Жанр: Любовные романы
Вторая попытка
...ашивать, несмотря на то, что на
одном из его костюмов висело сверху платье с отделкой из перьев.
— Не слишком много места, да? — задумчиво произнес Джон.
Фиона расстроенно посмотрела на содержимое шкафа. Она так старалась, но
места все равно оказалось недостаточно. Придется снова заняться этой
проблемой. Надо купить еще передвижных вешалок.
Джон включил телевизор и рухнул на кровать. Сэр Уинстон приподнял голову,
посмотрел на Джона с выражением отчаяния и снова упал на подушки. Что ж, по
крайней мере, он не зарычал — уже хорошо.
Джон вовсе не был уверен, что способен спать под звуки, издаваемые сэром
Уинстоном, но он честно собирался попробовать. Тем более сегодня он так
устал, что, казалось, был способен заснуть, едва его голова коснется
подушки. Он действительно заснул при включенном телевизоре, сжимая в
объятиях Фиону.
А когда проснулся утром, его уже ждали чашка кофе и апельсиновый сок, Фиона
подала ему газету и принялась готовить яичницу. Собака уже была в саду.
И все было отлично в их маленьком мире. Первая ночь, к облегчению обоих,
прошла хорошо.
Фиона уехала на работу в прекрасном настроении.
В полдень Джон прислал ей розы. Эдриен приподнял одну бровь, увидев их на
столе перед Фионой.
— Твой пес не свел его с ума своим храпом?
Как видишь, нет. Мы спали все втроем, словно близнецы в утробе матери. А
утром я приготовила Джону завтрак, — гордо сообщила Фиона.
— Когда ты последний раз делала что-либо подобное? — ехидно
поинтересовался Эдриен.
— На День матери в возрасте двенадцати лет. Эдриен и сам отлично знал,
что утром Фиона признает только одно занятие — привести себя в порядок.
— Боже правый! — он со вздохом поднял глаза к потолку. —
Вынужден признать: скорее всего это любовь.
Глава 8
Джон продолжал изумлять Фиону своими достоинствами, главными из которых она
теперь считала его выдержку и терпимость. Он ничего не сказал Фионе, когда в
их первый совместный уик-энд она объявила, что должна остаться в городе,
чтобы поработать. Шла фотосессия с Тестино, так что об отъезде не могло быть
и речи. Джон отреагировал совершенно спокойно, сказал, что у него тоже
накопилось много работы и он с удовольствием воспользуется возможностью
ликвидировать завалы. Потом он даже заехал ненадолго на фотосъемки, чтобы
посмотреть, что это вообще такое. Джону было интересно понаблюдать за тем,
что происходит на съемочной площадке.
Когда вечером Фиона, усталая, вернулась домой, ее ждал приготовленный Джоном
ужин. На улице стояла чудовищная жара, а Фионе пришлось провести весь день
на раскаленной солнцем площадке. Они вместе приняли ванну, а после Джон
предложил сделать ей массаж.
— Ну за что бог послал мне такое счастье? — сказала Фиона, когда
Джон разминал ее уставшую спину.
— Не тебе, а нам, — уточнил Джон, целуя Фиону в макушку, словно заботливый и любящий отец.
Джону было хорошо рядом с этой женщиной, он снова был не один. У него
начиналась новая жизнь, совершенно не похожая на прежнюю. Это и нравилось
ему, но и тревожило в глубине души. Ну что ж, неизвестность — это всегда
риск.
— Вечером я выводил сэра Уинстона на прогулку, — сообщил
Джон. — У нас был долгий разговор. Старик сказал, что прощает мне мое
непрошенное вторжение. Если честно, его волнует только одно: не займу ли я
его место в шкафу.
Фиона тихо застонала при мысли о наболевшей проблеме. За всю неделю у нее
так и не было времени что-то предпринять. Джон уже намекнул ей, что его
костюмы скоро потеряют свою безупречную форму, пребывая в такой тесноте. А
один раз ему пришлось даже гладить себе нужную рубашку перед уходом на
работу. Одежда Фионы словно выживала из шкафа его вещи. Мистика, да и
только!
— Ой, прости, Джон. Совсем забыла об этом. Клянусь, завтра же я что-
нибудь придумаю.
