Жанр: Любовные романы
Опрометчивый поцелуй
...оссии в войне против
Дании на стороне Пруссии. Но работа была очень кропотливой и заняла в общей
сложности несколько десятков лет. А когда сервиз наконец был полностью
готов, оказалось, что его некому отправлять — Екатерина Великая к тому
времени скончалась. Так
Флора Даника
осталась в Дании. Весь сервиз целиком
хранится в музее во дворце Розенборг. Но бывают случаи — крайне редкие,
правда, — когда его используют для королевских приемов по случаю
приезда в страну очень важных иностранных гостей.
— Действительно красивая тарелка, — искренне обрадовалась
Маргарет. — Ларс прислал мне на Тасманию чайный сервиз, сделанный на
Королевской фарфоровой фабрике, и все мне теперь завидуют. Гости требуют,
чтобы им подавали чай только в нем. А что будет с моими друзьями, когда они
увидят э т у тарелку?
— Да уж, — засмеялся Улле, — с ума сойдут или бросятся в леса
и найдут-таки тасманийского волка.
А потом они собрались у высокой — метра три — натуральной елки, украшенной
звездами, цветами, санками. Их в каждой датской семье по традиции делают
своими руками из плотной золотой или цветной бумаги, и хранят в течение
жизни нескольких поколений.
Под елкой были сложены подарки от каждого присутствовавшего — каждому.
А потом и взрослые, и дети начали петь специальные рождественские песни и
псалмы. В эти минуты Маргарет вспомнила о доме, загрустила и немедленно
взяла мобильник. Она позвонила домой, чтобы поздравить все семейство
Маккейнов с Рождеством.
Сейчас моя жизнь похожа на сказку, подумала Маргарет. Я нахожусь среди
близких друзей в теплом уютном доме, где мне все рады. Я просто завалена
подарками и в то же время могу взять в руки телефон и поздравить своих
родных с этим замечательным праздником. Вот как шагнула техника вперед!
Между Тасманией и Данией десятки тысяч километров, но благодаря Интернету и
мобильной связи все расстояния и границы стерты. Мы рядом. Только одна
печаль — папы среди нас нет и никогда не будет. Она судорожно вздохнула.
— Не плачь, зеленоглазка! — обнял ее Ларс и нежно поцеловал.
— Ты знаешь, о ком я грущу?
— Конечно. Ты вспоминаешь своего отца, я — своего, а наши мамы грустят
по безвременно погибшим мужьям. Видишь, как у нас много общего. И даже в
этот особый вечер мы можем смеяться и плакать по одному и тому же поводу. Но
не надо больше слез сегодня. Мы чувствуем и понимаем твое горе. Но ты должна
жить дальше.
— Да, девочка, ты должна жить, работать, заниматься интересным делом. И
тебе станет легче, поверь мне! — Виви обняла и прижала к себе девушку.
— Вот почему я так хочу быстрее поехать на ферму, — призналась
Маргарет. — Мои руки стосковались по работе.
9
Но выбрались они на ферму только через два дня.
Подъезжая к дому, Улле сказал:
— Ну, Маргарет, готовься — тебя ждет сюрприз.
Они въехали в ворота, и дед сразу повел Маргарет в конюшню. Там, в
специальном отсеке, девушка увидела четырех пони.
— О, Улле, какие они красивые! Это действительно настоящий
сюрприз! — воскликнула Маргарет. — Неужели ты купил их ради меня?
— Конечно, моя дорогая. Я сделал это, когда узнал о гибели твоего отца.
Думаю, красавцы пони помогут тебе забыть печали и сумеют доставить настоящую
радость.
— И много работы, — раздался чей-то бархатистый голос. И из
сумрака конюшни возник обладатель этого голоса — мужчина лет сорока,
высокий, широкоплечий, стройный. У него было обветренное загорелое лицо,
свидетельствовавшее, что его хозяин проводит большую часть времени на
воздухе, черные, слегка волнистые волосы и ярко-синие пронзительные глаза.
Маргарет посмотрела в них и почувствовала, что не может отвести взгляда.
Мужчина был красив, дьявольски красив.
— Познакомься, Маргарет, это мой новый помощник, Джон О'Флаэрти, —
с гордостью произнес дед. — А это Маргарет, я тебе о ней много
рассказывал.
— Вы ирландец, мистер О'Флаэрти? — спросила Маргарет, протягивая
ему руку.
