Жанр: Любовные романы
Воспоминания
...Василий надел чистую
рубашку и через плечо взглянул на Сирину.
— Как насчет того, чтобы поехать куда-нибудь пообедать, Принцесса?
Она не колебалась ни секунды:
— С удовольствием.
На этот раз он привез ее в Гринич-Виллидж, в свой любимый бар. Они заказали
спагетти с грибами, салат и белое вино. Потом бродили по улицам и лакомились
итальянским мороженым.
— Ты скучаешь по Италии, Сирина?
На некоторое время она задумалась, затем покачала головой:
— Нет, больше нет.
Сирина рассказала ему о том, как лишилась родителей, о бабушке, об обоих
домах.
— Теперь я принадлежу этой земле.
— Нью-Йорку? — Василий удивился, и она кивнула. — Разве ты не
чувствовала бы себя счастливее в Европе?
— Сомневаюсь. Слишком долго я не была там. Несколько месяцев вместе с
мужем прожила в Париже, но все это было так давно.
— Как давно?
— Восемь лет назад.
— Сирина. — Он не отрываясь смотрел на нее, его черные глаза, как
бриллианты, горели огнем. — Согласилась бы ты работать со мной в Париже
или в Лондоне? Мне хотелось бы продолжить работать с тобой, но я не могу
больше оставаться здесь.
Сирина задумалась над его предложением. Работать с ним — одно удовольствие,
а вдвоем они действительно создавали нечто очень редкое. Между ними
существовали совершенно непонятные течения, какой-то невысказанный подтекст,
она не знала, что это такое, но это нечто всякий раз проступало на
фотографиях.
— Да, если бы смогла устроить свою дочь.
— Сколько ей лет?
— Почти восемь.
Он улыбнулся, глядя на Сирину:
— Ты могла бы взять ее с собой.
— Может быть. Если бы поездка заняла всего лишь несколько дней. Но ей
нужно ходить в школу.
Он кивнул:
— Давай подумаем.
— Ты скоро уезжаешь?
Сирина внезапно расстроилась и, когда они переходили площадь Вашингтона и
сворачивали на Виллидж, искоса взглянула на него.
— Не знаю. — Он посмотрел на нее странным взглядом. — Еще не
решил. Но практически я завершил все дела, ради которых приезжал сюда.
Он снова как-то по-мальчишески пожал плечами, словно необыкновенно красивый
школьник:
— Возможно, мне следует попробовать поискать какую-нибудь
дополнительную работу. Как ты думаешь?
Сирина рассмеялась. Они работали вместе всего лишь неделю, но их совместные
часы оказались настолько длинными и наполненными, что с трудом верилось,
будто они никогда не работали раньше вместе.
— О чем ты думаешь?
Она с улыбкой посмотрела на него.
— Что мне нравится работать с тобой и что я буду скучать без
тебя. — Затем почти застенчиво добавила: — У меня никогда не возникало
подобных отношений ни с одним из фотографов прежде.
— Именно это мне и сказала Доротея. — Он озорно взглянул на
нее. — Она сказала, что ты профессионал и чтобы я не пытался завлечь
тебя в свои сети.
— Ага! Значит, обычно ты пользуешься разными трюками?
Теперь над ним посмеивалась она, но он ответил совершенно серьезно:
— Иногда... — Василий, казалось, колебался, затем решился и
сказал: — Я не всегда осторожный человек, Сирина. — Это по нему было
видно за версту. — Тебя это волнует?
— Думаю, нет, — поспешно ответила она, но, по правде говоря, не
совсем понимала, что он имеет в виду. Все фотографы были временами немного
чудными. Так что он не единственный. Единственное его отличие от других
состояло в том, что он был женат четыре раза.
— Знаешь... — Василий остановился и повернулся к ней. — Ты
настолько необыкновенная женщина, что иногда я просто не знаю, как сказать
тебе то, что думаю.
— Почему? — Сирина нахмурилась, опасаясь, что может показаться ему
чопорной и щепетильной. Если им суждено быть друзьями, он должен иметь
возможность быть самим собой. — Почему ты не можешь сказать мне то, что
думаешь?
Глаза Сирины затуманились. Василий придвинулся к ней и нежно поцеловал.
