Жанр: Любовные романы
Вторая попытка
...сис Вестерман она ноль, полный
ноль. И пока жива Ребекка Вестерман, никакая такая Фиона не получит мистера
Андерсона. Она поклялась себе в этом и намерена была сдержать клятву.
Глава 10
Напряженные отношения Джона с дочерьми никак не сказывались на совместной
жизни его и Фионы. Казалось, они уже много лет жили вместе — период притирки
прошел незаметно и безболезненно. Фиона старалась хоть как-то перестроить
свою жизнь, ввести ее в размеренное русло, привычное для Джона. Она даже
уговорила Джамала одеваться более традиционно, а не носиться по дому с
пылесосом в восточных шароварах или набедренной повязке. Она намекнула своим
друзьям, что теперь лучше бы не вваливаться в ее квартиру толпами, как это
было принято раньше, а звонить и предупреждать о своем приходе заранее.
Она больше не устраивала в своем доме и в саду фотосессий, что нередко
случалось раньше, а также не приглашала пожить у себя фотографов из других
городов. Фиона старалась уважать вкусы и пристрастия Джона. Ведь он привык
совсем к другому образу жизни, и Фиона не была больше свободна в выборе
развлечений, ей необходимо было считаться с Джоном. Она последовала совету,
данному ей когда-то Эдриеном, и делала все, чтобы Джон чувствовал себя
счастливым рядом с пей. Единственным, что осталось неизменным, были ее
отношения с сэром Уинстоном. Здесь Фиона четко провела черту.
Она ничего не станет менять в жизни старого пса. Он по-прежнему спал в их
кровати и вел себя как испорченный ребенок. Но, к счастью, Джон искренне
привязался к старику и находил его весьма забавным.
На лодыжке Фионы остался крошечный шрам на память о Фифи. С тех пор она ни
разу не была в квартире Джона. Воспоминания были самыми тяжелыми, и ей не
хотелось возвращаться в это место.
Сам Джон отправлялся к себе, только когда приезжала на уик-энд одна из его
дочек. А это случалось нечасто. Хилари и Кортни никогда не заговаривали о
Фионе. Джон тоже молчал, потому что не хотел новых ссор. Но ситуация по-
прежнему угнетала его, и он мечтал ее изменить. Джон не знал, как все
объяснить девочкам так, чтобы восстановить отношения. Миссис Вестерман при
каждом визите Хилари и Кортни считала своим долгом разжечь их ненависть к
Фионе. Она твердила девушкам, что они должны хранить верность покойной
матери и объявить Фионе Монаган настоящую вендетту за то, что она посмела
похитить сердце их отца. После долгих лет преданной службы Джон не решался
отослать миссис Вестерман в Северную Дакоту, понимая, как привязаны к ней
девочки. Он также не мог ничего сделать с Фифи, так как собака принадлежала
покойной Энн.
Джон запланировал провести вместе с дочками предновогоднюю неделю, потом
Хилари и Кортни должны были отправиться в Вермонт кататься на лыжах, а Джон
с Фионой — на Карибские острова, где собирались встретить Новый год. Они
выбрали для этого остров Святого Варфоломея, а на обратном пути собирались
заехать в Майами. У Джона была назначена там встреча с одним важным новым
клиентом, а Фиона хотела поездить по пляжам в поисках натуры для фотосъемок.
Поездка планировалась на две недели. Джон обещал провести сочельник с
Фионой, а само Рождество — с дочерьми. Конечно, ничего хорошего не было в
том, чтобы разрываться между двумя домами, но выбирать не приходилось. За
все в этой жизни надо платить, а за счастье быть вместе с Фионой Джон был
готов заплатить любую цену.
Эдриен не уставал повторять Фионе, что она никогда еще не выглядела так
замечательно. На работе и у Фионы, и у Джона дела шли отлично.
Канун Рождества они встретили вместе. А когда Фиона заснула, Джон поехал к
себе, чтобы быть дома утром, когда проснутся дочки. Ночью ему не хватало
Фионы, но Джон готов был принести эту жертву ради своих неразумных детей,
которым ни разу не пришло в голову проявить к нему милосердие. С миссис
Вестерман у Джона были весьма натянутые отношения. Она смотрела теперь на
хозяина так, словно он был самим дьяволом.
