Жанр: Любовные романы
Запретная любовь
...гости?
Зачем?
— хотела спросить Мередит, но промолчала.
— Что ж, в следующий раз, когда окажешься в городе, заезжай на огонек.
Снова ложь. Она не собиралась приглашать его к себе. Никогда.
— На каком этаже вы живете? — спросил Кэл, подняв голову.
Перед ним возвышалось стандартное многоквартирное здание — внушительное, но
безликое, как большинство городских домов.
— На последнем, — ответила Мередит, не сразу вспомнив, что окна ее
квартиры темны.
— А Стив на работе?
— Нет, Стив в Нью-Йорке, — бесстрастно ответила Мередит.
Почему бы для разнообразия не сказать правду? — подумала она. —
Это все равно ничего не изменит
.
— На самом деле... — секунду поколебавшись, она продолжала, — на
самом деле он больше здесь не живет. Мы разводимся. Он уехал месяц назад.
Сейчас он в Нью-Йорке, а вообще собирается завербоваться и уехать в какую-
нибудь очень далекую страну.
Кэл уставился на нее так, словно получил пощечину.
— Мередит! Почему ты ничего мне не сказала?!
— Не думала, что тебе это интересно, — отрезала она.
— Когда-то это было очень важно для нас обоих! — возразил Кэл.
Он был потрясен и злился на Мередит за то, что она молчала, но это молчание
сказало ему о многом. Мередит ничего от него не ждет. Она не верит ему.
Может быть — хоть и подумать об этом страшно, — может быть, он ничего
больше для нее не значит.
— Да, три месяца назад. Но мы, если помнишь, заключили соглашение. Как
только возвращается Стив, мы прекращаем нашу... интрижку. Ты никогда не
говорил, что хочешь чего-то большего. Вот я и решила, что не стоит тебе
навязываться.
Но глаза ее говорили иное.
Мне не нужна больше пылкая страсть без надежд и
обещаний, — говорили они. — Не нужна любовь, которая непременно
оканчивается разлукой. Мне нужен надежный мужчина, который согласится любить
меня и заботиться обо мне, пока смерть не разлучит нас, а ты, Кэллен Доу, на
эту роль не подходишь
. Может быть, ничего этого Мередит и не думала, но
именно такое обвинение читал в ее глазах Кэллен.
— К тому же в последнее время ты только и делал, что срывал на мне
злость. Я решила, что ты меня возненавидел.
— Нет, Мередит. Мне было очень больно, это правда. Но если я кого и
ненавидел, то себя — за глупость и малодушие. За то, что как огня боялся
близости, ответственности, боялся любых прочных связей. Я любил тебя,
Мередит, и все же не решился бороться за тебя. Мне было легче отпустить тебя
к мужу. Тем более что и сама ты этого хотела.
Мередит кивнула — этого она не могла отрицать.
— А если бы нет? Что бы тогда изменилось? Ты сам говорил, что не веришь
в прочные отношения. Это твой выбор, и я его приняла.
Кэл хотел возразить, но на глазах у Мередит блеснули слезы, она поспешно
отвернулась, и Кэл понял, что сейчас не время спорить.
— Тебе, наверно, было очень тяжело, — мягко заметил он.
— Да, нелегко. Но я узнала много нового. Не только о Стиве, но и о себе
— кто я такая и чего хочу от жизни.
Кэл чувствовал, что Мередит и вправду изменилась за эти три месяца. В ней
появилась какая-то мягкость, внутреннее спокойствие, которого не было
раньше, — душа ее словно излучала теплый неяркий свет.
— Чего же ты хочешь, Мерри? — тихо спросил он, не сводя с нее
внимательных глаз. Новая Мередит была ему незнакома, удивляла и даже немного
пугала, но нравилась еще больше.
— Жить реальностью, а не фантазиями. Хочу найти человека, которого
полюблю и который полюбит меня — не на неделю, не на месяц, а по-настоящему,
на всю жизнь. Хочу прочную семью. — Она улыбнулась слабой, далекой
улыбкой — словно из-за тысячи миль. — Может быть, в один прекрасный
день даже захочу ребенка. Думаю, ты был прав. Я не хотела рожать от Стива,
потому что подсознательно понимала: рано или поздно мы расстанемся.
В глубине души я чувствовала, что таким разным людям трудно ужиться вместе.
