Жанр: Любовные романы
Вторая попытка
...держала в рамках бюджет. Хозяева журнала имели в ее лице одного из
самых ответственных в финансовом отношении главных редакторов. Несмотря на
огромные расходы, журнал всегда был на отличном счету у финансовых и
налоговых органов и приносил весьма солидную прибыль во многом благодаря
Фионе, блестяще умевшей сочетать экономию средств с высоким качеством.
— Вы всегда лично присутствуете на фотосессиях? — спросил Джок.
— Нет, не всегда, — ответила Фиона. — Обычно фотосессии
организуют младшие редакторы. Я приезжаю только в особо трудных случаях. А
сейчас как раз такой. Зефф — звезда в своей профессии. А девицы — в своей. И
вот нашла коса на камень.
— Они рекламируют купальники? — Джону явно не хотелась завершать
разговор.
— Нет. Меха.
— Меха?! — изумился Джон. — Как же они выдерживают в такую
жару?!
— С трудом, — признала Фиона. — Мы стараемся охладить
бедняжек, как только они снимают манто. Слава богу, никто не умер от жары.
Но, возможно, у нас еще все впереди.
— Надеюсь, вам-то не приходится надевать шубу из солидарности с
ними? — поддразнил ее Джон.
— Нет. Я в бикини и не вылезаю из воды. Д жена фотографа весь день
проходила абсолютно голая с детьми на руках.
— Звучит экзотично. — Джон попытался представить себе красивых
женщин, обнаженных или одетых в меха. И Фиону в купальнике, разговаривающую
с ним по мобильному телефону. — Да, мой рабочий день совсем не похож на
ваш. Экзотики, конечно, нет, но порядка больше.
— Пожалуй — признала Фиона, внимательно вглядываясь в происходящее на
площадке. Генрих Зефф отчаянно размахивал руками, стараясь привлечь внимание
Фионы. Фотограф хотел сменить место для последнего снимка, но все модели,
кроме одной, возражали и требовали дать им хоть немного передохнуть. И
фотограф справедливо считал, что уговорить их должна Фиона.
— Похоже, мне пора идти, — сказала она в трубку. — Индейцы
подняли восстание против вождя. Не знаю, кого жалеть больше — его, их или
себя. Я перезвоню вам, — вдруг, сама не зная почему, добавила
Фиона. — Может быть, завтра, идет?
— Я сам позвоню вам, — торопливо произнес Джон Андерсон в трубку.
Похоже, Фиона его уже не услышала. Джон еще некоторое время неподвижно сидел
в своем кресле, размышляя. Да, надо признать, что их жизни разделяет
пропасть. Хотя рядом с ним — в художественном отделе его агентства —
работали люди, ведущие похожий образ жизни. Сам Джон никогда не
присутствовал на фотосессиях. Директор агентства был по горло занят
переговорами с новыми клиентами, попытками удержать старых, а также надзором
за ходом рекламных кампаний, особенно за расходованием бюджетов. Это было
его епархией, а в работу креативщиков Джон предпочитал не вмешиваться. Но
мир, в котором жила Фиона Монаган, незнакомый и непонятный, интриговал и
возбуждал любопытство. Этот мир казался Джону волнующим и захватывающим.
Сама Фиона, которая в этот момент помогала ассистентам собирать аппаратуру
Генриха Зеффа, в то время как он успокаивал свою юную супругу, бьющуюся в
истерике под крик близнецов, вряд ли согласилась бы с мнением Джона.
Девушки-модели расслабились под зонтиками, попивая тепловатый лимонад, и
ворчали, лениво угрожая бросить все это к чертовой матери. Они названивали
по сотовым телефонам своим агентам, надеясь добиться пересмотра расценок.
Девицы трещали наперебой, что никто не предупредил их о том, как долго
придется сниматься. И о том, что придется надевать меха. Одна из моделей
решила пойти на принцип и грозилась сдать их всех ассоциации борьбы против
жестокого обращения с животными, которая не преминет устроить пикеты перед
зданием
Шика
, как уже не раз случалось в прошлом, когда на страницах
журнала появлялась реклама меховых изделий.
Прошло не меньше часа, прежде чем все было готово к съемке на новой натуре,
в полукилометре от прежнего места. Солнце почти скрылось за горизонтом. Все
же у них оставалось время еще на один кадр, и Генрих лихорадочно расставлял
всех по местам, а ассистенты удаляли с пляжа последних отдыхающих. Жена
фотографа наконец успокоилась и мирно спала в машине вместе с близнецами.
