Жанр: Любовные романы
Воспоминания
... — Конечно же, нет. А как насчет мороженого?
— Ура! — воскликнула Ванесса.
Они стали пробираться к транспортеру, по которому двигались чемоданы. Тэдди
подхватил свой, и теперь можно было отправляться домой, в квартирку, которую
он помог отыскать Сирине еще до отъезда в Корею и которую вспоминал почти
каждый вечер там, в корейских джунглях. И вот теперь, продолжая
всматриваться в Сирину, он видел, как сильно она изменилась. Он ничего не
сказал ей по этому поводу, пока они не устроились в комнате, попивая кофе и
поглядывая через окно на бухту.
Тэдди не сводил с Сирины глаз, отмечая чуть заметную печаль, серьезность и в
то же время нежность. Поставив чашку на стол, он осторожно взял Сирину за
руку.
— Ты стала совсем взрослой, Сирина.
— Надеюсь... — Она улыбнулась. — Ведь мне уже двадцать семь.
— Возраст ничего не значит. Некоторые так и не взрослеют.
— У меня для этого имелось множество оснований, Тэдди. — Сирина
бросила взгляд в другую комнату, где играла Ванесса, затем перевела глаза
обратно на него. — Ты тоже повзрослел.
Он неторопливо кивнул, вспоминая то, о чем не хотел бы вспоминать.
— Иногда мне казалось, что никто из нас не сумеет пережить всего этого.
Но мы справились. — Заставив себя улыбнуться, он добавил: — Полагаю,
приобретенный опыт что-нибудь да значит. — Затем, видя чувства,
отразившиеся на ее лице, спросил, не в силах сдержаться: — Ты все еще
скучаешь по нему?
Она кивнула:
— Да, по вас обоим.
— И только один из нас вернулся обратно. — Тэдди как-то странно
посмотрел на Сирину. — Наверное, очень трудно поверить в то, что
близкий тебе человек никогда больше не вернется домой. Не знаю. — Он
покачал головой. — Временами, когда я получал от тебя письма, на
мгновение всплывал вопрос, почему ты ничего не пишешь о Брэде, и только
потом вспоминал.
Сирина понимающе кивнула.
— Когда ты уехал, со дня его смерти прошло всего два месяца. Не думаю,
что такого короткого срока хватило, чтобы осознать это. Сегодня я поняла это
окончательно. — Она тихо вздохнула. — В общем-то я пыталась
прятаться от этой страшной правды. Единственное, чем я занималась все эти
годы, — это работа и воспитание Ванессы.
Тэдди знал об этом из ее писем.
— Двадцать семь лет — еще не конец жизни. — Затем добавил с
улыбкой: — Знаешь, а ты выглядишь совсем по-другому.
Сирина слегка удивилась:
— Ты разочарован?
На это Тэдди лишь рассмеялся и покачал головой.
— О, Сирина... неужели за последние три года ты не смотрела в зеркало?
На этот раз пришла ее очередь рассмеяться.
— Слишком много! Это, пожалуй, единственное, чем я все время
занималась.
— Итак, чем бы ты ни занималась, теперь ты гораздо красивее, чем тогда,
когда я уезжал.
Она прищурилась и посмотрела на него с удивлением:
— Уж не повлияла ли война на ваше зрение, лейтенант? Они оба
рассмеялись.
— Нет, принцесса, нисколько. Ты действительно самая красивая женщина,
которую я когда-либо видел. Именно это я подумал тогда, когда впервые
познакомился с тобой в Нью-Йорке.
— А... — Сирина сделала небрежное движение рукой, словно
отмахиваясь от чего-то. — Все это искусственное, косметика.
— Ну нет.
Дело не только в косметике. В ней угадывалось нечто не поддающееся описанию,
нечто такое, что таилось в линиях лица, в глазах, в душе. И это таинственное
нечто, и ее чарующая женственность и нежность, мудрость и страдания, а также
любовь, которую она всю без остатка устремила на Ванессу, — все это
добавляло особый шарм ее совершенной физической красоте. Именно этот
неуловимый шарм и не позволял отвести от нее глаз. Тэдди внимательно
посмотрел на Сирину и спросил:
— Скажи, а ты серьезно относишься к своей работе?
