Жанр: Любовные романы
Запретная любовь
...у ревнует к Кэллену? Может быть, не стоило
рассказывать ему о танцах? Надо было что-нибудь придумать... Но Мередит
никогда не лгала мужу. Ложь всегда была ей отвратительна.
— Ладно, будь умницей. Позвони мне, когда вернешься в отель. Ты
застанешь меня дома.
— Обязательно, — пообещала Мередит.
Однако выполнить обещание ей не пришлось. Они с Кэлом вернулись в отель
только в шесть вечера, когда было уже не до звонков: надо было быстро
переодеться и отправляться на спектакль.
В Королевском театре давали новую постановку
Ромео и Джульетты
. Кэл и
Мередит смотрели представление из ложи; смелые находки режиссера, блестящая
игра актеров произвели на них впечатление. Затем они заехали в клуб
Марк
,
членом которого был Кэл, выпили по бокалу вина и вернулись в отель. У
Мередит совершенно не было сил, чтобы разговаривать с мужем.
Она позвонила домой только в воскресенье днем, перед тем как отправиться в
аэропорт, но Стива не было. Прилетев, позвонила в больницу из Женевы — Стив
был на операции. Ну что ж, Мередит честно пыталась связаться с ним, не ее
вина, что не получилось. Поужинав с Кэлом и Чарли Макинтошем, она
отправилась в постель, а наутро встала в половине седьмого, готовая к новым
победам — на этот раз над швейцарскими инвесторами. Чарли, похоже, в самом
деле одумался: он был безукоризненно вежлив с Мередит, и Кэллен одобрительно
улыбался, глядя на него.
В четыре часа они уже были на борту самолета, летящего в Париж. В дороге они
оживленно разговаривали.
Чарли стал особенно любезен с Мередит после двух мартини, принесенных
услужливой стюардессой.
Когда они зарегистрировались в
Рице
, было уже время ужина. Не дав Мередит
время для отдыха, Кэл сообщил, что уже зарезервировал столик в
Тур д'Аржан
— одном из самых известных парижских ресторанов.
— А Чарли?
— У него другие планы на вечер, — отрезал Кэл.
Мередит достала второе свое вечернее платье — шелковое, бледно-зеленое, под
цвет ее глаз. Когда она вошла в зал ресторана, немало мужских глаз проводили
ее восхищенными взглядами. О самом Кэле и говорить нечего: он просиял,
словно именинник.
— Мередит, ты сказочно хороша! — восторженно воскликнул он.
— Спасибо! Мне очень хотелось произвести на тебя впечатление.
Ужин был великолепен. Но Кэл и Мередит, наслаждаясь изысканной кухней, почти
весь вечер проговорили о делах. Назавтра предстояла очередная презентация —
одна из самых трудных за все турне.
Известно, что с французами не всегда легко иметь дело: они подозрительны ко
всему, что прибывает из-за океана. Но известия об их появлении уже достигли
крупных французских инвесторов, и Мередит не сомневалась, что парижские
воротилы не захотят упускать свою выгоду. Она от души надеялась, что хотя бы
на этот раз с французами проблем не будет.
Была середина сентября, стояли последние теплые солнечные дни. Кэл и Мередит
отпустили такси, не доезжая до отеля, а сами отправились пешком через
Вандомскую площадь — решили подышать свежим воздухом. Налетел порыв ветра,
Мередит в легком платье вздрогнула, и Кэл накинул ей на плечи свой пиджак,
свежо и сладко пахнущий дорогой туалетной водой.
Они шли рядом, болтая, смеясь, заглядывая в ярко освещенные витрины, и
встречные прохожие, должно быть, принимали их за мужа и жену.
Мередит думала о том, что работа, которой отдано столько времени и душевных
сил, подходит к концу: осталась еще одна презентация в Париже, перелет в Нью-
Йорк, последняя встреча с партнерами, а там уже начнется реализация акций, в
которой Мередит не будет принимать участия. Еще несколько дней — и кампания,
которой она отдала столько времени и душевных сил, останется в прошлом.
— Ах, Мередит, на кого ты меня покидаешь? — Похоже, Кэллена
одолевали те же мысли. — С кем я теперь буду говорить по душам? Вот
кончится кампания — и я умру от тоски! И моя смерть будет на твоей совести!
— Ну нет! Ты будешь так занят своими делами, что обо мне и не
вспомнишь!
