Жанр: Любовные романы
Вторая попытка
...афаршировать индейку. И не одну. Эдриен пригласил на обед
человек тридцать, и жаловался Фионе, что приготовления сведут его с ума.
Даже Джамал не смог облегчить его усилий. Индейку Эдриен не рискнул ему
доверить.
— Чувствую себя почти что гинекологом. Нафаршировал уже пять этих
чудных птичек.
— Ты отвратителен, как и твои шутки, — рассмеялась в ответ Фиона.
— А что ты собираешься делать в этот день?
— Ничего. В Европе это не праздник. Работаю над книгой.
— Это — настоящее святотатство! — возмутился Эдриен. —
Неужели тебе не за что возблагодарить Господа?
— Хороший вопрос! Нет, конечно же, Фионе было за что вознести свою
благодарность, даже если не все в ее жизни сложилось так, как она хотела.
Конечно, есть, — быстро ответила она на вопрос Эдриена. — За
дружбу с тобой, за мою работу.
— И все? Какой жалкий список!
— Этого для меня достаточно, — спокойно ответила Фиона.
Вопреки советам Эдриена, она так и не предприняла ничего, чтобы у нее
появился в Париже хоть какой-то круг общения. Это совершенно не волновало ее
сейчас.
— Я так рада, что через несколько недель мы увидимся!
Эдриен по-прежнему планировал приехать на Рождество, и у них были большие
совместные планы. Он будет жить в квартире Фионы, как она жила у него в Нью-
Йорке. Фиона поселит его в комнате для гостей. Они договорились съездить в
Шартрез
, потому что Эдриен ни разу там не был. А в январе он снова
прилетит в Париж на Неделю высокой моды. Без Эдриена Фиона чувствовала бы
себя совсем одиноко, его частые визиты были для Фионы живительны. Эдриен
оставался ее лучшим другом.
Фиона пожелала ему успешной подготовки к приему, поздравила с Днем
Благодарения. На секунду ей захотелось тоже отметить этот праздник вместе со
всеми американцами, но Фиона одернула себя — ее ждет работа. Работать
гораздо интереснее, чем упиваться жалостью к себе. Хотя, представляя себе
сборище у Эдриена, Фиона загрустила, окидывая взглядом свое безмолвное
жилище.
Телефон зазвонил через несколько минут после того, как она снова села к
компьютеру. Фиона была уверена, что это снова Эдриен с какими-нибудь
дурацкими вопросами по поводу своих индеек. В Париж ей звонили только Эдриен
и Эндрю Пейдж. Последнего не было слышно уже больше недели.
— Почему ты звонишь именно мне? Я не умею готовить! — возмущенно
произнесла она в трубку, прежде чем поняла, что это не Эдриен. И не Эндрю
Пейдж. Голос говорившего казался ей знакомым, но Фиона никак не могла
сообразить, кто это. А когда поняла, сердце ее учащенно забилось, потому что
на этот раз ей звонил Джон Андерсон.
— Вот так признание, — услышала Фиона. — Так и выплывает
наружу правда. А мне ты всегда говорила, что умеешь готовить.
— Извини, — медленно произнесла Фиона. — Я думала, это
Эдриен. Он готовит в Нью-Йорке индеек ко Дню Благодарения...
Фиона не знала, откуда звонит ей Джон. Это было теперь уже неважно. То есть
не совсем неважно, но Фиона не собиралась распускаться. Она обещала себе это
еще в Нью-Йорке. Как странно, что Джон вообще позвонил ей. Он не делал этого
ни разу с тех пор, как оставил ее. Все дела с разводом обсуждались через
адвокатов. Фиона молчала, ожидая, что Джон скажет о цели своего звонка.
— У меня были дела в Лондоне, и по дороге домой я решил заглянуть на
денек в Париж, — сказал он. — Мне пришла в голову сумасшедшая
мысль. Сегодня ведь День Благодарения. Французы не отмечают этот праздник,
не так ли? Может быть, если ты не занята сегодня вечером, мы могли бы
пообедать в
Вольтере
? Если все же занята, пусть это будет ленч...
Джон помнил, что
Вольтер
— любимый ресторан Фионы. Ему тоже очень там
нравилось. Сейчас, приглашая Фиону, он говорил неуверенно, с большими
паузами.
Фиона молчала, не зная, что ответить. Молчание длилось очень долго.