— Во мне много чего понамешано, — ухмыльнулся мужчина, не выпуская
руки Маргарет. Его пожатие было таким сильным и горячим, что у нее мурашки
забегали по спине. — Но по отцу я ирландец. — Его ярко-синие глаза
медленно скользнули по лицу девушки, потом опустились еще ниже и
остановились на ее груди. Она покраснела и выдернула руку.
Улле ничего не заметил.
— Пойдем, поздороваемся с Громом — конь по тебе сильно скучал.
Черный как ночь скакун узнал Маргарет и радостно заржал, приветствуя ее.
Маргарет обняла его за шею и зашептала что-то ласковое в ухо. Гром радостно
фыркнул.
— Не буду вам мешать. — Улле деликатно кашлянул и куда-то ушел.
Маргарет прижалась к коню.
— Вот, Гром, мы и встретились!
— Ну что, мисс Маккейн, довольны ли вы своим конем? Я за ним ухаживал с
особым усердием, — сказал подошедший ирландец.
— Да, спасибо, — рассеянно произнесла она. Ей хотелось остаться с
Громом наедине, и неожиданное появление О'Флаэрти было ей не очень приятно.
— Тогда до завтра, — быстро произнес тот, видя ее состояние, и
протянул ей на прощание руку.
Маргарет в ответ протянула свою. И ее пронзило, как током. Рукопожатие
затягивалось.
— Верните мою руку, мистер О'Флаэрти, — попыталась пошутить
Маргарет, на самом деле ощущая неловкость.
— О да, конечно, — ответил тот и пристально посмотрел на
нее. — А вы красивая. Очень красивая, мисс Маккейн. — Он резко
отпустил ее руку, развернулся на каблуках своих начищенных до блеска черных
сапог и исчез в полумраке конюшни.
Маргарет осталась одна. Она стояла, прижав руки к груди. Сердце ее ухало как
медный тяжелый колокол. На щеках выступил горячий румянец.
Да как он смеет?! — сердито подумала она. Этот... этот... Но назвать
стариком сорокалетнего рокового красавца с неправдоподобно синими глазами
она уже не могла.
Что с тобой, Маргарет? — тихо вопрошала она себя, ворочаясь в уютной
кровати в той самой комнате, где она провела несколько счастливых дней всего
полгода назад. Но сон все не шел. А душа ее уже томилась в ожидании каких-то
новых, еще не понятных ощущений.
Утро Маргарет встретила с опаской. Она боялась предстоящих разговоров с
О'Флаэрти, смущавших ее душу, но увидела ирландца и успокоилась. Он был
строгий, деловой, толково объяснял особенности каждого пони, нюансы
поведения каждой лошади, нововведения, принятые в конюшне с его появлением.
Да, О'Флаэрти был профессионалом высокого класса. В этот день он был
спокоен, не делал никаких комплиментов и намеков. В общем, вел себя так, что
Маргарет даже стала упрекать себя за то, что возвела напраслину на
приличного человека.
— Улле, а как ты нашел ирландца? — позже поинтересовалась она.
— Когда я решил завести пони, то сразу понял, что для ухода за ними мне
потребуется новый конюх. А поскольку я покупал их в Англии, в районе Аскота,
знаменитого своими скачками, то там же и разместил объявление, что мне нужен
опытный конюх, который смог бы хорошо ухаживать за ними. Откликнулось пять
человек. Но у О'Флаэрти были наилучшие рекомендации, и это решило мой выбор.
Он действительно хороший специалист.
— Настоящий профессионал, — согласилась Маргарет. — Только,
пожалуй, слишком красив для мужчины.
— Знаешь, дочка, слишком красивых людей не бывает. Человек либо красив,
либо нет, — заметил Улле. — Но это мое сугубо личное мнение. Вот
ты, Маргарет, красивая, и с этим ничего нельзя поделать.
— Вот и мистер О'Флаэрти сделал мне вчера вечером такой же
комплимент, — призналась она.
— И тебя это расстроило? — удивился Улле.
— Да нет, но как-то...
— Он что, к тебе приставал? Пытался поцеловать? — рассердился
Улле.
— Нет, не приставал.
— Так чему ты удивляешься? Он увидел перед собой красавицу и сказал ей
об этом. Он же не слепой!
Слова Улле и спокойное корректное поведение О'Флаэрти сделали свое дело.