Кэл думал, что на сегодня сюрпризов достаточно. Но следующая фраза Мередит
ошарашила его еще сильнее прежних.
— Кстати, Кэл, я как раз собиралась с тобой поговорить... Я хочу
вернуться в Нью-Йорк. Здесь мне делать нечего.
— Я думал, тебе нравится Калифорния! — воскликнул Кэл с таким
жаром, словно она нанесла ему личную обиду.
— Я тоже так думала. Но теперь вижу, что приезжать сюда не стоило.
Это опрометчивое решение стоило Мередит брака. Останься она в Нью-Йорке —
может быть, и по сей день все шло бы по-старому... Но что толку гадать?
Теперь ничего не вернешь. Сила судьбы сорвала ее с места и бросила в другой
конец Америки, и та же неодолимая сила разорвала их со Стивом брачный союз.
— По-моему, тебе не стоит уезжать, — решительно ответил Кэл.
— Не беспокойся, я не поступлю как Чарли. Если соберусь уволиться,
предупрежу тебя за месяц.
— Да я не об этом, Мередит! Я о тебе беспокоюсь!
— Не стоит. Я все обдумаю и дам тебе знать.
— Постой, Мередит! Нельзя же так, вдруг... Давай поговорим!
Мередит взглянула ему прямо в глаза.
— Не думаю, Кэллен, что нам с тобой есть о чем говорить.
— Мне-то казалось, что мы друзья! — воскликнул Кэл. Он был
совершенно сбит с толку всем, что услышал за последние полчаса.
— Мне тоже так казалось, — бесстрастно ответила она. — Как
видно, я ошиблась.
Мерри! Я стольким тебе обязан... Не только моя фирма, но и я сам, понимаешь?
Ты же знаешь, когда ты объявила, что возвращаешься к Стиву, я чуть с ума не
сошел!
— Знаю, — печально ответила Мередит. — Это и неудивительно.
Жаль, что пришлось провести тебя через такое испытание.
— Я знал, что делаю, не знал только, чем это все обернется... —
сбивчиво бормотал Кэл. — Но почему вы расстались? Я был уверен, что у
вас все будет хорошо!
— Потому что мне так и не удалось выкинуть тебя из головы, — с
обескураживающей честностью ответила Мередит. — И еще потому, что за
эти полгода я очень изменилась. Кажется, только теперь я стала женщиной. Во
многом — благодаря тебе.
— Понятно... А можно узнать, чем ты занята завтра вечером?
Мередит молча подняла брови.
— Или это неуместный вопрос?
— Не то чтобы неуместный, — улыбнулась Мередит, — скорее
просто глупый. Хочешь вернуться на исходные позиции и начать все сначала?
Зачем?
— Я просто хочу с тобой поговорить! — с отчаянием в голосе
воскликнул Кэл.
— Не надо, Кэл. О чем нам говорить? О твоей ненависти к семейной жизни?
О том, что все женщины обманщицы? Или о том, что я не должна полагаться на
тебя в трудную минуту? Милый мой, все это я уже слышала. Хватит. Давай
попрощаемся и пойдем каждый своим путем. Так будет лучше для нас обоих.
Она говорила спокойно, без малейших признаков обиды или раздражения — и
именно это холодное спокойствие приводило Кэла в ужас. Он чувствовал, что
Мередит не отступит от своего решения.
— Неужели ты не хочешь дать мне последний шанс?
И хотела бы, да боюсь обжечься, — невесело рассмеялась Мередит. —
Зачем начинать все сызнова? Нам обоим это не принесет ничего, кроме боли и
разочарования. Говорю тебе, Кэл, за последние полгода я стала старше, умнее
и гораздо осмотрительнее.
— Ну, позволь мне хотя бы попытаться!
Он улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой, и внутри у Мередит что-то
дрогнуло. Но она молча покачала головой. С нее хватит.
— Завтра позвоню, — твердо сказал он.
— А я не сниму трубку, — ответила Мередит.
Еще раз поблагодарив его за ужин, она поднялась к себе. Кэл стоял на
тротуаре и смотрел на темные прямоугольники ее окон. Вот в них зажегся свет,
мгновение спустя задернулись шторы. Кэл со вздохом сел в машину и поехал
домой.
Мередит, стоя у окна, провожала глазами его автомобиль.
Я не стану с ним
встречаться, — думала она. — Нет смысла. Между нами все кончено
.