— Зачем? — наконец произнесла она одно-единственное слово.
— Ну, вспомним старые времена и все такое. Почему бы нам не остаться
друзьями...
Но Фиона не хотела быть его другом. Она любила его — и раньше, и сейчас. Она
поняла это со всей отчетливостью, когда увидела Джона в Нью-Йорке. К тому же
он нашел себе подходящую женщину, которая была так похожа на его покойную
жену.
— Не думаю, что мне нужен друг, — задумчиво произнесла
Фиона. — Я вообще не знаю, как делаются такие дела. Извини! Раньше я
никогда не была в разводе... Новичок в этом деле. Полагается, что мы должны
теперь дружить?
— Ну, если нам так хочется, — неуверенно ответил Джон. —
Лично я хотел бы, чтобы ты осталась моим другом, Фиона. То, что было между
нами... Это было нечто особенное. Жаль, что у нас ничего не получилось...
Разумеется, не получилось, если, бросив Фиону полгода назад, он все еще
пытается убедить себя и ее, что все сделал правильно. Фиона вспомнила слова
Эдриена о том, как это было ужасно со стороны Джона — бросить ее, не пытаясь
ничего предпринять ради их счастья. С тех пор как Эдриен сказал ей, что
нельзя винить в их разрыве себя одну, и сама Фиона иначе взглянула на разрыв
с Джоном. Эдриен был прав — Джон не выдержал испытания.
— Я не сержусь на тебя, — честно призналась она Джону. —
Просто мне все еще больно.
Очень, очень больно. Но уже не так, как было в первые месяцы. Фиона тогда
даже сомневалась, сможет ли она жить с этим дальше. Все рухнуло в ее жизни —
она отказалась от работы, пожертвовав карьерой, оставила свой любимый дом,
уехала в Париж. Больно? Да, это было очень, очень больно. Не было слов,
чтобы описать как. Но в конце концов как-то образовалось. Новая жизнь
оказалась для нее спасительной. Фиона снова работает, и, если повезет, ей
удастся продать свою книгу.
— Я знаю, что причинил тебе боль, — произнес Джон. — И
чувствую себя виноватым...
Что ж, правильно делаешь
.
— Пожалуй, у тебя есть для этого причины, — Фиона не хотела
облегчить ему жизнь в эту минуту.
— Я просто не знал, как мне справиться с твоей жизнью. Мы были такие
разные. Слишком разные, — Джон пытался объяснить ей что-то, но Фиона
прервала его. Ей не хотелось проходить все это в тысячный раз.
— Думаю, все осталось для нас в прошлом, — твердо сказала
она. — Как поживает твоя подружка?
— Какая подружка? — изобразил непонимание Джон.
— Леди, с которой я видела тебя в
Гули
. Ну та, из Молодежной лиги.
— Как ты догадалась, что она работает именно в Молодежной лиге? —
в голосе Джона слышалось неподдельное изумление. — Вы знаете друг
друга?
Элизабет ничего не говорила ему об этом.
— Вовсе нет. Просто это написано у нее на лбу. Кстати, она похожа на
твою жену. Я имею в виду Энн.
— Да, похожа. — Джон вдруг рассмеялся и поспешил добавить: — Если
честно, Элизабет Уильяме до чертиков мне надоела.
Пожалуй, такое признание могло бы стать первым шагом к дальнейшей дружбе.
Ведь именно это ему нужно теперь от Фионы Монаган, как все время пытался
убедить себя Джон.
— О, мне очень жаль, — Фиона ненавидела себя за это, но ей было
приятно услышать слова Джона. — Она отлично выглядит...
— Ты тоже. Там, у
Гули
, ты выглядела просто восхитительно. А что ты
делаешь в Париже?
— Пишу. Романы. Этим летом я закончила первый, а недавно приступила ко
второму. Мне нравится это. Я приезжала в Нью-Йорк, чтобы найти литературного
агента.
— Нашла? — Джону было действительно интересно. Все, связанное с
этой женщиной, всегда интриговало его. Он по-прежнему считал Фиону Монаган
потрясающей, и она оправдывала это мнение. И на этот раз тоже.
— Я подписала контракт с Эндрю Пейджем.
— Звучит впечатляюще. Он уже продал права на твой роман?
— Нет, но я уже получила первый отказ. Теперь могу официально считаться
писателем.
