Жанр: Любовные романы
Опрометчивый поцелуй
...ренно произнес Ларс.
— Если бы я шутил... Нет, Ларс, именно этим мне и приходится
заниматься. — Он улыбнулся. — Недавно, например, в наше
консульство из Дании пришло поручение разыскать родственников одного видного
священника — Якоба Вестергорда, который был последователем нашего великого
епископа-просветителя Николая Грундтвига и работал в христианских миссиях в
Полинезии.
— Ну и что же в этом необычного? — пожал плечами Ларс.
— Ничего, просто эти родственники Вестергорда — представители одного
древнего племени папуасов-людоедов.
— И тебе удалось?
— Да, но для этого пришлось слетать на самолете в гвинейские
джунгли. — Багге усмехнулся. — Там я действительно нашел несколько
человек, в жилах которых течет датская кровь. Она досталась им от Метте
Вестергорд, жены священника, которая бросила его, влюбившись в сына вождя
племени. Так что я не зря летал в эти чертовы джунгли.
— Я понял. — Ларс улыбнулся. — Потрясающая история! Значит,
ты действительно можешь помочь мне. — И он, наклонившись к Эрику,
смущаясь и краснея, прошептал ему на ухо свою просьбу.
Через два часа, когда самолет Йенсена летел над Индийским океаном, к нему
приблизилась высокая светловолосая стюардесса и, протянув ему узкую полоску
бумаги, проговорила:
— Вам телеграмма из консульства Дании в Сиднее.
На ней была напечатана всего одна строчка.
Маргарет Маккейн. Собственная ферма, 30 километров от
Смиттона
.
Так вот почему никто не знал про нее в этом городке. Кроме того смешного
старика. Ну что ж, мое упорство вознаграждено! Он вытащил из кармана
затертый бумажный клочок с изображением лошади и не смог сдержать довольной
улыбки. Вот чем, по-видимому, занимается Маргарет на своей ферме. Интересно,
сколько их там у нее — этих четвероногих красавцев?
И вот самолет приземлился в аэропорту Каструп. Его встретил бурлящий людской
муравейник и казавшиеся бесконечными переходы через огромные современные
терминалы. Остров Тасмания и встреча с зеленоглазой красавицей сразу
отодвинулись на задний план.
Ларс быстро получил багаж и, выйдя из сверкающего суперсовременного здания
аэропорта, взял такси. Водитель-пакистанец совершенно свободно болтал по-
датски, а Ларс тем временем с удовольствием смотрел по сторонам. Как ни
странно, но всего за неделю он успел соскучиться по родному городу. Они
проехали мимо огромного моста, связывающего Данию со Швецией, а затем вдоль
побережья острова Амагер с его живописными домиками, утопающими в зелени
уютных садиков, перебрались через разводной мост, где им не пришлось ждать
прохода судов, хотя это всегда вызывало восторг Ларса.
И вот слева уже красуется старинное, из красного кирпича, здание Биржи. Его
медную с патиной крышу венчают переплетенные хвосты четырех крокодилов. За
Биржей открывается старое здание Королевской библиотеки с прекрасным садом,
где даже в декабре цветут розы, затем дворец Кристиансборг, где находится
правительство и заседает фолькетинг — парламент страны; а справа —
Новая королевская площадь со старым оперным театром, крупнейшим магазином
Дю Норд
, белоснежным отелем
Англетер
, Академией художеств, распложенной
в сумрачном дворце Шарлоттенборг.
Они въехали на улицу Бредгеде, оставив слева старинное здание розового
цвета, своими формами напоминавшее дворец, над которым развивался
французский триколор и находилось посольство Франции. А справа от огромного
бронзового якоря — памятника погибшим морякам — начинался знаменитый район
Нюхавн с его небольшими старинными домиками, покрашенными в желтые, голубые,
зеленые цвета, толпами туристов, штурмующих магазинчики сувениров, кафе и
ресторанчики или просто гуляющих вдоль канала. Проезжая по Бредгеде и видя
впереди храм Александра Невского, построенный в честь бракосочетания
русского императора Александра III с датской принцессой Дагмар, Ларс в
который раз залюбовался его золотыми куполами, сверкающими на фоне синего
неба.
Но вот такси свернуло налево. Здесь, на улице Твергеде, жила семья Йенсенов.
