Жанр: Любовные романы
Опрометчивый поцелуй
...ю конца восемнадцатого века — мы въезжаем в
Оденсе, — торжественно оповестил Ларс.
Они подъехали к кварталу, сплошь состоявшему из очень низеньких разноцветных
домиков — желтых, зеленых, розовых под ярко-красными черепичными крышами. Их
чисто вымытые окна сверкали на солнце, а на подоконниках цвела герань.
— Говорят, что в одном из таких домиков и родился Андерсен, —
объяснил Ларс. — Но, в каком точно, доподлинно неизвестно. А вот и
посвященный ему музей. Снаружи он кажется тоже маленьким, но внутри это
огромное помещение. Скорее, современный научно-исследовательский центр.
Здесь представлены все книги Андерсена, изданные в разных странах, его
прижизненные издания и разнообразные научные труды, посвященные его
творчеству. Собраны предметы его быта, и эта коллекция, к нашему счастью,
постоянно пополняется. Воссоздана даже в мельчайших деталях та комната, где
он умирал. Не удивляйся, если ты увидишь веревку, которую сказочник всегда
брал с собой в путешествия. Он очень боялся пожаров и считал, что в случае
чего сможет спастись от пожара, спустившись из горящего помещения на
веревке. Знаешь, ведь Андерсен был очень одиноким человеком. А сами его
сказки предназначены скорее не для детей, которых он не очень-то и любил, а
для взрослых.
— Да, я знаю. — Маргарет тряхнула непокорной гривой темно-рыжих
волос. — Но не хочу в это верить. И вот парадокс — дети всего мира
обожают сказки Андерсена и его самого. И им не важно, любил ли он их или
нет. Когда я была маленькая, то считала Андерсена своим самым лучшим другом.
Каждый вечер я слушала его сказки и засыпала под них.
— Пожалуй, ты права: когда любишь кого-то, не так уж и важно, как он к
тебе относится. Твоей любви хватит на вас двоих. Хотя... — Ларс
судорожно сглотнул, — если ты никогда меня не полюбишь, не знаю, что я
буду делать. Ты со мной — и нет человека счастливее меня. А вот ты уедешь...
— Конечно, я уеду, причем очень скоро. Но я обязательно вернусь. —
И Маргарет поцеловала его в щеку.
Ларс обнял ее
— Знаешь, я так к тебе привыкла, что тоже не хочу с тобой
расставаться, — призналась она. — Прошло всего несколько дней, а
ты стал для меня дорогим человеком. Самым дорогим. — Она слегка
покраснела.
Глаза Ларса вспыхнули голубым светом.
— Маргарет, если б мы были не в музее, я не знаю, чтоы сделал!
Наверное, сжал бы тебя в объятиях и целовал до тех пор, пока бы ты не
согласилась бы стать моей!
Румянец на ее щеках стал еще гуще.
— И я, хотя музей замечательный, с удовольствием оказалась бы с тобой
на пляже. Ты и я. Одни на всем свете.
— Давай так и сделаем. — Глаза Ларса потемнели от желания. Но
постепенно он взял себя в руки и произнес:
— Я обещал тебе быть терпеливым, и свое обещание сдержу. Но, когда ты
снова приедешь в Данию, я женюсь на тебе, что бы ни случилось! И тогда
берегись — я не буду таким сдержанным пай-мальчиком. Ты увидишь настоящего
викинга в порыве безумной страсти.
— А что может случиться? — удивилась Маргарет. — Все будет,
как ты захочешь, мой викинг. — И она тесно прижалась к нему.
Наступил вечер, когда молодые люди въехали в Копенгаген. Около дома Йенсенов
они не заметили ни души. Ларс немедленно позвонил деду.
— Мы около дома, дед. Здесь все тихо. Маргарет шлет тебе привет. В
Оденсе ей очень понравилось. Но она уже скучает по твоей ферме. Просит
поцеловать тебя. И Грома — тоже.
Они поднялись в квартиру, и Виви сразу посадила их за стол.
— Я приготовила типичный датский ужин. Пиво —
Туборг
,
Карлсберг
и
Факсе
— на выбор а на закуску три вида селедки — соленая, в сладком соусе
и копченая. Последняя — с острова Борнхольм. Там ее делают особенно вкусной.
Маргарет попробовала все три вида, но больше всего ей понравилась
борнхольмская.