Но дело в том, что вешалки в комнате для гостей уже ломились от висевшей на
них одежды. Что ж, придется свалить вещи на кровать. Игра стоила свеч. На
следующий день, верная своему слову, Фиона вынула из шкафа все свои кожаные
брюки и юбки и сложила их поплотнее на кровати. По крайней мере теперь Джон
сможет повесить в гардероб что-то еще. Фионе оставалось только радоваться,
что сейчас не зима. Тогда для вещей Джона вообще вряд ли нашлось бы место.
В следующий уик-энд они отправились в Хэмптон, и, к восторгу Фионы, Джону
удалось арендовать на весь август яхту — не такую большую, как та, что была
у них в Сен-Тропе, но такую же красивую. Джон и Фиона проводили на ней
каждый уик-энд. Как-то раз с ними даже выбрался Эдриен. Лето пролетело
стремительно — работа, уик-энды на яхте, визиты к друзьям. Сэр Уинстон
привык к Джону. Джамал явно симпатизировал Джону и говорил про него, что он
истинный джентльмен, а Фиона к концу лета уступила Джону чуть ли не половину
места в своих шкафах. К этому моменту в
Шике
уже вовсю шла работа над
декабрьским — рождественским — номером, и в редакции творилось
невообразимое. Как всегда, Рождество начиналось для Фионы в августе.
На День труда Джон, как и планировалось, отправился повидаться с дочерьми. У
Хилари уже закончилась практика, а Кортни вернулась из лагеря. Джон
собирался поделиться с дочерьми новостями и рассказать им о Фионе. Энн не
было в живых уже два года, и Джон надеялся, что дочери поймут его и
порадуются за отца. А еще через неделю должна была вернуться к своим
обязанностям миссис Вестерман. Должны были привезти домой и собаку Джона —
всё и все возвращались по своим местам. Лето заканчивалось.
Вообще-то это была собака Энн. Фиону не раз посещали фантазии о том, как два
их четвероногих друга встретятся и полюбят друг друга. Она с волнением ждала
встречи с дочерьми Джона, нервничала и пыталась решить, какую линию
поведения ей следует выбрать. Фиона предложила встретить всех троих в
аэропорту в понедельник вечером. Джон одобрил эту идею.
Он хотел, чтобы они поужинали все вчетвером и у Фионы была возможность
познакомиться поближе с Хилари и Кортни. Девочкам вскоре предстояло
разъехаться по своим колледжам, они прилетали в Нью-Йорк всего на несколько
дней.
После знакомства Фионы с дочерьми Джона они собирались обсудить свои
дальнейшие планы. Дом Фионы не был предназначен для семейной жизни, в нем
царила лишь одна королева — Фиона и все было устроено для ее удобства.
Джону, в свою очередь, не хотелось приводить Фиону в квартиру, где провела
последние дни его покойная жена. Такой шаг вряд ли бы одобрили и девочки. Да
и сама Фиона по разным веским причинам не хотела даже слышать об этом.
Можно было продолжать жить на два дома. Но это создало бы определенные
трудности, и прежде всего с сэром Уинстоном. Фионе не хотелось возить его
туда-сюда. А уж о том, чтобы оставлять старого пса одного в доме на всю
ночь, не могло быть и речи. Они так и не пришли ни к какому решению, но
Фиона надеялась, что со временем им удастся что-нибудь придумать.
Главным ведь было то, что они вместе и им хорошо вместе, так хорошо ей еще
не было ни с одним мужчиной. Эдриен восхищался гармоничностью их союза.
Фиона решила даже остаться на День труда в городе, а не отправляться в Марта-
Виньярд, как она делала каждый год. Они с Джоном уезжали из дома практически
каждые выходные, и теперь, когда он улетел в Калифорнию на встречу с
дочерьми, ей представлялась возможность переделать все накопившиеся дела.
Весь месяц Фиона была очень занята, и теперь она с радостью осталась дома и
смогла немного расслабиться. Вечером Фиона с Эдриеном отправились на
премьеру нашумевшего фильма. На следующий день она назначила обед со своим
старым учителем. Было так приятно получить в подарок немного свободного
времени, которое можно потратить на себя, и только на себя. Теперь, когда
они с Джоном жили вместе, такие случаи выпадали крайне редко. Все свободное
время они проводили вместе. Даже Эдриен жаловался на то, что почти не видит
ее теперь вне работы.