Этой ночью Маргарет не ворочалась в постели, а крепко спала.
Утром она приступила к своим обязанностям на конюшне в полном объеме. На
работе ей часто приходилось сталкиваться с О'Флаэрти, выслушивать его советы
и давать свои рекомендации.
— Э, да я вижу, вы действительно разбираетесь в лошадях, — как-то
похвалил ее ирландец. — А то я уж подумал: вот приехала красотка, будет
хлопать своими длинными ресницами, как кукла, и бездельничать. А вы
настоящий коневод, Маргарет.
Его похвала обрадовала ее. Она весело посмотрела ему в глаза.
— Так мы друзья, мистер О'Флаэрти?
— Да, Маргарет, и можешь называть меня по имени — Джон.
— Хорошо, Джон.
Вечером Маргарет вывела из конюшни Грома и поехала к морю. Привязав коня к
изгороди, она села на песок, предварительно бросив на него подстилку. Все же
зима!
Балтийское море и зимой было великолепным. Рокот прибоя действовал на
Маргарет как всегда успокаивающе. Она закрыла глаза, вспоминая иные,
счастливые времена: жаркое лето, они обнаженные лежат с Ларсом на теплом
песке и их губы сливаются в страстном поцелуе. А сейчас, после гибели отца и
болезни матери, ее сердце, кажется, застыло, замерзло — как датская земля
зимой. А Ларс ее не торопит, не выясняет отношений. Он настоящий друг и
хорошо понимает, каково ей сейчас.
Маргарет импульсивно схватила мобильник и набрала номер Ларса.
— Милый, я сижу у моря и вспоминаю, как нам было хорошо здесь летом.
— Я тоже это помню. Даже очень хорошо, — откликнулся Ларс. —
Надеюсь, эти времена еще вернутся. Я все понимаю, любовь моя, и не тороплю
тебя. И знаешь... — голос его дрогнул, — я так рад, что ты
позвонила сама. А как там дела на ферме? Как Улле? Как тот
старик
, его
новый помощник?
Последние слова почему-то больно резанули ухо Маргарет.
— Улле, как всегда, молодцом. А его помощник... — Она замялась и
сухо закончила: — На старика он не похож, кстати. К тому же он профессионал
высокого класса.
После разговора с Маргарет Ларс долго сидел, задумчиво глядя в окно.
Кстати
? — подумал он. Похоже, совсем не кстати!
На следующий день с запланированным визитом на ферму приехал ветеринар. Он
осмотрел всех лошадей, а потом подошел к загону с пони. Увиденное порадовало
его.
— Вы первая ферма в округе, где разводят пони, — заметил
он. — Говорят, это перспективное направление.
— Да, у нас на Тасмании это даже стало модой, — прокомментировала
Маргарет.
— Пони отлично чувствуют себя и в Дании. Особенно ваши. Я доволен их
состоянием здоровья и внешним видом, — сделал заключение ветеринар.
— В этом большая заслуга мистера О'Флаэрти, — похвалила нового
конюха Маргарет. Но, увидев, как укоризненно взглянул на нее ирландец,
поправилась: — Я хотела сказать — Джона.
— Это ты, Маргарет, молодец. Твои советы по уходу за пони были очень
своевременными. — Ирландец подошел к ней и дружески обнял за плечи.
— А вы красивая пара, — заметил вдруг ветеринар и смутился. —
Ну, мне пора. — Он протянул руку сначала Маргарет, затем ирландцу.
Ветеринар уехал, а смущенная Маргарет продолжала стоять. Она вспоминала
тяжесть рук Джона на своих плечах. От них исходило тепло и надежность.
Наконец она пришла в себя и двинулась в сторону дома.
— Маргарет, а ты не хотела бы после таких комплиментов пойти вечером в
паб, чтобы отметить успешный визит ветеринара? — неожиданно спросил
Джон. — Километрах в двадцати отсюда есть настоящий ирландский паб.
Представляешь, ирландский! Там очень уютно...
— Я подумаю. А сейчас мне надо отдохнуть, извини. Я устала.
— Конечно-конечно, я понимаю. Тогда до вечера, — проговорил Джон.
В его голосе звучали бархатистые ноты.