Фиона была уверена, что ее ожидает впереди еще не один отказ, но Эндрю Пейдж
был настроен оптимистичнее. Он не сомневался, что роман Фионы Монаган
удастся продать довольно быстро.
— Почему бы нам не обсудить все это за ленчем? А то переговорим обо
всем по телефону и разговаривать больше будет не о чем.
Фиона вообще не была уверена, что им есть, о чем разговаривать.
— Встретимся у
Вольтера
или предпочитаешь другое место? — на
самом деле Джон Андерсон не испытывал и сотой доли уверенности, звучавшей в
его голосе.
Фиона почувствовала вдруг легкое раздражение. Зачем этот человек позвонил
ей? Ведь между ними все кончено. Она не нуждалась в его дружбе и не хотела
ее. Возникла долгая напряженная пауза, и Джон забеспокоился.
— Ну же, Фиона, решайся! — настаивал он. — Мне так не хватает
наших с тобой разговоров. Я не причиню тебе боли, клянусь, я буду деликатен
и осторожен.
Но он уже причинял ей боль! Слишком много. Фиона думала, что все простила
Джону. Но сейчас у нее возникли сомнения.
— Я не могу отлучаться надолго, — сказала Фиона, и на другом конце
провода Джон тяжело вздохнул. — Мне надо работать. Очень трудно
продолжать писать, когда прерываешься, — теряется настрой, интонация...
— Но ведь сегодня День Благодарения. Мы могли бы заказать индейку. Или
цыпленка. Или профитроли.
Так, значит, Джон Андерсон не забыл, что она обожает профитроли.
Он многое помнил о Фионе Монаган. В основном хорошее — все плохое как-то
быстро забылось. А если и вспоминалось, то казалось совершенно неважным, каким-
то несуразным и глупым. Дурацкие проблемы со шкафами. Странные личности, с
которыми дружила Фиона. Джамал, бегающий по дому с пылесосом в набедренной
повязке и женских босоножках.
— Так когда мы встретимся? — не сдавался Джон.
— В час, — ответила Фиона и тут же пожалела, что дала себя
уговорить. Но было уже поздно. Джон Андерсон умел настаивать на своем и
убеждать людей. И потом, ее всегда так завораживал его голос...
— Заехать за тобой? Я остановился в
Крийоне
. У меня машина.
У Фионы машины не было, но Джону необязательно об этом знать. Она могла
дойти до ресторана пешком.
— Встретимся прямо в ресторане.
— Я попрошу портье заказать нам столик. Спасибо, что согласилась. Я
очень хочу увидеть тебя!
Перед его глазами стоял образ Фионы, какой она была в тот день в
Гули
.
Элизабет несколько раз напоминала ему о ней. Сначала Джон оправдывался,
потом решил, что это не ее дело.
Повесив трубку, Фиона подошла к зеркалу и критически посмотрела на свое
отражение. Она уже жалела, что согласилась встретиться с Джоном. Она устала,
волосы ее были несвежими, под глазами темные круги — накануне Фиона
проработала почти всю ночь. Но дело было даже не в том, как она выглядит.
Фиона убеждала себя, что она не хочет видеть Джона Андерсона. Но сейчас она
вдруг с ужасом поняла, что это не так. Совсем не так. Словно очнувшись,
Фиона принялась лихорадочно собираться. Она вымыла голову, приняла душ, зачем-
то побрила ноги и перебрала весь свой гардероб, в конце концов остановившись
на черных кожаных брюках, белом свитере и норковом жакете, который очень
нравился Эдриену. Как и черное платье, она купила его у
Дидье Людо
, самом
модном магазине вещей в стиле винтаж. Фиона частенько заглядывала туда, и у
нее собралась целая коллекция сумок-винтаж от
Гермеса
. Сейчас она выбрала
одну из них — красную сумочку серии
Келли
из крокодиловой кожи — и
подобрала под нее туфли на низком каблуке. Волосы Фиона заплела в короткую
косу.
Фиона безумно нервничала, приближаясь к ресторану. Она не понимала, зачем
вообще согласилась на эту встречу.
Фиона даже не подозревала, как шикарно выглядит, когда вошла в ресторан,
слегка запыхавшаяся, обрамленная легким облачком выбившихся из гладкой
прически рыжих волос. Черные кожаные брюки подчеркивали линии ее изящной
фигуры. Словно для того, чтобы лишний раз напомнить Джону обо всем, по чему
он так скучал. И глаза, эти зеленые глаза, о которых так часто вспоминал
Джон.