Ларс поднялся пешком на третий этаж, потому что в их доме, как и в
большинстве старых зданий в центре Копенгагена, не было лифта, и открыл
своим ключом дверь.
В квартире было тихо. Брат и сестра, видимо, еще не вернулись из школы. А мама наверняка на работе.
Ларс принял душ, побрился, переоделся и, достав из холодильника зеленую
бутылку пива
Туборг
, сел за стол. Он вынул из плетенки хлеб. Так и знал,
мама с самого утра купила в моей любимой булочной
Горм
мой любимый белый
хлеб, подумал он. Интересно, а какой хлеб любит Маргарет? — подумал он.
И вдруг его охватило такое волнение, что рука, державшая кружку с пивом,
задрожала. Маргарет... Зеленоглазая красавица с далекого острова Тасмания.
Что он знает о ней? Почти ничего. Только имя, фамилию и название городка,
рядом с которым она живет. Да еще то, что она занимается разведением
лошадей. Как мой дед Улле, с нежностью подумал Ларс. Деду бы эта
зеленоглазая лошадница сразу бы понравилась. А как она вскочила на коня и
галопом умчалась вдаль! Нет, я знаю о Маргарет много, очень много, решил
Ларс. А главное, сердце почему-то подсказывает мне, что она, возможно, и
есть моя вторая половинка. И вместе мы будем счастливы. Он тяжело вздохнул.
Не то что с этой... Биртой Ханнберг.
Воспоминания о Бирте заставили Ларса невольно помрачнеть. Все, что связывало
его с ней, казалось таким сложным, таким запутанным, порой просто
необъяснимым. Его лоб прорезали глубокие морщины. Ведь это из-за нее он
оказался на Тасмании. Не стоит кривить душой — именно она была главной
причиной того, что он вдруг взял билет на самолет и улетел так далеко.
Ларс подпер подбородок рукой. Странное дело... Эта девица, родная сестра его
друга Карстена Ханнберга, не давала ему прохода еще когда он учился в школе.
Она постоянно делала ему маленькие подарки, приносила из библиотеки самые
модные книги, приглашала в кино. А потом... потом случилось так, что она
стала его первой женщиной.
Ларс вздохнул. Да, такое забыть трудно... почти невозможно. Со временем он
очень привязался к ней. И даже собирался на ней жениться! Но после гибели
отца все вдруг изменилось...
Йенсен стиснул кулаки, его горло перехватил невольный спазм. Ему пришлось
сделать несколько глубоких вздохов, чтобы прийти в себя. Да, именно с того
момента, когда погиб отец, все пошло совершенно по-другому. Бирта стала
появляться в их доме все реже и реже, почти не звонила. А если он разыскивал
ее по мобильному телефону, то она тихо, но яростно шептала, что сидит на
лекции или сдает зачет и не может с ним разговаривать. Он пытался узнать у
ее брата, не появился ли у Бирты другой парень, но брат ничего не знал.
Однажды Ларс набрался мужества и задал прямой вопрос самой девушке. Сделав
удивленные глаза, она высокомерно ответила, что другого парня у нее нет. Но
и... замуж за Ларса она тоже не спешит.
— Почему? — вырвалось у него.
— Послушай, мне всего двадцать и я не желаю связывать себя брачными
узами, — довольно резко заявила Бирта. Прищурившись, она уточнила: — Я
хочу сделать карьеру в дизайне, как наша знаменитая Ютта Шмидт.
— Но раньше ты вроде бы хотела замуж, — кусая губы, заметил Ларс.
— То было раньше. А теперь я не спешу. Сначала — карьера, потом —
семья. — Но, заметив его вытянувшуюся физиономию, тихо добавила: — Ну,
не сердись, Ларс. Нам ведь и так хорошо вдвоем.
Хорошо? И да и нет... Скорее, даже нет, чем да. Еще тогда, когда она сказала
это, Ларс подумал, что из их отношений ушла искренность, непосредственность
и теплота. И это было, пожалуй, самым ужасным.
А Бирта, видимо тоже что-то почувствовав, опять сменила тактику. То она
начинала с ним безумно кокетничать, возбуждать его ласками, то вдруг снова
становилась холодной и высокомерной. А Ларс ничего не мог с этим поделать.
Это страшно нервировало и изматывало его, тем более что он служил в
королевской гвардии и обязан был всегда быть в форме.
А когда он возвращался в казармы после встреч с Биртой, то был сам не свой.