И все же сердце ее билось чуть быстрее обычного, словно просыпалось от
долгого сна.
Кэл позвонил на следующий день, как и обещал. Мередит спокойно и твердо
ответила, что сегодняшний вечер у нее занят. И завтрашний тоже. И все вечера
в ближайшие пятьдесят лет.
Ближе к вечеру телефон зазвонил снова, но Мередит не стала снимать трубку.
Ей нечего ему сказать. Она не хочет его слушать. Телефон звонил и звонил, а
Мередит сидела в кресле, прикрыв глаза, и странный покой нисходил на ее
измученную душу.
Но утром в воскресенье, выйдя на улицу, Мередит, к огромному своему
изумлению, обнаружила Кэла у дверей подъезда!
— Кэл, что ты здесь делаешь? — удивилась она.
В ответ он засмеялся, и голубые глаза его заблестели знакомыми огоньками.
— Тебя дожидаюсь, что же еще? Ты не хочешь со мной встречаться, на
звонки не отвечаешь, вот я и болтаюсь у тебя под окнами, словно какой-нибудь
влюбленный сопляк!
— Поговорить ты со мной можешь и в офисе.
— Мерри, я не собираюсь обсуждать с тобой деловые проблемы.
— Почему бы и нет? Или ты разочаровался в моих способностях?
— Нет, Мередит. Оба мы великолепны в своем деле, но из рук вон плохи в
других, гораздо более важных делах. По крайней мере, за себя ручаюсь. Я тоже
многое понял за последние несколько месяцев. Девять лет я только и делал,
что бежал. Бежал прочь от любви, близости, доверия, искренности... словом,
от всего, что воплощаешь в себе ты. — Он протянул к ней руки. — Я
люблю тебя, Мередит! Вернись, пожалуйста! Научи меня любить и доверять!
Мередит впилась ногтями в ладони, чтобы не броситься ему на грудь, —
таким трогательно-уязвимым он сейчас выглядел.
— Чему я могу тебя научить, Кэл? Ты же видишь, что я сотворила с
собственной жизнью!
В глазах ее стояли слезы.
— Ты ничего не
сотворила
, — тихо ответил Кэл. — Ты все
сделала правильно. Поступила так, как подсказывала тебе совесть, хоть это и
оказалось мучительно и для тебя, и для меня. Мерри, ты не представляешь, что
со мной было! Я метался по Европе как сумасшедший, и всюду мне чудилась ты!
— И мне было не легче, — призналась она. — Бедный Стив! Ему
со мной совсем житья не стало.
— Поэтому он и ушел? — спросил Кэл.
Он ушел, потому что ему хватило на это ума и мужества. Ума — чтобы понять,
что ушедшую любовь не вернешь. Мужества — чтобы признаться в этом самому
себе и начать действовать. Стив храбрее меня. Я предпочитала прятать голову
в песок. С каждым днем нам становилось все хуже, но я утешала себя
надеждами, что постепенно жизнь наладится... Нет, Стив поступил совершенно
правильно. Я благодарна ему за этот решительный шаг.
— Но наша любовь не ушла, Мерри! Я люблю тебя по-прежнему, нет, больше,
чем прежде!
— И что дальше? Снова безответственные, ни к чему не обязывающие
отношения? Нет, Кэл, больше я твоей любовницей не буду.
— Ты не хочешь быть моей любовницей, — медленно повторил
Кэл. — А женой?
— Что?!
— Я предлагаю тебе руку и сердце, — серьезно произнес Кэл.
Мередит отступила на шаг.
— Но... почему?
— Да потому, черт побери, что я не могу без тебя жить! Разве не поэтому
люди обычно женятся?
Слезы заблестели на ее ресницах.
— Не знаю, Кэл... Ты думаешь, у нас получится? Шагнув вперед, он
заключил ее в объятия.
— Мерри, я так тебя люблю! Пытался тебя возненавидеть — и не смог.
Господи, я думал, что не переживу разлуки!
— Я тоже, — едва слышно ответила она. Всей душой она желала
поверить Кэлу — желала и все же боялась.
— Мерри, умоляю, выходи за меня замуж!
— Но что, если ничего не выйдет? — прошептала она.
