Жанр: Любовные романы
Вторая попытка
...нности. Особенно в отеле
Ритц
. Не зря ведь это один из ее
любимых отелей. Что касается Джона, он обычно останавливался в
Крийоне
. Но
в этот раз все, все по-другому...
— Мне надо одеться, — заявила Фиона, вставая с кресла. Она стояла
на полу босиком, в махровом халате. И на какую-то долю секунды Джон
почувствовал себя так, словно они женаты и это — их обычное утро.
— Вы выглядите потрясающе, — пробормотал он, не поднимая на нее
глаз.
— Даже в халате? — Фиона посмотрела па него, как на подростка,
сморозившего глупость, и поплотнее запахнула полы халата, под которым ничего
не было. — Не говорите глупости!
И она скрылась за дверью ванной.
Джон сказал, что почитает пока газету, но, когда Фиона вышла из ванной, она
увидела его стоящим у окна. Он был сейчас далеко-далеко, хотя и думал о ней,
и даже вздрогнул, когда рука Фионы коснулась его плеча.
— Черт побери, а так еще лучше! — воскликнул Джон, оглядев ее с
ног до головы.
На Фионе был черно-белый летний костюм, подаренный ей год назад одним из
модных Домов, который был ей очень к лицу. Наряд дополняли лакированные
босоножки и черная сумочка от
Гермеса
. Волосы были стянуты на затылке в
тугой узел, а в ушах — довольно крупные серьги в виде раковин. Запястье
украшал уже знакомый Джону черепаховый браслет. Перед ним опять была
неподражаемая Фиона Монаган — редактор модного журнала
Шик
, символ его
названия.
— Готовы? — спросил Джон, снова удивляясь про себя, что чувствует
себя так, словно с утра везет на работу жену.
Выходя, они наткнулись на Эдриена, выскочившего из своего номера. Тот
удивленно приподнял бровь и широко улыбнулся.
— Боже, боже, я подозревал, что назревает нечто в этом роде, —
бесцеремонно затараторил Эдриен. — Поздравляю, ребята. Медовый месяц в
Ритце
— это звучит!
— Заткнись, Эдриен! — Фиона выглядела несколько смущенной, а Джон,
улыбаясь, переводил взгляд с нее на Эдриена. — Мы всего-навсего
завтракали вместе. Так что расслабься. Моя девичья честь пока при мне.
— Какое разочарование! — протянул Эдриен.
Фиона оценила то, как Джон реагирует на фривольные шутки Эдриена.
Мужчины непринужденно разговаривали между собой в лифте и шагая следом за
Фионой по вестибюлю. Вдруг выяснилось, что шофер Эдриена опаздывает, поэтому
все трое поехали в Академию изящных искусств, где должен был проходить
показ, на машине Фионы.
Как и говорила Фиона, шоу было весьма сдержанным, но в то же время
элегантным. Но Джон и на этот раз был совершенно очарован. О чем и сообщил
Фионе. После шоу Эдриен вернулся в отель на встречу с фотографом, а Джон и
Фиона отправились на ленч к
Вольтеру
. Фиона чувствовала себя невозможной
лентяйкой. Это ощущение было для нее непривычным. Работа значила для нее
сейчас гораздо меньше, чем общество Джона Андерсона.
Они просидели в
Вольтере
часа три, и, когда ресторан заполнился, как
всегда оказалось, что Фиона Монаган знакома примерно с половиной
Присутствующих в зале. Забежали пообедать Хуберт де Живанши и барон де
Людингхаузен, работавший раньше в
Сен-Лоран
. Здесь были известные
дизайнеры, светские личности, банкиры. Пока Джон заказывал кофе, Фиона
беседовала с сидящим за соседним столиком русским князем. Она знала всех, и,
что гораздо важнее, все знали ее.
Фиона и Джон вернулись в отель, так как обоим надо было позвонить после
ленча в Нью-Йорк, и встретились снова в четыре тридцать, решив прогуляться в
предместье Сент-Оноре, после чего Джон согласился сопровождать Фиону в
Гермес
. Вернувшись в шесть часов в отель, оба думали о том, что провели
вместе целый день.
Фиона поражалась тому, как легко ей было рядом с Джоном.
Пока Джон отправлял со своего компьютера электронные письма в свой офис,
Фиона пошла переодеться. Когда они снова встретились в фойе через час, на
Фионе был голубой костюм из плотного шелка. Они отправились на показ
Живанши
, который явно не оправдал ожиданий Фионы с профессиональной точки
зрения, хотя она и похвалила отдельные модели одежды.
