Жанр: Любовные романы
Воспоминания
...вернуть его в нормальное
состояние. — Неужели ты думаешь, что я соглашусь терпеть все это и
останусь с тобой? Проклятие! Можешь идти к черту. Завтра же уеду отсюда.
— Неужели? — Он приблизился к ней на шаг. — Неужели?..
Сирину трясла безудержная нервная дрожь. Василий стоял рядом, возвышаясь над
ней. Затем, словно лишившись последних сил, Силина упала на кровать и
зарыдала. Она проплакала целый час. Василий не приближался к ней. Когда
слезы иссякли, она уснула. Наутро Сирина встала только в одиннадцать часов,
Василий лежал рядом и храпел. Сирина на цыпочках вышла из спальни и
отправилась на поиски Ванессы, но Марианна уже увела девочку на прогулку.
Сирина медленно обошла дом, она понимала, что нужно уехать, увезти отсюда
Ванессу до того, как дела зайдут слишком далеко. Она должна уйти ради
неродившегося ребенка. И тем не менее, при мысли об уходе Сирину охватывала
непонятно откуда бравшаяся паника. Может быть, Василий прав — кто ей
поможет? Куда теперь идти? Она не может рассчитывать на то, что Тэдди
поможет этому ребенку, а кроме Тэдди, у нее никого не осталось. Сирина
чувствовала себя как в западне. Несчастная женщина сидела на нижней
ступеньке лестницы, ведшей на второй этаж. Она не слышала, как подошел
Василий. Ощутив на плече его руку, она вскрикнула и отпрянула. Повернувшись,
увидела его изможденное лицо. На этот раз губительное действие наркотиков
сказалось гораздо раньше, чем прежде, буквально через несколько часов.
Раньше, чтобы довести себя до такого состояния, ему требовались недели. Он
был осунувшимся и бледным.
— С тобой все в порядке?
На лице Сирины отразился ужас. Она кивнула, глядя на Василия с презрением,
не в силах удержаться от слез. Он спросил приглушенным голосом:
— Я тебя ударил?
— Нет, — ответила Сирина, — но ты напугал Ванессу.
Сама она словно не существовала, лишь два человека имели для нее значение —
Ванесса и неродившийся ребенок. О себе она совершенно не думала. Ее не
волновало даже, если бы он убил ее. Сирине не хотелось, чтобы он причинил
страдания детям. Но защищать их от него оказалось ужасно трудным делом. В ее
жизни настал период, когда ей, как никогда, нужны были помощь и забота, а
вместо этого ей приходилось бороться с кошмаром — с ним.
— Что ты собираешься делать? — Сирина печально смотрела на
Василия. Он больше не был тем, кого она знала. За одну ночь он, тот прежний,
исчез.
— Не знаю. Думаю, сам смогу справиться на этот раз. Я всего лишь несколько раз принимал дозу...
— Несколько раз?!
Сирина оторопела. Значит, она не замечала. В то же время она удивилась, что
он настолько откровенен. Весной, когда они находились в Афинах, она говорила
на эту тему с Андреасом, и тот сказал, что Василий, когда принимал
наркотики, становился скрытным и никогда не признавался в этом. Итак, он
сказал
несколько раз
. Сколько же это означает в действительности?
— Но почему сейчас?
— Откуда я знаю? — ответил он раздражаясь.
— Ты опять ляжешь в госпиталь? — Сирина вопросительно посмотрела
на него и почувствовала, как живот передернула судорога.
— На этот раз мне это не нужно.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что знаю, черт возьми. — Она действовала ему на
нервы. — Почему бы тебе не подняться наверх и не улечься в постель?
Сирина заметила, что на нем были джинсы, рубаха, которую он надевал вчера, и
ботинки на босу ногу.
— Ты куда-то собрался?
— Мне нужно забрать пленки.
— Неужели? Где?
— Не твое дело. Почему ты не ляжешь?
— Потому что я только что встала.
— Ну и что? Разве тебе не нужно отдыхать? Разве тебя не волнует
здоровье ребенка? — Он нападал на нее, словно таким образом отстаивал и
обретал свою собственную свободу.