Только сейчас Фиона поняла, как сильно она устала за этот день. Только к
половине девятого удалось собрать всю аппаратуру, заставить всех одеться и
покинуть пляж. Девушки рассаживались в шикарные лимузины, нанятые для них
журналом. Фургончик с едой уже уехал вслед за Генрихом Зеффом и его
семейством. Фиона покидала поле боя последней. Она заранее арендовала
небольшую машину с шофером и теперь могла наконец закрыть глаза и откинуться
на спинку сиденья. Домой Фиона приехала к одиннадцати. Впрочем, в дороге ее
отношение к происходящему успело поменяться. Пожалуй, сегодняшний день
прожит не зря. Фиона была уверена, что снимки получились отлично и, глядя на
голливудские улыбки моделей, никто не сможет представить себе, чего стоила
им эта фотосессия.
И все же, поднимаясь к себе в спальню, Фиона чувствовала себя постаревшей
лет на десять. Она устало улыбнулась, глядя на сэра Уинстона, мирно
храпящего посреди хозяйской кровати. Можно было только позавидовать
беззаботной жизни ее любимца. Фиона устала слишком сильно, чтобы обедать и
чтобы вообще спускаться в кухню. Ей не хотелось даже пить. От лимонада,
который она пила целый день, у нее была теперь сильная изжога. Когда
зазвонил телефон, Фиона некоторое время продолжала сидеть, уставясь в одну
точку. У нее не было сил тянуться к сумочке и искать телефон в ее недрах.
Фиона знала: еще несколько звонков — и подключится автоответчик. И пусть
себе. Однако в последнюю секунду она сообразила, что это может звонить Зефф,
чтобы сообщить ей о возникших проблемах. Может, они попали по дороге в город
в аварию или потеряли весь отснятый материал? Господи, когда же кончится
этот ужасный день?
— Да? — безжизненным голосом произнесла Фиона, найдя наконец
трубку.
— О боже! — услышала она голос Джона. — Вы едва говорите! А
сами вы как? Устали? Живы?
— Скорее нет, — пожаловалась Фиона, радуясь про себя тому, что это
не Генрих. То, что кому-то еще интересно, как она чувствует себя после
изматывающего дня, тронуло Фиону. Ведь уже давно ее никто не спрашивал,
устала ли она.
— Мне очень жаль, Фиона... вы спали? Я разбудил вас?
— Нет-нет! Простите за неласковый прием. Я думала, что это звонит кто-
то из наших, чтобы сообщить о какой-нибудь засвеченной пленке или других
неприятностях. Испугалась, что все наши сегодняшние мучения пойдут насмарку.
А вообще-то я только что вернулась.
— Вы работаете на износ, — в голосе Джона звучало искреннее
участие.
Он действительно сочувствовал Фионе, доработавшейся до такого состояния, что
к вечеру у нее уже не остается сил даже на разговор.
— Что делать, — со вздохом ответила Фиона. — Но ведь именно
за это мне и платят такие деньги. — Она вытянулась на кушетке и закрыла
глаза. Сэр Уинстон приоткрыл один глаз, увидел, что хозяйка рядом, и снова
мощно захрапел. Фиона улыбнулась привычным звукам, напоминавшим рокот
моторов
Боинга
, заходящего на посадку. Джон тоже услышал этот странный
звук.
— Что это? — удивился он. — Похоже, вы взяли в руки
бензопилу?
Что ж, Джон был недалек от истины.
— Просто тут рядом сэр Уинстон...
— Кто это такой? — изумился заинтригованный Джон.
— Это... моя собака!
— И эти безумные звуки издает ваша собака? Боже мой! Да кто у вас там?
Или что с ним?
— Ну, некоторые мои друзья считают, что в этом — часть его обаяния. Сэр
Уинстон — английский бульдог. Когда я жила в многоквартирном доме, соседи
снизу все время жаловались. Они были уверены, что я включаю какие-нибудь
странные приборы. Никак не хотели поверить что это собака, пока я не
пригласила их к себе как-то вечером, когда милый песик уже заснул.
— Но вы же не спите с ним в одной комнате? Джон был уверен, что просто
невозможно заснуть под этот ужасный рокот.