Затем они вернулись в
Ритц
на коктейль-парти, устроенную журналом
Шик
,
подготовкой к которой целиком ведал Эдриен. Здесь были все, кто имел имя и
вес в мире моды. Фиона ходила по залу кругами, пожимая руки. Через несколько
часов они тихонько ускользнули с вечеринки, чтобы отправиться на прием
Живанши
, который оказался куда лучше показа. Его проводили под специальным
навесом в Люксембургском саду. После приема они забежали на несколько минут
в бар
Будда
, потому что Фиона договорилась о важной встрече в этом баре.
Затем зашли в бар, где бывал Хемингуэй, чтобы выпить на сон грядущий. Джон
заказал себе бренди, а Фиона — минеральную воду. Только когда, покинув бар,
они поднялись в свои номера, Фиона с изумлением узнала, что уже половина
третьего. Что ж, ночи в Париже были длинными, поскольку все светские
мероприятия начинались поздно.
— Когда проходят эти показы, вы всегда возвращаетесь так поздно? —
спросил Джон, когда они ехали в лифте.
Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, тем более Фионе, но он
чертовски устал. Ритм жизни Фионы Мопаган не каждому был по силам. Джон бы
не продержался и неделю. Насколько же спокойнее сидеть себе в собственном
офисе, отвлекаясь пару раз в неделю на обеды с наиболее значительными
клиентами. Он бы не взялся даже пересказать обо всем, что они видели за эти
два дня. А Фиона не выглядит усталой.
— Да, — ответила она, улыбаясь, на вопрос Джона. — Все
происходит довольно сумбурно. Хотите на завтра получить выходной? Я
отправляюсь утром на показ
Шанель
, а днем в
Готье
.
Как будто все это что-то означало для Джона. Она могла бы с таким же успехом
говорить по-китайски. Но его, похоже, завораживало каждое слово, слетавшее с
уст Фионы Монаган.
— Ни за что не пропущу такие события, — стремительно среагировал
Джон. — Ведь я пополняю здесь пробелы в своем образовании.
Ему вдруг пришло в голову: может быть, Фионе неудобно, что их везде видят
вместе? Раньше он не задумывался об этом. Ведь Фиона находится здесь не на
отдыхе, а на работе.
— Может быть, вам удобнее появиться там без сопровождения,
Фиона? — он озабоченно посмотрел на свою спутницу.
Фиона улыбалась ему, прислонившись спиной к двери номера.
— Мне удобнее пойти с вами, — просто сказала она. — И
приятнее. Когда вы рядом, у меня возникает ощущение, что я сама только
начинаю погружаться в этот мир, а не делаю одно и то же в сотый раз.
Он был тронут таким признанием. Не говоря ни слова, Джон с нежностью
коснулся щеки Фионы.
— Мне тоже хорошо с вами.
Он и представить себе не мог, что будет так счастлив от одного ее
присутствия, собираясь в Париж. Он никогда не забудет эти два дня. Джон
наклонился к Фионе и жадно впился поцелуем в ее губы. Они долго не могли
оторваться друг от друга. Джону первому пришло в голову, что он целует Фиону
прямо на пороге ее номера и что в любую минуту может вернуться к себе
Эдриен. Но Джон не хотел торопить события и напрашиваться на приглашение в
номер Фионы. Поэтому они так и стояли на пороге, целуя друг друга, пока
Фиона вдруг не прошептала в самое его ухо:
— Пойдем ко мне?
— Я боялся, что ты никогда не решишься меня пригласить, — так же
тихо произнес он.
Фиона рассмеялась в ответ.
Они вошли в номер, чувствуя себя подростками, ускользнувшими от родителей на
свое первое свидание.
— Хочешь выпить? — спросила Фиона, сбрасывая туфли.
Еще в баре она сняла пиджак и сейчас стояла перед ним в голубой шелковой
юбке и тонком кремовом топике, соблазнительно сползавшем с одного плеча. Он
мог думать только о ней, о своей неподражаемой Фионе, и к черту выпивку!
— Нет, любовь моя, я не хочу выпить, — пробормотал он, снова
заключая Фиону в объятия. Не прошло и минуты, как топик сполз и с другого
плеча Фионы, и Джон почувствовал, какой мягкой и теплой была ее гладкая
кожа.
