Жанр: Любовные романы
Опрометчивый поцелуй
...Найду себе парня, рожу детей. Но сейчас мне это
неинтересно. Ютта открыла передо мной горизонты иной жизни, и они манят
меня. — Ноздри ее тонкого породистого носа раздувались.
Да, она сделала свой выбор, пронеслось в голове Ларса. Такой он ее не знал.
Никогда не видел. И не хотел видеть!
— Ты меня пугаешь, Бирта, — тихо произнес он. — На свете не
существует пожара, более сильного, чем страсть, акулы — более свирепой, чем
ненависть, и урагана — более опустошительного, чем жадность.
— Что ты сказал? — презрительно бросила Бирта.
— Это не я. Это сказал Будда. — Ларс покачал головой. —
Боюсь, жадность тебя погубит, бедная ты девочка.
— Я не бедная, — с вызовом произнесла Бирта. — Уже не бедная.
Ютта перевела на мой счет сто тысяч долларов. Чтобы я в полной мере
почувствовала себя ее партнером. И это только начало. Я буду богатой и
знаменитой, Ларс. И ты будешь гордиться, что когда-то тебя любила я. —
Внезапно на ее глаза навернулись слезы. Она быстро вскочила со
скамейки. — Прости и прощай. — Ее побледневшие губы
дрожали. — Не поминай лихом, Ларс. — И стремительно скрылась в
вечерних сумерках.
Он долго сидел в темноте и, казалось, пристально вглядывался в огни маяка.
Но он не видел их. Он вообще ничего не видел. Голова Ларса раскалывалась.
Оказывается, жизнь сложнее и печальнее, чем он себе представлял. Между ним и
Биртой не было настоящей любви. Но ее уход вызвал ощущение потери. Если
такая простая датская девчонка, как Бирта Ханнберг, могла легко предать его,
выбрав славу и богатство, то как же могут поступить с мужчиной настоящие
красавицы типа Маргарет? Способна ли зеленоглазая тасманийка на игру, на
измену, на предательство? Не погонится ли и она когда-нибудь за славой и
богатством, которые легко может принести ей ее красота? И не произойдет ли
это как раз тогда, когда Ларс уговорит ее переехать в Европу, в Копенгаген?
Да и захочет ли встретиться с ним и ответить на его чувство?
Поведение Бирты внесло такую смуту в душу Ларса, что на какое-то мгновение
он почувствовал разочарование и неприязнь ко всем представительницам
женского пола — включая и ни в чем не повинную Маргарет. А может, вся жизнь
— это процесс расставания? — с внезапной горечью подумал вдруг Ларс.
3
В тот вечер Ларс так и не смог заставить себя сесть за компьютер и послать
сообщение Маргарет. Не решился он и отправить ей свою фотографию в черной
медвежьей шапке.
Так прошло несколько дней. Однажды, находясь на дежурстве, Ларс краем глаза
заметил, как к нему приближается группа туристов, размахивающих
австралийскими флажками, в ярких фирменных бейсболках с изображением
кенгуру. Они стали фотографироваться на его фоне, пока Ларс медленным шагом
мерил привычную дистанцию от одного угла дворца до другого. Выделившийся из
толпы туристов маленький смешной толстячок начал пристально вглядываться в
лицо Ларса и вдруг горестно покачал головой. Ларсу показалось, что он даже
услышал хрипловатый бас старика:
Что ж ты, парень, обещал, что завоюешь
Маргарет, а сам исчез. А она ждет тебя
.
Австралийские туристы с любопытством разглядывали Ларса, а он с привычно-
невозмутимым видом шагал вдоль дворца. Однако сердце его рвалось из груди.
Ах как ему хотелось отбросить карабин в сторону и подбежать к старику,
сказать, что он помнит Маргарет и мечтает о ней. Но он... боится. Да-да,
боится, потому что столкнулся с женской изменой.
Ларс видел, как австралийские туристы, вволю нафотографировавшись, покидают
площадь Амалиенборг и двигаются в сторону Мраморной церкви. Но маленького
толстого старичка среди них вроде бы не было. Куда же он исчез? Ларс до боли
в глазах всматривался в сторону группы туристов, но так и не смог разглядеть
среди них старика.