Пятнадцать лет ее жизни обернулись горьким разочарованием. Эта драма научила
ее осторожности, и теперь ей нелегко было довериться другому. Но в глубине
души Мередит знала, что Кэлу может доверять. Не просто может — должна, если
не хочет провести остаток жизни в одиночестве. Да и не в этом дело: она
просто не сможет ему отказать. Их влечет друг к другу неведомая сила,
мощная, яркая и неодолимая, как сама жизнь, и ни он, ни она не в силах
противиться этому зову.
— У нас все получится, вот увидишь, — ответил он, прижимая ее к
себе. — Мы с тобой будем счастливы.
— Кто знает, Кэл?!
— Я знаю! — уверенно сказал Кэл.
Они шли по улице, держась за руки. Лица их светились счастьем, и редкие в
этот утренний час прохожие оборачивались им вслед.
Какая красивая
пара! — думали они. — И, как видно, очень любят друг друга!
Глава 21
Знакомый врач — приятель по медицинской школе — дал Стиву адрес агентства,
занимающегося трудоустройством врачей на благотворительную работу в
развивающиеся страны. Сойдя с самолета, Стив немедленно отправился туда.
Агентство занимало небольшое помещение в обшарпанном многоэтажном здании.
Вывеска на подъезде так выцвела, что Стив не сразу разобрал, что там
написано, а внутреннее убранство конторы едва не заставило его вообразить,
что он уже где-то в трущобах Латинской Америки.
Молоденькая секретарша занесла Стива в список, вручила ему толстую брошюру и
сообщила, что на рассмотрение его заявления уйдет несколько недель. Стив
только плечами пожал: чего-чего, а времени у него было хоть отбавляй, и
спешить нужды не было. Просмотрев брошюру — длинный список стран, которым
агентство предлагало свою помощь, и подробное описание условий
работы, — Стив понял: это то, что надо. Интересно и трудно — ровно
настолько, чтобы не оставалось ни времени, ни сил размышлять о своей горькой
судьбе.
Остановился Стив у того самого приятеля. Думал позвонить Харви Лукасу, но
почти сразу отказался от этой затеи. Придется рассказывать о Мерри, о
разводе, о невыносимом чувстве поражения, которое он испытал в Калифорнии...
Нет, сейчас Стив ни с кем не хотел разговаривать. Разве что, может быть, с
Анной.
Впервые за много лет у него оказалось много свободного времени. Стив подолгу
бродил по городу, заходил в музеи и на выставки, загорал на пляже,
пересмотрел все новые фильмы. Мысль о том, чтобы позвонить Анне, приходила к
нему все чаще и чаще, но Стив гнал ее от себя. Эта страница его жизни
осталась в прошлом, и незачем к ней возвращаться. Ничего, кроме ненужной
боли, это не принесет ни ему, ни ей.
Только в конце июня Стиву наконец позвонили из агентства. Рассмотрев его
заявление, ему предложили четыре места на выбор: Перу, Чили, Ботсвана и
индейская резервация в Кентукки. Подумав, Стив выбрал Кентукки. Он больше не
испытывал желания бежать от Мередит как можно дальше, и забираться в какую-
то немыслимую глушь ему все-таки не хотелось.
Все хорошо в меру
, —
сказал он себе, решив подписать контракт на два года.
Теперь Стив и чувствовал себя иначе. Перед ним простиралось неизведанное
поле новой деятельности; осталось лишь проститься с прежней жизнью. Не
раздумывая, Стив позвонил Лукасу, а затем, после долгих размышлений и
колебаний, отважился поехать к Анне. Попрощаться и попросить извинения за
то, как обошелся с ней перед отъездом в Калифорнию. Не начинать роман
сначала — нет! На это он не имеет права. Просто убедиться, что с ней все в
порядке, и увидеться с Фелисией.
Мысли о девочке не давали Стиву покоя. Он скучал по ней... да что скрывать —
скучал по ним обеим! Но дело даже не в этом. Совесть его больно ранило то,
что он уехал, не попрощавшись с девочкой. Так расставаться нельзя, думал
он, — просто исчезнуть, не сказав
до свидания
, ничего не объяснив...
Никто не заслуживает такого обращения, а ребенок — тем более.
Впрочем, с Анной он объяснился и теперь готов был отдать все на свете, чтобы
этого объяснения не было.