— Потому что я люблю тебя. — Время, казалось, остановилось. Они
стояли не шевелясь. — Вот почему. Ты самая красивая женщина, какую я
когда-либо видел.
— Василий...
Сирина опустила глаза, затем подняла их снова, чтобы взглянуть на него, но
он не дал ей возможности закончить.
— Правильно, я и не надеюсь, что ты полюбишь меня. Всю свою жизнь я вел
себя как сумасшедший. Теперь за это нужно расплачиваться. — Произнеся
это, он вздохнул и едва заметно улыбнулся. — Такой шаг невозможен для
таких целомудренных...
— Не говори глупости.
Но он предостерегающе поднял руку.
— Разве ты захотела бы взять в мужья мужчину, у которого уже было
четыре жены? — Спрашивая, он буквально сверлил ее взглядом.
— Может быть. — Голос ее прозвучал мягко, бархатисто. — Если
бы я любила его.
Его голос стал столь же мягким, как и ее:
— И ты полагаешь, что могла бы полюбить такого человека? Если бы он
любил тебя очень, очень сильно?..
Словно во сне, словно этот жест сделал кто-то другой, Сирина кивнула.
Следующее, что она помнила, — это мощное объятие его рук. Но,
оказавшись в их крепком кольце, Сирина поняла, что это именно то, чего ей
хотелось. Ей хотелось быть с ним, принадлежать ему, вечно находиться рядом с
ним, и, когда он поцеловал ее, все ее сердце устремилось к нему с ответным
поцелуем.
Вечером он отвез ее домой и расстался у входной двери. На прощание он
поцеловал ее столь же страстно, как и до этого, заставив себя расстаться с
ней у порога. Хотя на следующее утро он вернулся, прихватив с собой свежий
кофе, булочки, корзинку с фруктами и огромный букет цветов. Сирина открыла
дверь, еще не придя в себя от сна, с заспанными глазами, в ночной рубашке,
и, оторопев от удивления, пропустила его в комнату. То, что началось после,
было не чем иным, как старомодным ухаживанием. Каждую минуту дня они
проводили вместе. Василий завершил свою работу, а она наконец-то взяла
отпуск в агентстве. Они ходили на побережье, в парк, ездили за город,
сжимали друг друга в объятиях, целовались, касались друг друга руками, и так
продолжалось до конца недели, прежде чем она наконец пошла к нему в отель.
Он остановился в центральной части города в отеле
Карлайл
, номер был
просто огромным и выходил окнами в парк. Василий пригласил ее к себе, чтобы
показать вид на парк, открывавшийся из окна, а затем вновь поцеловал ее, на
этот раз ни один из них не мог больше сдерживаться. Он сжимал ее в объятиях
с таким яростным желанием, что у нее не было сил противиться ему. Сирина
понимала, что никакой борьбы не будет. Они слишком нуждались друг в друге. И
с такой самозабвенной страстью слились друг с другом, что Сирина мельком
подумала, смогут ли они пережить ночь. Когда наступило утро, Сирина
чувствовала себя так, словно всегда принадлежала ему.
Самое ужасное заключалось в том, что утром следующего дня Василий улетал в
Париж, а Тэдди и Ванесса возвращались только через два дня.
После первой чашки кофе Сирина задумалась.
— Все будет хорошо, дорогая. Обещаю. Ты приедешь ко мне в Лондон.
— Но, Василий...
У него все получалось очень просто. А у нее была Ванесса, ребенок, которого
нельзя вот так взять и оставить, да она и не хотела этого. Наконец, был
Тэдди, с которым ей тоже не хотелось расставаться. Он так долго был ей
братом и другом, постоянно присутствовал в ее нью-йоркской жизни, что Сирина
просто не представляла, как сможет жить без него. Она смотрела на Василия и
чувствовала, как внутри нее зреет печаль. Ей не хотелось, чтобы он уезжал.
— В таком случае едем со мной.
— Но я не могу... Ванесса...
— Бери ее с собой. Она может пойти в школу в Париже или в Лондоне. Она
говорит по-французски, поэтому не возникнет никаких проблем. — Затем
добавил с улыбкой: — Сложности состоят только в том, как ты их себе
представляешь.
— Нет, неправда. Я не могу вот так взять и вырвать ее с корнем из
привычного ей образа жизни только лишь для того, чтобы сломя голову
помчаться за понравившимся мужчиной.