Фиона поняла, что дела в Сан-Франциско идут не совсем так, как они
предполагали, когда позвонил Джон. Заметно нервничая, он сказал, что не
стоит встречать их в аэропорту. Они возьмут такси и доедут до дома. А с
Фионой Джон увидится завтра.
— Что-то не так? — спросила Фиона, чувствуя, как холодеет все у
нее внутри.
— Вовсе нет, — спокойно ответил Джон. — Просто девочки хотят
побыть немного со мной, а после перелета они устанут... Они хотят
встретиться с тобой свежими и отдохнувшими.
Свежими и отдохнувшими
? Фиона сразу поняла, что дело совсем не в этом. В
конце концов, им ведь предстоит перелет не из Токио, а всего-навсего из Сан-
Франциско. Но она ничего не сказала Джону.
Фиона поделилась своими сомнениями с Эдриеном, который заглянул к ней на
следующий день. Сидя в саду, они просматривали новые материалы в номер.
— Наверное, девицы не предполагали, что их отец так быстро найдет себе
постоянную спутницу, — сказал на это Эдриен. — Я же не ожидал
этого от тебя!
Он улыбнулся.
— Так быстро? Ты сказал
быстро
? Но ведь я не встречалась ни с кем
целых два года! — с жаром возразила ему Фиона.
— Знаю! Но так уж устроены люди. Мы считаем, что друзья всегда должны
быть рядом в нашем полном распоряжении. И часто испытываем шок, когда они
находят себе кого-то и исчезают из нашей жизни, появляясь в ней с этих пор
лишь изредка.
— Но я никуда не исчезаю, — Фиона обняла Эдриена за плечи. —
В конце концов, мы работаем вместе и видимся каждый день!
— Конечно, конечно... Но дочери Джона — они ведь не такие мудрые, как
я. Возможно, девушкам кажется, что ты представляешь угрозу для их семейного
единства. Ведь это лишний раз напоминает о том, что их мама умерла и никогда
к ним не вернется. А люди прячутся от таких вещей. Особенно дети.
— Но откуда тебе все это известно? — недоумевала Фиона.
— А мне ничего не известно. Это просто догадки, не более того. Я моту и
ошибаться. Послушай, что скажет Джон, когда вы встретитесь.
Но когда они встретились во вторник, чтобы вместе позавтракать, Джон ничего
ей не сказал. Он казался напряженным. Фиона спросила, как прошла поездка,
Джон ответил, что отлично, но звучало все это как-то неубедительно. Он
поцеловал Фиону, но выглядел при этом так, будто вовсе не рад ее
видеть, — расстроенным и подавленным. Джон сказал, что приглашает Фиону
на обед к себе в квартиру. Он объяснил, что поживет эту неделю с дочерьми, а
потом они разъедутся по колледжам. В субботу он отвезет Кортни в Принстон и
поможет ей разобрать вещи в новой комнате. А Хилари собирается жить в доме у
своих друзей.
— А как миссис Вестерман? — спросила Фиона.
Джон посмотрел на нее очень внимательно и сухо ответил, что все в порядке.
После чего поспешил перевести разговор на другую тему.
Когда Эдриен зашел к ней после ленча, Фиона выглядела расстроенной.
— Может быть, проблема с дочерьми, — попытался успокоить ее
Эдриен. — Дай Джону время, Фиона. Не торопись с выводами. Он сам
расскажет тебе обо всем, когда дела наладятся. Он переедет к тебе после
того, как проводит дочек?
— Джон ничего не сказал об этом.
Фиона была почти в панике, но старалась изо всех сил казаться спокойной.
— На всякий случай все же освободи шкафы.
Ты ведь не хочешь, чтобы он вернулся к себе? Или хочешь? — прямо
спросил Эдриен.
Фиона покачала головой. На нее жалко было смотреть — такое несчастное
выражение застыло на лице этой сильной женщины. Эдриен понял, что Фиона
боится потерять Джона.
— Нет, — честно ответила Фиона на вопрос Эдриена. — Я хочу,
чтобы он вернулся. Хочу больше всего на свете.
— Тогда возьми себя в руки и не паникуй, все устроится — дай только
время. Он любит тебя, Фиона. И это невозможно изменить никаким
обстоятельствам. За несколько дней его любовь не исчезла.
— Он влюбился в меня за один вечер, так кто сказал, что он не может так
же быстро меня разлюбить?
— Что поделаешь, в жизни всегда приходится идти на компромиссы.