Не обращая внимания на ее мольбы и угрозы, он через пять минут вышел из дома
и вернулся уже за полночь. Весь день Сирина бродила по дому, размышляя и
ненавидя его. Но несмотря на вчерашние угрозы, она так и не позвонила
адвокату. Кончилось тем, что она накричала на Ванессу, расплакалась, и у нее
начались такие боли, что она чуть было не вызвала врача. Когда наконец
появился Василий, Сирина поняла, что он вновь накачался наркотиками.
— До каких пор это будет продолжаться? — истерично спросила она.
Василий кивнул, делая вид, будто прислушивается к словам.
— До тех пор, пока мне этого хочется. Это не твое дело.
— Пока что я твоя жена, и у нас скоро будет ребенок, так что это и мое
дело.
Василий злобно усмехнулся, глядя на нее:
— Надо же, какая праведная дама!
Сирина почувствовала, как от ужаса у нее сжимается все внутри.
— Почему бы тебе не записаться на государственный курс лечения от
наркотической зависимости, встать на учет как наркоману и лечиться как
положено?
Что за мысль?! Слушая себя, Сирина вздрогнула, но, может быть, таким
образом, он станет получать дозу, без которой теперь не может обойтись, и им
не придется переживать один и тот же кошмар.
Но Василий презрительно усмехнулся:
— И лишиться работы? Это было бы совсем интересно.
— Разве ты можешь работать в таком состоянии?
Они оба отлично знали, что не может, вместо него в такие периоды работали
его помощники. — Не суйся не в свои дела, сука!
На этот раз Сирина не вскочила, чтобы ударить его, она лишь повернулась к
нему спиной и осталась лежать в кровати, спрашивая себя, почему не уехала
этим же утром.
С каждым днем кошмар становился все ужаснее и отвратительнее. Сирине
оставалось только одно — сидеть и смотреть, погружаясь в беспросветное
отчаяние. К концу первой недели каждое утро он обещал ей, что обратится в
больницу за помощью, но каждый вечер уходил из дома и вновь принимал
наркотики. Придя в себя на следующий день, он собирался отправиться к врачу,
а она постоянно грозила позвонить адвокату и уехать в Америку. Но все это
так и оставалось бесплодными угрозами, обещаниями и страхами. За эти
несколько дней Сирина поняла, что, кроме как в отель, ей некуда больше
отправиться. Лететь самолетом она не могла: до родов оставалось слишком мало
времени. Поэтому Сирина продолжала пребывать в том же состоянии
неуверенности, в котором провела уже около четырех недель. За ней ухаживала
Ванесса. Девочка была почти такой же бледной, как мать, ее огромные глаза
взирали на мир с тревогой.
— У тебя все в порядке? — Тэдди звонил ей из Лонг-Айленда.
Накануне родов он тревожился гораздо сильнее, чем раньше. В последнее время
о Василии часто писали, в газетах появлялись его фотографии в ночных
увеселительных заведениях, где он появлялся один, распространялись слухи,
что его брак с Принцессой переживал не лучшие времена. — Как он?
— Все хуже и хуже. О, Тэдди... — Сирина заплакала.
— Хочешь, прилечу?
— Нет, он начнет ревновать, и тогда станет еще хуже, хотя худшее трудно
себе представить. Разве может быть хуже?
— Если я нужен, прилечу.
— Я позвоню тебе.
Повесив трубку, Сирина поняла, как она одинока, как далека теперь от него.
Она чувствовала себя изолированной от всех остальных, и все из-за этого
кошмара с Василием. Теперь ей предстояло родить их ребенка. В последнее
время она все время волновалась, но ничего не сказала своему врачу. Она не
могла пережить стыда, не могла ни с кем, кроме Тэдди, поделиться своим
горем, не могла рассказать, что ей пришлось пережить.
Через несколько часов Тэдди вновь позвонил Сирине и пообещал вылететь через
день.
Через пять минут Сирина зашла в комнату Ванессы и увидела, что та печально
стоит у окна.
— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Сирина ужаснулась, когда
увидела дочь. Передряги последнего месяца отразились на маленькой девочке.
— Со мной все в порядке, мамочка. Как малышка?
— Малышка отлично, но я гораздо больше волнуюсь за тебя.
— Правда? — Лицо Ванессы немного просветлело. — А я все время
волнуюсь о тебе.
— Не нужно. Все будет хорошо. Мне кажется, Василий в конце концов
исправится. Кстати, послезавтра прилетает дядя Тэдди.