Глядя на Фиону, он мог теперь думать лишь об одном — о том, каким дураком
надо было быть, чтобы все это потерять.
— Извини, я опоздала. Шла пешком.
— Ты вовсе не опоздала, — покачал головой Джон. — Живешь
здесь недалеко?
В Седьмом округе, — неопределенно ответила Фиона. — Я сняла
чудесную квартиру. Теперь подыскиваю дом.
— Так ты решила насовсем поселиться в Париже?
Фиона кивнула, усаживаясь за стол. Джон посмотрел на нее и улыбнулся. Фиона
была такой же красивой, какой он ее помнил. Но сейчас она казалась более
уязвимой и хрупкой, чем в последнюю их встречу в Нью-Йорке. В тот день в
Гули
в своем коротком платье она выглядела как с обложки глянцевого
журнала. А сегодня Фиона смотрелась моложе и казалась более реальной и
близкой.
— А как понравился Париж сэру Уинстону? — спросил Джон.
Фиона отвела взгляд. Ей не хотелось вспоминать...
— Сэр Уинстон умер год назад. — Она быстро взяла меню, не давая
себе погрузиться в тяжелые воспоминания и изо всех сил сдерживая
подступившие слезы.
— О боже! — Джон был потрясен. Он хотел расспросить Фиону
подробнее о том, как это произошло, но не решался. — Мне очень
жаль, — сказал он. — Я помню, что значил для тебя этот пес.
— Ему было пятнадцать лет... Старый и больной...
— Ты завела другую собаку?
— Нет, — Фиона снова посмотрела на Джона. — Это неудачная
идея. Я слишком сильно к ним привязываюсь.
Джон сразу понял, что речь идет не только о собаках. Что ж, их короткий брак
дорого обошелся Фионе. Гораздо дороже, чем ему. Он ясно читал это по ее
глазам. И та боль, которую он видел, трогала его до глубины сердца.
— На этот раз рекомендую французского бульдога. Тебе отлично подойдет
эта порода.
— Мне никто не нужен. Больше никаких собак. К тому же с ними слишком
много возни, — она старалась, чтобы слова ее звучали равнодушно, но у
нее это плохо получалось. Джона не покидало ощущение, что Фиона говорит не
только о собаках, но и о мужчинах. Вернее, о нем.
— Итак, что заказываем?
— Как ты думаешь — у них есть специальное меню для Дня
Благодарения? — Джон пытался шутить, но ему было все еще не по себе. Он
никогда бы не подумал, что так расстроится, узнав о смерти сэра Уинстона.
Наверное, старый ворчун умер вскоре после их разрыва с Фионой. Еще один удар
для нее.
Они остановились на грибном салате, который Фиона всегда заказывала в этом
ресторане. Фиона не знала, что выбрать на горячее — печенку или кровяные
колбаски.
Джон вдруг скорчил смешную гримасу, и Фиона рассмеялась.
— Что за дрянь ты собираешься есть в День Благодарения? Надо, по
крайней мере, выбрать хоть что-то из птицы.
Но Фиона в конце концов выбрала телятину, а Джон — бифштекс по-татарски. Еще
они решили заказать на двоих одну порцию жареного картофеля, который очень
вкусно готовили у
Вольтера
.
Потом Джон спросил Фиону о ее романе.
Они проговорили около часа. Джону хотелось побольше узнать и о новой жизни
Фионы, и о ее романе. Он даже попросил у Фионы почитать рукопись.
— У меня нет лишнего экземпляра, — ответила она, все еще чувствуя
некоторую настороженность. Впрочем, она многое рассказала ему о своем
романе, и Джон понял, как серьезно ей пришлось покопаться в себе, чтобы
выложить все наболевшее на бумагу. Он мог только представлять, как нелегко
ей было это делать.
— О чем будет новая книга? — поинтересовался Джон.
И они проговорили на эту тему еще час, поедая одну на двоих порцию
профитролей.
— Сколько ты еще пробудешь в Париже? — спросила Фиона, с видом
озорного ребенка хватая с тарелки последний сладкий кусочек. Джон помнил,
что Фиона любит сладкое, и она подтвердила это еще раз, съев большую часть
покрытых шоколадом кофейных зерен, которые обычно подавали у
Вольтера
в
конце обеда.