И все же Рождество они провели замечательно. Хилари и Кортни понравились
подарки, которые они получили от отца. Они тоже приготовили отцу маленькие
подарки. Но каждое Рождество было омрачено для них теперь мыслями об умершей
матери. И одиночество снова подступало со всей остротой, как в те страшные
дни.
Позже, когда девочки ушли на вечеринку к друзьям, Джон поехал к Фионе. Он
скучал по ней каждую минуту, которую приходилось проводить врозь. Фиона уже
спала. Джои чувствовал себя эгоистом, но все же не смог заставить себя уйти.
Он разбудил Фиону, и они занялись любовью.
А потом Джон уехал к себе, чтобы быть дома к возвращению дочерей. Но дом был
для него теперь там, где Фиона. И он понимал, что так не может продолжаться
долго. В конце концов, он не может угодить всем одновременно. Джон много
думал об этом последнее время, и ему приходило в голову только одно решение.
Но он не знал, как отнесется к этому Фиона.
Еще через день девочки уехали в Вермонт, а Джон с Фионой полетели на Сан-
Мартин, а оттуда добрались на вертолете до острова Святого Варфоломея. Они
остановились в небольшом, но очень уютном французском отеле и провели
чудесные дни на золотистом пляже у лазурного океана. Погода была отличная.
Еще несколько чудесных дней вместе. Они только укрепили Джона в его решении.
Страшновато было раскачивать лодку, но очень уж хотелось убедиться, что эта
лодка действительно принадлежит ему. Джону не хотелось больше быть просто
пассажиром.
Во время встречи Нового года Фиона заметила в глазах Джона какое-то
отстраненное выражение. Это встревожило ее.
— С тобой все в порядке? — озабоченно спросила она.
Весь день они провели на пляже, а весь вечер, прежде чем отправиться на
праздничный ужин, занимались любовью.
— Все отлично, — поспешил успокоить ее Джон. — Но я хотел
спросить тебя кое о чем.
Фиона не могла представить себе, что бы это могло быть, и решила, что Джон,
должно быть, дразнит ее. Оба они обожали всякие розыгрыши.
— Наверное, решил выяснить, кого я люблю больше — тебя или сэра
Уинстона? — улыбнулась Фиона. — Но ты ведь понимаешь, что это —
некорректный вопрос. С ним я прожила дольше, чем с тобой. Но тебя я люблю
почти так же сильно. А со временем, кто знает, может быть... я сумею
полюбить тебя не почти, а так же сильно, как сэра Уинстона.
— Ты выйдешь за меня замуж, Фиона? — серьезно спросил Джон.
Она замолчала, ясно читая в его глазах, что ему сейчас не до шуток.
— Черт побери! Так это ты и хотел спросить? — вырвалось у Фионы,
когда она обрела дар речи.
— Да. И, честно говоря, ожидал услышать другой ответ.
— Но почему ты спрашиваешь меня об этом? — Фиона была в смятении,
Джон видел это. — Я говорила тебе с самого начала, что не собираюсь
замуж. Нам ведь и так очень хорошо вместе. Да если бы я вышла за тебя замуж,
твои дочери тут же наняли бы киллера. А экономка натравила бы на меня собаку
Баскервиллей. Разве нужны нам с тобой такие испытания? Мало нам всего, что
уже было?!
Фиона пыталась шутить, а Джон мрачнел все больше. Это был совсем не тот
ответ, который он надеялся услышать.
— Мои дочери и экономка совершенно ни при чем, — возразил
он. — Это касается только нас двоих. Миссис Вестерман — прислуга,
которой я плачу жалованье. А моим дочерям придется с этим смириться. Я имею
право на счастье. И на собственную жизнь. У каждой из них скоро будет своя
семья. И не думай о них. Думай только о нас. Чего хочешь ты сама? Хочешь
быть со мной? — Он так просто объяснил все это, что Фиона была тронута
до глубины души.
— Конечно, хочу, — быстро сказала она. — Но ведь я и так с
тобой, Джон. И разве нам нужны какие-то документы, чтобы быть вместе?
— Может быть, и нужны. Я думаю, мне это нужно, — честно признался
Джон. — Надоело чувствовать себя в твоей квартире гостем, которому
пытаются выделить свободный шкаф. К тому же я чувствую, что так никогда и не
смогу развесить по-человечески свои костюмы, если не построю для этого новый
шкаф. А делать это в чужом доме было бы неприлично. Серьезная проблема,
между прочим.