Но, когда Маргарет ушла, выражение лица ирландца изменилось. В нем было
столько ненависти, что дед Улле, выходивший из конюшни и поймавший этот
взгляд, вздрогнул. Кого же это Джон так ненавидит? — удивился он. Вроде
бы все его любят, да и ирландец тоже ко всем хорошо относится...
Поднявшись к себе в комнату, Маргарет села в старинное кресло. Она смотрела
в окно, а мысли ее витали где-то далеко. Тело как бы оцепенело.
Что со мной происходит? — ругала себя она. Мне было приятно ощущать
тепло рук Джона. Я забыла в этот момент обо всем: о Ларсе, о гибели отца, о
родном доме. В эти мгновения Джон как бы стал для меня самым близким, самым
желанным человеком. Мне хотелось одного — стоять так вечно. А потом целовать
и целовать его синие глаза. Нет, я схожу с ума! Она почувствовала, как внизу
живота становится жарко и ее охватывает желание. Это какое-то наваждение. Я
не должна встречаться с ним вечером! Я не могу предать Ларса.
Она с трудом взяла себя в руки. А вечером, стараясь говорить спокойно,
сообщила Джону, что не сможет отправиться с ним в паб. У нее очень болит
голова.
— Понимаю, — ласково произнес Джон и взглянул на ее измученное
лицо. — Паб от нас никуда не уйдет. Спокойной ночи, Маргарет.
Но она долго не могла уснуть в ту ночь. А на следующее утро Маргарет сама
подошла к ирландцу.
— Ты на меня, должно быть, сердишься, Джон? — начала она. —
Но у меня действительно болела голова...
— Я могу вылечить тебя, прекрасная Маргарет. — Джон приблизился к
ней, неожиданно наклонился и впился в ее губы жгучим поцелуем. — Так
тебе легче? — спросил он, гипнотизируя ее своими ярко-синими глазами.
— Не знаю... — тяжело дыша, пробормотала она. — Я вообще
теперь ничего не знаю.
— Ты будешь моей, — торжествующе засмеялся ирландец. — Я
понял это сразу, как только увидел тебя. Такой красавицы я еще не встречал.
Сегодня ночью я приду к тебе.
— Нет-нет, — закричала Маргарет, — ты не можешь. У меня есть
жених!
— Плевал я на твоего жениха, — глухо произнес Джон. Он схватил
Маргарет за плечи и резко притянул к себе. — Или ты можешь сказать
сейчас, что не хочешь меня? Ты такая горячая, ты желаешь меня так же, как я
тебя.
Маргарет почувствовала, как восставшая плоть Джона вдавливается в ее тело.
— Сегодня ночью дверь в твою комнату будет открыта! — приказал
Джон и исчез в глубине конюшни.
Маргарет обхватила лицо руками.
Что делать? — мучительно думала она. Рушатся последние бастионы. Это
Ларсу я могла отказать. Он любил меня и... проявлял терпение. Да, он
страдал, но это как-то... не очень трогало меня. Мне это даже нравилось.
Будь терпелив, говорила я часто ему. А Джон... Это какой-то ирландский
ураган. Он так красив в порыве страсти. Неужели я хочу его? Наверное, его
страсть опалила меня и я, кажется, мечтаю сгореть в ее медленном огне.
Маргарет бесцельно бродила по конюшне, не зная, что делать. Наконец она
подошла к Грому. Черный конь заржал, приветствуя свою хозяйку.
— Давай прокатимся, дружок, — произнесла Маргарет. И уже через
несколько мгновений они мчались в сторону по-зимнему молчаливого леса.
Из конюшни вышел ирландец. Он увидел Маргарет, уносящуюся вдаль, и
торжествующая улыбка зазмеилась на его губах.
Лети-лети, трусливая пташка. Только зря стараешься, клетка уже захлопнулась,
подумал он.
Он был так увлечен зрелищем жертвы, попавшей в его ловко расставленные сети,
что не заметил, как за ним наблюдает Улле. Дед переводил взгляд с лица
ирландца на фигурку Маргарет, мчавшуюся по дороге к лесу, и обратно. Наконец-
то он понял, кого так ненавидит Джон О'Флаэрти.
Ирландец жил в отдельном домике, примыкавшем к конюшне. Он брился и,
готовясь к свиданию с прекрасной Маргарет, напевал веселую песенку.
Настроение у него было отличное. Но тут в дверь постучали.
— Кто там? — недовольно спросил он.