— Нет, конечно, не можешь. — Голос его звучал серьезно. — Но
ты можешь взять ее с собой, если решишь выйти замуж за этого мужчину.
Сирина ничего не ответила.
— Я действительно хочу этого. Хочу жениться на тебе, понимаешь? Для
меня вопрос только в том, когда тебе это будет удобно. Остальные вопросы,
как мне кажется, мы уладили прошлой ночью.
Сирина густо покраснела, а он нежно поцеловал ее.
— Я люблю тебя, Принцесса, и ты должна стать моей.
Но кем в действительности являлся Василий? Сирина ощутила пробудившуюся в
ней внезапную панику. Разве она может пойти на это? Что она делает? Но
Василий словно читал ее мысли.
— Перестань беспокоиться, дорогая. Мы все уладим.
Но как? Через три тысячи миль, разделенные океаном? Она встала и медленно
подошла к окну, ее стройное прекрасное тело, словно вырезанное из слоновой
кости, напоминало ожившую статую. Ее облик вновь наполнил Василия
неудержимым желанием.
— Сирина... — Он произнес эти слова так тихо, что они больше
походили на шепот. — Ты выйдешь за меня замуж?
Слезы выступили на глазах Сирины.
— Не знаю.
Но она знала. Она знала, что уже пустилась в плавание по океану чувств,
контролировать которые было выше ее сил. Она хотела этого мужчину так
сильно, как никого другого после Брэда. Точно так же, как он тянулся к ней,
точно так же и она чувствовала, что должна обладать им. В этом влечении
таилось нечто похожее на захватывающий дух неумолкающий и ревущий прибой,
постоянно накатывающий на берег. В этом не чувствовалось мира и спокойствия.
Одна лишь неприкрытая страсть, одно постоянное желание. Он приблизился к ней
с сияющими черными глазами.
— Ты выйдешь за меня, Сирина?
Слова не были угрозой, но прозвучали как мощный рык. Он сгреб ее в охапку, и
у Сирины перехватило дыхание, когда он крепко прижал ее к себе.
— Выйдешь?
Медленно, словно в состоянии гипноза, она кивнула:
— Да.
Он овладел ею прямо на полу, а она кричала, переполненная желанием.
Когда все закончилось, он посмотрел на нее сверху вниз, порочно улыбаясь.
— Я действительно намерен сделать так, как сказал, моя любимая
Принцесса. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты намерена сдержать свое
обещание?
Она кивнула.
— В таком случае скажи это вслух, Сирина. — Он буквально
пригвоздил ее к полу, и на мгновение ей показалось, что она увидела искорки
безумия в его глазах. — Скажи. Скажи, что согласна стать моей женой.
— Я стану твоей женой, — повторила она, не спуская с него глаз.
— Почему? — Но когда он задал ей этот вопрос, все его лицо,
казалось, растаяло, сделалось мягче, он вновь стал нежным. — Почему,
Сирина? — прошептал он.
— Потому что люблю тебя. — Глаза ее наполнились слезами.
Он крепко обнял и проник в нее, вновь и вновь наполняя ее собой, не
переставая шептать слова о своей безграничной любви к ней.
Глава 39
Утром следующего дня Василий улетел в Париж. Сирина стояла в аэропорту и
смотрела вслед улетающему самолету. Все произошло как во сне, ей казалось,
что она все еще в трансе, когда села в
бентли
. Неужели он действительно
поступит как обещал? Неужели он серьезно решил жениться на ней? Как же она
согласилась, да еще так поспешно? Ведь она едва знает его. Теперь, когда он
улетел, Сирина чувствовала себя свободнее, не находясь под мощным давлением
его очарования. К тому же Ванесса... Девочка ни разу не видела Василия.
Сердце Сирины бешено колотилось при мысли о том, что она натворила. Ей
хотелось снять трубку и во всем признаться Доротее, но было стыдно
сознаться, что она так легко уступила чарам Василия.
В ту ночь, когда Сирина без сна сидела в своей квартире и молча смотрела в
окно, зазвонил телефон. Это был Василий, он звонил из Парижа. Он уже скучал
по ней и хотел узнать, как у нее дела. Голос его звучал столь нежно и
искушающе, что Сирина почувствовала, как у нее подгибаются колени. На
следующий день ее квартира оказалась наполненной цветами. Принесли четыре
корзины с белыми розами для его Принцессы, а к полудню она получила коробку
из магазина Бергдорфа Гудмана, в которой оказалась великолепная норковая
шуба. — О Боже мой!