— Всего два дня, — ответил Джон на вопрос Фионы. — Я ездил на
пару дней в Лондон, а завтра у меня деловая встреча здесь, в Париже. Домой в
субботу. Если ты считаешь, что я хорошо вел себя за ленчем, мое приглашение
на обед остается в силе.
Фиона улыбнулась.
— Ты вел себя неплохо. Хотя я и не хотела приходить...
— Я знаю. Понял во время телефонного разговора. Я очень рад, что ты
передумала и пришла. Мне очень жаль, что все случилось так, как случилось. Я
вел себя как полный придурок.
Фиона была приятно удивлена его честностью.
— Да, ты вел себя как придурок. Но я тоже сделала много глупостей.
Фотограф, устроивший в моей гостиную оргию, — трудно отнести это к
числу моих удач. Мне жаль, что так случилось. И многое другое... Возможно,
тебе будет приятно узнать, что я раздала большую часть одежды, уезжая из Нью-
Йорка. Мне стыдно вспоминать, как я не хотела уступить тебе место в шкафах.
Наверное, я была одержима манией одежды. Здесь все гораздо проще. Я почти
ничего с собой не привезла.
Правда, она купила кое-что из одежды. Она с удовольствием заглядывала в свой
любимый
Дидье Людо
.
— Моя жизнь во многом стала проще. И мне хочется, чтобы именно такой
она и осталась, — твердо сказала Фиона.
— И в чем же это выражается?
Фиона все больше интриговала Джона. Она очень изменилась за этот год и
казалась ему одновременно более хрупкой и более сильной, более сдержанной и
спокойной. Она прошла через серьезные испытания и словно стала другим
человеком. Он знал, что большую часть выпавших на ее долю страданий Фионе
пришлось пережить по его вине. Но были и старые демоны, мучившие ее всю
жизнь. Уход отца. Смерть матери. Кошмары детства. Изнасиловавший ее отчим.
Фиона никогда не рассказывала об этом никому, кроме психоаналитика. Даже
Джону. Но все это было в ее книге. Ей пришлось лечиться несколько лет, чтобы
преодолеть последствия той страшной истории с отчимом. Но она давно пережила
это.
— Я словно счистила со своей жизни старую кору, — сказала
Фиона. — Люди, одежда, предметы, собственность. Оказывается, у меня
было много такого, к чему я была совершенно равнодушна. Много ненужного.
Хотя я считала, что мне нужно именно это. Без таких вещей жизнь становится
легче. И чище, — она вдруг посмотрела на Джона. — Мне жаль, что я
так вела себя с твоими детьми, Джон.
— Но ты не сделала им ничего плохого, Фиона, — возразил
Джон. — Это они ужасно с тобой обращались. А я не справился с этой
ситуацией. Но я не знал, что делать. И решил убежать от проблем.
— Мне тоже надо было упорнее пытаться наладить с ними отношения. Но я
не знала как. У меня нет никакого опыта в таких делах. Ведь я никогда не
имела своих собственных.
— Жалеешь об этом?
Нет, не думаю. Я была бы плохой матерью. Слишком странным было мое
собственное детство. Единственное, о чем я жалею, — это о том, что у
нас с тобой ничего не получилось. Это — самая страшная неудача в моей жизни.
Я слишком занята была всяким ненужным вздором. Преисполнена чувства
собственной значимости, поглощена своей блестящей жизнью, карьерой, работой.
Я летела на гребне волны и казалась себе непобедимой. Вот жизнь и решила
меня укоротить. Показать мне, кто я есть на самом деле.
Джону очень нравилась Фиона — такая, какой она стала. Впрочем, она нравилась
ему всегда. Появившись в его жизни, она буквально сшибла его с ног, словно
могучий ураган, и повлекла за собой. Она и сейчас могла, не прилагая никаких
усилий, сделать то же самое. Но тщательно следила за тем, чтобы этого не
произошло. Фиона понятия не имела о том, какое впечатление она производит
сейчас на Джона. Она просто изо всех сил боролась с теми чувствами, которые
все еще испытывала к нему.
— Ты не скучаешь по своей работе? — спросил Джон.
— Представь себе, нет. Наверное, все случилось вовремя. Я уже слишком
долго занималась журналом. И пора было сменить поле деятельности. Эдриен —
отличный редактор.