— Да?! — Лицо девочки вспыхнуло радостью, словно на четыре месяца
раньше объявили о наступлении Рождества. — Почему он приезжает?
— Я рассказала ему, что тут у нас творится, и он хочет приехать
погостить и побыть с тобой, пока у меня не появится малыш.
Ванесса медленно кивнула, затем взглянула на мать. Ее глаза, глаза
восьмилетней девочки, были переполнены смятением и болью. Она видела, как
мать ударили по лицу, толкнули, запугивали, игнорировали, пренебрегали,
бросали и не обращали на нее никакого внимания. Все это относилось к разряду
тех вещей, которых детям не следовало бы видеть, и Сирина молила Бога, чтобы
она никогда не видела ничего подобного впредь. Она надеялась, что пережитое
не оставит в душе девочки глубоких ран на всю жизнь.
— Мамочка, почему он так делает? Почему он становится таким? —
Ванесса знала, что Василий принимает наркотики. — Почему его так к ним
тянет?
— Не знаю, дорогая. Я тоже не понимаю этого.
— Он действительно ненавидит нас?
— Нет. — Сирина печально вздохнула. — Мне кажется, он сам
себя ненавидит. Не понимаю, что толкает его на это, но не думаю, чтобы это
имело к нам хоть какое-то отношение.
— Я слышала, как он говорил, что боится ребенка. Сирина внимательно
посмотрела на дочь. Она слышала слишком много и запоминала гораздо больше,
чем считала Сирина.
— Может быть, его пугает ответственность за него?
— А тебя пугает? — спросила Ванесса.
— Нет. Я люблю тебя всем сердцем и уверена, что мы полюбим этого
ребенка.
— Я буду очень сильно любить малыша. — Ванесса гордо посмотрела на
мать, и Сирина обрадовалась, что пережитые невзгоды не пробудили в Ванессе
ненависти к младенцу. Вместо этого все ее недобрые чувства были устремлены
на Василия. — Это будет мой ребенок, мамочка. Я буду потрясающей
сестрой. — Ванесса посмотрела на мать и поцеловала ее в щеку. —
Думаешь, он скоро появится?
— Не знаю.
— Я так устала ждать, — посетовала Ванесса.
Сирина улыбнулась:
— И я тоже. Но уже скоро.
Судя по всему, роды могли начаться в любой момент.
— Может быть, малыш подождет до приезда дяди Тэдди?
Сирина кивнула и крепко обняла дочь. Через минуту она поднялась наверх
позвонить Андреасу и рассказать, что творится с Василием. Андреас пришел в
ужас от услышанного и выразил ей свое сочувствие.
— Бедная девочка, и он творит это сейчас, в такое время? Да его следует
пристрелить! — заявил Андреас с резкостью истинного грека, и Сирина
улыбнулась.
— Не хочешь приехать и попытаться уговорить его лечь в госпиталь,
Андреас? Меня он больше не слушает.
— Попробую. Но не смогу в ближайшие несколько дней. Алекса больна, и я
не могу оставить ее.
Жена Андреаса болела вот уже несколько месяцев, Сирина знала об этом. Семья
подозревала, что у нее рак.
— Понимаю. Просто я подумала, что, может быть, ты сможешь подействовать
на него.
— Сделаю все возможное, постараюсь быть у тебя к концу недели, Сирина.
А ты береги себя и маленькую Ванессу. Скоро родишь?
— Не знаю, думаю, скоро. Сразу же дам знать.
— Постараюсь приехать до этого.
В эту ночь Сирина чувствовала себя спокойнее, чем все последние недели,
зная, что Тэдди и Андреас скоро приедут. Она знала, что о Ванессе
позаботятся, а если повезет, то Василия на время изолируют. Теперь ей
оставалось лишь одно — постараться не родить до их приезда в Лондон. Она
пролежала всю ночь, думая над своими проблемами. Василий домой не пришел.
Когда она начала засыпать, уже перед самым рассветом, внезапно
почувствовала, как что-то липкое и мокрое потекло по ногам, словно она
плавала в очень теплой воде. Сирина попыталась уснуть, не желая выяснять, в
чем дело. Но вдруг живот свела мощная судорога, и она тотчас же проснулась,
мгновенно поняв, что происходит.
— Проклятие... — тихо проговорила она.