Но теперь не до шуток было Фионе. Проблема замужества казалась ей куда более
серьезной, чем она могла предположить. Тем более что она никогда не
задумывалась об этом раньше.
— Почему ты так боишься замужества? — потребовал ответа Джон.
Фиона уже пыталась объяснять ему это, по Джон так ничего и не понял. Для нее
это было чем-то вроде фобии, навязчивой идеи. В образе жены Фиона не могла
себя представить.
— Когда люди женятся, они бросают потом друг друга... или умирают. Они
ранят и разочаровывают друг друга. А если люди просто живут вместе, они тоже
могут со временем устать друг от друга. Но последствия их разрыва не будут
такими разрушительными.
Джон понимал, что Фиона говорит о своем отце, бросившем семью. Но только
теперь он понял, что проблема была куда глубже, чем ему казалось. Фиона не
хотела никому принадлежать. Не хотела рисковать потерей любимого человека.
Ей хотелось продолжать жить легко, свободно и необременительно. А замужество
представлялось тяжелыми оковами, к тому же она боялась попасть в
зависимость.
Даже ситуация с дочерьми Джона, если они поженятся, только усугубится. И
одновременно станет головной болью Фионы. Пока что это была проблема Джона.
А Фиона могла просто сочувствовать ему. Но если она выйдет за него замуж,
все будет иначе.
— Мне нравится быть женатым, — честно признался Джон. — Это
многое для меня значит.
Это значит, что я не просто люблю тебя, но также верю тебе и хочу быть с
тобой всегда.
— Не бывает никакого
всегда
, — тихо сказала Фиона.
Разве смерть его жены — не яркое тому доказательство? И Фионе это тоже
внушали всю жизнь. Ничто не вечно. Есть только сегодняшний день. И он уже
принадлежит им. Не хочет она верить ни в какое
долго и счастливо
. Ни с кем
и никогда. Это только причинит ей в конце концов боль.
— Бывает, бывает, Фиона, — не успокаивался Джон. — Или что-то
близкое к этому. Я хотел бы быть с тобой рядом всегда.
— Ты говоришь это сейчас, — тихо возразила Фиона. — И ты
веришь в это. Но в один прекрасный день ты разозлишься на меня или решишь,
что я тебе наскучила, и уйдешь из моей жизни. И уж если этому суждено
случиться, то мне будет проще, если я не буду твоей женой.
Неужели ты совсем не веришь мне, Фиона? — с грустной улыбкой спросил
Джон. — Совсем не веришь в мою любовь?
— Я верю в тебя и в твою любовь, Джон. Но я не верю в то, что в этой
жизни есть что-либо неизменное. Жизнь не дает любимым быть вместе всегда.
Просто не дает — и все тут.
— Я никогда никого не бросал в своей жизни, Фиона. И не собираюсь
бросать тебя. Я не из таких мужчин, неужели ты еще не поняла этого?
— Ты говоришь так сейчас, — настаивала на своем Фиона. — Но
кто знает, что ты скажешь через несколько лет. Так что давай оставим все как
есть. Прошу тебя, Джон!
Фиона была абсолютно искренна. Она не видела причин, ради которых стоило бы
менять что-то в их жизни. Брак — это какие-то другие отношения, это
ответственность, риск. В то же время Фионе не хотелось ранить чувства Джона.
Она в душе была польщена тем, что он сделал ей предложение.
— Но я не хочу быть вечным гостем в твоем доме, — продолжал
настаивать Джон. — Я хочу, чтобы у нас был общий дом. Общая жизнь.
Джон не стал говорить ей об этом, чтобы не пугать ее еще больше, но он даже
хотел бы иметь с Фионой общих детей. Однако, зная, что думает по этому
поводу Фиона, он решил сначала уговорить ее выйти за него замуж. А насчет
остального — он что-нибудь придумает потом, когда Фиона свыкнется с тем, что
она — его жена.
— Так ты подумаешь над моим предложением? — спросил Джон. —
Обещай мне!
— Ну зачем я буду думать? Зачем тебе это?
— Я люблю тебя, вот зачем.
— Но ведь это так глупо! Ведь то, что какой-то парень в рясе или без
произнесет над нами слова обета, не заставит нас полюбить друг друга
сильнее. И никакие кольца не заставят. Я и так люблю тебя, Джон.