— Ну конечно, он спит в моей спальне, — ответила Фиона. —
Ведь сэр Уинстон — мой лучший друг. Мы вместе уже четырнадцать лет. Это
самые длительные отношения в моей жизни. И самые приятные.
По тону Фионы было слышно, что она гордится своим питомцем.
— Что ж, очень интересная тема. Стоит обсудить ее еще раз, когда вы не
будете такой усталой. Я позвонил узнать, как вы добрались до дома. И
спросить, не пообедаете ли вы со мной завтра вечером.
Джон был твердо намерен увидеться с Фионой еще раз до ее отъезда в Париж. Он
со дня их первой встречи беспрестанно думал об этой женщине.
— А какое завтра число? — спросила Фиона. Господи, как же она
чудовищно, смертельно устала сегодня!
— Двадцать второе, — ответил Джон и поспешил добавить: — Я
понимаю, что таких занятых людей, как вы, приглашают на обед заранее, но и у
меня была кошмарная неделя. И назавтра был назначен обед с одним партнером.
Слава богу, его отменили!
Джону приходилось ублажать, своих клиентов практически каждый вечер, и он
всегда страшно радовался, если вдруг удавалось урвать время для себя.
— Черт побери! — Фиона вспомнила, что на двадцать третье она
пригласила гостей. — Завтра я никак не могу. — И тут ей вдруг
пришло в голову включить Джона Андерсона в число приглашенных. Конечно, в их
компании он будет инородным телом, но Фионе понравилась эта идея. Если
только она понравится и Джону. — Я пригласила друзей на обед. Люблю
устраивать иногда неформальные вечеринки. И, как всегда, все решаю в
последнюю минуту. Я задумала это дело на прошлой неделе. Из Праги приезжают
мои друзья-музыканты. Будут еще несколько художников, которых я не видела
лет сто. Еще один из моих редакторов. И не помню, кажется, кто-то еще. Все
скромно. На стол подадут только пасту и салат.
— Только не говорите мне, что вы еще и готовите! — в голосе Джона
звучало такое неподдельное потрясение, что Фиона рассмеялась.
— Нет, я никогда не готовлю, если можно этого избежать. У меня есть для
этого специальный человек.
На сей раз Фиона решила не прибегать к услугам агентства по обслуживанию, и
все для предстоящей вечеринки готовил Джамал. Фиона решила, что, если не
будет очень жарко, она усадит своих гостей на открытой веранде. Там было
просто чудно теплыми летними ночами. А Джамал делает потрясающую пасту. Он
хотел сварить паэлью, но у Фионы вызвали недоверие приготовленные для этого
моллюски, и она велела Джамалу приготовить пасту. Когда вино льется рекой,
гостям не очень-то важно, что будет подано к вину.
— Хотите прийти? — предложила Фиона с энтузиазмом. — Стиль
неформальный — джинсы и рубашка или что-то в этом роде. Никаких галстуков.
Фиона с трудом могла представить себе Джона без галстука.
— Звучит заманчиво. Вы часто собираете гостей?
Когда есть время. Впрочем, в последнее время все чаще и тогда, когда его
нет. Я люблю встречаться с друзьями. К тому нее практически каждую неделю в
Нью-Йорк приезжает кто-нибудь интересный. А вы устраиваете вечеринки, Джон?
Фиона до сих пор не имела ни малейшего понятия, что представляет собой
личная жизнь этого человека. Она знала только, что Джон Андерсон любит
путешествовать вместе со своими дочерьми. Что теперь случается нечасто. Об
остальном он не проронил ни слова.
— Я устраиваю только деловые обеды в ресторанах, — признался
Джон. — Это не слишком весело. А дома я ничего не устраивал с тех пор,
как умерла жена. Она тоже очень любила вечеринки.
Да, в этом его жена и Фиона были похожи. Хотя стиль у них был совершенно
разный. Энн Андерсон устраивала маленькие тихие домашние вечеринки для
друзей в Гринвиче. Они переехали в город только в последние годы, когда Энн
поставили страшный диагноз, чтобы быть поближе к клинике. Но к тому моменту
его Энн была слишком слаба, чтобы устраивать вечеринки. Андерсоны провели
последние годы в той квартире, где сейчас продолжал жить Джон. Теперь эта
квартира полна тяжелыми воспоминаниями, Джону никогда не пришло бы в голову
приглашать своих друзей к себе домой. Но он не стал говорить об этом Фионе.