Сирина стояла посреди комнаты и смотрела в зеркало, набросив шубу поверх
комбинации, раздумывая над тем, как объяснит ее появление, и вновь вся
глубина содеянного невольно предстала перед ней. В два часа дня ей нужно
ехать на Центральный вокзал встречать Ванессу. Сирина помнила, что Тэдди
должен вернуться из Ньюпорта поздно вечером этого же дня. Она хотела
поговорить с ним, но не знала, как рассказать о Василии. Все произошло так
быстро... Она мучительно размышляла и немного нервничала, но вновь зазвонил
телефон — опять Василий. Он хотел, чтобы на следующей неделе она приехала к
нему в Лондон на несколько дней. Сирине показалось, что если она так
сделает, то по крайней мере, получит возможность проверить свои чувства. Она
быстро согласилась, сердечно поблагодарив его за шубу, сказала, что не может
принять такой подарок, но он настоял. После разговора с ним она положила
шубу обратно в коробку и убрала в шкаф.
Когда Сирина встретила Ванессу на Центральном вокзале, девочку переполняли
летние впечатления. Она познакомила мать со всеми своими друзьями, затем
распрощалась с ними со слезами на глазах. По дороге домой Ванесса
безостановочно, на одном дыхании, рассказывала о своей жизни в лагере.
Сирина была довольна, что от нее ничего не требовалось только охать, ахать и
в нужных местах рассказа делать соответствующие жесты. В то же время Сирину
настолько переполняли собственные проблемы, что ни о чем другом думать она
не могла, даже о Ванессе.
Лишь вечером, когда после одиннадцати часов прозвучал звонок в дверь, Сирина
поняла, насколько она встревожена и растеряна. Она открыла дверь. На пороге
стоял высокий, белокурый, загорелый Тэдди. Он радостно протянул к ней руки,
но Сирина не проявила обычной радости, она выглядела рассеянной и
взволнованной.
— Что-то ты не очень рада меня видеть, — чуть насмешливо
проговорил он, широко улыбаясь.
Она нервно засмеялась, целуя его в щеку.
— Извини, дорогой. Просто чертовски устала.
Он задумчиво посмотрел на нее:
— А я полагал, что ты возьмешь отпуск.
— Да... собиралась... то есть я хочу сказать... не знаю. Просто в
данный момент в агентстве чертовски много работы.
— Это же глупо. — Тэдди встревожился. — Ты ведь обещала, что
отдохнешь.
— Я отдохнула в общем-то.
Но как сообщить ему? Сирина чувствовала, что не сможет. По крайней мере,
пока. Тем не менее, она решила сделать это как можно скорее, в противном
случае — она отлично это понимала — у нее вообще не хватит смелости
признаться.
— На следующей неделе я еду в Лондон, между прочим.
— Ты? — Тэдди удивился. — В Лондон? Здорово они взяли тебя в
оборот, верно?
Сирина кивнула.
— Ты не мог бы побыть здесь с Ванессой?
Ей было крайне неудобно просить его об этом одолжении, но, кроме Тэдди, не
было ни одного человека, которому она могла бы со спокойной душой оставить
Ванессу.
Тэдди согласно кивнул:
— Разумеется. Что за съемки там будут?
Сирина отвернулась, перекладывая с места на место старые газеты.
— Сама пока не знаю.
Когда подошло время отъезда, Сирина отчаянно разволновалась. Прощаясь с
Ванессой, она разревелась. Чувство собственной вины вселяло в нее опасения,
что самолет может разбиться, ей казалось, что поездка обернется полной
катастрофой, и действительно не хотелось улетать. Тем не менее, что-то
неумолимо подталкивало ее к этому шагу. Когда до аэропорта оставалось меньше
половины пути, все ее мысли устремились к Василию.
Когда Сирина наконец увидела его, их встреча стала триумфом восторженного
воссоединения. Он сразу же отвез ее в свой загородный дом в Челси, где они,
не теряя времени, предались радостям любви в небольшой спальне,
расположенной на втором этаже, стены которой были окрашены в сине-белые
тона.