За долгие годы, проведенные в Корее, он ни разу не задумывался об этом.
Тэдди воспринимал ее работу как средство, дающее ей возможность содержать
себя и дочь, платить за жилье. Но теперь, когда он смотрел на нее, на ее
фигуру, на то, как она выглядела, как лежали ее волосы, как она теперь
двигалась, он понял, что, пожелай, Сирина могла бы сделать
головокружительную карьеру. Подобная мысль впервые пришла ему в голову
только сейчас. Но Сирина лишь неопределенно пожала плечами:
— Не знаю, Тэдди. Я не думала об этом. — Она улыбнулась и вновь
стала похожа на юную девушку. — С какой стати мне хотеть заниматься
этим делом? Но ведь надо платить за квартиру.
Она по-прежнему с трудом сводила концы с концами, даже теперь.
— Потому что ты очень красивая и выглядишь на целый мешок денег. —
Он пристально посмотрел на нее. — И поскольку ты ничего не хочешь взять
от меня, может быть, это не такая уж плохая идея. А что ты думаешь насчет
того, чтобы отправиться в Нью-Йорк и там поработать моделью?
— Не знаю. Сама мысль о Нью-Йорке пугает меня. — Сирина с тревогой
посмотрела на него. — Я могу и не найти работу в Нью-Йорке.
И в то же время эта перспектива ее манила: может быть, удастся заработать
больше денег, чем удавалось за последние три года.
— Ты шутишь, Сирина? — Тэдди взял ее руку и подвел к
зеркалу. — Погляди на это, дорогая.
Сирина сконфуженно посмотрела и покраснела, увидев симпатичного молодого
человека, стоявшего позади нее.
— Такое лицо найдет работу в качестве модели в любой стране мира.
Принцесса Сирина... Принцесса...
Глядя вот так, вместе, на отражение в зеркале, он внезапно понял, что
произошло нечто волшебное, словно они увидели друг друга в первый раз в
жизни.
— Тэдди, нет... знаешь...
Взволнованная, она опустила глаза. Тэдди медленно повернул ее к себе и
поцеловал. И когда губы его прикоснулись к ней, в нем внезапно вспыхнуло
страстное желание обладать этой женщиной, которую он тайно любил на
протяжении семи лет. Но в тот самый миг, когда он прикоснулся к ее
прекрасному телу, он ощутил, что вся она напряглась, и он заставил себя
остановиться.
— Сирина... извини... — Он внезапно побледнел, его била
дрожь. — Я слишком долго... и...
Сирина нежно прикоснулась ладонями к его лицу, глаза ее были полны слез.
— Брось, Тэдди. Тебе не за что извиняться. Я знала, что это должно было
случиться. Мы оба знали. Три года мы изливали друг другу наши души. —
Затем она убрала руки с его лица, крепко прижала его к себе и уткнулась
лицом в плечо. — Я люблю тебя как брата, Тэдди. И всегда любила тебя. Я
ошибалась, когда думала, что между нами может быть что-то большее. Весь
последний год я много размышляла об этом, сама себе не признаваясь,
надеялась, что ты вернешься домой и... — Она захлебнулась слезами,
затем с трудом вымолвила: — Заменишь... его?
Сирина чувствовала невыразимую вину от одного того, что произнесла эти
слова. Наконец она отстранилась от Тэдди.
— Так несправедливо ожидать этого от тебя. Ведь это же не одно и то же.
Так смешно... — Она улыбнулась сквозь слезы. — Ты так сильно похож
на него. Но ведь ты — это ты. И я люблю тебя. Но люблю как сестра, а не как
женщина, не как возлюбленная, не как жена.
Слова были жестоки, они падали на него, словно тяжелые камни. Но ему нужно
было услышать их. Слишком долго он тешил себя несбыточными надеждами.
Она заглянула ему в глаза, Тэдди глубоко вздохнул и посмотрел на нее нежным
взглядом.
— Все в порядке, Сирина. Понимаю.
— Да? — Сейчас, когда она стояла перед ним в облегающем шелковом
платье, она была спокойна, тверда и, как никогда, красива. — Ты
ненавидишь меня за то, что я не могу дать тебе большего?
— Я никогда не смогу ненавидеть тебя. Я слишком сильно люблю тебя и слишком сильно тебя уважаю.