— Непросто устраивать обеды или вечеринки, когда живешь один, —
пожаловался он и тут же почувствовал себя неловко. Ведь Фиона одинока и
всегда была одна, что не мешало ей любить гостей и веселье. Ничто не
остановит Фиону Монаган, ничто не помешает этой удивительной женщине жить
так, как ей хочется. И это в ней нравилось Джону.
— Вам надо относиться к таким вещам проще, — посоветовала
она. — От одиноких людей не ждут в этом плане ничего особенного,
поэтому главное — общение, от которого можно получить удовольствие. Иногда
чем меньше тратишь времени и сил на подготовку, тем оживленнее проходит
вечеринка. Я зачастую отдаю предпочтение импровизации.
Тут Фиона немного лукавила. На самом деле она организовывала свои знаменитые
вечеринки куда тщательнее, чем пыталась показать. Ей очень хотелось, чтобы
со стороны все выглядело непринужденным экспромтом — в этом была часть
очарования ее вечеринок, но, как известно, лучший экспромт — хорошо
подготовленный.
— Так вы придете ко мне завтра? — как можно непринужденнее
поинтересовалась Фиона.
Ей очень хотелось, чтобы Джон пришел. Состав гостей на этот раз был еще
более пестрым, чем обычно, и Фионе вдруг стало интересно, как отреагирует
Джон Андерсон на ее окружение. Кто из присутствующих вызовет у него
симпатию, а кто покажется чересчур экзотичным?
— Я с удовольствием приду, — с нескрываемой радостью ответил
Джон. — В какое время надо появиться?
— В восемь. До семи у меня совещания на работе. Так что придется
нестись домой галопом, чтобы успеть до прихода гостей.
Это было для нее вполне обычным делом, но Джон Андерсон об этом не знал.
— Принести с собой что-нибудь? — спросил он скорее из вежливости,
прекрасно понимая, что вечеринка в доме этой женщины наверняка будет
организована самым тщательным образом. Фиона явно не из тех, кто оставит на
волю случая даже незначительные детали. Иначе ей вряд ли удалось бы
достигнуть своего теперешнего положения.
— Ничего не надо — приходите сами. Итак, до завтрашнего вечера.
— Спокойной ночи, Фиона.
Фиона неторопливо переоделась в ночную рубашку и пошла чистить зубы,
неотступно думая о Джоне Андерсоне. Ей нравился этот человек, она явно
испытывала к нему нечто большее, чем просто симпатию, хотя Джон был не похож
на мужчин, которые нравились ей до сих пор. В молодости Фионе случалось
встречаться с добропорядочными джентльменами, но в последние годы ее
привлекали натуры артистичные — творческие личности, увы, с массой дурных
привычек. Что ж, может быть, пора остепениться и поменять вкусы. Все-таки
уже не девочка, а весьма значительная персона.
Она все еще думала о Джоне, заползая под одеяло рядом с мирно храпящим сэром
Уинстоном, который с тяжелым вздохом перевернулся на другой бок и захрапел
еще громче. Ну что же, Фиона всегда отлично засыпала под его храп.
Как всегда, она вскочила в семь, проснувшись от назойливого трезвона
будильника.
Выпустив сэра Уинстона в сад, Фиона приняла душ, просмотрела свежую газету,
выпила чашку кофе, сделала лицо, оделась и поехала на работу.
Впереди был еще один бесконечный день в
Шике
.
Большую часть дня Фиона провела с Эдриеном. Они решали множество вопросов,
связанных со следующим номером, просматривали фотографии нескольких
фотосессий, организованных на прошлой неделе. Фионе не терпелось увидеть
работы Генриха Зеффа. Они наверняка будут потрясающими, как все, что делал
этот знаменитый фотограф. Эдриен был одним из ее сегодняшних гостей. Фиона
не стала говорить ему о том, что пригласила Джона Андерсона. Эдриен
наверняка не отказал бы себе в удовольствии прокомментировать эту новость, с
него сталось бы начать выяснять, почему такая мысль вообще пришла ей в
голову. А Фионе, которая и сама не знала пока что ответа на этот вопрос,
совершенно не хотелось обсуждать его с посторонними. Даже с Эдриеном. Она
сама ни в чем не была уверена. Ей требовалось время, чтобы разобраться в
самой себе. Фионе вообще не хотелось пока придавать всему этому слишком
большое значение. Возможно, между ней и Джоном Андерсоном возникла лишь
мимолетная взаимная симпатия, из тех, что не ведут ни к чему большему.