У него в кармане как раз лежало кольцо для Фионы, но Джон решил пока не
говорить ей об этом. Никогда в жизни он не встречал такой женщины, как Фиона
Монагаи. Но ведь он и полюбил ее такой, какой она была.
— Но брак — это обещание. Обет верности. Если хочешь — показать всем
вокруг, как сильно я тебя люблю. Показать, что я верю в тебя. А ты — в меня.
И что мы гордимся друг другом и нужны друг другу.
— Но я действительно горжусь тобой, Джон. И мне не обязательно быть
твоей женой, чтобы тобой гордиться.
— Но, может быть, мне обязательно... Больше они не говорили об этом в
новогодний вечер.
Поднявшись в номер, они занимались любовью, потом Джон заснул, а Фиона еще
долго лежала с закрытыми глазами, пытаясь представить себе, как это — быть
женой Джона Андерсона. И мысль об этом вдруг показалась ей приятной, а вовсе
не пугающей. Потом она стала думать о том, что говорил ей Эдриен. Об умении
идти на компромисс. Что ж, может быть, если брак так много значит для Джона
и совершенно неважен для нее... Может быть, стоит... Фиона думала об этом
всю ночь и заснула лишь с первыми лучами солнца, чувствуя себя неожиданно
спокойной и умиротворенной.
Когда она проснулась, Джон лежал рядом и смотрел на нее. Фиона улыбнулась.
Никогда еще она не любила ни одного мужчину так, как его. Что ж, возможно,
он был прав. Ей не нужно никаких свидетельств их любви. Но может быть, это и
неплохая идея: встать рядом и объявить всему миру, как сильно они любят друг
друга. Но главное, это, пожалуй, единственный способ сказать Джону Андерсону
то, чего она никогда не говорила ни одному мужчине, потому что давно
поклялась никогда не делать этого:
Я доверяю тебе
. Вот что было для нее
самым главным. Она любила в своей жизни нескольких мужчин, но никогда не
доверяла ни одному из них. С Джоном же все было по-другому. И, наверное,
настало время честно в этом признаться.
— Ты помнишь, о чем спросил меня вчера? — прошептала Фиона ему в
ухо.
Джон наморщил лоб:
— Кажется, что-то припоминаю... — Он ожидал услышать очередную
пламенную речь о том, почему Фиона отвергает идею замужества. — Так что
же?
— Думаю, что я хотела бы стать твоей женой, — произнесла Фиона так
тихо, что он едва сумел ее расслышать.
— Ты это серьезно? — Джон недоумевал, что же заставило Фиону
согласиться.
— Да, думаю, да. Кажется, это не такая уж плохая идея. Только один раз.
И только с тобой. Вообще-то это против моих принципов, но, думаю, для тебя я
могла бы сделать исключение.
— Сделай, сделай, пожалуйста! — Джон улыбался ей, и глаза его
лучились счастьем. Ей надо преодолеть свой страх только один раз. Только
ради него.
Так ты действительно выйдешь за меня замуж, Фиона? — после всего, что
она наговорил а ему вчера, пытаясь объяснить, что это невозможно, Джон не
знал, верить ли своему счастью.
— Да. Пока не приду в себя и не прислушаюсь к голосу разума.
— Тогда нам следует пожениться как можно скорее, пока ты не пришла в
себя.
— И когда же, по-твоему?
— Когда захочешь. Назначай любой день.
Джон хотел, чтобы для Фионы все прошло как можно легче и безболезненнее.
— Через пару недель после возвращения домой? Никаких гостей. Только ты
и я. Ну, может быть, сэр Уинстон.
— Я обязательно должен жениться еще и на собаке?
— Даже не сомневайся, — Фиона произнесла это абсолютно серьезно, и
Джон не собирался с ней спорить. Он был слишком счастлив сейчас.
— Ты расскажешь своим детям до того, как мы это сделаем? —
поинтересовалась Фиона.
— Думаю, нет. Вряд ли они захотят нас поздравить. Лучше сказать им
потом. Как ты считаешь?
— Наверное, ты прав. Потом, позже, можем устроить вечеринку. Но когда
мы будем совершать
это
, — ей было по-прежнему страшно называть вещи
своими именами, — я не хотела бы, чтобы вокруг было много свидетелей.
— Назови день, дорогая, выбор за тобой.