— За что? — Глаза ее сделались опустошенными и грустными. —
Что я такого сделала, чтобы заслужить это?
— Ты выжила — выжила вопреки всем несчастьям, подстроенным моей
матерью, ты потрясающая мать для Ванессы, ты убиваешь себя, работая ради
нее. Ты поразительная женщина, Сирина.
— Не вижу ничего удивительного. Мне грустно. Грустно от того, что я не
могу стать для тебя той, о которой ты мечтаешь.
— Мне тоже. Но может быть, это и к лучшему. — Он вновь стиснул ее
в объятиях, моля Бога, чтобы желание не выдало его. — Обещай мне только
одно: когда ты в один прекрасный день снова влюбишься, а это непременно
случится, то он будет потрясающим парнем.
— Тэдди! — Она рассмеялась, и мучительная тяжесть и неловкость
последнего получаса понемногу начали спадать. — Что за глупости ты
говоришь!
— Нет, правда. Ты заслуживаешь только самого лучшего. Тебе нужна
поддержка, нужен мужчина.
Из ее писем он знал о ее уединенной, аскетической жизни, как долго она
длилась.
— Нет, мне не нужен мужчина. — Теперь она улыбалась.
— Почему?
— Потому что у меня самый лучший брат во всем мире. — Она
обхватила его за талию и чмокнула в щеку. — Ты.
Когда Тэдди ощутил ее близость, то почувствовал, как напряглось его тело.
Всего за несколько часов они проделали длинный путь из прошлого в настоящее,
и теперь он знал свое место.
Глава 33
На следующий день Сирине пришлось идти на работу, и вместо того чтобы
оставить Ванессу с няней, она оставила ее с Тэдди. После ленча они пришли к
ней на работу. Одетая в великолепное бальное платье, она была на втором
этаже. Как только они сошли с эскалатора, Тэдди сразу же увидел ее и
залюбовался, у него даже перехватило дыхание. До чего великолепной женщиной
стала Сирина в его отсутствие. Она превратилась в настоящую красавицу, в
какую обещала превратиться в юности, даже еще краше. И Ванесса, казалось,
чувствовала нечто необыкновенное в своей матери, когда с восхищением
любовалась ею. Сирина грациозно опустилась в кресло и протянула к ним руки в
длинных белых перчатках. Она выглядела как великосветская дама, изображенная
на бесценном полотне великого мастера.
— Привет, дорогая, ты просто бесподобна!
Тэдди принарядил Ванессу в голубое платье, черные туфельки и белые гольфы, а
в шелковистые золотистые волосы вплел голубую ленточку.
— Привет. — Сирина улыбнулась. — Как это ты умудрился?
— Мне нравится.
Затем, когда Ванесса отошла на минутку в сторону, он призывно взглянул на
Сирину, всего лишь на какую-то долю секунды, но тут же этот взгляд сменился
взглядом заботливого брата.
— Чем вы с Ванессой занимались сегодня утром?
— Ходили за мороженым, договорились завтра пойти в зоопарк.
— Неужели ты не хочешь поразвлечься один?
Она встревожено посмотрела на него. Что они будут делать, когда он уедет?
Может быть, иногда он сможет приезжать в гости. Они говорили об этом сегодня
утром за завтраком, но все, кроме настоящего, казалось таким далеким и
неопределенным.
— Я буду дома к половине шестого. И займусь с ней. Он тихо рассмеялся:
— Видя тебя в этом наряде, не могу представить ничего иного, кроме
того, что ты отправишься в оперу.
— Не совсем верно, дорогой. — Сирина улыбнулась, глядя на
него. — Сегодня вечером меня ждет стирка. Все это бутафория.
— Ты могла бы и обмануть меня.
Он рассмеялся, все еще очарованный ее видом. Пока он смотрел на Сирину,
появилась Ванесса и показала леденец, подаренный ей одним из продавцов.
— А теперь мы идем покупать мороженое! — Она счастливыми глазами
уставилась на Тэдди.
— Я уже знаю. Желаю вам хорошо повеселиться.