Скорее всего они останутся добрыми друзьями. Они такие разные, так по-
разному устроены их жизни, что Фионе очень трудно представить себе иной
вариант развития событий.
Став любовниками, они, скорее всего, довели бы друг друга до сумасшествия
взаимными претензиями и объяснениями. Нет, уж лучше им остаться друзьями!
Фиона продолжала повторять себе это, вернувшись домой. Она забежала в кухню
взглянуть одним глазом на то, как Джамал перемешивает в огромной миске салат
и готовит чесночный хлеб. Он уже успел приготовить канапе, и Фиона с
удовольствием засунула в рот небольшой бутербродик. На Джамале были легкие
розовые шаровары и золотые индийские сандалии. Видимо, он решил, что рубашка
сегодня ни к чему. Большинство друзей Фионы давно привыкли к экзотичным
нарядам Джамала. Пожалуй, и сам Джамал придавал определенное очарование ее
сборищам. Но идея появиться среди гостей без рубашки даже Фионе показалась
сомнительной, и она поделилась своими опасениями с Джамалом.
— Тебе не кажется, что без рубашки — это уж слишком неформально? —
словно невзначай поинтересовалась Фиона, покушаясь на второе канапе.
— Но сегодня слишком жарко, чтобы что-то надевать, — возразил
пакистанец, ставя в духовку противень с хлебом.
Взгляд Фионы упал па висевшие в кухне часы, и она поняла, что в ее
распоряжении осталось всего сорок минут, чтобы переодеться и привести себя в
порядок.
— Ладно, — кивнула она Джамалу. — Только уж шаровары,
пожалуйста, не снимай.
Один раз Джамал появился среди ее гостей в разукрашенной камнями золотой
набедренной повязке. Фиона тогда просто онемела от удивления. Джамал был
очень расстроен, что ему пришлось переодеваться.
— Кстати, твои сандалии мне очень нравятся, — сказала она. —
Где взял такие?
Фионе казалось, что она уже где-то видела похожую обувь, но никак не могла
вспомнить где.
— Так ведь это ваши. Я нашел их в большой коробке в степном шкафу. Вы
никогда их не носите. Вот я и подумал: почему бы не одолжить их на сегодня.
Не возражаете?
Джамал спросил это с таким невинным видом, что Фиона рассмеялась.
— То-то я смотрю, твоя обувь показалась мне знакомой. Впрочем, кажется,
эти сандалии были мне великоваты. Если хочешь, можешь оставить их себе. Тебе
они идут больше.
Это были рекламные образцы известной фирмы, изготовленные год назад
специально для фотосессии
Шика
.
— Спасибо, — лучезарно улыбнулся Джамал, пробуя салатную заправку.
Фиона поторопилась наверх.
Через полчаса она снова спустилась в кухню. Теперь на Фионе были белые
шелковые брюки, тоненькая золотистая блузка, огромные серьги с бриллиантами,
золотые босоножки на высоких каблуках. А волосы Фиона заплела в косу.
Пакистанец уже начал раскладывать салфетки и расставлять посуду на столе в
саду. Кругом были цветы и свечи. Фиона велела также бросить на пол веранды
мягкий плед на случай, если кто-нибудь из гостей захочет усесться прямо на
полу. Едва Фиона успела включить музыку, появились и первые гости. В
кутерьме последних дней она успела забыть, кого пригласила на эту вечеринку.
Пришлось подняться наверх и свериться с записями. Как всегда — обычный
список необычных гостей: художники, писатели, фотографы, модели, адвокаты,
врачи, музыканты, приехавшие из Праги. Парочка бразильцев, с которыми Фиона
познакомилась совсем недавно. Двое итальянцев, приятельница одного из них,
говорящая по-французски. Причем музыканты из Праги обнаружили, что эта
женщина говорит и по-чешски. Оказывается, ее отец был французом, а мать —
чешкой. Редкое, однако, сочетание. Разглядывая своих гостей, Фиона вдруг
наткнулась взглядом на Джона Андерсона, рассеянно бродившего среди этой
пестрой толпы в безукоризненно отглаженных джинсах и белой крахмальной
рубашке. Фиона заметила и его дорогие мокасины. Черт побери, в джинсах и
рубашке Джон выглядел таким же безнадежно консервативным, как и в костюме.