Все женщины, насколько она знала, медленно подходили к родовым схваткам. У
них сначала появлялись несильные боли, длившиеся часами, и они подчас
сомневались, были ли эти боли предвестниками приближающихся родов. У Сирины
же роды начинались сразу. Усевшись на кровати, она вспомнила все, что ей
говорили Тэдди и английский врач. Она понимала, что следует торопиться, если
не хочет родить очередного ребенка в своей постели. На этот раз рядом нет
никого, кто мог бы ей помочь. Сирина как могла быстро выбралась из кровати,
но внезапно почувствовала неудобство — за последние несколько часов плод
сильно сместился вниз, и ей было крайне трудно двигаться, когда она шла в
ванную за полотенцами. Как только она добралась до ванной, ее настиг
очередной приступ резкой боли, у нее даже выступил пот. Сирина выпрямилась,
сняла с вешалки платье, сняла с себя ночную рубашку, кое-как натянула
платье, сунула ноги в сандалии, схватила сумочку. Она начала негромко
смеяться, испытывая возбуждение, подобное тому, которое испытывала девять
лет назад. К черту Василия! Она уйдет от него сразу же после рождения
ребенка. Сейчас нужно разбудить Ванессу и добраться до госпиталя. В эту ночь
у служанки был выходной, и Сирина не могла оставить Ванессу одну в доме без
присмотра. В особенности она боялась оставить ее одну с Василием, бродившим
в беспамятстве по дому. Она никогда не оставит дочь с ним наедине.
Осторожно Сирина спустилась вниз по лестнице и вошла в комнату Ванессы. Она
легонько прикоснулась к плечу дочери, наклонилась и, поцеловав, нежно
погладила волосы, а затем, резко охнув, скрючилась у ее кровати, подкошенная
очередным приступом боли. Но когда Ванесса открыла глаза, боль ослабла.
— Пойдем, дорогая, пора ехать.
— Пора ехать? Куда?
— В госпиталь, рожать ребенка.
— Сейчас? — Ванесса удивилась и посмотрела в окно, там было еще
совсем темно.
Сирина мечтала дождаться приезда двоих дядей. Ванессе нужно лишь поехать в
госпиталь вместе с ней. Ей могут поставить раскладушку в соседней палате,
если потребуется. Она знала, что Тэдди приедет во вторник.
— Ну давай, дорогая, вставай. Надень что-нибудь, захвати ночную
рубашку. И книгу, — добавила, подумав, Сирина, тут у нее вновь
перехватило дыхание от резкой боли.
— Ой, мамочка! — Ванесса выпрыгнула из кровати, неготовая видеть
такие страдания на лице матери. — Мамочка, что с тобой? Мамочка!
— Тише... дорогая, все хорошо. — Сирина стиснула зубы и попыталась
улыбнуться. — Будь умной девочкой и вызови такси... Поторопись!
Ванесса бросилась вниз в ночной рубашке, захватив с собой джинсы и блузку.
Она оделась, пока ждала ответа бюро заказов такси, и, когда ей ответили,
объяснила, что ее мать скоро родит.
Такси подъехало к дому менее чем через пять минут. Ванесса помогла Сирине
сесть в машину. Она чувствовала себя взрослой, помогая матери, и менее
напуганной, чем когда впервые увидела боль на лице матери. Но лицо ее
искажала гримаса страдания всякий раз, когда мать испытывала приступы боли.
— Сильно болит, мамочка?
— Больно, только когда ребенок выходит наружу.
Ванесса кивнула, но продолжала взволнованно смотреть на мать. Боли
становились все сильнее. Когда такси приехало к госпиталю, Ванесса достала
деньги из сумочки матери и расплатилась с водителем. Он улыбнулся им обеим и
пожелал Сирине удачи. Из здания госпиталя вышли две медсестры и подкатили к
Сирине кресло-каталку. Сирина устало улыбнулась Ванессе, когда сестры
покатили ее прочь от дочери. Ванесса устроилась в углу комнаты ожидания,
полагая, что маленький братец или сестричка родится через несколько минут.
Когда спустя час не произошло никаких изменений, она спросила сестру, но от
нее отмахнулись. К середине дня Ванесса заволновалась. Где ее мама? Что с
ней случилось? Почему не появляется ребенок?
— На это требуется время, — пояснила дежурная медсестра.
Когда в четыре часа сменилась смена, пришедшие сестры были добрее к Ванессе.