Стоял теплый, солнечный июньский день. На город еще не обрушилась удушающая
жара, и люди на улицах улыбались друг другу — в Нью-Йорке такое нечасто
увидишь. Стив позвонил Анне, и няня сообщила, что она вернется с работы к
трем. На всякий случай Стив подождал до пяти. Предупреждать Анну по телефону
он не хотел — вдруг она откажется его видеть?
Сев в автобус на Бродвее, Стив доехал до 102-й улицы, а оттуда пешком дошел
до знакомого дома.
Он уже собирался позвонить в дверь, когда к нему подошли двое парней в
майках и джинсах и остановились, словно хотели о чем-то спросить. Один что-
то сказал. Стив не расслышал и переспросил:
— Простите, что вы сказали?
Он слишком долго не был в Нью-Йорке и забыл, что в этом городе осторожность
нужна не меньше, чем в диких джунглях.
— Оглох, что ли? Гони монету, сволочь!
Стив ошарашенно уставился на грабителей, не зная, отдать ли им бумажник или
попытаться поговорить по-доброму. Только сейчас он заметил, что у одного
парня в руке вдруг появился нож, а другой выхватил пистолет.
— Спокойно, ребята, не дергайтесь. Вот вам бумажник, правда, денег в
нем негусто...
Стив полез в карман. Руки его дрожали: он видел, что младший — тот, что с
пистолетом, — беспокойно переминается с ноги на ногу и облизывает губы.
— Пошевеливайся, кретин! Нам что, до вечера тут торчать?
Тот, что с ножом, выхватил бумажник — и в тот же миг тот, что с пистолетом,
вскинул свое оружие и выстрелил почти в упор.
Пуля попала в грудь. Стив как-то странно всхлипнул и тяжело рухнул лицом
вниз на ступеньки. В инстинктивной попытке ухватиться за что-нибудь он нажал
на кнопку, но так слабо, что Анна не услышала звонка.
Грабители бросились бежать; никто их не остановил. Стив слышал над собой
топот ног и возбужденно-испуганные голоса, слышал, как одно за другим
распахиваются в доме окна, и кто-то спрашивает, что случилось, а еще кто-то
кричит, что надо вызывать
Скорую
... Голоса становились все глуше; краски
теряли яркость, и весь мир заволакивали преждевременные сумерки. Стив еще
успел почувствовать, как его берут за плечи, осторожно переворачивают... а
затем его поглотила тьма.
Стив не знал, что Анна увидела в окно финал рокового инцидента. Услышав
сначала выстрел, она сперва не придала ему никакого значения — подумала, что
это выхлоп грузовика, и подошла к окну взглянуть, что произошло. Минуту
спустя снаружи захлопали дверьми, послышался топот ног и громкие голоса.
Анна выскочила из дому, как была, в халатике и тапочках на босу ногу,
прижимая к груди докторский саквояж. Толпа расступилась перед ней — все в
доме знали, что она врач. Вдалеке уже завывали сирены — кто-то из толпы
догадался позвонить в
Скорую
. Стив не знал, чьи маленькие сильные руки
перевернули его, не знал, кто со спокойствием профессионала осмотрел его
страшную рану.
Он шел ко мне, — думала она, накладывая повязку и пытаясь унять дрожь
в руках. На глазах у нее блестели слезы. — На него напали у порога
моего дома. Его убили, когда... нет, только не это! Не смей раскисать, Анна
Гонсалес! Он выживет!
Подъехавшим санитарам Анна объяснила, что рана опасна и пострадавшего надо
немедленно везти в больницу. Сама она попросила соседку присмотреть за
Фелисией.
— Вы едете с нами? — удивленно спросил санитар.
— Я хирург-травматолог, — ответила Анна. — Едем... — И она
назвала номер и адрес больницы, в которой работала когда-то вместе со
Стивом, а теперь одна.
Их больница находилась ближе всех к месту происшествия, и машина помчалась
туда.
Стиву поставили внутривенное питание. Лицо его скрылось под кислородной
маской. Из раны сочилась кровь, и Анна наложила давящую повязку.
Зачем он пришел? — спрашивала она себя. — Три месяца от него не
было ни слуху ни духу, я уже смирилась с тем, что никогда его не увижу, и
вдруг... Зачем? И почему так? Боже, за что мне это?
По счастью, Лукас еще не сменился с дежурства. Анна коротко объяснила ему,
что произошло со Стивом — точнее, то, что она об этом знала, и тот бросился
готовить операционную. Анна осталась внизу, со Стивом.