А может, его не было вообще? От этой мысли он едва не сбился с шага. Может,
это был голос не старика, а голос совести Ларса, который обращался к его
сердцу...
Вернувшись в тот вечер домой, Ларс долго сидел в тишине, размышляя, видел ли
он старика или тот ему просто почудился. Но так и не смог прийти ни к какому
определенному выводу. Хотя разве это так важно? — пронеслось в голове
Ларса. Ведь самое главное — это то, что я сам чувствую по отношению к
Маргарет. Нужна ли она мне? Хочу ли я завоевать ее любовь или нет?
Эта простая мысль настолько захватила Ларса, что он застыл на месте.
Конечно, все дело в нем самом. Он вскочил на ноги и забегал по комнате.
Перед его внутренним взором вдруг возникло прекрасное лицо Маргарет и та
резвая лошадь, на которой она унеслась от него в тот жаркий летний день на
Тасмании. Сумеет ли он когда-нибудь догнать ее? И захочет ли Маргарет
остановиться на полном скаку?
С сильно бьющимся сердцем Ларс бросился к компьютеру, отправил Маргарет свое
фото в черной медвежьей шапке, а с ним не очень короткое сообщение.
Я — Ларс Йенсен, тот самый датчанин, который задал тебе глупый
вопрос. Не надо было спрашивать, который час. Теперь я знаю, это наше время.
— Его пальцы на мгновение застыли над клавиатурой, а затем
стремительно напечатали:
Я люблю тебя, Маргарет, и если ты веришь
в любовь с первого взгляда, то обязательно ответишь мне.
Ларс застыл перед компьютером. Еще никогда его сердце не билось так громко.
А затем, сдвинув брови, добавил:
Только я должен предупредить тебя, что служу в королевском полку
и постоянно общаться по Интернету не смогу. Служба есть служба
.
Отправив сообщение и фото, Ларс лег спать. Странно, но его сердце больше не
колотилось как безумное. Это была его первая спокойная ночь после того
злосчастного разговора с Биртой. Его больше не уносило в океан одиночества и
пустоты. И Ларсу приснился удивительный сон: он — на дежурстве, идет вдоль
дворца, а из толпы туристов на него смотрит маленький толстый старичок,
который одобрительно машет ему рукой и даже подмигивает одним глазом.
Этот сон может быть добрым знаком, подумал утром Ларс. И если я прав, то
вечером обязательно получу послание от Маргарет.
Он оказался прав.
Не думаю, что я верю в любовь с первого
взгляда,
— писала Маргарет. —
Но я помню
тебя, датчанин Ларс Йенсен, и готова общаться с тобой по Интернету. Служи
верно своей королеве, солдат. И если у тебя будет возможность, скажи
принцессе Мэри, что все тасманийцы гордятся ею. Ларс читал и перечитывал это первое сообщение от любимой. Он почувствовал
небывалый прилив бодрости. Чудесная девушка, думал он. Она сумела разогнать
мои печали и развеять опасения.
Депрессию как рукой сняло. Ларс снова преисполнился надежды, радости жизни и
предвкушения счастья. Ему было интересно о Маргарет все, буквально каждая
деталь. И она охотно рассказывала о себе и своей семье. Ее сообщения были
полны юмора, и Ларс частенько смеялся, читая их. Давно он так не веселился!
Он узнал, что прадед Маргарет по линии отца — шотландец — был каторжником.
Чтобы накормить свою мать (а его отец погиб, сражаясь против англичан),
шотландский юноша украл хлеб в булочной. А когда булочник бросился за ним в
погоню, то вор еще и сильно поколотил хозяина. Конечно, за это ему в те
времена полагалась каторга. Вместе с сотнями других бедолаг его погрузили на
огромный корабль и отправили на Тасманию. Тогда это была вторая после Сиднея
колония для британских каторжников.
Но дочка булочника, сама безмерно страдавшая от гнета жадного родителя,
влюбилась в смелого юношу и, бросив отчий дом, отправилась за ним на край
света — но уже в качестве свободной поселянки. Они поженились и осели в
городе Хобарте, который власти начали строить на юго-востоке Тасмании у
подножия горы Веллингтон. Их домик, которому уже 130 лет, хорошо сохранился.
Он является одной из любимых туристами достопримечательностей города.