Она тоже была хорошим редактором.
— Я неплохо поработала в журнале. А теперь мне нравится писать.
Джон с восторгом смотрел на Фиону и думал о том, что для этой женщины нет
поистине ничего невозможного.
— Я хотел бы увидеть твою квартиру, — сказал Джон, расплачиваясь
по счету. Фиона посмотрела на него так, будто рядом с ней только что ударила
молния.
— С чего это вдруг? — холодно спросила она.
— Расслабься! Просто так, из любопытства. У тебя отличный вкус.
Наверное, и квартира выглядит потрясающе.
— Квартира очень маленькая, — Фиона по-прежнему выглядела
настороженной. Пожалуй, она слишком много рассказала этому, теперь чужому
для нее человеку. — Но мне нравится. Эта квартира отлично мне подходит.
Я даже не уверена, что хочу переезжать, но, пожалуй, мне все же нужно
пространство побольше. Вот если бы владельцы квартиры продали мне весь
дом... Они живут в Гонконге и в Париже практически не появляются.
Фиона уже подала эту идею своему риэлтору, и он обещал связаться с
владельцами дома, но ответа они пока не получили. Фионе очень нравился и сам
дом, и район, где он находился. Она с удовольствием купила бы его. И
кажется, она могла себе это позволить.
Джона ждала машина с шофером. Пока они сидели в ресторане, заметно
похолодало. Фиона поежилась на ветру, зябко кутаясь в норковый жакет. Джон
улыбнулся. Фиона ответила ему мягким кивком. Нет, она не жалела теперь, что
откликнулась на его приглашение. Наверное, это было нужно им обоим —
извиниться друг перед другом и получить прощение.
Может быть, Джон прав и они могли бы остаться друзьями, хотя Фиона пока еще
не была готова к такому положению вещей. Ей еще надо было подумать.
— Могу я подвезти тебя? — с надеждой предложил Джон.
Несколько секунд Фиона колебалась, но налетевший порыв ветра решил дело в
пользу теплой машины.
Сев рядом с ним на заднее сиденье, Фиона назвала шоферу свой адрес.
Джона весьма впечатлил внешний вид дома, к которому они подъехали.
Внушительное строение восемнадцатого века было очень красивым само по себе,
но главным сокровищем был задний дворик, в котором как раз и находился
небольшой домик, где была квартира Фионы.
Фиона объяснила ему, в чем дело. А затем, неожиданно для себя самой, вдруг
спросила, не хочет ли он зайти.
— Только на одну минуту, — тут же испуганно добавила она. —
Мне надо вернуться к работе.
Кивнув, Джон последовал за ней в главное здание через огромную дверь, через
которую, наверное, когда-то легко проезжал конный экипаж. Пройдя насквозь,
они оказались в заднем дворике. Джон чувствовал себя так, словно попал в
сказку. Неудивительно, что Фиона поселилась именно здесь. Дом действительно
был потрясающим, не зря она хотела купить его целиком. Фиона набрала код,
затем открыла дверь ключом, отключила сигнализацию, и Джон поднялся вслед за
ней по витой лестнице.
Фиона показала ему свои владения. Как и предполагал Джон, квартира была
удобной и отлично отделанной. Фиона развесила на стенах картины, купила
несколько предметов антикварной мебели, в вазах были изумительные орхидеи. В
результате квартира стала уютной и теплой, и на всем лежал отпечаток
фирменного стиля Фионы Монаган. Экзотика и неброский шик. Поднявшись еще на
один пролет, они оказались в студии с зимним садиком, где работала Фиона.
Здесь Джону понравилось еще больше.
— Этот дом так похож на тебя, — улыбаясь, произнес он. — Мне
здесь очень нравится.
Ему очень хотелось бы задержаться здесь подольше, выпить хотя бы чашку чая.
Но Фиона и не думала его приглашать. Ей явно не терпелось, чтобы Джон
поскорее ушел. Они провели вместе уже довольно много времени, и Фионе
необходимо было перевести дыхание. Словно почувствовав это, Джон стал
прощаться.
Фионе потребовалось несколько часов, чтобы снова сосредоточиться на работе.
Она невольно перебирала в памяти все подробности их ленча у
Вольтера
,
просто не могла
...Закладка в соц.сетях