— По совести сказать, я не знаю, что делать дальше, — уже серьезно
сказал Кэл. — Никогда раньше не испытывал такой растерянности. Словно
меня, как птенца, выталкивают из гнезда и говорят:
Лети!
А что, если
крылья не выдержат?
Мередит остановилась перед витриной фирменного магазина
Бушерон
, разглядывая изумрудное ожерелье.
— До знакомства со мной ты прекрасно умел летать, — твердо
ответила она и вдруг рассмеялась. — А для разговоров по душам у тебя
есть Чарли!
— Спасибо, ты настоящий друг! — серьезно поблагодарил ее Кэллен.
Сейчас, в белой рубашке и темно-синем галстуке, он казался еще интереснее.
Впрочем, Кэл всегда был элегантен и обладал изумительным чувством стиля. В
последние дни Мередит все чаще ловила себя на мысли, как хорошо, должно
быть, смотрелся он в свое время рядом с Шарлоттой. Трудно подыскать для
прекрасной и утонченной женщины более подходящего спутника. Эта мысль
порождала странную горечь, и все же Мередит было приятно идти по улицам
Парижа под руку с Кэлленом и сознавать, что прохожие смотрят на них с
восхищением и любопытством.
— Так или иначе, мне будет не хватать тебя, Мерри.
— Если тебе понадобится совет, звони. Я всегда рада тебе помочь.
— Разумеется, если будешь на месте и не слишком занята. А такое,
насколько я понял, с тобой редко случается, — вздохнул Кэллен, и
Мередит улыбнулась в ответ.
— В офисе всегда знают, где меня найти, — подбодрила она его.
Они поднялись по ступеням
Рица
и вошли в холл.
Пройдя по длинному коридору мимо витрин, в которых были выставлены самые
изысканные произведения ювелирного искусства, они остановились у дверей
номера Мередит. Она отдала Кэлу пиджак, и тот нехотя принял его.
Втроем, вместе с Чарли Макинтошем, они провели на следующий день последние
презентации. Опасения Мередит не оправдались: французы, по примеру прочих,
не колеблясь, соглашались вкладывать средства в акции
Доу-Тех
. О таком
успехе Кэллен и мечтать не мог; аналитики не предсказывали ничего подобного.
В среду, говорила ему Мередит,
Уолл-стрит джорнэл
опубликует объявление о
продаже акций, причем перечислит всех, кто записан в регистрационном
журнале, и список этот будет полон впечатляющих имен. А что же будет
твориться на бирже в четверг, когда начнется реализация...
В пять часов вечера рекламная кампания официально завершилась. Возвращаясь в
отель, Кэл и Мередит чувствовали себя победителями. Улыбался даже Чарли
Макинтош: хоть он по-прежнему оставался при своем мнении, однако не мог не
восхищаться великолепно выполненной работой. Трудно поверить: он заметил
вслух, что Мередит — отличный профессионал, а затем пожал ей руку и
поздравил с успехом!
Впрочем, через несколько минут Чарли их покинул.
Он возвращался в Калифорнию восьмичасовым рейсом, а Кэл и Мередит завтра
летели в Нью-Йорк, где должны были в последний раз встретиться с партнерами,
представить Комиссии по ценным бумагам результаты кампании и получить ее
одобрение.
В тот вечер они вдвоем наслаждались великолепным ужином в клубе
Лука
Картон
. Мередит слишком устала, чтобы наряжаться: на этот раз она была в
том же строгом деловом костюме, в котором проводила последние презентации.
За едой Кэл рассказал ей, что звонил детям: у них все в порядке, с нетерпением ждут его возвращения.
— Совсем как Стив, — заметила она, отпивая из чашки крепкий кофе.
Кэл заказал себе бренди. — Что ж, мы неплохо поработали, верно?
Счастливая улыбка озарила ее лицо.
Пройдет время, — думала
Мередит, — но эти две недели я буду вспоминать как одни из самых
приятных дней своей жизни
.
К гордости за хорошо сделанную работу на сей раз прибавилась и радость от
общения с Кэлленом. Никогда еще у нее не бывало такого замечательного
клиента! Работать с ним — одно удовольствие, но дело не только в этом. У них
много общего — одни и те же увлечения, склонности, взгляды на бизнес. Оба
они настолько умны и разносторонни, что могут часами разговаривать о самых
различных предметах, не боясь наскучить друг другу.