— А хлеб тоже борнхольмский. Он продается не везде, а только в
специальной булочной. Пришлось заказать с утра — к вечеру его весь
разбирают.
— И хлеб объедение, такой упругий, а пахнет как! — похвалила
Маргарет.
В этот вечер она выглядела особенно красивой. Глаза ее сверкали, темно-рыжие
волосы отливали золотом.
— Ты отлично загорела на ферме! — отметила Виви.
— Конечно, ведь мы ездили на лошадях, купались в море,
загорали... — Вспомнив жаркие поцелуи на песке, она невольно
покраснела.
— В общем, хорошо провели время, — заключила Виви, сделав вид, что
не заметила ее неожиданного смущения. — А как тебе наш дед?
— О, Улле замечательный! Такой гостеприимный, заботливый, да и готовит
прекрасно. И ферма у него тоже образцовая. Лошади такие ухоженные, конюшни
чистые. Я каталась на Громе...
— На Громе?! — испугалась Виви. — Но он же такой свирепый!
— Мама, ты бы видела этого ягненка, когда он смотрел влюбленными
глазами на Маргарет! — захохотал Ларс.
— Ягненок? Это Гром-то ягненок?! Ничего себе! Видимо, ты, Маргарет,
волшебница. Сначала приручила Ларса, потом Грома. Кто следующий?
— Ах, Виви, ну какая же я волшебница. Вот на Тасмании есть один
старичок...
— Такой маленький, толстый, с красным лицом и очень внимательными
голубыми глазами? — спросил Ларс.
— А ты откуда знаешь?
— Да так, слышал о нем, — уклонился от объяснений он.
— Ну, так он действительно волшебник. А я просто люблю лошадей.
— А нас ты тоже любишь? — закричали Йохан и Кристина, появившиеся
в дверях.
— Я люблю все семейство Йенсенов, — серьезно ответила Маргарет и
вдруг покраснела, когда ее взгляд, перемещаясь от Виви к Йохану и Кристине,
остановился наконец на Ларсе. — Вообще-то я хочу познакомить вас с
моими родителями, братьями и сестрами. Они у меня тоже замечательные! —
воскликнула она и впервые за несколько дней почувствовала, что соскучилась
по дому.
— Пусть приезжают к нам вместе с тобой, — пригласила Виви. —
Когда нам ждать тебя в Копенгаген?
— Думаю, через полгода, не раньше. Очень много дел дома. И главное,
надо закончить колледж, получить диплом Я же стану дипломированным
специалистом в области коневодства. Улле просил меня приехать и поработать
на его ферме. Я бы тоже очень этого хотела. Может, уговорю его купить пони и
начать их разведение. Очень перспективное направление.
— Думаю, ты уговоришь деда, — вмешался Ларс. — Он от тебя
просто без ума.
— Улле никогда не теряет голову. — Но, вспомнив разговор о свадьбе
и правнуках, Маргарет смущенно поправилась: — Ну, почти никогда. А в целом
он очень разумный человек. И наши симпатии взаимны. Мне очень хочется помочь
Улле на ферме. И проверить себя в новом деле. На что я способна? Какие
новшества могу предложить? Окупятся ли они? Ведь разведение лошадей — дело
дорогостоящее. Ошибки здесь недопустимы. Все-таки на Тасмании у меня до сих
пор была вспомогательная роль. Всем там заправляет мама. Я уже говорила, что
она самая энергичная женщина на свете, хотя и немного авторитарная, если
честно. А папа с ней старается не спорить. Он просто берет в руки ружье и
отправляется в горы. А теперь еще берет мольберт и краски и отправляется на
пастбище. — Маргарет улыбнулась. — Он рисует только с натуры, и
только наших лошадей. Папа понимает, что, если будет доказывать свою
правоту, мама может обидеться. Она считает, что всегда права только она.
Конечно, такое положение немного напрягает всю семью, но без мамы, ее
бешеной энергии и энтузиазма не было бы
Розамунды
. Мы все это хорошо
понимаем.
— С мамами не всегда просто, — понимающе подтвердила Виви.
Внезапно она вскочила и с шумом потянула ноздрями.
— Кажется, что-то подгорает, — пробормотала она. Виви убежала на
кухню и вскоре вернулась с большим блюдом, от которого шел аппетитный пар.