Согласись, все лето вы жили в волшебной стране. А теперь приходится
возвращаться к реальности. А в ней существуют и другие люди, и другие
обстоятельства. Не жди, что все кругом будут желать вам счастья. По крайней
мере дождись, пока его дочери уедут. Тогда все и определится. Вот увидишь,
все будет хорошо. Никуда твой Джон не денется!
— Я обедаю с ними сегодня, — в голосе Фионы звучал неподдельный
ужас. За все годы, проведенные вместе, Эдриен ни разу не видел ее в таком
смятении. Фиона никогда ничего не боялась. Тем более каких-то девчонок. Она
не боялась мужчин. Но так происходило отчасти потому, что ей не было страшно
потерять кого-то из них. Она никогда не боялась одиночества. Пока не
встретила Джона Андерсона. И теперь ей было что терять.
— Когда вы встречаетесь? — поинтересовался Эдриен.
— В семь тридцать у Джона. Его экономка готовит обед. Знаешь, я ведь
еще ни разу не была у него дома. Он и сам не был там все лето — только
заезжал забрать что-нибудь из одежды. А я ни разу не поехала с ним. Да он и
не приглашал... Теперь я жалею об этом. Окажусь сегодня вечером в совершенно
незнакомом месте, среди незнакомых людей. И буду играть в чужие игры. Мне
страшно, Эдриен.
— Успокойся! Все будет хорошо. — Эдриен не верил своим ушам.
Женщина, державшая в страхе половину представителей печатной индустрии Нью-
Йорка, боится до смерти какой-то экономки и двух молоденьких девчонок!
— И я никогда не видела его собаку...
— Ради бога, Фиона.... Ведь подружился же Джон с сэром Уинстоном. И ты
наверняка подружишься с его питбулем. Не торопи события. Прими на всякий
случай валиум, будь естественной. Ты же можешь очаровать любого, если
захочешь. Вот увидишь — все будет отлично.
В тот день у них больше не было возможности для разговоров. В журнале
творилось какое-то безумие, одно за другим шли бесконечные совещания, все
время возникали вопросы, требующие немедленного разрешения. В перерывах
между совещаниями Фионе удалось пару раз поговорить с Джоном по телефону.
Сегодня он говорил уже спокойно. Фиона призналась, что нервничает из-за
предстоящего обеда, Джон успокаивал ее, сказал, что любит и что все
непременно будет хорошо. После разговора Фионе удалось справиться с
волнением. Она твердила себе, что ничего страшного не происходит, просто все
происходящее для нее в новинку, ведь у нее до сих пор не было подобного
опыта. Никто из ее приятелей не собирался знакомить ее со своими детьми, а
главное, никто из них не значил для нее так много, как Джон. Она не
переживет, если потеряет его!
Сидя в конце дня на очередном совещании, она вдруг поймала на себе тревожный
взгляд Эдриена.
— Когда тебе надо быть у Джона? — вдруг спросил он, глядя на часы.
Фиона в этот момент записывала что-то в свой ежедневник и ответила ему
машинально:
— В семь тридцать.
— Вообще-то сейчас уже восемь десять! Немедленно вставай и отправляйся
туда!
— О боже! — Остальные участники совещания недоуменно переводили
взгляд с Фионы на Эдриена. — Я ведь хотела заехать домой переодеться!
— Забудь об этом! В машине подкрасишься немного. Ты выглядишь
замечательно! Быстро! Главное, быстро!
Он буквально выставил из кабинета пытающуюся извиниться перед коллегами
Фиону. Забежав к себе в кабинет, она позвонила Джону и извинилась, объяснив,
что потеряла счет времени из-за неожиданно возникшей проблемы с декабрьским
номером. Джон сказал, что не стоит волноваться по этому поводу, но голос его
показался Фионе раздраженным. Только в доме Джона Фиона поняла почему.
Квартира была большая и отлично отделанная, но все здесь было каким-то
чересчур стерильным и холодным. И буквально везде — на стенах, на комодах,
на тумбочках — были фотографии покойной жены Джона. Гостиная напоминала
святилище, здесь висел на стене огромный портрет Энн Андерсон, а по обе
стороны от него — портреты обеих дочерей. Фиона отметила, что жена Джона
была хорошенькой, но даже по фотографиям было видно, что эта женщина никогда
не задумывалась о собственном стиле. В сравнении с ней Фиона несомненно
выигрывала и в красоте, и в неповторимом шарме. Зато Энн казалась настоящим
воплощением идеальной жены. Энн, похоже, была из тех женщин, с которыми
Фионе всегда становилось чудовищно скучно, но сейчас она изо всех сил
старалась прогнать от себя подобные мысли. Она бросилась к Джону, сбивчиво
объясняя ему что-то про совещание, и, чуть не плача, принялась извиняться за
опоздание. Джон нежно обнял ее и поцеловал в щеку.