Тогда Фиона взяла его за руку и повела за собой в спальню. Постель была
заботливо разобрана горничными, словно ожидала королевскую чету. Джон
поцеловал Фиону, выключил свет и упал на кровать, увлекая ее за собой. В
наступившей темноте оба быстро освободились от одежды.
Несколько минут они лежали, обнявшись, словно стараясь запечатлеть в памяти
этот волшебный момент. Затем страсть захлестнула их с головой. Эта была
длинная ночь, какими и бывают ночи в Париже, полная волшебных наслаждений, о
которых ни один из них не мог даже мечтать. Но если и были у них в этой
жизни мечты, то реальность оказалась неизмеримо прекраснее самых смелых из
них. Ни Джон, ни Фиона никогда в жизни не испытывали ничего подобного.
Глава 6
Когда они отправились утром на показ
Шанель
, Фиона изо всех сил старалась
выглядеть по-деловому собранной. На Джоне был серый костюм, белая рубашка и
темно-синий галстук. Выглядел он так, будто собирался на деловую встречу.
Фиона, словно желая наказать себя за проявленное легкомыслие, надела
серьезный
черный костюм от
Шанель
с короткой юбкой. Но, несмотря на все
усилия, она выглядела потрясающе сексуальной. В лифте Джон привлек ее к себе
и не выпускал из объятий, пока лифт не остановился. Фиона тихонько хихикала,
уткнувшись ему в плечо.
— Ты в хорошем настроении сегодня утром, — поддразнил ее
Джон. — Отчего бы это?
В хорошем настроении были они оба, и у них имелись на то причины. Ночь,
проведенная вместе, была настоящим чудом.
— Я подумала о том, что в лифте установлены камеры, — весело
сообщила ему Фиона. — Кажется, сегодня им будет на что посмотреть.
В этот момент двери открылись и за ними обнаружилось семейство японцев,
собиравшееся ехать наверх. Джон вышел из лифта вслед на Фионой, поправляя
галстук. Оба чувствовали себя так, словно весь мир знает е том, что
произошло между ними ночью.
— У меня не слишком короткая юбка? — встревоженно спросила Фиона,
когда охранник выпускал их через закрытую обычно дверь на Камбон. Ее открыли
специально для Фионы и Джона, потому что от этого выхода
Ритца
было рукой
подать до Дома
Шанель
. Выйдя из другого входа, им пришлось бы обходить
огромное здание отеля по Вандомской площади, что заняло бы лишнее время.
— Думаю, твоя юбка должна быть еще короче, — тихо сказал Джон,
когда они подошли к Дому
Шанель
. Вокруг толпились люди, желавшие попасть
внутрь, папарацци и аккредитованные фотографы.
Дом
Шанель
помещался в небольшом здании, поэтому внутрь могла попасть
только группа избранных. Увидев Фиону, охрана создала в толпе коридор, по
которому они смогли пробраться ко входу. Фотографы тут же воспользовались
моментом и сфотографировали Фиону, идущую к входу под руку с Джоном.
— Это ничего? — тихо спросил он. Не хотелось бы создавать Фионе
проблемы. Она была хорошо известна в мире моды. В конце концов, может быть,
ей не хотелось, чтобы ее снимали под руку с мужчиной.
— Это замечательно, — ответила Фиона, лучезарно улыбаясь. —
Ты отлично выглядишь.
Они поднялись по лестнице и через несколько минут уже заняли места в зале.
В отличие от других шоу показ
Шанель
начался минута в минуту. Одежда была
безупречной и стильной. Стиль Шанель продолжал жить! Модели выходили на
сцену под музыку Моцарта. Девизом Дома
Шанель
в этом году были традиции и
элегантный шарм. Карл Лагерфельд создал коллекцию, от которой захватывало
дух. Показанное в самом конце свадебное платье было великолепно, как и
говорил видевший его накануне Эдриен. Белая юбка из плотного бархата и
воздушный верх вызывали единодушные возгласы восхищения при появлении
модели, а вышедшего на сцену Лагерфельда встретили настоящей овацией. Фиона
знала, что все издания будут сходить с ума из-за фотографий этого платья, и
предвкушала фурор, который произведут фотографии коллекции в
Шике
. Она
верила в своих фотографов, а платье было достойным завершением всей этой
потрясающей коллекции.