Казалось, она выпивала всю его энергию.
Товарищи по полку тоже заметили, что Ларс пребывает порой в каком-то
странном, удрученном состоянии, и, как-то собравшись вместе, посоветовали
ему использовать краткосрочный отпуск для поездки на Тасманию. За новыми
впечатлениями и за экзотикой, шутили друзья.
Полк был одной большой семьей, где все хорошо знали и поддерживали друг
друга. И когда, выразительно поглядывая на Ларса, товарищи рекомендовали ему
поездку на Тасманию, он понял, что это, вероятно, и есть самое лучшее
решение.
Ларс встал из-за стола и подошел к зеркалу. Да, поездка на Тасманию, а потом
встреча с Маргарет, чьи координаты он теперь знает наизусть, явно изменила
его к лучшему. Голубые глаза горят, а сам он — высокий, метр восемьдесят
семь, стройный, загорелый, с волосами, белыми как лен, — смотрится...
ну, почти как киноактер.
Ларс улыбнулся своему отражению и снова сел за стол и принялся за пиво. За
этим занятием его и застали вошедшие в квартиру пятидесятилетняя мама Виви
Йенсен, все еще привлекательная стройная женщина, пятнадцатилетняя сестра
Кристина и двенадцатилетний брат Йохан. Они все вместе ходили в магазин
Дю
Норд
, где покупали постельное белье. У всех в руках были огромные красочные
пакеты с эмблемами магазина, но Ларс заставил их отложить пакеты в сторону.
— Потом полюбуетесь на свое белье, я не сомневаюсь, что вы купили самое
лучшее. Но сейчас позвольте мне вручить вам то, что я привез из далекой
Тасмании.
Виви, Кристина и Йохан уселись напротив Ларса и с нетерпением стали ждать,
когда он распакует свой чемодан. Напустив на себя торжественный вид, Ларс не
спеша щелкнул замками, и... члены его семьи не смогли удержаться от
радостных возгласов. Они радовались подаркам: мама — яркой шали ручной
работы, Кристина — духам
Тасманийская волчица
, а Йохан — настоящему
бумерангу.
— Ура! — радостно закричал Йохан. — Запущу завтра бумеранг в
учителя физкультуры, тот испугается, а бумеранг ко мне вернется! Вот
здорово! И мне не попадет.
— Боюсь, это не так-то просто — запускать бумеранги, — миролюбиво
заметил Ларс, увидев, что после слов младшего сына мать побледнела. —
Давай лучше в субботу поедем на побережье и я научу тебя, как правильно это
делать.
Йохан посмотрел на мать, потом перевел взгляд на Ларса.
— Ладно, на побережье так на побережье, — согласился он, хотя было
ясно, что больше всего на свете ему хотелось бы опробовать свой бумеранг
именно на учителе физкультуры.
Раздав подарки и удовлетворив законное любопытство родных по поводу
Тасмании, Ларс ровно в восемь часов вечера сел в такси и поехал в казарму.
Виви, Кристина и Йохан высыпали на мокрый от дождя ажурный чугунный балкон,
чтобы проводить его.
Еще до рассвета гвардейцы были разбужены дежурным. Они сделали утренний
туалет и направились на занятия по физической подготовке. После этого — душ,
завтрак и тщательная чистка и подготовка оружия и обмундирования. Опытные
гвардейцы знали: чтобы брюки выглядели отглаженными, их на ночь надо класть
под матрас. Это лучше любого утюга.
Надев голубые, по бокам отделанные черным кантом брюки, красный мундир с
прикрепленной к поя
Наконец, построившись в десять часов утра у казармы Розенборг, гвардейцы,
сверкая на солнце начищенным оружием, отправились на дежурство.
Путь их лежал на площадь Амалиенборг, где были расположены четыре
королевских дворца, построенные в конце восемнадцатого века по проекту
прославленного датского архитектора Николая Эйгтведа и ставшие в 1794 году
королевской резиденцией.
Отряд шел по строго установленному маршруту, проложенному через центр
столицы, и его радостно приветствовали копенгагенцы и иностранные туристы. А
когда ровно в двенадцать часов пополудни под звуки военного оркестра он
выходил, обогнув Мраморную церковь, на саму площадь Амалиенборг, здесь его
уже ждала огромная толпа туристов, увешанных фотоаппаратами и видеокамерами.