Съемки, как выяснилось позже, отменили. Вместо этого Василий водил Сирину по
великосветским приемам. Лондонский сезон еще только начинался и не успел
набрать полных оборотов. Было начало сентября. Сирина никогда не бывала на
таком количестве приемов за короткий срок. Василий знакомил ее со всеми, с
кем только мог, водил на романтические прогулки по паркам, делал для нее
покупки в Челси, в
Хэрродсе
, приглашал в уютные заведения на ленч и на
обеды. Он с гордостью представлял Сирину каждому своему знакомому,
попадавшемуся на глаза. На второй день ее пребывания в Англии в газете
появилась заметка, посвященная им:
Кто она, новая прекрасная подруга
Василия Арбаса? Говорят, что очаровательная итальянка-принцесса. Нет
сомнения, она достойна этого титула. Чем не прекрасная пара!
На третий день кто-то сравнил фотографии Сирины с ее фотографиями в журнале
мод, и газеты тут же бесцеремонно задали вопрос:
Принцесса Сирина — номер
пять Василия Арбаса?
Подобные заголовки в прессе взволновали Сирину. Она
вспомнила, что публикации в английских газетах, как правило, получали отклик
в Нью-Йорке. Однако к концу недели она привыкла к этим слухам, и ей
казалось, будто она всегда составляла часть жизни Василия.
По утрам Сирина приносила ему кофе и печенье, он по ночам делал ей
продолжительные чувственные массажи. Они беседовали чуть ли не до рассвета.
Сирина с интересом наблюдала за его друзьями, напоминавшими ей команду шалопаев-
бездельников, и думала, что со временем среди них, может быть, отыщутся
несколько стоящих людей.
Впрочем, она не сказала бы, что ей не нравился образ его жизни. Василий
располагал огромной студией, все в ней было продумано до мелочей, и работа
велась весьма эффективно. Его дом был просто восхитителен, а сам он обладал
умом, был наделен талантом, нежностью, чувством юмора и вкусом. Он сочетал в
себе многое из того, чем может обладать мужчина. В то же время Сирина
понимала, что слишком мало знает его. Но все ее сомнения подавляла его
всепоглощающая любовь и их взаимная страсть. Бесконечно долгие часы
проводили они, предаваясь утехам любви, снова и снова он просил ее выйти за
него замуж. И несмотря на то что внутренне Сирина чувствовала необходимость
немного повременить, в действительности ей не хотелось этого. Наоборот, ей
хотелось все время находиться рядом с Василием, каждый час, каждое
мгновение. Все время их видели вместе. Сирина не представляла без него
жизни, а Василий настаивал, чтобы они сыграли свадьбу до рождественских
праздников. Изредка Сирину мучили колебания и сомнения по поводу
скоропалительного замужества, она боялась огорчить Ванессу, но Василий умел
успокоить ее.
— Не хочу ждать. Не понимаю для чего? Хочу, чтобы мы с тобой жили
вместе. Вместе проводили время, вместе работали, вместе отдыхали с нашими
друзьями. — Он с нежностью посмотрел на нее. — У нас мог бы быть
ребенок, Сирина. Мне тридцать девять, поэтому я так и спешу, чтобы ты стала
моей навсегда.
— Позволь мне как следует все обдумать, когда я вернусь домой. Мне
нужно рассказать об этом Ванессе.
— Ты хочешь выйти за меня замуж?
Внезапно он как-то сник, Сирина нагнулась и поцеловала его в губы.
— Конечно. Но мне не хочется пугать Ванессу поспешными действиями.
К тому же существовал еще Тэдди, которому также предстояло все объяснить...
Но Василий был настойчив и убедителен:
— Когда чувствуешь, что поступаешь правильно, нужно ловить момент.
Почти то же самое девять лет назад говорил Брэд...
— Я все улажу. — Голос Сирины прозвучал тихо.
— Когда?
Он настаивал, и от этого она готова была сойти с ума. Сирина буквально
разрывалась между здравым смыслом и страстью.
— Как только вернусь домой.
Когда она сошла с самолета в аэропорту Нью-Йорка, то сразу же увидела
поджидавшего ее Тэдди. Он выглядел странно серьезным, и Сирина почти тотчас
же заметила печаль в его глазах. Он, как обычно, поцеловал ее, подхватил
чемоданы, уложил их в багажник и сел в машину. Прежде чем завести мотор, он
повернулся и спросил:
— Почему ты не сказала мне, зачем летала туда?