— Как жаль, что это свадебное платье, — сказал Джон, когда они
пробирались к выходу. — Оно отлично смотрелось бы на тебе.
Фиона улыбнулась, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться счастливым смехом.
Она остановилась поздороваться с Лагерфельдом и представила ему Джона. Когда
кутюрье отошел, Фиона снова повернулась в Джону, чтобы продолжить разговор
про платье.
— Спасибо за комплимент, Джон. Я еще не видела цен, но, думаю, это
платье стоит приблизительно столько же, сколько небольшой летний домик. К
сожалению, такие платья не раздают бесплатно редакторам модных журналов.
— Жаль. Тебе очень пошло бы, — серьезно ответил на это Джон.
Смеясь и непринужденно болтая, они вернулись в отель и позавтракали в зимнем
саду, а затем вместе с Эдриеном поспешили к
Готье
.
Готье
был любимым
модным Домом Эдриена, такие модели были ему ближе всего. Цветом коллекции
этого года был красный, а темой — Китай. Все это выглядело потрясающе, но
Фиона почему-то не выказала бурного восторга.
Последней они посмотрели вечером коллекцию
Валентино
, которая была такой
же элегантной, как модели от
Шанель
. Как всегда,
Валентино
представил
множество вещей красного цвета и его многочисленных оттенков. На этот раз,
когда они вернулись в отель, даже Фиона выглядела уставшей. Ей надо было
просмотреть множество заметок и фотографий, но Фиона решила отложить это до
утра и заняться работой после отъезда Джона. В этот последний вечер они
решили поужинать в ресторанчике на знаменитом речном трамвайчике
Бато-Муш
и прогуляться по Левому берегу.
Через день после отъезда Джона Фиона улетала в Сен-Тропе. Эдриен собирался
вернуться в тот же день в Нью-Йорк. После Недели высокой моды в Париже в
журнале всегда было много дел. К тому же в этом году Фиона взяла отпуск на
две недели, чего не делала уже много лет.
— Ты выглядишь усталой, — озабоченно заметил Джон. — Хочешь
чашку чая?
Фиона благодарно кивнула, продолжая просматривать письма. Предыдущая ночь
показалась им короткой, хотя они почти не спали.
Джон заказал две чашки чая, который они выпили, сидя на диване и обсуждая
три показа, увиденных накануне. Фиона шутливо поздравила Джона с тем, что он
выдержал просмотр всех стоящих шоу Недели высокой моды.
— Спасибо тебе, — от души поблагодарил ее Джон. — У меня и
слов-то не хватит описать увиденное! Я просто потрясен!
Наклонившись, он нежно поцеловал Фиону в губы.
— Но ты — самое прекрасное из всего, что случилось со мной в Париже.
Уже много лет Джон не чувствовал себя таким счастливым. И никогда в его
жизни не было такой женщины, как Фиона Монаган. Изысканной, волнующей и
таинственной. Она напоминала прекрасное экзотическое животное, свободное и
неотразимое в своей неповторимой красоте. Джон влюбился в нее без памяти, а
ведь они были знакомы всего несколько недель. Фиона пребывала в радостном
изумлении по поводу происходящего, и это также вызывало у Джона восхищение.
Ему льстило сознание того, что в пего влюблена такая женщина! Фиона же
опасалась, что все случившееся между ними произошло во многом благодаря
романтичной атмосфере Парижа, и боялась, что по возвращении в Нью-Йорк
очарование рассеется.
— Ты, оказывается, цинична, дорогая, — шутливо упрекнул ее Джон,
когда Фиона поделилась с ним своими опасениями. — Или ты думаешь, что в
наши годы невозможно влюбиться? Но люди влюбляются друг в друга в куда более
почтением возрасте. Почему нее ты считаешь, что наши чувства не могут быть
истинными и серьезными?
— Но что, если это не так? — Фиона выглядела встревоженной.
Ей хотелось, чтобы все было правдой. Еще никогда в жизни отношения с
мужчиной не казались ей такими важными. Впрочем, в ее жизни никогда и не
было мужчины, похожего па Джона Андерсона. Сильного, надежного, умного и
обаятельного. Но в то же время и доброго, и мягкого. Он казался ей
человеком, способным перенести бешеный ритм ее жизни и работы. Ведь был же
он все время рядом с ней в эти сумасшедшие дни высокой моды в Париже. Он
подружился с Эдриеном — одним из самых близких ей людей. Вот только как к
нему отнесется сэр Уинстон, но тут уж Фиона постарается ему помочь. Будущее
казалось просто прекрасным, хотя Фиона и уверяла себя, что так не бывает.