Идя в колонне гвардейцев, Ларс радовался тому, что он снова с друзьями, что
ярко светит солнце, а главное — что он наконец встретил девушку, мысли о
которой не отпускают его ни на минуту.
Он вспоминал необыкновенные изумрудные глаза Маргарет, опушенные густыми
темными ресницами, ее чудесные темно-рыжие волосы и премиленькие веснушки.
Появившись на площади Амалиенборг и увидев толпу туристов, он пожалел лишь
об одном — что среди них нет Маргарет.
В находящемся по правую руку дворце Кристиана IX постоянно живет действующая
королева Дании Маргрете II. Дворец Фредерика VIII, находящийся слева от
дворца королевы и ничем не отличающийся от него, когда-то принадлежал ее
матери, королеве Ингрид. Половина третьего дворца, дворца Кристиана VIII,
была превращена в музей, открытый для свободного посещения, а в другой его
половине останавливается младший сын королевы, принц Йохим, когда приезжает
в столицу Дании из своего личного замка Шакенборг, находящегося на Ютландии.
В четвертом дворце, дворце Кристиана VII, когда-то располагался королевский
детский сад и школа, в котором росли, развивались и постигали грамоту дети
Маргрете — нынешний кронпринц Фредерик и его брат, принц Йохим. Сейчас же
дворец Кристиана VII используется в основном для размещения в нем высоких
иностранных гостей и членов королевских семей Европы во время их официальных
визитов в Копенгаген.
Отряд по команде повернул направо, где у дворца Кристиана VII их ждали
гвардейцы, окончившие дежурство. Толпа туристов, только что бурно
приветствовавшая колонну, немедленно побежала из центра площади к этому
дворцу. Но на ее пути встали полицейские, которые очень сдержанно, но твердо
усмиряли ее натиск. И туристы лишь с довольно далекого расстояния могли
наблюдать, как дежурный офицер сдает свои полномочия вновь прибывшему и,
произнеся ряд четких команд, со своими солдатами покидает площадь.
Сдавший дежурство офицер и его смена, чеканя шаг, ушли в сторону казарм
Розенборг. А тем временем вновь прибывшие гвардейцы уже заняли свои позиции
у дворцов и немедленно начали вышагивать вдоль их фасадов, от угла до угла,
глядя прямо перед собой, но одновременно внимательно следя за толпой. Они не
просто маршировали перед дворцами. Если кто-то попытается прорваться к
дверям королевского дворца, у гвардейца есть приказ стрелять. Да и карабин с
примкнутым к нему штыком в руках у каждого гвардейца призван охладить пыл
чересчур активных туристов и любопытных.
У фасада каждого дворца стоит узкая красная будка с золотым вензелем
наверху. В будке висит красный суконный длинный плащ, который дежурный
надевает в случае дождя или мокрого снега. Пока гвардеец медленно шагает
вдоль дворца с прижатым к плечу карабином, туристам разрешается
фотографироваться на его фоне. Но только лишь на его фоне! А ведь многие
пытаются прорваться к гвардейцу, чтобы сфотографироваться рядом с ним или
даже в обнимку.
Вот и сейчас несколько японцев, увешанных камерами, умоляли Ларса
остановиться, чтобы сфотографироваться вместе с ним, но тот, четко следуя
инструкции, продолжал свой мерный путь вдоль дворца.
На мгновение он остановился на углу здания, четко развернулся и так же
размеренно двинулся назад.
Всего ему предстояло охранять дворец в течение трех часов. Потом его ждали
два часа отдыха в специальном помещении, где гвардейцы обычно дремлют сидя в
креслах, а не лежа — чтобы не помять форму. Через два часа — снова на
дежурство. И так — ровно сутки. На следующий день в полдень на площадь
приходит новый отряд и гвардеец, сдав дежурство, со своими товарищами
отправляется в казармы Розенборга.
Это тяжелый, изматывающий труд. Но он приучает к дисциплине, к тяготам
жизни, и прошедшие эту службу мужчины на всю жизнь сохраняют великолепную
осанку.
И хотя душа Ларса пела, он одновременно чувствовал озабоченность. Полночи он
не смыкал глаз, думая, как завоевать любовь Маргарет Маккейн. Но так ничего
и не придумал. Да и можно ли что-то планировать в любви? Наверное, жизнь
сама подскажет правильное решение, размышлял Ларс.