Не получив ответа, он подошел к двери и распахнул ее. И отшатнулся. На
пороге стоял Улле Йенсен.
— Куда собрался, дорогой Джон? — поинтересовался хозяин.
— Да так, прогуляться. А потом, может быть, заеду в паб, пивка
ирландского попью.
— Что ж, пиво дело хорошее, мы, датчане, как и ирландцы, любим этот
напиток. Но, боюсь, пить тебе его сегодня не придется — потерпи до
возвращения на родину.
— В чем дело, хозяин? — В голосе ирландца звучало недоумение.
— Дело в Маргарет, сынок. Теперь я знаю, что ты ее ненавидишь и намерен
погубить. А я этого не допущу, — твердо сказал Улле. — Маргарет
невеста моего внука. Ты уволен, Джон, и завтра же вечером должен покинуть
ферму. — Он замолчал, а потом выразительно посмотрел на
ирландца. — Маргарет я ничего не скажу. Не хочу, чтобы она
разочаровывалась в людях. Она и так пережила много горя за последние
полгода. Но ты должен исчезнуть из ее жизни. И моей — тоже. Ты меня понял?
Наступила тишина. Было слышно только, как тяжело дышит О'Флаэрти.
— Хорошо, хозяин, — наконец произнес ирландец.
Улле кивнул и вышел из домика. Он прошел к себе и просидел несколько минут в
гостиной, чтобы успокоиться. А потом поднялся наверх и постучал в дверь
комнаты Маргарет.
— Кто там? — раздался ее голос.
— Это я, Улле.
Дверь распахнулась, и на пороге показалась удивленная Маргарет. Было
очевидно, что она ожидала другого человека...
— Что-то случилось?
— Да нет, просто зашел пожелать тебе спокойной ночи и между прочим
сказать, что я отправил Джона на аукцион в Лондон. Там выставлена на продажу
лошадь, за которой я давно охочусь. Можно было бы, конечно, вести торги по
Интернету, но отправка туда своего человека мне показалась надежней.
Если Маргарет и была разочарована, то старалась не подавать виду.
— Спокойной ночи, Улле. И спасибо за информацию. Хочешь, завтра мы
совершим прогулку на лошадях, если утро, конечно, будет солнечным?
— Очень хочу, Маргарет, я давно мечтал об этом. Ты, конечно, выберешь
Грома? — поинтересовался старик. — А я... Похоже, Могучий Ветер
застоялся в конюшне. Я поеду на нем.
Улле спустился на первый этаж, где была его спальня. Вскоре наступила
тишина. И только тогда из ниши показалась фигура человека. Это был Джон
О'Флаэрти, который подслушал разговор хозяина фермы с прекрасной
тасманийкой.
Маргарет устало опустилась на кровать. Кажется, Улле хотел ей что-то
сказать? О чем-то предупредить? Может, он понял, что ей нравится дьявольски
красивый ирландец, и услал его в Лондон от греха подальше? Маргарет и
злилась на Улле, что он сорвал ее свидание с О'Флаэрти, и одновременно была
благодарна ему. Ведь она могла совершить страшный грех — в доме родного деда
своего жениха отдаться другому мужчине. А то, что этот мужчина волновал ее
кровь и возбуждал желание, было очевидно. И все же, если бы в эту ночь она
отдалась ирландцу, она бы потом, наверное, никогда не простила себе этого. А
сопротивляться его обаянию и мужскому напору она не могла — Джон О'Флаэрти
был роковым мужчиной.
Маргарет горько усмехнулась.
Последние полгода мне не везет. Испытания следуют одно за другим, без
всякого перерыва.
Но утром, когда она проснулась и посмотрела из окна на море, которое
казалось таким спокойным и даже ласковым, то поняла, что одержала победу над
своими страстями, над своей необъяснимой физической тягой к О'Флаэрти. Она
переборола свое желание и, кажется, успокоилась. Теперь ей будет легче
общаться с Джоном. Она больше не будет млеть от его жгучих поцелуев и
объятий. Она больше не допустит этого! Все, решено — их отношения с Джоном
будут деловыми и сдержанными. И точка!
Маргарет вновь подошла к окну. Да, утро было тихим, солнечным и прохладным.
Настоящее зимнее утро, прекрасно подходившее для долгих конных прогулок.