Джон Андерсон был воплощением всего, о чем она мечтала в своей жизни. Он был
ее сказочным принцем — не только прекрасным, ко и умным, соблазнительным и
неотразимым. В общем, самым лучшим на свете. И они без ума друг от друга.
Чего еще можно было желать?!
Джон хотел познакомить Фиону со своими дочерьми. Джон был уверен, что
девочки полюбят ее хотя бы потому, что она — женщина, которую полюбил их
отец.
— Мне будет не хватать тебя в Сен-Тропе, — с грустью сказала
Фиона, откусывая кусочек печенья.
Она уже жалела, что отправляется туда, ведь без Джона дни будут казаться ей
пустыми и одинокими и ее поездка будет ей в тягость. Тем более что вчера она
получила сообщение о том, что друзья, которые должны были встречать ее на
яхте, застряли на Сардинии, застигнутые штормом, и решили переждать там
плохую погоду. Значит, она будет в Сен-Тропе одна.
— Мы можем что-нибудь предпринять по этому поводу, Фиона, — сказал
Джон. — Но мне не хотелось бы мешать твоему отпуску. Отдых тебе просто
необходим. И ты ведь едешь только на две недели.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Фиона, казалось, расслышавшая
только первую фразу.
— Звучит безумно, но, если ты хочешь, я постарался бы перенести
некоторые свои встречи. Это же время отпусков. А мои дочери заняты каждая
своим делом. Если хочешь, я мог бы составить тебе компанию. Если же ты
предпочитаешь отдыхать одна — я пойму. У меня есть дела на эти две недели.
Но Фиона уже смотрела на него сияющими глазами и счастливо улыбалась.
— Ты действительно сделаешь это? Сделаешь это ради меня?
Она знала, что это настоящее безумие, но ничего не могла, да и не хотела с
собой поделать. Она мечтала только о том, чтобы быть рядом с Джоном. Как это
здорово, если он действительно сможет отправиться с нею в Сен-Тропе.
— Я хочу, могу и обязательно сделаю это, — торжественно объявил
Джон. — Тебя устраивает такой ответ?
— Еще как! — радостно воскликнула Фиона. Чуть позлее, когда Фиона
принимала душ,
Джон позвонил в Нью-Йорк своей секретарше. Фиона переоделась и вышла из
спальни в бежевых брюках и такого же цвета свитере, настолько тонком, что
рельеф груди отчетливо просматривался, волнуя и притягивая взгляды. Джон в
который раз восхитился ее способностью выглядеть одновременно сексуальной и
элегантной.
— Ну что, получилось? Она сделает это?
У Фионы был вид ребенка, расспрашивающего родителей о подарке к Рождеству.
— Я не оставил бедняжке выбора, — улыбнулся Джон. — Конечно,
это безумие. Но, черт побери, Фиона, мы ведь живем только один раз! Кто
знает, когда еще нам выпадет такая возможность — мы ведь оба чертовски
занятые люди. И раз уж ты отправляешься в отпуск, придется и мне перекроить
свое расписание.
Джон улыбался ей, сидя на кровати, и Фиона подбежала к нему и обняла, крепко
прижав к груди его голову. Какое счастье, что она встретила этого мужчину!
— Ты просто потрясающий человек!
Джон Андерсон был о Фионе точно такого же мнения.
Час спустя они сидели в ресторанчике на
Бато-Муш
и ели бифштекс с жареной
картошкой, наслаждаясь ночными огнями и памятниками Парижа. Они вели себя
как настоящие туристы, и это веселило их обоих.
Джон и Фиона взахлеб говорили о том, что они станут делать в Сен-Тропе. Джон
собирался позвонить одному своему знакомому, сдающему напрокат яхты, и
спросить, нет ли у пего чего-нибудь подходящего на пару дней для влюбленной
парочки. Жизнь на яхте рисовалась Фионе восхитительно романтичной. Впрочем,
у них был еще заказанный ею номер в отеле
Библос
, что тоже не так уж
плохо. Всякий раз глядя на Джона, Фиона чувствовала себя счастливой и
беззаботной. Неужели все это возможно наяву, а не во сне?