А предки Маргарет по линии матери — ирландцы. Ее прадед был священником и
служил в одной из первых католических церквей города.
Моя
прабабка была простой ирландской прачкой по имени Скай. Говорят, я похожа на
нее. Во всяком случае, у меня ее зеленые глаза
, — с
гордостью сообщала Маргарет. И Ларс понял, откуда у его любимой глаза такого
необыкновенного цвета. Считается, что они бывают только у ирландцев.
Местные жители любят рассказывать,
— продолжала
Маргарет, —
что в XIX веке семьи моих предков с обеих сторон
серьезно поссорились. Прадед-священник произнес с амвона какую-то
обличительную речь, которую мой прадед-каторжник почему-то принял на свой
счет. Страсти разгорелись почти шекспировские. Они запретили своим детям
общаться. Это была вражда, как между Монтекки и Капулетти. Но прошли
десятилетия, и все уже забыли, что было истинной причиной вражды. И через
сто лет их внуки встретились и полюбили друг друга. Это мои мама и папа. У
нас большая дружная семья. У меня пять братьев и две сестры. Мы держим
ферму, где разводим лошадей и пони. Каждый из нас помогает родителям, имеет
свои четкие обязанности по ферме, хотя у нас работают и профессиональные
конюхи. Мой старший брат учится на ветеринара и живет в Мельбурне. А я
изучаю в колледже коневодство и надеюсь, что со временем ферма родителей
перейдет ко мне. Узнав об этом, Ларс немедленно позвонил деду. Их связывали особые отношения.
И если Ларс никогда не жаловался матери и старался не огорчать ее своими
переживаниями, то с дедом Улле можно было говорить обо всем.
Улле знал, что внук расстался с Биртой и что после этого Ларс пал духом. Как
пожилой человек и как бывший военный, он придерживался консервативных
взглядов и потому осудил поведение молодой датчанки. А узнав, что внук
влюбился, он с удовольствием — в который раз — выслушивал рассказ Ларса о
встрече с зеленоглазой тасманийкой.
После этого дед прочитал о Тасмании всю литературу, какая только была на
датском языке, и приобрел привычку в свободное время рассуждать о коалах,
опоссумах и утконосах. А Бирту после ее разрыва с внуком и ухода к Ютте
Шмидт он называл не иначе, как
эта ехидна
.
Когда Улле узнал, что зеленоглазая Маргарет любит лошадей и занимается ими
профессионально, радости его не было предела. Ведь старик сам разводил
лошадей и знал в них толк.
— Ты должен обязательно пригласить Маргарет в Данию, — настаивал
он. — Покажешь ей все знаменитые дворцы и памятники истории, которым не
сто тридцать, а тысяча сто тридцать лет или около этого. — Он
победоносно взглянул на внука. — А потом привезешь ее ко мне на ферму.
И мы поговорим с ней как два профессионала. Кони — тема бесконечная. Знаешь,
Ларс, — он радостно похлопал внука по плечу, — я так ясно
представляю себе Маргарет, что уже люблю эту зеленоглазую девчонку. Ты
обязательно должен жениться на ней. Я чувствую, вы будете счастливы. Мне
кажется, что ты наконец встретил девушку бескорыстную, которой будешь нужен
только ты сам. Мой единственный сын, твой отец, очень любил Виви, твою мать.
Я горюю о его гибели не только потому, что потерял сына, я переживаю за
Виви. Она ведь еще молода и хороша собой. Но гибель мужа стала слишком
большим ударом для нее. И ты после разрыва с Биртой поник, боялся новой
любви, боялся предательства. Но мне кажется, что Маргарет — другая.
Основательная, трудолюбивая, с чувством юмора. Чувство юмора, между прочим,
очень важно, так и знай, — ведь ему нельзя научиться. Оно либо есть,
либо его нет. А в семейной жизни без юмора просто нельзя. Твоя бабушка Лизе
тоже была веселой и юморной, но у нее было слабое сердце, а тогда
шунтирование не делали. Тридцать лет прошло, как она умерла, а мне все
вспоминаются ее смех и шутки. — Улле вздохнул и горестно покачал
головой. Он вышел из кухни и долго сморкался в платок, вытирая слезы. А
когда вернулся на кухню, то подошел к внуку, обнял его и сказал: — Пригласи
Маргарет в Данию. И обязательно расскажи о ней маме — Виви начнет хлопотать,
волноваться за тебя и немного забудет о своих печалях.