Особенно восхищали Кэла глубокие познания Мередит в том, что ему самому было
ближе всего на свете, — в проблемах бизнеса. Его предупреждали, что
финансисты обыкновенно ничего не смыслят в производстве и акционирование ему
придется начинать с многочасовой лекции о своем деле. Однако все вышло
наоборот: Мередит понимала его с полуслова, и похоже было, что не она у
него, а он у нее должен учиться.
— А что дальше? — поинтересовался он, потягивая бренди.
У меня? Следующая кампания. Та же игра с другими партнерами. А ты? Чем
теперь будешь развлекаться? — улыбнулась она ему.
Мередит уже знала, что собирается Кэл делать дальше: проникшись к ней
доверием, он не раз делился с ней своими планами относительно новых
медицинских аппаратов, производство которых собирался наладить в ближайшие
годы.
— Знаешь, я подумываю о том, чтобы расширить свое дело, —
неожиданно признался он. — Приобрету еще одну фирму, потом другую — и
пары лет не пройдет, как ты увидишь, что
Доу-Тех
стала во много раз
мощнее!
Он улыбался, но по блеску синих глаз Мередит догадалась, что Кэл не шутит.
Он так решил — значит, так и будет. Кэллен Доу всегда добивается своего.
— Посмотрим, — улыбнулась она.
Они еще немного поговорили об этом. До сих пор Кэл не заговаривал о новых
приобретениях, и Мередит поняла, что эта мысль пришла ему в голову совсем
недавно. Может быть, всего несколько часов назад — однако он уже успел все
обдумать и составить план, смелый, но вполне реальный.
Вот что, пожалуй, больше всего нравилось ей в Кэллене — его открытость для
новых идей. Он не из тех людей, что почивают на лаврах; он постоянно
стремится к новым вершинам. И в этом они с Мередит тоже очень похожи.
По дороге в гостиницу они продолжали оживленный разговор, а войдя в отель,
решили еще немного посидеть в баре. Кэл заказал себе бренди, Мередит ничего
брать не стала. Ей не улыбалась перспектива наутро маяться головной болью.
В баре они засиделись далеко за полночь — ни Кэлу, ни Мередит не хотелось
прерывать разговор. Кэл думал о том, что с очень немногими знакомыми мог бы
так естественно говорить о своих делах и увлечениях. Они с Мередит были
погружены в свой мир, для большинства людей закрытый. Но для них в этом мире
все было интересно.
— Скажи, Мередит, ты рассказываешь о своей работе мужу? — серьезно
спросил он.
Ему хотелось знать, понимает ли Стив, что за чудо его жена, разделяет ли ее
интересы, может ли она спросить у него совета или в трудную минуту
поделиться своими сомнениями.
— Да, иногда. В предпринимательстве он мало что понимает, а вот о
банковских инвестициях знает от меня довольно много. Ты бы послушал, как он
говорит о рекламных кампаниях!
Но Кэл ожидал иного ответа.
— Этому парню чертовски повезло с женой, — нахмурившись, заметил
он. — Надеюсь, самого он это понимает?
— Понимает, — успокоила его Мередит. — Мне ведь тоже с ним
повезло. Может, и к лучшему, что мы такие разные — благодаря этому мы до сих
пор не наскучили друг другу. А ведь мы уже четырнадцать лет вместе!
— Я был женат семь лет, увы, воспоминания остались не лучше, чем от
Вьетнама. Да что там, вьетконговский лагерь кажется мне раем в сравнении с
нашей семейной жизнью! Мне трудно представить себе счастливую семью —
настолько напугал меня мой брак.
Мередит взяла Кэла за руку, успокаивая и сочувствуя.
— Что ж, по крайней мере у тебя трое чудесных детей.
— Верно. И за это я благодарен Шарлотте. Знаешь, порой трудно поверить,
что это она носила их во чреве. Ни дня, ни минуты, ни единого мига я не
видел в ней мать — дети нисколько не изменили ни ее саму, ни ее жизнь.
Мередит вспомнила красавицу, встреченную ими в клубе
Харри
, и поняла, что
слова Кэла ничуть ее не удивляют. Да, такой и должна быть Шарлотта —
божественно прекрасная и холодная. Едва ли она вообще кого-нибудь любит,
кроме себя, разумеется. Но почему же в таком случае Кэллен в нее влюбился?