— Вот, свиные котлеты! Датчане их просто обожают и называют
фрикаделли
. Я их сама готовила, еще по бабушкиному рецепту.
К фрикаделли предлагались овощи: нарезанная кубиками отварная свекла и желе
ядовито-зеленого цвета. Котлеты Маргарет понравились, а вот от желе она
отказалась, немного огорчив хозяйку. А затем она задала вопрос о знаменитых
датских белых свиньях, и Виви увлеченно стала объяснять.
— Вообще-то свинья является в Дании очень почетным животным. Ей даже
памятники установили — один на Ютландии, в городе Орхус, другой — здесь, на
Зеландии, около города Рингстед. А знаешь ли ты, что мы вывели породу белой
свиньи, у которой на одно ребро больше, чем у всех других свиней?
— То есть из нее выходит на два свиных стейка больше, — пояснил
Ларс. — И хотя мы экспортируем свинину в самых разнообразных видах —
мясо, сосиски, бекон, — экспорт живой белой свиньи запрещен. Кстати,
хваленый английский бекон на самом деле почти всегда датский. Наши фуры
привозят его каждое утро на Британские острова в специальных упаковках,
привычных для глаз англичан.
— Значит, знаменитая яичница с беконом, которую англичане предпочитают
на завтрак, наполовину датское произведение? — удивилась
Маргарет. — Расскажу дома, не поверят!
Время в Дании пролетело для Маргарет незаметно. Она успела побывать еще в
Новой опере, погулять в чудесном парке развлечений
Тиволи
, пройтись по
самой длинной пешеходной улице Копенгагена — Строгете. Там Маргарет купила
сувениры: бусы из зеленоватого янтаря для мамы, свитер из чистой шерсти со
скандинавским рисунок для папы, игрушечные наборы
Лего
для младших братьев
и сестер и бутылку знаменитого датского шнапса
Аквавит
для старшего брата.
Но в аэропорту Каструп, куда вся семья Йенсенов отправилась, чтобы проводить
Маргарет, случилось непредвиденное. Тасманийку внезапно окружили журналисты.
— Как вам понравилась Дания? Вернетесь ли вы в Копенгаген? Что вы
можете сказать об инциденте в Бангкоке? — звучало со всех сторон.
Ларс думал, что Маргарет растеряется, но, видимо, хороший отдых успокоил и
закалил ее нервы.
— Я влюбилась в Данию, в ее людей, — просто сказала она. — Я
ощутила открытость датчан, их простоту. Мне было здесь очень хюггели.
Услышав это практически непереводимое выражение, которое для датчан означает
многое, в том числе и возможность хорошо провести время среди друзей,
журналисты зааплодировали, а Маргарет продолжила:
— Я обязательно вернусь в Копенгаген. Ведь здесь меня ждут друзья, ждет
жених. — И она улыбнулась Ларсу.
Тот чуть не задохнулся от радости — Маргарет впервые назвала его женихом, да
еще при свидетелях! А для журналистов это была сенсация.
— Вы собираетесь пожениться? Когда?! — завопили они и еще более
яростно защелкали фотокамерами.
— Надеюсь, скоро. Но сначала я поработаю на ферме Улле, деда моего
жениха. — Последние слова Маргарет звучали для Ларса как музыка. —
Ведь у нас с ним одна страсть — лошади.
— А что вы можете сказать о Бангкоке? — попытался испортить
радужное настроение Маргарет какой-то назойливый журналист.
— Это успех полиции Таиланда, не мой, — ответила Маргарет. —
А что касается наркотиков, то мое мнение, как и у большинства жителей
Тасмании, однозначное: наркоторговля — одно из самых жестоких преступлений
двадцать первого века и с ним обязательно надо бороться.
Интервью с прекрасной Маргарет Маккейн, иллюстрированное красочными
фотографиями, напечатали многие газеты Дании и Австралии. Попало оно и в
некоторые издания Европы. В частности, это интервью перепечатала
Цволле
дахблад
— газета, выходившая в голландском городе Цволле.
Когда-то Цволле вместе с Гамбургом, Любеком и несколькими другими городами
входил в знаменитую Ганзейскую унию и был одним из богатейших мест на всем
Европейском побережье. Удобная гавань на реке Эйссел позволяла заходить сюда
крупным судам, набитым разнообразными товарами, среди которых особенно
ценились китайский шелк, фарфор, пряности с южных островов. Цволле богател,
здесь вырастали особняки купцов — солидные, роскошные, украшенные мраморными
скульптурами, полотнами великих мастеров, драгоценными персидскими коврами.