Дед был прав. Виви просто помолодела на глазах, узнав о том, что ее сын
влюбился. Она без конца расспрашивала его о Маргарет, о ее внешности,
привычках и, конечно, о ее семье. Иногда, когда Ларс ночевал в казарме, Виви
— с его разрешения, конечно — общалась в Интернете с Маргарет и ее
родителями.
— В общем, так, сынок, — однажды решительно сказала она, — ты
должен пригласить Маргарет в Данию.
Ларс как-то странно поглядел на нее.
— То же самое сказал мне дед.
— И он прав, — пожала плечами Виви. — Когда ты это сделаешь?
— Мама! — Ларс хмуро посмотрел на нее. — Ты думаешь, что если
я приглашу Маргарет в Данию, то она обязательно приедет? — Он нервно
забарабанил пальцами по столу. — Ведь я видел ее всего один раз. И то
буквально несколько секунд. А после этого мы общались только по Интернету. И
хотя я написал ей еще в самом первом послании, что... — он запнулся на
мгновение, — люблю ее и что верю в любовь с первого взгляда, сама
Маргарет ответила мне, что в любовь с первого взгляда не верит. И больше мы
эту тему вообще не затрагивали. — Он закусил губу. — Я совсем не
уверен, испытывает ли она ко мне какие-то по-настоящему серьезные чувства.
Настолько серьезные, чтобы она согласилась прилететь в Данию.
— Ну, сынок... — в сердцах бросила Виви, удивленная и
разочарованная нерешительностью Ларса.
— Мне кажется, мама, будет правильно, если я сам приеду к ней. И
встречусь с Маргарет. Так, чтобы эта встреча отличалась от той, когда она
вскочила на коня и ускакала от меня. И тогда, может быть...
— Когда ты сможешь поехать на Тасманию? — в упор спросила Ларса
мать.
Он тяжело вздохнул.
— Боюсь, что не скоро. Свой отпуск я использовал совсем недавно. А
новый получу не раньше чем через полгода.
— Полгода — это большой срок. Очень большой.
— Я понимаю, мама, — опустив глаза, согласился Ларс.
— Надо что-то придумать, — решительно произнесла Виви. — Если
ты не можешь приехать к Маргарет, значит, надо сделать так, чтобы она
захотела приехать к тебе.
— Захотела... — Губы Ларса скривились в горькую усмешку. —
Для этого надо, чтобы она по крайней мере влюбилась в меня!
— Влюбилась или поняла, что ты испытываешь по отношению к ней
достаточно серьезные, настоящие чувства. — Виви откинула светлую прядь
со лба. — Если она почувствует, что ты по-настоящему увлечен ею, то,
пожалуй, сама захочет приехать к тебе в Данию. К тому же, я уверена, поездка
в нашу страну вещь заманчивая для любого путешественника, тем более с
Тасмании. — Она сжала руку Ларса. — Подумай об этом, сынок. Ты сам
должен со всем справиться... тут я не могу тебе ничего советовать.
Ларс думал об этом, вышагивая по площади перед четырьмя королевскими
дворцами, но ничего почему-то не приходило ему в голову, хотя, казалось бы,
мерное хождение взад-вперед располагает к раздумьям. И вдруг он услышал
громкий женский голос:
— Хочешь, верь мне, Лайма, хочешь, нет, но все решилось после того, как
он подарил мне сервиз
Ройял Копенгаген
.
Невольно скосив глаза, Ларс увидел двух коренастых загорелых женщин в почти
одинаковых белых юбках и темно-синих топах, с массивными янтарными бусами на
шее. Такие огромные янтарные бусы могли носить представительницы только двух
прибалтийских стран, где была особенно развита культура добычи и обработки
янтаря. Дании и Латвии. Похоже, эти две женщины были как раз из Латвии...
— До этого он возил меня на Гавайские острова и на остров Бали, летал
со мной в американский Диснейленд и на Аляску, где мы с ним ловили форель в
горной арктической речке, но после того, как он торжественно вручил мне
сервиз, сделанный на Королевской фарфоровой фабрике, мама сказала:
Да, это
настоящий жених. И он будет всегда любить тебя
.