Чувство вины ножом полоснуло Сирину по сердцу. Он уже знал.
— Тэдди... Я поехала туда сниматься, но съемки отменили.
— Но заодно ты поехала встретиться с мужчиной, не так ли? — Его
глаза впились в нее раненым взглядом. Она кивнула. — Почему ты ничего
мне не сказала?
Она глубоко вздохнула и покачала головой:
— Извини, Тэдди. Не знаю. Я сама не представляла, какой оборот примут
наши отношения. Собиралась рассказать тебе после возвращения.
— И? — Тэдди мучительно страдал от того, что она ничего ему не
сказала. Он наткнулся на маленькую публикацию в газете. В ней упоминалось
имя Василия Арбаса, а рядом имя Сирины.
Сирина глубоко вздохнула, затем посмотрела ему в глаза.
— Я собираюсь выйти замуж.
Она не понимала почему, но у нее возникло такое чувство, будто она должна
защищать себя перед ним.
— Уже? — Тэдди оторопел. — За Василия Арбаса?
— Да. — Сирина улыбнулась. — Я очень сильно люблю его. Он
великолепный, блестящий, замечательный, талантливый человек, но немного
сумасшедший.
— Да, я слышал. — Тэдди остановил машину и внимательно посмотрел
на Сирину. — Сирина, ты понимаешь, что, черт тебя подери, ты делаешь?
— Да. — Но в ней продолжали еще трепетать отголоски сомнений и
страха. Все произошло слишком быстро.
— Сколько времени ты его знаешь?
— Достаточно долго.
— Сирина, поступай как знаешь, живи с ним, отправляйся в Лондон, но,
прошу, не выходи за него замуж. Не торопись... я слышал много странных вещей
об этом парне.
— Это не честно, Тэдди. Это так не похоже на тебя. — Она
расстроилась. Ей хотелось, чтобы Тэдди одобрил ее.
— Я говорю это вовсе не потому, что ревную, я говорю потому, что люблю
тебя. Я слышал, что... что он убил свою последнюю жену.
Тэдди сидел бледный, охваченный ужасом, глаза Сирины вспыхнули огнем.
— Как ты можешь говорить подобные вещи! Она умерла от передозировки!
— От передозировки чего? — Голос его теперь звучал на редкость
спокойно.
— Откуда мне, черт возьми, знать?
— От передозировки героина.
— Значит, она была наркоманкой. Ну и что? В чем же его вина, он же ее
не убивал!
— О Господи, Сирина... пожалуйста, будь благоразумной, опомнись, ты так
много ставишь на эту карту; ты, Ванесса. — И, проклятие, он думал и о
себе, выдвигая свои возражения, он по-прежнему любил ее. — Почему бы
тебе не подождать немного?
— Я отлично знаю, что делаю. Ты мне не веришь?
— Верю. — Голос его прозвучал очень тихо. — Но совсем не
уверен, что верю ему.
Сирина покачала головой:
— Ты ошибаешься, Тэдди, он очень хороший человек.
— Откуда ты знаешь?
— Я это чувствую. — Она спокойно посмотрела на Тэдди. — И он
любит меня. Мы занимаемся одним делом. Тэдди... — Голос ее стал очень
нежным. — Все в порядке.
— Как скоро?
— Сразу же, как только смогу.
— А как Ванесса?
— Я поговорю с ней. — Сирина пристально всмотрелась в его лицо, в
лицо брата ее мужа, самого близкого друга на протяжении многих лет. —
Ты будешь навещать нас?
— Всегда, когда ты мне позволишь.
— Мы всегда будем рады тебе. Ты мой единственный родственник. Не
хотелось бы, чтобы что-то изменилось.
— Не изменится.
Стараясь прийти в себя от потрясения, Тэдди молча въехал в город. Впервые за
долгое время Тэдди хотелось сказать, как сильно он ее любит. Ему хотелось
остановить ее сумасшествие, защитить ее.
— Но зачем нам переезжать в Лондон? — Ванесса жалобно посмотрела
на мать.
— Потому что, дорогая, я
...Закладка в соц.сетях