Да и в наши дни он остается одним из красивейших городов Голландии. Здесь на
старинных виллах живет много очень состоятельных людей.
Голландец, имеющий роскошный особняк на окраине Цволле, прихлебывая кофе,
лениво просматривал
Цволле дахблад
, которую рано утром доставил ему
местный почтальон.
Увидев в газете интервью Маргарет Маккейн, он резко поставил чашку на стол.
Аппетитно пахнущий кофе пролился на скатерть из старинного небеленого
голландского полотна.
Дрянь! Наркоторговля ей не нравится. И из-за этой мерзавки был схвачен мой
брат! Какая сволочь! Мужчина яростно потер затылок. И что ее дернуло
полететь из проклятого тасманийского захолустья в Европу?! Сидела бы у себя
на острове и пасла баранов. Ах она, оказывается, разводит коней, надо же!
Чертова тасманийская дешевка оказалась не в меру глазастой! Так хорошо
запомнила моего брата, что пришлось отдать целых пять миллионов долларов,
чтобы у полицейских и судей чуточку притупилось зрение. Он с такой силой
ударил кулаком по столу, что едва не разбил драгоценную фарфоровую чашку, из
которой пил кофе.
На стоявшем у самой стены старинном столике красного дерева зазвонил
миниатюрный мобильник. Это была самая дорогая в мире модель
Vertu
— в
корпусе из чистого золота, украшенного вкраплениями бриллиантов.
Все-таки деньги способны творить чудеса, подумал он, и по его лицу
зазмеилась удовлетворенная улыбка. Посмотрим, что скажет адвокат...
Он схватил телефон и нажал на зеленую кнопку.
— Ну, чем порадуешь, Ван Юнлинь?
— Его повесили. Пять минут назад.
Кровь отлила от лица голландца.
— Ты шутишь? — выдохнул он. Его голос был похож на шипение
разъяренной гадюки. — Скажи мне, что ты шутишь!
— К сожалению, нет, патрон. Я обо всем договорился... передал деньги,
куда надо. Но, оказывается, нашему министру внутренних дел позвонил директор
американского ФБР.
— И что?! — в ярости завопил голландец. — У вас же Таиланд, а
не США!
— Верно. Но дело в том, что ваш брат успел наследить и в Штатах. И
директор ФБР специально позвонил нашему министру, чтобы выразить удивление
по поводу того, что такой крупный преступник, как ваш брат, всякий раз
выходит сухим из воды, несмотря на то что за ним числятся тяжкие
преступления в десятках разных государств. — Адвокат тяжело
вздохнул. — Он прямо дал понять министру, что видит основную причину в
коррупции. И что если ваш брат сумеет ускользнуть и на этот раз, то Америка
так этого не оставит. — Он помолчал и с трудом выдавил: — Министр,
видимо, испугался. Решил, наверное, что, стоит ему отпустить вашего брата,
как начнут проверять его самого. Его счета, его золото, его дома и так
далее. И — от греха подальше — приказал разделаться с вашим братом. Чтобы
никто не мог ни к чему придраться. — Голос его совсем упал. —
Поверьте, мы не смогли ничего с этим сделать. Чтобы остановить впавшего в
панику министра, потребовалось бы осуществить в стране военный переворот.
Голландец так стиснул трубку, что та хрустнула у него в руках. Затем
потянулся за номером
Цволле дахблад
и сжал газету дрожащими руками.
— Ну погоди, Маргарет Маккейн. Теперь твоя жизнь в моих руках. Я знаю,
где тебя достать!
Он вынул географический атлас и, найдя Данию, вонзил острый нож в название,
набранное крупными буквами: Копенгаген.
Как только Маргарет приземлилась в аэропорту столицы Тасмании городе
Хобарте, раздался звонок на ее мобильник.
— Дорогая, — услышала она взволнованный голос Ларса, — как ты
долетела?
— Очень хорошо, спасибо, хотя лететь пришлось слишком долго. Я
находилась в воздухе почти двадцать часов. Ничего не делала, только ела и
спала, но все равно устала.
