь меня видеть, да и многого другого не хочешь...
— Прости меня, Ларс, я была не права. Я хочу тебя видеть и уже сказала
об этом Виви.
— А может, это визит принцессы так повлиял на тебя? — ехидно
заметил Ларс. — А без этого ты продолжала бы мучить меня? — Он
надолго замолчал. — Пойми, Маргарет, наконец, — строго сказал
он, — ты уже взрослый человек. И сама должна решить, как ты ко мне
относишься. Если ты меня не любишь, тебе не поможет ни принцесса, ни сама
королева Дании. Ты согласна?
— Я тебя понимаю, Ларс, и не обижаюсь на твою суровую отповедь, —
смиренно произнесла Маргарет.
— Ты не обижаешься?! Ничего себе! Это ты меня обидела, а теперь вдруг
заявляешь, что сама не обижаешься... — не на шутку рассердился
Ларс. — Извини, но мне надо готовиться к дежурству. — И он оборвал
разговор.
Пришедшая вечером Виви не узнала Маргарет. Она была такой печальной и
молчаливой, что хотелось броситься к ней и немедленно утешить.
— Что случилось, Маргарет? Медсестра мне сказала, что тебя посетила
сама принцесса Мэри, которая подарила тебе красивый букет. А он
действительно очень элегантный, — заметила Виви, бросив взгляд на
тумбочку. — А ты лежишь и страдаешь. В чем дело?
— Принцесса сказала, что Ларс спас мне жизнь, вытащив из горящего
автомобиля. Ты это знала?
— Да, знала. Но Ларс просил ничего тебе не говорить, — призналась
Виви. — Он сказал, что тогда ты только из чувства благодарности будешь
относиться к нему хорошо, а он этого не хочет. Он гордый, наш Ларс,
настоящий викинг!
— Что же делать, Виви? — растерялась Маргарет. — И как я могу
не быть ему благодарной за чудесное спасение? Абсурд какой-то!
— Все это так и... не так, — вздохнула Виви. — Пойми меня.
Ларс — мой сын. А тебя я люблю, как дочь. Но ваши отношения — это ваши
отношения, и я не могу в них вмешиваться. — По-прежнему хмурясь, Виви
смяла платок, который сжимала в пальцах, су
Закладка в соц.сетях