Никто из них не понимал, почему она одна сидит в комнате ожидания, наконец,
кто-то из них догадался, что за ней никто не придет и бедная девочка ничего
не ела. За четырнадцать долгих часов она никому не пожаловалась, и когда
одна из сестер принесла ей бутерброд, Ванесса расплакалась.
— Где моя мамочка? Что с ней случилось? Почему она никак не родит
ребеночка? — Затем, глядя на сестер огромными глазами, спросила: — Она
не умрет?
Когда, улыбнувшись, они сказали ей, что это чепуха, она им не поверила.
Оставшись одна, Ванесса вышла из комнаты ожидания и пошла по палатам, пока
не добралась до комнаты, на матовом стекле двери которой виднелась надпись
Родильная
. Словно догадываясь, что она там увидит, Ванесса расправила
плечи и проскользнула внутрь. От увиденного у нее перехватило дыхание. То
была ее мать, она лежала на белом столе, ее ноги были приподняты высоко в
воздух и привязаны к каким-то подпоркам, лицо перекошено болью, руки
привязаны, волосы слиплись от пота, рот раскрыт в крике.
— Мамочка! — Ванесса расплакалась и бросилась к ней. В палате с
Сириной никого не было. — Мамочка!
Инстинктивно Ванесса принялась развязывать руки матери. Невидящим взглядом
Сирина смотрела на дочь. Прошло какое-то время, прежде чем она узнала ее.
— О, девочка... Моя крошка...
Свободной рукой она погладила золотистые волосы дочери, затем внезапно
крепко стиснула плечо Ванессы. Девочка едва не вскрикнула от боли.
Почувствовав это, Сирина отпустила ее, но не удержалась от стона.
— Что случилось... О, мамочка... что случилось?
Глаза Ванессы округлились от ужаса. Мать обливалась потом и была очень
холодной.
— Ребенок... повернулся... — Затем, словно ей в голову пришла
внезапная мысль, Сирина проговорила: — Ванесса... попроси у них... мою
сумку... у меня там деньги... позвони Тэдди. Знаешь... номер?
Ванесса испуганно кивнула.
— Скажи ему... — У Сирины не было сил продолжать, сильная жестокая
боль на несколько минут парализовала ее. — Скажи ему, что ребенок...
перевернут., перевернут... поняла?
Ванесса кивнула.
— Они пытались повернуть его, но не смогли. Мне дали немного
передохнуть, они попытаются... еще... иди. — Сирина с отчаянием
посмотрела на дочь. — Попроси его выехать... сразу же... сегодня.
Поторопись.
Ванесса кивнула, но колебалась и стояла на месте. После очередного приступа
боли Сирина упросила ее взять сумку, найти телефон и позвонить Тэдди не
откладывая.
Ванессе пришлось долго уговаривать сестер отдать сумку матери. Когда те
поняли, что девочке не на что поесть, то согласились. Ванесса пробралась в
телефонную кабину, стоявшую в холле, закрыла дверь и заказала разговор с
Тэдди. В Лондоне было семь часов вечера, а в Нью-Йорке всего час дня, и она
знала, что застанет его на работе.
— Доктора Фуллертона? — раздался в трубке удивленный голос
медсестры. — Да... его племянница? Сейчас позову.
Спустя минуту трубку взял Тэдди, и Ванесса истерически начала рассказывать
то, что мать просила передать ему.
— Она вся связанная, дядя Тэдди, ее ноги высоко в воздухе... Я здесь с
пяти часов утра, и она говорит... Она говорит... ребенок повернут... что его
пытаются повернуть, но не могут, и... — Ванесса расплакалась.
Тэдди старался успокоить ее:
— Все хорошо, дорогая, все хорошо. Что она просила передать?
— Они дадут ей еще несколько часов и потом попытаются повернуть
ребенка. Мама хочет, чтобы ты сразу же приехал сюда! Она просила
поторопиться!
На другом конце линии Тэдди тоже чуть было не разрыдался. Перевернутый плод
за три тысячи миль от него. Даже если успеть на ближайший рейс, пройдет не
меньше двенадцати или восемнадцати часов, прежде чем он доберется до нее. Ей
необходимо немедленно сделать кесарево сечение, а многочасовые ожидания и
попытки повернуть плод означают одно: могут погибнуть и мать, и ребенок.