— Да, понимаю, авиаперелет — штука утомительная. — Ларс
помолчал. — Я хочу поблагодарить тебя, Маргарет, за то, что ты назвала
меня женихом. Ты и вправду так считаешь или хотела поддразнить журналистов?
Ведь это так, если ты назвала меня своим женихом? Так?
— Да. Я готова прекратить сопротивление. Я — твоя невеста и мечтаю о
том, что когда мы поженимся, то будем жить так же дружно, как твой дед Улле
с Лизе.
— Ну, дочка, что ты решила после поездки в Данию? — строго
спросила Одри, когда все наелись, наговорились и уселись в гостиной у
камина. — Ведь август на Тасмании самый холодный месяц в году.
Ее всегда своенравная и умеющая поставить ухажеров на место Маргарет
выглядела смущенной.
— Мамочка, я, кажется, потихоньку влюбляюсь в Ларса.
— Вот и хорошо! — завопили младшие братья и сестры. — Поедешь
в Данию, будешь дружить с принцессой Мэри. А ты ее видела? Что она тебе
сказала? Как она выглядит?
— Не тарахтите, малышня, — прервала их вопли мать. — Ну же,
расскажи о своих встречах с принцессой, дочка.
Маргарет выглядела растерянной.
— Почему вы решили, что я с ней общалась? Принцесса Мэри вообще обо мне
ничего не знает. На Тасмании живет почти триста тысяч человек. Она не
обязана всех знать. К тому же она совсем недавно родила дочку Изабеллу, да и
сын ее, Кристиан, еще совсем маленький. Так что принцесса очень занята.
Если малыши и выглядели разочарованными, то миссис Маккейн быстро привела их
в чувство.
— Маргарет устала. Она добиралась до дому почти сутки. А вам пора
навестить лошадей, добавить им корма, проверить, хватает ли им воды. Быстро
в конюшню!
Мать и дочь остались одни. Одри подошла к Маргарет и обняла ее за плечи, а
потом отодвинула от себя и долго всматривалась в ее ставшее еще более
красивым лицо.
— Да, ты уже взрослая. Скоро тебе исполнится двадцать один год. И если
ты решишь связать свою судьбу с датчанином, я возражать не буду. Сама я, как
ты помнишь, вышла замуж рано, мне только-только исполнилось восемнадцать. А
потом пошли дети — пять сыновей и три дочери, ферма, хозяйственные заботы.
Мне нет и пятидесяти, но я чувствую, что стала быстрее уставать, больше
раздражаться. На мне лежит огромная ответственность за дом, ферму, за детей.
Я так испугалась, когда узнала, что с тобой приключилось в Бангкоке! И вот
что я решила: я потихоньку начну передавать дела Кеннету. Он скоро закончит
ветеринарный институт. Пусть попробует себя в серьезном деле — в качестве
владельца
Розамунды
.
— Что ты, мамочка! Ты еще такая молодая и энергичная! Я тебя всегда
ставлю в пример! — воскликнула Маргарет. Заявление матери ее испугало.
Одри казалась дочери скорее вечным двигателем, чем уставшей от жизни и забот
женщиной. Сердце Маргарет сжалось от нехороших предчувствий. Но, стараясь
выглядеть спокойной, она добавила: — А насчет Бангкока не переживай. Это был
всего лишь эпизод, хотя и неприятный. Который хорошо закончился.
Поздно вечером к Маргарет подошел отец.
— Тебя хотят увидеть и услышать твои рассказы многие наши соседи и
друзья. Ты, Маргарет, стала знаменитой. Надо будет, как это принято у нас,
пригласить их. — Он прищурился. — Думаю на рассвете отправиться в
горы и, пользуясь зимним сезоном, настрелять куропаток. Говорят, их сейчас
много. Ты ведь любишь куропатки, фаршированные ветчиной и экзотическими
фруктами, Маргарет?
— Конечно, папочка, кто же их не любит! — воскликнула Маргарет и
благодарно чмокнула отца в щеку. — Ну, пойду спать, я страшно устала. А
тебе желаю удачной охоты.
Они простились, и Маргарет уселась за компьютер. Она послала Ларсу сообщение
о теплой встрече дома и о предполагаемой вечеринке для друзей и соседей с
обильным угощением. Твоя невеста, подписала она послание и почувствовала
необычайную радость от этих двух слов.