Впрочем, утром он решил, что обязательно отошлет Маргарет свое фото в
мохнатой медвежьей шапке и парадном красном мундире. Если у нее нет
Интернета, то он вложит фото в конверт и отправит ей письмо почтой. В нем
он, конечно, напомнит об их встрече, пусть она и началась с глупого вопроса,
и обязательно пригласит ее в Данию.
Он также расскажет ей о своем дедушке Улле и о его ферме, где тот разводит
лошадей. Ну а если Маргарет подключена к Интернету, то тогда их общение
станет более активным, и, быть может, даже ежедневным. Хорошо, что в Дании
людям, проходящим военную службу, разрешено ночевать дома, подумал с
облегчением Ларс. Главное, это быть в семь утра в казарме. А дома я загружу
компьютер; если понадобится, снова свяжусь с Эриком Багге и узнаю о Маргарет
Маккейн все, что возможно.
Компьютер дал ему не слишком много, а вот Багге — старый добрый друг Багге —
сумел снова прийти на помощь Ларсу. Вскоре он уже знал, что Маргарет
Маккейн, двадцати лет отроду, живет с родителями на ферме
Розамунда
в
окрестностях Смиттона. Она учится в сельскохозяйственном колледже и помогает
родителям в уходе за лошадьми. Их ферму можно считать довольно большой и
процветающей...
Ларс уже предвкушал, как буквально этим вечером вступит с Маргарет в
переписку по Интернету, а дальше... У него даже дыхание перехватило, когда
он подумал, что будет дальше. Он буквально летел домой на крыльях страсти.
Но, как всегда бывает, жизнь внесла коррективы в его мечты.
Ларс только успел войти в квартиру и еще даже не снял куртки, как раздался
телефонный звонок. Это была Бирта. Она почему-то потребовала немедленной
встречи. Голос ее звучал так безжизненно-спокойно, что Ларс испугался. Такой
он ее еще не знал. Что случилось?!
— В чем дело, Бирта? Почему ты...
— Нам просто надо встретиться, Ларс. Немедленно, — отчеканила та.
— Хорошо. — Он провел рукой по мгновенно вспотевшему лбу. —
Тогда давай встретимся... у Русалочки.
Эта маленькая камерная скульптура русалки, задумчиво сидящей на камне в
нескольких метрах от берега, была создана в 1913 году скульптором Эриком
Эриксоном. Попросил его об этом Карл Якобсен — пивной король, выпускавший
пиво
Карлсберг
. А моделью для скульптуры послужили сразу две женщины:
балерина Элен Прис, прославившаяся исполнением главной роли в балете
Русалочка
по сказке Андерсена, и жена самого скульптора Элина.
Якобсен, который был не только пивоваром, но и меценатом, подарил эту
скульптуру городу, и со временем она стала символом Копенгагена. Ее
бесчисленные изображения украшают сувенирные фарфоровые тарелки, открытки,
рисунки и картины; многочисленные иностранные туристы считают своим долгом
сфотографироваться с ней, при этом каждый раз удивляясь скромным размерам
скульптуры. Многие пытались забраться на камень и иногда шлепались в воду на
радость окружающим зевакам.
Ларс с Биртой любили это место — правда, чуть в стороне от знаменитой
скульптуры, там, где стояла их заветная скамейка. Здесь Ларс впервые
поцеловал Бирту и здесь сделал ей предложение выйти за него замуж. Сейчас,
когда он был так увлечен красавицей Маргарет, воспоминание о встречах с
Биртой на этой скамейке были ему не слишком приятны. Но девушка так
категорически настаивала на встрече...
Он пришел чуть раньше намеченного срока, сел на скамейку и уставился на
серые воды пролива Эресунн. Что задумала Бирта? Неужели изменила свое
решение и будет настаивать на их женитьбе? Но он не может, никак не может
теперь сделать это!
Ларс с силой потер подбородок. Нет, он не любит Бирту. Надо себе честно
признаться в этом — он просто привык к ней. К тому же она была его первой
женщиной... Но сейчас все его мысли занимала Маргарет. А Бирта — в этом,
пожалуй, можно смело себе признаться — это его прошлое.
Настоящее же и будущее Ларс хотел бы видеть только с Маргарет. Ох, какой
тяжелый предстоит ему разговор с Биртой. И как не вовремя.