— Все будет хорошо, дорогая, — сказал он Ванессе, сам желая в это
верить. — Ты знаешь, как зовут доктора?
По крайней мере он может позвонить ему, но Ванесса не знала.
— А название госпиталя?
Девочка быстро сказала.
— Я перезвоню, и посмотрим, что можно будет сделать.
— Ты приедешь, дядя Тэдди? — По ее голосу чувствовалось, что
Ванесса близка к панике.
— Попробую успеть на следующий рейс, дорогая, и, если повезет, прилечу
рано утром, может быть, к тому времени ребенок уже родится.
К тому времени пройдет всего лишь двадцать четыре часа, но для Сирины,
привязанной к родильному столу, с перевернутым плодом, положение которого
время от времени пытались изменить, более жестокую пытку придумать трудно.
— Ты можешь вернуться к маме, дорогая?
— Попробую. Не знаю, разрешат ли мне.
— Скажи ей, что я вылетаю. Ты знаешь, где Василий?
— Нет, я не хочу, чтобы он приходил. Он сумасшедший.
— Знаю, знаю. Просто я хотел узнать. Вы оставили ему записку, где вы?
— Нет.
— А его брат знает?
— Мама сказала, что он не сможет приехать до конца недели, потому что у
него болеет жена.
— Отлично, тигр, тогда охраняй свою маму до моего приезда. Уверен, ты
справишься! Эта ночь может показаться долгой, но я обязательно приеду, и
скоро все кончится.
Тэдди уже делал пометки для своего секретаря. Он даже не станет заходить
домой. Все, что ему потребуется, он сможет купить там, в Лондоне, уже на
месте. С собой он возьмет лишь медицинские инструменты и кейс.
— Я очень горжусь тобой, Ванесса, дорогая. Ты молодчина.
— Но мамочка...
— С ней тоже все будет хорошо, обещаю. Иногда родить ребенка немного
трудно, но так не всегда, а когда все закончится и появится ребенок, она не
станет возражать, что пришлось немного потерпеть. Обещаю.
— У нее такой вид, будто она умирает. — Голос Ванессы сорвался, и
Тэдди молил Бога, чтобы она ошибалась. Но это могло оказаться правдой.
Через пять минут после разговора с Ванессой он перезвонил в лондонский
госпиталь, поговорил с дежурной сестрой, но с врачом поговорить не смог. У
миссис Арбас, по их мнению, дела шли как положено. Плод действительно был
перевернут, но пока они не видели необходимости в кесаревом сечении. Они
собирались ждать по меньшей мере до завтрашнего утра. До сих пор им не
удалось развернуть плод, но они не сомневались, что последующие усилия
приведут к успеху. Последующие усилия означали то, что, когда у Сирины будут
перерывы между схватками, сестра или же врач попытаются просунуть руки
внутрь и развернуть плод.
Из госпиталя Тедди сразу же направился в аэропорт. Ближайший самолет на
Лондон вылетал в четыре. Тэдди еще раз позвонил в госпиталь. Никаких
перемен, но на этот раз к его звонку отнеслись более внимательно. Не ко всем
пациентам госпиталя прилетал врач из Нью-Йорка.
Четырехчасовой рейс прилетал в Лондон в два часа утра, или в восемь по
лондонскому времени. Тэдди предположил, что при удачном стечении
обстоятельств сумеет добраться до госпиталя часам к девяти — девяти тридцати
самое лучшее. Оказавшись на борту самолета, он объяснил стюарду, что летит в
Лондон принимать осложненные роды и ему предстоит делать кесарево сечение
важной пациентке. Поэтому, чтобы срочно добраться из аэропорта до госпиталя,
ему потребуется полицейский эскорт или машина
скорой помощи
. Стюард
передал просьбу Тэдди командиру лайнера, тот диспетчеру, как только
установилась связь с лондонским аэропортом. Когда они прилетели, Тэдди без
задержки прошел таможню. Удача была на его стороне, рейс прибыл в Лондон на
полчаса раньше расписания. В восемь часов пять минут Тэдди вышел из машины
скорой помощи
около крыльца госпиталя. Он поблагодарил водителя
скорой
,
дал ему щедрые чаевые и бросился внутрь. Расспросив, где находится родильное
отделение, бегом взбежал по лестнице, держа в руке чемоданчик с
инструментами, и вошел в комнату ожидания, где увид
...Закладка в соц.сетях