Несмотря на отсутствие воображения, которое он так очевидно
продемонстрировал в выборе одежды, Фионе понравилось, как он выглядит. Джон
смотрелся мужественно и элегантно, он казался серьезным и собранным. И Фиона
вынуждена была признаться себе, что теперь эти качества даже импонируют ей.
Это было неожиданное открытие. А когда Джон подошел поздороваться и
поцеловал ее в щеку, Фиона решила, что запах его туалетной воды ей, пожалуй,
тоже нравится. Или дело не только в запахе?
Джон, в свою очередь, оценил ее духи. Впрочем, это был не вопрос выбора:
Фиона душилась последние двадцать лет одним и тем же ароматом, специально
изготовленным для нее в Париже. Эти духи были чем-то вроде подписи или
визитной карточки Фионы Монаган. Все, кто знал Фиону, могли отличить этот
запах в любой толпе, а те, кто не был в курсе дела, всегда делали ей
комплименты по поводу умения выбирать духи. Аромат был теплым и в то же
время достаточно свежим, с почти неуловимой пряной нотой. Фионе нравилось,
что духи не имеют названия. Любимый аромат принадлежал ей и только ей.
Эдриен как-то назвал этот запах
Фиона — номер один
, за что польщенная
Фиона помогла ему выбрать и заказать собственный запах туалетной воды у тех
же парфюмеров.
Эдриен тоже был среди гостей. Он пристально наблюдал за тем, как Фиона
здоровается с Джоном Андерсоном и представляет его другим гостям. На Эдриене
были сегодня белые джинсы, футболка и красные сандалии из крокодиловой кожи,
изготовленные специально для него известным дизайнером обуви. Когда дошла
очередь до Эдриена, Фиона с удовольствием представила его, назвав самым
стоящим редактором
Шика
.
— Все время мне льстит, вместо того чтобы поднять зарплату, —
поддразнил Фиону Эдриен, и она поняла по выражению его лица: он готов взять
Джона Андерсона под крылышко. Как и Фионе, ему импонировал стиль Джона —
строгое, несколько консервативное обаяние плюс уверенность в себе. К тому же
от Эдриена не укрылось, как смотрела на этого человека Фиона. Она стояла
рядом с Джоном Андерсоном, а толпа гостей словно клубилась вокруг них.
— Довольно пестрая коллекция, — тихо произнес Джон, когда никого
не было рядом: Эдриен как раз покинул их и подошел к одному из чешских
музыкантов.
— Да, — согласилась Фиона. — Чуть более пестрая, чем обычно.
Но мне так нравится. Более серьезные обеды я устраиваю зимой. А лето —
отличный повод для сумасбродства.
Джон кивнул, соглашаясь, хотя сам думал о том, что ему никогда еще не
приходилось бывать на подобных сборищах. Дом Фионы оказался таким красивым,
теплым и гостеприимным! Казалось, что в каждом углу спрятано маленькое
сокровище — кругом стояли забавные, но изысканные безделушки, которые Фиона
привозила из многочисленных путешествий.
Фионе вдруг показалось, что Джон высматривает кого-то в толпе.
— А где электропила? — спросил он в ответ на вопросительный взгляд
хозяйки.
— Какая еще пила?
— Ну, тот парень, что храпел прошлой ночью в вашей спальне.
Сэр Уинстон? — рассмеялась Фиона. — О, старый ворчун наверху. Он
не любит гостей. Сэр Уинстон считает, что именно он — хозяин этого дома.
Иногда мне кажется, что он прав. Хотите с ним познакомиться?
Фионе было приятно, что Джон спросил ее о сэре Уинстоне.
— А он не будет возражать? — серьезно спросил Джон.
— Сочтет за честь, — заверила его Фиона, радуясь прекрасному
предлогу показать Джону Андерсону свой дом.
Гостиная, столовая и кухня находились на первом этаже, а на втором —
небольшая библиотека и комната для гостей. Все было оформлено в шоколадно-
карамельных тонах с п
...Закладка в соц.сетях