— Все в порядке, — сказал он. — Я все понимаю. Просто...
девочки расстроены... Нет-нет, дело не в тебе, а в их матери...
Фиона непонимающе посмотрела на Джона, стараясь сообразить, что он имеет в
виду. Почему его дочери расстроены из-за своей матери? Ведь ее нет в живых
уже два года. Или воспоминания нахлынули на них с новой силой, когда они
попали в эту квартиру — с фотографий и с портрета на них снова смотрела их
мать...
— Они считают, что моя любовь к тебе — предательство по отношению к
Энн, — шепотом объяснил Джон, провожая Фиону в гостиную. —
Считают, что я не любил ее, раз теперь хочу жить с другой женщиной.
— Но ведь она умерла два года назад, — непослушными губами
выговорила Фиона.
— Понимаешь, наверное, им нужно время, чтобы привыкнуть к нашим с тобой
отношениям...
А она посмела опоздать на целый час! Вряд ли это прибавит ей очки в глазах
Кортни и Хилари. Фионе стало очень жаль Джона, когда она представила, как
тяжело ему пришлось в эти дни.
Войдя в гостиную, она увидела двух молоденьких девушек, смотревших на нее
строго и настороженно. Сестры сидели рядом на диване с таким видом, словно
приготовились к встрече со злейшим врагом. Ни одна не проронила ни слова.
Фиона подошла к той девушке, которая показалась ей постарше. Наверное, это
была Хилари.
— Здравствуй, Хилари, — сказала она как можно приветливее. —
Я — Фиона. Приятно познакомиться. — Фиона старалась изо всех сил, чтобы
голос ее звучал спокойно.
Девушка подняла на нее глаза, игнорируя протянутую Фионой руку.
— Я — Кортни, — угрюмо произнесла она. — И я считаю, что все,
что вы оба делаете, — просто отвратительно!
Фиона не знала, что сказать в ответ. Она оглянулась на Джона. У него был
смущенный и растерянный вид.
— Мне жаль, что вы так к этому относитесь, — сказала Фиона, обретя
наконец дар речи. — Вообще-то я вас понимаю. Должно быть, это серьезное
испытание для девушек в вашем возрасте, вам непросто понять вашего отца. Но
я не пытаюсь отнять его у вас. Нам просто нравится проводить время вместе,
но он никуда не собирается уходить.
— Это неправда. Он уже ушел. Он жил все лето у вас. Консьерж сказал,
что он заезжал сюда всего пару раз за вещами.
Потом Джон рассказал Фионе, что это миссис Вестерман пронюхала обо всем и
поспешила сообщить девочкам. Милая женщина!
— Мы действительно провели некоторое время вместе, — признала
Фиона. — Вашему отцу одиноко без вас. — Фиона посмотрела на другую
сестру, затем снова на Джона, который был белее мела. Он не ожидал от своих
воспитанных дочерей такой реакции. Их поведение потрясло Джона. Казалось, он
хорошо знает своих девочек — мягких, сердечных, деликатных. Джон всегда был
верен их матери при жизни и ее памяти после смерти. Он сделал все, чтобы ее
спасти, он был рядом до самого конца. С тех пор как Энни умерла, он всецело
принадлежал своим дочерям. А чем ответили ему они?! Они отказывают ему в
праве быть счастливым с другой женщиной. Заранее настроенные против Фионы,
они даже не пытаются присмотреться к ней поближе. А этот вызывающий тон?!
Эта озлобленность и наглость?! И это его славные девочки!