Видел ли он за божественной красотой ее подлинную суть? А может быть, Кэл и
сейчас еще любит ее и все его злые слова — это крик боли и бессилия?!
Они просидели в баре почти до рассвета: ни ему, ни ей не хотелось
расставаться друг с другом.
Последний день кампании подходил к концу. Завтра каждый из них вернется к
своей жизни, в свой кабинет, к своей семье: Кэл — к детям, Мередит — к
Стиву. Но сегодня, в последний вечер, они праздновали общую победу, они
наслаждались разделенностью своих переживаний, волнений, успехов. Это был их
мир, и в нем их было только двое. И как жаль, что этот мир был так
недолговечен.
Мередит не удивилась, когда на исходе ночи Кэл взял ее за руку и сказал удивительно мягким голосом:
— Хочу, чтобы ты знала: эти две недели я был счастлив. Я обязан тебе
всем своим успехом, Мередит, но дело не только в этом. До сих пор я и не
представлял себе, что между мужчиной и женщиной могут быть такие отношения —
искренние, добрые, полные доверия и тепла. Поверь, я очень дорожу тобой и
твоим отношением.
— Спасибо, Кэл. Мне тоже было очень хорошо рядом с тобой. Ты многому
меня научил.
— Надеюсь, нам когда-нибудь выпадет шанс снова поработать вместе, — задумчиво заметил он.
— Ну, если ты всерьез собираешься купить еще одну фирму, я, пожалуй,
просмотрю проспекты и постараюсь подыскать для тебя что-нибудь подходящее.
— Ради одного этого я готов расширить дело, что бы там ни говорил Чарли! — рассмеялся Кэл.
Он проводил Мередит до дверей номера и задержался, глядя, как она открывает
дверь тяжелым латунным ключом. Казалось, он думает о чем-то своем.
— Спокойной ночи, Мередит, — произнес он наконец, не сводя с нее
погрустневших глаз.
Не говоря ни слова, Мередит обняла его и быстро поцеловала.
— Спокойной ночи, Кэл, — тихо проговорила она, не оборачиваясь, и
прикрыла дверь.
Послышались удаляющиеся шаги Кэла. Враз обессилев, Мередит опустилась в
кресло. Она долго сидела неподвижно, глядя в окно, и думала... О чем она
думала? О Кэле и обо всем, что произошло с ней в последние несколько недель.
Кто знает, суждено ли им еще когда-нибудь работать вместе или даже
увидеться?! Но одно Мередит знала наверняка: у нее есть надежный и
заботливый друг.
Друг на всю жизнь. Кэл.
Глава 8
В четверг они вернулись в Нью-Йорк. В самолете Кэл спал, а Мередит работала
— перед отлетом она получила целую груду факсов из нью-йоркского офиса. Уйдя
с головой в работу, она не замечала, как летит время — казалось, они только
что взлетели, а самолет уже приземлялся в аэропорту Кеннеди.
Кэл на соседнем сиденье открыл глаза, сонно улыбнулся Мередит и повернулся к
иллюминатору. Шасси только что коснулось земли; за окном с бешеной скоростью
мелькали аэродромные строения.
— Сколько времени? — спросил Кэл.
— Два часа по местному. В четыре нас ждут в офисе. — Мередит
знала: на то, чтобы пройти таможню, забрать багаж, взять машину и доехать до
Уолл-стрит, уйдет не меньше двух часов. — Все ждут тебя, хотят
поздравить с успехом.
— Поздравлять нужно тебя, Мередит! Надеюсь, они это понимают.
Чем ближе Кэл узнавал Мередит, тем больше беспокоился о ее дальнейшей судьбе
в деловом мире. Он видел отношение к ней Пола Блэка. А оно не внушало Кэлу
оптимизма — вряд ли и другие старшие партнеры относятся к ней иначе.
— Конечно, понимают, — улыбнулась Мередит, складывая бумаги в
портфель.
Однако, встретившись со старшими партнерами фирмы, Кал обнаружил, что не
ошибся в своих опасениях. Все поздравляли его, жали ему руку, хлопали по
плечу, а на Мередит никто не обращал внимания, она просто затерялась в этой
праздничной суете. Лишь Пол Блэк любезно заметил, что Мередит неплохо
поработала, остальные не снизошли и до этого.