Спутница женщины засмеялась.
— Значит, ты измеряешь мужскую любовь чайными сервизами, Гунта? Не
слишком ли дешево ты ценишь себя?
— Дура ты, Лайма, — обиженно фыркнула Гунта. — Дело не в
сервизе, а в том, что он символизирует надежность и внимание, стремление
создать семейный уют, уважение к традициям, наконец. Ведь Королевской
фарфоровой фабрике больше двухсот лет. И если моя семейная жизнь будет такой
же надежной и стабильной, то чего мне еще желать, Лайма?!
Ларс, замедлив шаг настолько, насколько это позволяла строгая инструкция,
старался держаться рядом с женщинами, затаив дыхание и ловя каждое их слово.
Кажется, теперь у меня появился шанс, пронеслось у него в голове, и его
глаза задорно заблестели.
На следующий день, едва закончилась его служба, Ларс прямиком направился на
площадь Амагерторв. Он издалека увидел красивый старинный дом эпохи
Ренессанса, над которым развевался флаг с эмблемой
Ройял Копенгаген
— три
синие волнообразные линии.
Войдя в магазин, Ларс на мгновение застыл, пораженный, как и практически все
посетители, бесконечным разнообразием и непередаваемым изяществом того, что
было выставлено в бесчисленных витринах. Наконец, справившись со своими
эмоциями, он подошел к прилавку.
— Я хотел бы купить чайный сервиз, — обратился он к высокой
стройной продавщице. — Но мне надо... — он на мгновение
замялся, — чтобы он обязательно понравился женщине. — Сделав
глубокий вдох, Ларс уточнил: — Молодой женщине.
— Я поняла... Это должен быть сервиз, в котором лучше всего сочетаются
изящество и элегантность и который больше всего соответствует облику юной
красоты. — Женщина за прилавком улыбнулась. — У нас есть такой.
Это копия того сервиза, что был придуман великим мастером Йорном Йенсеном,
работавшим в самом начале девятнадцатого века.
— Постойте, — пробормотал удивленный Ларс, — этого мастера
звали Йенсен?
— Йорн Йенсен, — с достоинством кивнула женщина.
— Моя фамилия тоже Йенсен. Но он, конечно, не мой родственник...
Женщина с интересом посмотрела на него.
— В Дании много Йенсенов, — промолвила она. — Йорн Йенсен
стал самым известным среди них мастером по фарфору. Пойдемте я покажу вам
сервиз.
Она провела Ларса в небольшое помещение, где на покрытом синим бархатом
столе стоял сервиз. У Ларса захватило дух. Сервиз выглядел просто
потрясающе. Так и хотелось взять его в руки, любоваться каждой чашечкой,
каждым предметом.
— Я покупаю его, — хриплым от волнения голосом заявил он. —
Вот моя кредитка... Только, пожалуйста, упакуйте его так, чтобы он не
разбился в дороге. Мне надо отправить его очень, очень далеко.
— И куда, если не секрет? — с улыбкой взглянула на него женщина.
— На Тасманию, — выдохнул Ларс.
— Мы упакуем его так, что он обязательно долетит до Тасмании и при этом
в нем ничего не разобьется, — заверила его продавщица.
Ранним воскресным утром на двери дома Маккейнов зазвенел колокольчик.
Выглянув в окно, миссис Одри Маккейн увидела почтальона.
— Что ты так рано, Питер? — удивилась она. — Тем более в
воскресенье. Что-то срочное? Но мы не ждем ничего срочного...
— Не срочное, а хрупкое, — тяжело дыша, промолвил
почтальон. — Вот смотрите — тут везде символы
бьющееся стекло
. —
Он достал из машины увесистую коробку и осторожно поставил ее на порог
дома. — Я так боялся, что это где-нибудь разобьется. Все-таки посылка
летела из самой Дании! Было бы обидно, если бы с ней что-то случилось уже
здесь. — Он вытер пот со лба. — Уф, я так рад, что все прошло
нормально. Теперь на мне больше не лежит груз ответственности. Дорога была,
доложу вам, отвратительная, особенно под Ренбери, там везде сплошные кочки.
Но, кажется, я все довез в целости, ничего не побил.
Одри Маккейн уставилась на тщательно упакованную картонную коробку.
Интересно, что же такое лежит внутри?