Она спустилась вниз и приветливо поздоровалась с Улле. Они вместе
позавтракали, а потом вышли во двор. Улле отдал приказания конюхам, и вскоре
им привели Грома и Могучего Ветра. Ветер был надежным, спокойным конем,
который любил своего хозяина. Улле достаточно ловко для своих лет взобрался
в седло, а Маргарет так просто взлетела в свое.
Когда-то и я так мог, с легкой грустью подумал Улле. Но все же я в неплохой
форме. В моем возрасте могло бы быть и хуже.
Они неторопливо двинулись в сторону моря. Когда они достигли его, Маргарет
спрыгнула с Грома. Привязав его к невысокому ясеню, она подбежала к воде и с
удивлением обнаружила, что она у самой кромки покрыта тонким слоем льда.
Такого она в своей жизни еще не встречала.
— Невозможно представить, что летом здесь было жарко и мы с
удовольствием купались, — заметила она.
— А знаешь ли ты, что в Дании есть люди, которые предпочитают купаться
именно в ледяной воде? — спросил Улле.
Маргарет удивилась.
— Неужели встречаются такие смельчаки? Хотя что я говорю, ведь вы же
викинги, — засмеялась она.
— Да, такие люди встречаются, и их не так уж и мало. Мы зовем их
моржами. — И, заметив, что Маргарет зябко повела плечами, дед
предложил: — Поедем в лес, я покажу тебе прелестную дорогу для конных
прогулок. Вижу, что ты немного замерзла.
Маргарет благодарно взглянула на деда.
— Ты очень внимательный и заботливый, Улле.
— А как же иначе, дочка, ведь я люблю тебя, — произнес старик.
Спасибо, Улле, за все, мысленно произнесла она. За любовь, за внимание и
такт. И за то, что спас меня от самого, может быть, опрометчивого в моей
жизни поступка.
Они взобрались на коней. Могучий Ветер, почувствовав тяжесть тела Улле,
немного заволновался. Но старик не обратил на это внимания. Сказать или не
сказать? — думал он. Надо бы предупредить Маргарет, что ирландец
оказался очень опасным типом. Он не только хочет погубить репутацию девушки.
Его планы куда шире, я это чувствую. О'Флаэрти почему-то ненавидит Маргарет.
Но почему? А с другой стороны, я выгнал его — и он больше не представляет
опасности для нас. Нет, пожалуй, промолчу, а то так можно напугать Маргарет
и она надолго потеряет веру в людей. Да, промолчу. Недаром говорят, молчание
— золото.
Они въехали в лес и повернули не направо, как обычно, а налево. Скоро они
скакали по живописной долине, окруженной невысокими холмами, поросшими
старыми буками.
— Как здесь красиво! — воскликнула Маргарет. — Но чем это
недоволен Могучий Ветер? — Она удивленно взирала на всегда спокойного
коня. — И хрипит, и нервничает, как будто ты ему в тягость, Улле...
Старик и сам это заметил и попытался успокоить коня. Он наклонился, чтобы
похлопать его по шее, но Могучий Ветер повел себя странно — он вдруг резко
прибавил в беге, а потом помчался галопом. Внезапно конь встал на дыбы,
будто хотел сбросить старика.
Маргарет пришпорила Грома, пытаясь нагнать Могучего Ветра, но было уже
поздно — Ветер рванул в сторону и помчался, не разбирая дороги. Тяжелые
буковые ветки хлестали коня по бокам, но он мчался все быстрее и быстрее,
словно обезумел. Неожиданно конь споткнулся о корень, и Улле вылетел из
седла. Он перевернулся в воздухе и упал на землю.
Маргарет соскочила с Грома и бросилась к старику. Он лежал на спине и
смотрел в небо своими слегка выцветшими от долгих лет жизни голубыми
глазами. Из виска его текла тонкая красная струйка — он ударился головой об
камень. Может быть, это был единственный камень на многие десятки метров
вокруг, но Улле упал именно на него.
Маргарет выхватила мобильник и стала вызывать
скорую помощь
. Губы старика
зашевелились.
— Дж... Дж... — пытался выговорить он. И вдруг затих.
Маргарет приложила ухо к сердцу Улле. Оно не билось.
Разве можно это все пережить? — пронеслось у нее в голове. Отец, мать,
а теперь гибель на моих глазах самого замечательного старика в мире!
Отчаяние охватило ее. Она зарыдала. А потом снова поднесла мобильник к у
...Закладка в соц.сетях