Сообщение от Ларса было наполнено клятвами в любви и рассказами о том, как
он скучает по своей зеленоглазке. Твой жених, подписал свое сообщение Ларс,
и сердце Маргарет забилось в сладкой истоме. Она поняла, что любит Ларса
Йенсена.
Она провалилась в глубокий сон, едва голова коснулась подушки.
...Солнце уже стояло в зените, а отец все не возвращался с охоты. Мобильник
его не отвечал. Все это было странно и тревожно. Миссис Маккейн металась по
ферме словно раненая тигрица. Наконец она не выдержала. Усевшись в джип,
Одри стала объезжать на нем соседей. Вскоре большой кавалькадой они
направились в горы.
Потянулись томительные часы ожидания. Маргарет не находила себе места. То
бегала в конюшню и, прижавшись лбом к каурой лошади по кличке Бела, шептала:
Папа жив, жив! С ним ничего не случилось!
То мчалась за околицу и
пристально всматривалась в даль. Сердце сжимала необъяснимая тоска.
Наконец она собрала младших братьев и сестер и, чтобы отвлечь их от
томительного ожидания, предложила накрыть столы на веранде. Ведь поздно
вечером у них будет много гостей. Они послушают, что расскажет им Маргарет о
поездке в далекую Данию. А потом, как обычно, начнутся танцы. Обязательно
придет сосед Джеймс Макферсон со своей волынкой. Он так замечательно на ней
играет, что ноги сами пускаются в пляс. Потомки выходцев из Ирландии и
Шотландии — волею судеб попавшие на Тасманию в середине XIX века — любят
народные танцы своих далеких родных мест.
И вот столы накрыты белыми накрахмаленными скатертями. Маргарет расставила
на них вазочки с примулами и нарциссами — первыми вестниками наступающей на
Тасмании весны. Как красиво! Скорее бы вернулся отец с охоты и мать, которая
зачем-то помчалась на его поиски с соседями. Отец опытный охотник, что может
с ним случиться? — уговаривала своих младших братьев и сестер Маргарет.
Но сердце ей подсказывало, случилось что-то нехорошее.
Только к вечеру зазвонил телефон.
— Мы нашли отца, — мертвым голосом произнесла мать. И связь
оборвалась.
Уже темнело, когда на ферму въехало несколько машин. Из первой вышла миссис
Маккейн. Она пыталась казаться спокойной, но Маргарет сразу заметила, как
судорожно мать сжимает руки и ищет глазами самых младших детей. Она прижала
к себе семилетнюю Джейн и пятилетнего Оливера, как бы стараясь защитить их,
в то время как соседи, сопровождавшие ее в поисках отца, осторожно стали
вытаскивать его из машины.
Маргарет бросилась вперед, но тут же отшатнулась. Тело было в крови, шея
неестественно повернута. Кто-то принес ягдташ, полный убитых куропаток. Он
тоже был измазан кровью отца.
— Он упал со скалы. Видимо, смерть наступила мгновенно, —
прошептал ей на ухо сосед Джон Маккормик. — Мы уже вызвали
скорую
,
сейчас она подъедет.
Врачи констатировали смерть пятидесятилетнего Кевина Маккейна, наступившую в
результате падения с высоты и перелома шейных позвонков. Тело внесли в дом.
Собрав все свое мужество, Маргарет подошла к отцу. Он лежал на своей кровати
в спальне. На его лице застыло недоуменное выражение. Видимо, он
поскользнулся на мокром от росы мху и упал неожиданно для самого себя.
Маргарет знала, что отец любил всех своих восьмерых детей. Но к ней он
относился по-особому. Он гордился необычайной красотой своей старшей дочери,
тем, как серьезно, основательно и в то же время артистично делала она все,
за что бралась: ездила на лошади, пекла пироги, ухаживала за цветами. Он
чувствовал в Маргарет, именно в ней, артистическую натуру, каковой был и
сам.
Папочка, зачем? Ну зачем ты поехал на охоту? Кому нужны эти
куропатки? — зарыдала девушка. А я, почему я тебя не отговорила?!
Почему поспешила лечь в постель? Эгоистка! Как теперь жить? Как мы будем
жить без тебя?
Она взяла окровавленную холодную ладонь отца и покрыла ее поцелуями, а затем
прижала к щеке, да так и осталась сидеть на кровати, глядя пустыми глазами в
пространство. В ее душе образовалась черная дыра. Мир из яркого, радостного
...Закладка в соц.сетях