— Приятно познакомиться с тобой, Хилари, — растерянно произнесла
Фиона, так и стоя посреди гостиной, потому что никто даже не предложил ей
сесть. Джон стоял рядом с самым несчастным видом. Он пережил реакцию своих
девочек еще в Сан-Франциско, когда рассказал им о Фионе, и был просто в
отчаянии от сознания того, что не в силах ничего изменить. По сегодня их
неприкрытая грубость сразила его наповал. Он надеялся, что Хилари и Кортни
по крайней мере будут держаться в рамках вежливости. Он пытался объяснить
им, что Фиона — замечательная женщина, и не ее вина, что их мать умерла. Но
они лишь продолжали повторять, что ненавидят и его, и Фиону, и прорыдали
весь уик-энд. Джон сам был близок к истерике несколько раз, огромных усилий
стоило ему держать себя в форме, но сейчас отчаяние его понемногу
перерастало в гнев. Как молено быть такими жестокими и бессердечными?!
Хилари вообще игнорировала Фиону.
Обе девушки были хорошенькими голубоглазыми блондинками, как и их мать, хотя
что-то было в них и от Джона. Они были похожи, почти как близняшки, хотя
Хилари, пожалуй, была красивее сестры.
— Вы обе, кажется, забыли, как следует вести себя, — наконец
сердито произнес он. — Нельзя наказывать Фиону за то, что она решила
быть со мной. Я был верен вашей матери два года после ее смерти. Фиона не
имеет ко всему этому никакого отношения. Она свободная женщина, и ничто не
мешает ей быть со мной, если ей этого хочется. Как и мне ничто не помешает
быть с ней. Запомните это!
Прежде чем девочки успели что-то ответить, в комнату вошла пожилая женщина,
напомнившая Фионе карикатуру на злобную домоправительницу из детских
комиксов. На ней было темно-синее платье с белым посредником, черные туфли
без каблуков, а волосы были стянуты на затылке в тугой узел. Классический
образец домашнего тирана. Фионе даже захотелось сделать книксен и извиниться
перед ней неизвестно за что. Джон представил Фиону, но миссис Вестерман даже
не взглянула в ее сторону.
Она лишь строго посмотрела на хозяина и сказала:
— Все уже полтора часа как готово. Вы собираетесь сегодня есть?
Было уже девять часов. Фиона извинилась за свое опоздание, но экономка и
бровью не повела. Развернувшись, она вышла и отправилась в кухню. Экономка
явно была на стороне покойной Энн Андерсон и ее дочек. Фиона подумала о том,
что сказала бы на это сама Энн Андерсон? Похвалила бы своих дочек за прием,
который они оказали подруге отца? Оценила бы их преданность? Или испытала бы
стыд за поведение своих девочек?
Джон подождал, пока его дочери встанут с дивана, и провел всех троих женщин
в столовую.
Обед явно не обещал быть приятным. Фиона была в полном смятении, но больше
всего она переживала за Джона.
Он делал все, что мог, чтобы удержать корабль на плаву. Но Фиона чувствовала
себя так, словно все они обедают на
Титанике
и вот-вот стремительно пойдут
ко дну.
Девочки расселись за столом, Джон посадил Фиону рядом с собой. Вид у него
был довольно жалкий. Таким она бы никогда не смогла представить себе Джона,
обычно уверенного и оживленного. Фиона улыбнулась, стараясь приободрить его.
Ей хотелось верить, что этот кошмар скоро закончится, проблемы разрешатся и
жизнь войдет в привычное русло, хотя это, конечно, потребует времени. Что ж,
возможно, когда-нибудь они будут вспоминать об этом вечере с улыбкой. А
сейчас она должна поддержать Джона, помочь ему почувствовать себя хозяином
положения. Фиона тайком бросала на Джона нежные взгляды и осторожно пожимала
его руку, пытаясь приободрить.
В это время миссис Вестерман со стуком опустила перед Фионой тарелку.
Ростбиф был явно пересушен, запеченный картофель был больше похож на чипсы.
Тушеные овощи, лежавшие на большом блюде, вообще невозможно было опознать.
Ничего съедобного на столе не было. Миссис Вестерман в полной мере удалось
продемонстрировать свое отношение к приятельнице Джона, тем более что она
могла оправдаться опозданием гостьи, безобразным на ее взгляд.
Когда Хилари и Кортни прилетели из Сан-Франциско и рассказали экономке о
разговоре с отцом, она немедленно приняла их сторону. Она была в ярости и
считала грехом отношения хозяина и его подружки. А она не собиралась
работать на грешника! Миссис Вестерман сообщила девочкам, что немедленно
увольняется, и это потрясло их не меньше, чем признание отца, ведь они
выросли на ее руках. То же самое она сказала Джону, когда он вернул
...Закладка в соц.сетях