Потом они долго гуляли по Левому берегу, выпили по бокалу вина на террасе
легендарного кафе
Дё Маго
, Джои купил Фионе забавный рисунок у уличного
художника в качестве сувенира-воспоминания об этих днях, проведенных в
Париже. В полночь они вернулись в отель, едва добрались до номера Фионы и
неистово занимались любовью до самого утра.
Потом они проспали все на свете, и их разбудил стук в дверь Эдриена, который
хотел попрощаться, отправляясь в аэропорт. Его работа в Париже была
закончена.
— Я думал, ты работаешь в это время, — обвиняющим тоном произнес
Эдриен. Но Фиона знала, что он вовсе не сердится на нее.
— Я... я думала., хотела... Ну хорошо — я очень устала и проспала.
Я тоже устал, — ответил Эдриен. — Но работаю с шести утра. А ты
еще спишь в десять тридцать. Когда мне предложат повышение, постараюсь
занять твое место! Имей в виду — честно тебя предупредил!
Произнося все это, он вдруг увидел пару мужских ботинок, аккуратно стоящих под журнальным столиком.
Лицо Эдриена расплылось в улыбке.
— Эй, Фиона, у тебя неожиданно выросла нога? Ты подалась в
трансвеститы? Нет, дай угадаю — ты утратила наконец девичью честь?
— Не лез бы ты не в свое дело, — тихо произнесла Фиона, закрывая
дверь в спальню, где все еще мирно спал Джон. Оба они заснули только под
утро, но то, чем они занимались всю ночь, того стоило.
— Сколько дашь за то, чтобы я ничего не рассказывал сэру
Уинстону? — топом заговорщика спросил Эдриен.
— Все, что имею.
— И даже черепаховый браслет? Попробую переделать его под свою руку...
— Черта с два ты получишь мой браслет, вымогатель! — рассмеялась
Фиона. — Валяй, расскажи этому бездельнику все.
— Позже придется это сделать. Ты по-прежнему собираешься в Сен-Тропе?
Эдриен никогда не видел Фиону такой счастливой, и ему чертовски нравилось
это зрелище. Он всегда хотел, чтобы эта женщина была счастлива. А Джон
Андерсон понравился ему с самой первой встречи, и Эдриен не сомневался: эти
двое отлично подходят друг другу. Так что им обоим повезло, такое нечасто
случается. За все годы знакомства с Фионой Эдриену не нравился ни один из
мужчин, появлявшихся в ее жизни. Уж конечно, не женатый архитектор из
Лондона. Его Эдриен просто ненавидел. А дирижер, мечтавший жениться на
Фионе, казался ему недалеким человеком. Во всяком случае, рядом с Фионой. И
только Джон Андерсон сразу показался Эдриену человеком, достойным Фионы.
— Да, я по-прежнему собираюсь в Сен-Тропе. — Фиона постаралась не
выдать своего счастья, но Эдриена не так просто было провести.
— И он едет с тобой?
— М-м-м, — пробормотала Фиона, но все было ясно без слов по ее
улыбке.
— Ах вы, противные мальчишка и девчонка! — воскликнул Эдриен,
комично всплеснув руками. — Что ж, желаю вам хорошего отдыха. Позвони,
если захочешь дать мне какие-то указания. И пошли
Федексом
все, что я
должен от тебя получить, прежде чем уедешь отсюда. А то еще забудешь про все
на свете от счастья!
Фионе предстояло переделать кучу работы в Париже, прежде чем она отправится
отдыхать, и она была настроена предельно серьезно. Влюблена она или нет, но
Фиона Монаган всегда была из тех, кто выполняет намеченное. И ничто на свете
не должно этому помешать.
— Обещаю. Лети себе спокойно. Я люблю тебя, — она неясно обняла на
прощание Эдриена.
Минуту спустя он подхватил свои чемоданы, взял в одну руку красный
чемоданчик крокодиловой кожи под цвет сандалий, что были у него на ногах,
каким-то чудом исхитрился прихватить еще и соломенную шляпу и направился к
лифту, успев бросить Фионе:
— Я тоже люблю тебя, детка. Передавай привет Джону. Скажи ему, что
грозного сэра Уинстона я беру на себя.
Помахав ей на прощание, Эдриен направился к лифту, а Фиона постояла еще
немного у двери, затем тихонько прикрыла ее, быстро прошла в спальню и
залезла обратно под одеяло, стараясь не разбудить Джона. Но у
...Закладка в соц.сетях