Мередит привыкла к такому отношению и уже не реагировала так болезненно, как
в первые годы. Что делать — она попала в консервативное общество, вроде
тайного мужского братства, члены которого до сих пор относятся к женщинам,
как к низшим существам. Это огромный прогресс, что они еще согласились
принять ее в партнеры!
Но, как верно заметил Кэллен в одной из их откровенных бесед, кто знает,
удастся ли ей подняться выше? Скоро ли она упрется в
стеклянный потолок
?
Или, может быть, уже уперлась? Мередит не хотела в это верить, не хотела об
этом думать, но не могла отделаться от мысли, что Кэл, похоже, прав.
— Это не моя победа, — говорил тем временем Кэллен. — Своим
успехом я целиком обязан Мередит! Она невероятная женщина, настоящая
волшебница!
Эти слова Кэл повторил не раз и не два, но коллеги Мередит, кажется, его и
не слышали.
Гул поздравлений и радостных восклицаний то и дело прерывался телефонными
звонками. Каждый раз Мередит брала трубку и снова и снова повторяла, что у
Комиссии по ценным бумагам претензий к рекламной кампании нет, что
реализация начнется завтра утром, с открытием биржи. Да, ожидается
превышение номинальной стоимости (при этих словах голос ее звенел от
радости).
По совету Мередит Кэллен согласился оставить оговоренное количество акций, а
цену поднять лишь на двадцать процентов сверх указанного в проспекте. Судя
по количеству подписей, стоимость акций неизбежно возрастет, объяснила
Мередит, но если изначально мы назначим реальную цену, никто не скажет, что
мы хотим содрать с акционеров лишнее.
Кэллен сам не предполагал, что будет так остро радоваться успеху. Он словно
парил в небесах, оставив землю далеко внизу. И этим — и блаженным чувством
полета, и радостным биением сердца, и энергичным бегом крови по жилам, всем
этим счастьем он был обязан Мередит.
Двумя часами позже Кэл и Мередит вместе вышли из офиса.
— Я тебя подброшу, — предложил Кэл. Мередит молча кивнула.
Работа, несколько месяцев занимавшая все их время, была окончена.
Регистрационный журнал заполнен одиннадцать к одному; завтра начнется
реализация. Миссия выполнена, можно лететь домой, в Калифорнию. Но Кэллена
мучила мысль, что с Мередит обошлись несправедливо, и казалось, что в этом
есть доля и его вины.
— Мерри, что эти парни о себе воображают?! — гневно воскликнул он,
как только машина тронулась с места. — На встрече они вели себя так,
словно тебя здесь нет!
— Это ничего не значит. Такие уж это люди. Они понимают, сколько я
делаю для фирмы, просто не выражают свою признательность вслух.
— Черт побери, да они просто принимают все как должное! Неужели ты не
понимаешь, Мередит? Другой на твоем месте работал бы спустя рукава или
просто плюнул бы и уволился. Но ты не такая: ты, не жалея себя, выполняешь
первоклассно работу... нет, не первоклассно — блестяще! Ни на минуту не
поверю, что мы добились бы превышения стоимости без твоей помощи! И что же
они? Хоть бы слово тебе сказали!
— Зачем мне это? — просто ответила она.
Ты благородней меня, Мередит. Я на твоем месте с ума бы сходил от обиды. Ты
же трудилась, как рабыня, не разгибая спины! Они должны тебя на руках
носить!
Лимузин, мягко шурша шинами, остановился у подъезда. Мередит улыбнулась
горячности Кэллена.
— Не переживай за меня, Кэл. Не надо. Я уже не ребенок, и одобрение
старших — для меня не главное. Меня интересует результат. Да и к чему все
эти восторги и похвалы? Я честно выполняю свою работу. И поверь, нахожу в
этом огромное удовлетворение.
Почувствовав, что эта тема ей неприятна, Кэллен замолчал, но мысленно
продолжал свой гневный монолог.
Нет, ты не просто делаешь то, что тебе поручено, — думал он. — Не
просто отрабатываешь зарплату. Все силы, всю душу ты вкладываешь в любимое
дело. Как можно не ценить это? Не дорожить тобой, словно драгоценным камнем?
Ах, Мередит, если бы ты только согласилась работать на меня, я бы... Но что
толку в несбыточных мечтах!
— Ладно, счастливого пути, — улыбнулась Мередит, выходя из машины.