...Через час в квартире Ларса Йенсена раздался звонок.
— Ларс, это Маргарет. Честно говоря, я не знаю, что и думать...
— Ты по поводу сервиза? — Ларс засмеялся. — Ничего не надо
думать — ставьте его на стол и пейте чай. Надеюсь, вам понравится!
— Ларс, ты это серьезно?
— А ради чего, как ты думаешь, я стал бы посылать этот сервиз за
десятки тысяч километров? Мне просто хотелось доставить вам радость.
Надеюсь, у меня получилось...
— Я просто не знаю, чем я заслужила такой сюрприз, — вырвалось у
Маргарет.
Ларс замялся. Как бы он хотел объяснить ей, чем она заслужила такой подарок
и почему он послал его ей. Но что-то подсказывало ему — для решительного
объяснения время еще не настало. Говорить Маргарет о своей любви пока рано.
Одно неосторожное слово может все испортить.
— Это еще не весь сюрприз, который я приготовил для тебя, Маргарет. У
меня в запасе есть другой, — наконец выдохнул он.
— Что?! Да ты сошел с ума, Ларс!
— Ты хотела бы прилететь в Данию? Увидеть нашу страну собственными
глазами? Посетить самые знаменитые замки, дворцы... увидеть Русалочку,
наконец?
— Ларс, только не говори мне, что...
— Одним словом, Маргарет, если ты хочешь, то это очень легко
сделать, — твердо произнес Йенсен. — Наша семья как раз накопила
достаточное количество призовых баллов и бонусов, покупая билеты
авиакомпании
SAS
, чтобы обменять их на один бесплатный билет из Австралии
в Копенгаген и обратно. Я имею право заполнить его на любое имя.
— О господи, Ларс, — простонала Маргарет, — слишком много
сюрпризов! Я не могу тебе ответить сразу. Дай мне подумать. Я позвоню тебе,
хорошо? — И она торопливо повесила трубку.
— Ну, что я тебе говорила, сынок? — торжествующе посмотрела на
сына Виви. — Надеюсь, я скоро смогу увидеть ее своими глазами. Никакое
общение по Интернету не заменит этого, ты согласен?
Однако прошел почти месяц, прежде чем семья Маккейнов наконец согласилась на
поездку Маргарет в Данию. Больше всего Маккейны, судя по всему, опасались
при этом за безопасность юной Маргарет.
Учтите, что наша дочь никогда не выезжала одна дальше
Мельбурна,
— писала Виви мать Маргарет. —
Мы
очень надеемся, что ей удастся добраться до Копенгагена благополучно, без
приключений. Получив это послание по Интернету, Виви немедленно схватила телефон.
— О чем вы говорите? Какие приключения могут быть в наше время? —
громко заговорила она в трубку. — Ваша дочь сядет в Сиднее на самолет
скандинавских авиалиний и через несколько часов благополучно приземлится в
Копенгагене. А здесь мы ее встретим и сразу позвоним вам. Не беспокойтесь.
— Вы это гарантируете? — В голосе миссис Маккейн слышалось
колебание. — Честно говоря, мне страшно в первый раз отправлять ее одну
так далеко.
— Чепуха! — отмахнулась Виви. — В наше время люди
путешествуют и на более далекие расстояния. Вы зря волнуетесь, Одри.
Совершенно зря!
— Ну, раз вы говорите... — не слишком охотно согласилась миссис
Маккейн. — Хорошо, я скажу дочери, чтобы собиралась.
Но оказалось, что мать Маргарет волновалась не зря. И хотя предчувствие
миссис Маккейн не обмануло, она и в страшном сне не могла представить, в
какой переплет попадет ее любимая дочь.
Самолет, на котором находилась Маргарет, вылетел из Сиднея точно по
расписанию. Однако, когда он пролетал над Индонезией, пассажиры
почувствовали ощутимую вибрацию и тряску. Самолет стал заметно снижаться. По
салону забегали встревоженные стюардессы, приказывая всем пристегнуться,
хотя до ближайшего аэродрома было еще очень далеко. Все жутко встревожились,
одна женщина даже упала в обморок, а когда командир сообщил, что самолету
придется сделать вынужденную посадку в Бангкоке, две чинно сидевшие до с
...Закладка в соц.сетях