Джон обнял ее, затем быстро вскочил с кровати, вынул из кармана пиджака
кольцо и поспешно надел его Фионе на палец. Несколько секунд Фиона изумленно
смотрела на кольцо, засиявшее на ее пальце, затем слезы вдруг медленно
покатились по ее щекам. Неужели все это происходит с ней? Неужели она
решилась? Потом они долго лежали, обнявшись, и Фиона чувствовала себя так,
словно после долгих скитаний наконец обрела дом. Рядом с этим человеком она
чувствовала себя в безопасности. Она могла доверять ему. И любила его всем
сердцем.
День свадьбы был замечательным, все сложилось так, как хотела Фиона. После
работы, заранее договорившись, они заехали за лицензией. Затем Фиона
переговорила со знакомым священником. Условились, что он поженит их в
ближайшую субботу.
Это была не совсем та свадьба, о которой мечтал Джон. Зато она оказалась как
раз такой, какой ее представляла Фиона. Они приехали к церкви на такси, куда
Фиона торжественно усадила сэра Уинстона. Фиона шла к алтарю в белом костюме
и белой шубе, которую надевала очень редко. Волосы ее были распущены.
Никогда еще Фиона не казалась Джону такой красивой, как в тот момент, когда
они произнесли свои клятвы перед алтарем и Джон надел ей на палец тонкое
золотое кольцо. Подняв на него глаза, Фиона поняла окончательно, что она
принадлежит этому человеку вся, без остатка. А он принадлежит ей. Фиона была
немного удивлена тем, какое значение имеет для нее на самом деле эта
церемония. Она дала обет, который не нарушит ни за что в жизни, и твердо
знала, что для Джона его клятва так же крепка и нерушима. И именно поэтому
она вышла замуж за Джона Андерсона. Потому что оба они верили своим клятвам.
Приехав домой, они распили бутылку шампанского. Фиона вдруг глупо
захихикала, и Джон удивленно посмотрел на нее.
— Не могу поверить, что я действительно сделала это, — объяснила
она свой смех.
— Мне тоже трудно поверить. Но я так рад, что ты это сделала. Что мы
это сделали.
Они решили не звонить дочерям Джона до завтрашнего утра. Не хотели ничем
омрачать такой чудесный день.
Всю ночь они занимались любовью, потом дремали в объятиях друг друга. И
счастье казалось вечным и безмятежным. А когда Джон и Фиона проснулись
утром, на улице выпал снег, укутав все вокруг волшебной белой пеленой.
Они позавтракали, выгуляли сэра Уинстона, а в саду Джон, хитро глядя на
Фиону, вдруг спросил:
— И как же вас теперь зовут, леди? Как я должен представлять вас
знакомым?
— Интересный вопрос! Не кажется ли тебе, что Фиона Андерсон звучит как-
то не очень? А Фиона Моиаган-Андерсон слитком громоздко и претенциозно. Так
и быть, попробую пару недель
Фиону Андерсон
. И если мне понравится...
— Вполне разумно. Будем надеяться, что тебе понравится.
Вернувшись домой, Фиона стала звонить Эдриену, а Джон поднялся наверх, чтобы
связаться с дочерьми.
Эдриен, естественно, пришел в полный восторг, услышав такую сногсшибательную
новость. А обе девчонки в очередной раз нагрубили отцу. Джон понимал, что
они надеялись удержать его от этого шага своими выходками, и очень
расстроились, узнав, что их усилия оказались напрасными. Но теперь они уже
точно ничего не могли с этим поделать. Он все-таки женился на Фионе!
Оставалось только надеяться, что постепенно дочери примирятся с их союзом.
Если же нет, это уже ничего не изменит.
Фиона не стала задавать Джону никаких вопросов. Она и так видела по лицу
Джона, какова была реакция его детей.
На следующий день Эдриен спросил ее, собирается ли она в Париж на январскую
Неделю высокой моды.
— Разумеется, — ответила Фиона. — Я же не ушла с работы. Я
всего лишь вышла замуж.
Ей понадобилось сорок два года, чтобы понять, что игра стоит свеч!
У них почти не оставалось времени отпраздновать это событие. Фиона сказала,
что медовый месяц был у них еще до свадьбы, на Карибах. Через десять дней
она улетела в Париж на показ коллекций весна/лето. А сразу по возвращении ее
ожидала Неделя прет-а-порте. Фиона работала без отдыха, и первый месяц после
бракосочетания они с Джоном не очень-то подолгу находились в обществе друг
друга. Они так и не выкроили время устроить свадебную вечеринку.