А разве такие разговоры когда-нибудь бывают вовремя? — пронеслось у
него в голове.
Он так глубоко погрузился в свои переживания, что не заметил, как Бирта
подошла к скамейке.
— Привет, Ларс, — натянуто улыбнулась она. Но не чмокнула его в
щеку как обычно, а просто опустилась на скамейку рядом.
Бирта была типичной датчанкой — рослой, светловолосой, с голубыми глазами, с
атлетической фигурой, свидетельствующей о ежедневных занятиях спортом и о
том, что она предпочитает велосипед всем другим видам транспорта. Как
обычно, она была одета в джинсы, легкую куртку и кроссовки.
— Что случилось, к чему такая спешка? — вырвалось у Ларса. Он
внимательно всмотрелся в ее лицо. — И где твой знаменитый здоровый
румянец?
Бирта, казалось, не слышала его вопросов.
— Нам надо серьезно поговорить, — тихо произнесла она и замолчала.
Значит, дело пойдет о женитьбе, напрягся Ларс. Ох, как некстати!
Он взял ее руки в свои, пытаясь этим жестом успокоить Бирту, которую явно
что-то тяготило. В этот теплый вечер руки девушки казались особенно
холодными.
— Не трогай меня! — вдруг взорвалась она и вырвала свои руки. — Не прикасайся ко мне!
Ларс понял, что внешнее спокойствие девушки обманчиво — она на грани
истерики.
— В чем дело, Бирта? — с трудом стараясь говорить спокойно,
спросил Ларс.
— Дело в том, что я... я ухожу от тебя к другому человеку, —
прошептала Бирта, и на глазах ее показались слезы.
— Понимаю, — протянул Ларс. — То есть ничего не
понимаю. — Он был готов к любому повороту разговора, но только не к
такому. У него перехватило дыхание, он вдруг ощутил странную холодную
пустоту возле самого сердца. С трудом сглотнув ком, застрявший в горле, он
глухо произнес: — Хотя, если ты его любишь, я постараюсь... В общем, если ты
полюбила хорошего парня, то что я могу сказать? — Он на секунду
замялся. — Я ведь тоже встретил другую и влюбился в нее, —
выдохнул наконец он. — Не думал, что так бывает, но это случилось. Так
что, наверное, все-таки хорошо, что этот трудный для нас обоих разговор
состоялся. Верно, Бирта? — Он осторожно посмотрел на свою уже бывшую
возлюбленную. — У тебя новый парень, у меня новая девушка. — На
губах его появилась слабая улыбка. — Но мы можем остаться друзьями...
— Какой парень? — Бирта посмотрела на него, как на
сумасшедшего. — Я ухожу... к Ютте Шмидт!
Глаза Ларса расширились, лицо побледнело.
— Это та модная дизайнерша, которая баснословно разбогатела, обставляя
дома арабских шейхов? — выдавил он.
Бирта кивнула.
— Да, она предложила мне место в своем дизайнерском бюро. И мы через
неделю вылетаем с ней в Саудовскую Аравию.
— Конечно, я тебя понимаю. Ты мечтала сделать карьеру, но Бирта... ведь
говорят, что Ютта Шмидт любит молоденьких девочек. А ты... ты... У тебя же
все в порядке. Ты не относишься к... — растерялся Ларс, не в силах
вымолвить того слова, которое само просилось на язык.
— Слава богу, в Дании такой проблемы не существует, — жестко
проговорила Бирта. Она явно взяла себя в руки. — У нас разрешены
официальные браки всех гомосексуальных пар — как мужских, так и женских. А
кто выступает против этого, тот ретроград. — Она усмехнулась. —
Да, ты прав, я не лесбиянка. Но я очень хочу сделать карьеру в дизайне. И
сделаю ее — чего бы мне это ни стоило! К тому же я стану знаменитой и весьма
богатой. Так обещала мне Ютта. — Она с вызовом посмотрела на
Ларса. — А что может дать брак с тобой? Да практически ничего. А с
Юттой я завоюю мир. Обо мне будут писать газеты. Мои фото будут украшать
гламурные журналы. Да и вообще...
— Я и не представлял, что ты настолько жадная до денег и до
славы, — произнес Ларс и покачал головой. — А как же нормальная
семья, дети?
— Если мне эта ситуация надоест, я смогу вернуться к нормальной жизни.
Я в этом уверена.
...Закладка в соц.сетях