Команда медсестер приняла его из рук санитаров, уложила на каталку и вкатила
в больничный холл.
— Кто-нибудь знает имя больного? — громко спросила одна из
медсестер.
— Это Стив Уитмен, — ответила Анна. Лицо ее было белым, словно
больничная стена.
— Господи, что он здесь делает? — воскликнула другая медсестра —
та, что ножницами срезала с него одежду. — Я думала, он сейчас в
Калифорнии!
— А он, как видите, оказался здесь, — резко ответила Анна,
торопливо натягивая хирургическую униформу. — И в груди у него дыра
размером со штат Техас.
Взявшись за ручки каталки, медсестры бегом повезли ее в травматологическое
отделение. Анна бежала рядом. Ей казалось, что каталка еле ползет — а ведь
Стиву дорога каждая секунда!
— Господи, неужели нельзя побыстрее?!
— Мы и так... — задыхаясь, проговорила одна из медсестер.
Наконец они оказались у дверей операционной. Харви, полностью готовый, в
маске и перчатках, ждал у стола.
— Харви, не теряйте ни секунды! — шепнула ему Анна и бросилась в
умывальную мыть руки. Она уже решила, что будет ассистировать ему при
операции.
Когда она вернулась, Стив — мертвенно-бледный, с плотно закрытыми глазами —
уже лежал на операционном столе. Сквозь давящую повязку сочилась кровь.
Дышать самостоятельно он уже не мог, и медсестра подключила его к
дыхательному аппарату. Жизнь уходила из него с каждой секундой; едва ли он
понимал, что его лучший друг и любимая женщина пришли сюда, чтобы во что бы
то ни стало спасти ему жизнь.
— Что, черт возьми, с ним случилось? — спросил Харви, склонившись
над раной.
— Пришел повидаться со мной, — сквозь стиснутые зубы ответила
Анна, — и какой-то ублюдок в него выстрелил.
— О, да вы опасная женщина... Черт, где же эта пуля... Сестра,
начинайте переливание крови!
— А он подлец! — воскликнула Анна, и слезы покатились у нее по
щекам. Что за беда — под маской их все равно не видно.
Лукас никак не мог извлечь пулю, и в конце концов Анна взмолилась, чтобы он пустил ее на свое место.
— Вы же знаете, у меня это хорошо получается!
— Да, о вас в отделении легенды ходят. Что ж, доктор, приступайте.
Решительным шагом Анна подошла к столу. Пулю она обнаружила через несколько
минут, но, чтобы извлечь ее, им с Лукасом понадобилось двадцать минут, час —
чтобы остановить кровотечение, и еще почти два часа, чтобы наложить швы.
— Ну все, жить будет, — устало вздохнул Харви, когда Стива увезли
в реанимационное отделение. — А вы, доктор Гонсалес, идите отдохните.
Вид у вас — хуже некуда.
— Спасибо за комплимент, доктор Лукас.
Анна и сама знала, что лицо у нее белее мела, по лбу льется пот, а глаза
покраснели и распухли от слез. Теперь, когда все осталось позади, у нее
тряслись руки и подгибались ноги — запоздалое следствие шока.
Анна пошла в палату к Стиву и села возле его койки.
Около двух часов он спал, приходя в себя от наркоза, но наконец заворочался,
приоткрыл глаза... и слабо улыбнулся, увидев ее.
Рыдания подступили ей к горлу. Он ее видит! Он ее узнал! Только теперь она
по-настоящему поверила, что Стив выживет.
— Анна! Я шел к тебе! — прошептал он еле слышно.
— И напрасно, как видишь, — улыбнулась она, сдерживая подступающие
слезы.
Я уж думала, что никогда больше тебя не увижу, — говорила она
мысленно. — Господи, ты ведь мог умереть у меня на руках!
— Что случилось? — спросил он тем же слабым шепотом.
— В тебя стреляли.
— Приятные у тебя соседи, — заметил Стив, и Анна улыбнулась сквозь
слезы.
— Зачем ты приходил? — Не нужно было спрашивать: она уже знала
ответ.
— Попрощаться с тобой.
— Ты уже попрощался три месяца назад, — мягко ответила Анна.
Глаза Стива закрылись, он, казалось, задремал, но несколько минут спустя
заговорил снова:
—&nb
Закладка в соц.сетях