Когда приехали на очередные праздники его дочери, Джон твердо заявил, что
они могут пожить у них с Фионой или он с Фионой поселится на это время в
своей квартире, но он не станет больше бросать ее и переезжать один.
И, к ужасу Фионы, несносные девчонки нехотя согласились с тем, чтобы Джон
приехал домой вместе с ней. Джон уговорил ее провести в его доме хотя бы
один уик-энд. Фиона понимала, как важно это для него. Что ж, ей предстояло
принести одну из тех жертв, о которых предупреждал Эдриен. Фиона скрепя
сердце согласилась.
Все было ужасно, как она и предполагала. Девушки почти не разговаривали с
ней, а если все-таки разговаривали, то отпускали всевозможные колкости или
откровенно дерзили. Что ж, по крайней мере они согласились терпеть
присутствие Фионы в доме, и это было уже кое-что. Миссис Вестерман чуть не
отравила ее, подав такой острый карри, что у Фионы долго болел потом
желудок. К тому же, к ужасу и изумлению Джона, экономка
случайно
выпустила
из кухни Фифи, которая немедленно кинулась к левой ноге Фионы. На этот раз
дело обошлось одним швом.
Эдриен с ужасом смотрел на перебинтованную ногу Фионы.
— Как? Опять? Они что там все — с ума посходили? Когда они уймут своего
вампира?
— Я думала, Джон убьет экономку. Он так орал, что даже я испугалась.
Обе девицы плакали, а экономка пригрозила уволиться. К следующему визиту
милых дочек домой мне надо основательно подготовиться. А вообще-то, Эдриен,
мне совсем не до смеха!
— Надеюсь, девицы сами не захотят приезжать домой. Джон уволил эту
чертову экономку?
— Не смог. Девочки очень любят ее.
— Фиона, она пытается извести тебя!
— Ну да! Смерть от карри. У меня до сих пор изжога от ее стряпни. Слава
богу, собака слишком мелкая, чтобы допрыгнуть до моего горла. Иначе она бы
непременно это сделала. Но мне придется терпеть, Эдриен. Я так люблю его!
— Ты любишь Джона Андерсона, но ты не обязана любить собаку, экономку и
его несносных дочек.
— Да, их мне вряд ли удастся полюбить, — честно признала Фиона.
Джон был удручен поведением дочерей и экономки. К тому же у него возникли
трудности на работе, и неделя выдалась очень тяжелой. Фиона тоже работала не
покладая рук. В журнале все стояли на ушах. Увольнялись люди, изменился
формат, возникли проблемы с новой рекламной кампанией, и надо было срочно
менять всю концепцию. Эта была их с Джоном общая проблема. К тому же один из
фотографов подал на журнал в суд, а известная супермодель устроила себе
передозировку прямо на съемочной площадке, и се едва удалось откачать. Это
привлекло к
Шику
нежелательное внимание прессы. Фиона приходила домой не
раньше десяти. К тому же ей пришлось довольно часто отправляться в
командировки. Три раза за месяц она летала в Париж, потом застряла на две
недели в Берлине. Оттуда пришлось лететь в Рим на важную встречу с
Валентино. Джон жаловался, что совсем не видит жену, и был абсолютно прав.
— Я все понимаю, дорогой, — оправдывалась Фиона. — Ну, прости
меня. Я не знаю, почему это все на меня свалилось разом. Никак не могу все
наладить. Только решу одну проблему, как появляется другая.
У Джона на работе дела обстояли не лучше. Агентство в очередной раз меняло
хозяина, и это создавало массу проблем в работе. В апреле одна из дочерей
заявила ему, что забеременела и ей пришлось делать аборт. Она обвинила во
всем отца, сказала, что если бы он не женился на Фионе, то она не была бы
так расстроена и не забыла бы о том, что надо предохраняться. Это звучало
нелепо, но Джон тем не менее почувствовал себя виноватым, причем обвинял не
только себя, но как-то раз, перебрав спиртного за ужином, упрекнул и Фиону.
— Ты действительно считаешь, что я в этом виновата? — изумленно
переспросила она. — Ты уверен, что в беременности и аборте Хилари есть
моя вина?
— Я не знаю, не знаю, что думать обо всем этом, — повторял
Джон. — Наша свадьба действительно расстроила девочек
...Закладка в соц.сетях