Консьерж уже доставал из багажника ее чемоданы.
— Мне будет не хватать тебя, — грустно заметил Кэл.
— Мне тоже. Позвоню завтра, когда начнется продажа. Буду держать тебя в
курсе.
Но Кэл задержал ее руку в своей.
— Мередит! Спасибо тебе за все!
Несколько мгновений они стояли молча, глядя друг другу в глаза.
Благодарность, восхищение, грусть расставания и надежда на новую встречу —
все это читалось на их лицах.
— Береги себя, Мередит. И скажи своему счастливчику-мужу, что теперь у
вас есть друг в Калифорнии.
— Спасибо, Кэл.
Она поцеловала его в щеку и пошла к подъезду. У дверей обернулась и помахала
рукой.
Собственная квартира показалась Мередит чужой и неуютной, и ощущение это еще
больше усилилось от того, что Стива не было дома. На столе ждала записка.
Я
на работе, — писал он, — вернусь завтра вечером. Добро пожаловать
домой, Мерри. Я тебя люблю
.
Мередит улыбнулась. Она не расстроилась оттого, что не застала его дома — к
этому Мередит привыкла. Пожалуй, даже к лучшему, что Стива нет — она успеет
просмотреть почту и смыть с себя дорожную пыль.
Стив позвонил поздно вечером, когда Мередит читала, лежа в постели.
— Добро пожаловать домой, дорогая. Извини, что не смог тебя встретить.
— Тебе не о чем беспокоиться. Я ужасно устала и почти сразу залезла в
постель. Ведь во Франции сейчас пять утра! Как дела на работе?
— Как обычно, полный абзац. Двое бандитов прострелили друг другу
головы, и еще один ненормальный выпрыгнул на мостовую прямо под носом у
автобуса.
— Да, для тебя это обычное дело, — грустно улыбнулась Мередит.
Больше десяти лет проработав в больнице, Стив привык к катастрофам и
трагедиям, они стали для него частью повседневного опыта.
— Ну да, все нормально. Завтра приеду домой. — В голосе его
послышалось беспокойство. — Мередит, что-то голос у тебя невеселый. Что-
то случилось?
— Да нет, — ответила она. — Просто устала.
На самом деле настроение у Мередит было хуже некуда. Она сама не понимала,
откуда взялась эта сосущая пустота в душе. Переутомилась? Скучает по Стиву?
Или просто жаль расставаться с делом, которому отдано столько сил? А может
быть... да нет, что за ерунда! Не станет же она впадать в хандру из-за того,
что рассталась с Кэлом!
В эту ночь Мередит долго не могла заснуть.
На следующий день, придя на работу, она первым делом просмотрела заготовку
для объявления. Все было как положено: название фирмы, проводящей
акционирование, — с левой стороны, а с правой — длинный список фирм,
поставивших свои подписи в регистрационном журнале. В списке Мередит
обнаружила нескольких
акул
большого бизнеса. Они предусмотрительно
скрылись за ничего не говорящими названиями подставных фирм, но ее, опытную
финансистку, обмануть не смогли. Приятно было узнать, что крупные финансовые
воротилы не только обратили внимание на компанию
Доу-Тех
, но и готовы
всерьез бороться за ее акции.
Каждый час в офис поступали вести с биржи. Ажиотаж нарастал: похоже, все на
бирже только о
Доу-Тех
и говорили. Цена росла, но не слишком быстро, так
что оправдывались все ожидания Мередит.
В середине дня позвонил Кэллен.
— Ну что, Мередит, куда летим? — шутливо спросил он, и Мередит
радостно рассмеялась.
— Я тоже не могу поверить, что с кампанией покончено, — ответила
она. — Теперь-то кажется, что три недели пролетели мгновенно, как сон.
— А я теперь тоскую в одиночестве и не знаю, за что приняться.
— Но ты же пленял меня своими грандиозными планами! Дело за малым:
выбери, с чего начать, — и вперед!
— А как поживает Стив? — сменил тему Кэллен.
— Работает. Я его еще не видела. Обещал приехать на выходные и грозится
запереть мой портфель в шкаф и спрятать ключ.
— Понимаю его. Я бы и сам так сделал. А почему бы вам с ним не пойти
куда-нибудь потанцевать?
Мередит рассмеялась в ответ. Может быть, она и Джинджер, но Стив совсем не
похож н
...Закладка в соц.сетях