У Сирины возникло странное чувство, когда она смотрела им вслед, удаляющимся
рука об руку. Она постоянно чувствовала огромную ответственность за Ванессу,
словно в целом свете, не было никого другого, кто смог бы занять ее место,
но сейчас, видя свою дочь вместе с дядей, Сирина внезапно почувствовала, что
может расслабиться. Уже одна эта мысль словно сняла с ее плеч многопудовую
тяжесть.
Вечером все трое готовили спагетти, Тэдди читал Ванессе сказки на ночь, пока
Сирина убирала в квартире. На ней были брюки и черный свитер, волосы гладко
причесаны, и она совершенно не походила на то волшебное создание, облаченное
в воздушное бальное платье, которое он видел днем. Тэдди с улыбкой сообщил
ей об этом, когда она зашла в детскую сказать, что пора гасить свет и
ложиться спать.
— Знаешь, ведь я совершенно серьезно спрашивал тебя насчет желания
стать моделью. — Он пристально смотрел на Сирину, пока она прибирала на
кухне. — У тебя есть все данные стать потрясающей моделью, Сирина. Сам
я ни черта не понимаю в этом деле, но я же вижу, как ты выглядишь, и могу
сказать, что тебе нет равной. Когда мы с Ванессой сегодня гуляли по городу,
я купил несколько журналов... — Он достал их из сумки и протянул
ей. — Ты только взгляни... никто и близко не сравнится с тобой.
— Может быть, им нравится, чтобы все было именно так. — Сирина
отказывалась воспринимать его слова серьезно и удивлялась его вере в
нее. — Послушай, Тэдди, мне и так повезло. Мне приходится много
работать, потому что я им нужна, и я отлично себя чувствую в этой одежде. Но
это же все-таки не Нью-Йорк, где сумасшедшая конкуренция. Если я приеду в
Нью-Йорк, не исключено, что там просто рассмеются мне в лицо.
— Хочешь попробовать? — Его захватила эта идея. Сирина пожала
плечами:
— Не знаю. Нужно подумать. — Однако в глазах ее начал зажигаться
огонь. — Но не хочу, чтобы ты оплачивал мой переезд в Нью-Йорк.
— Почему бы и нет?
— Не хочу милостыни.
— А как насчет справедливости? — Он внезапно разволновался. — Я живу на твои деньги.
— Как это ты такое придумал?
— Если бы у моего брата хватило здравого ума оставить завещание, ты
получила бы его долю, и тогда не возникло бы этой проблемы. Вместо этого
благодаря моей очаровательной матушке все его состояние отошло к его
братьям. Я получил половину денег Брэда, Сирина, и по праву они принадлежат
тебе.
Она решительно покачала головой:
— Они не принадлежат никому, кроме как, может быть, Ванессе. —
Сирина посмотрела ему в глаза. — Поэтому когда ты, возможно, в один
прекрасный день напишешь завещание...
Сирина ненавидела эти слова, но он кивнул:
— Я сделал это прежде, чем отправился в Корею, потому что ты такая
упрямая, что не взяла бы ни гроша от меня.
— Ты же не отвечаешь за меня, Тэдди.
Он с грустью посмотрел на нее:
— Черт подери, как бы мне этого хотелось!
Сирина не ответила. Об этом не могло быть и речи. Она ни за что не примет
ничего от него. Она независима и намеревалась сама о себе позаботиться,
причем так, как считает нужным.
— Почему ты никогда не позволяешь мне помочь тебе? Она серьезно
посмотрела на него:
— Потому что мне нужно думать о себе и о Ванессе. Нет никого, кто
всегда находился бы рядом с нами, Тэдди. У тебя своя жизнь. Ты нам ничего не
должен. Ничего. Единственный человек, на которого я рассчитывала, был Брэд,
а теперь все кончено, его больше нет.
— А ты не думаешь, что когда-нибудь кто-то другой займет его
место? — Ему с большим трудом и болью дался этот вопрос, особенно после
вчерашнего их разговора.
— Не знаю, — вздохнув, ответила Сирина. — Но знаю только
одно: как бы сильно я тебя ни любила, как бы ни нуждалась в тебе, Тэдди, я
никогда не позволю себе зависеть от тебя.
— Но почему? Брэд наверняка этого хотел бы.
— Он понимал меня гораздо лучше, когда я мыла полы во дворце моих
родителей. Кроме того, я заключила с твоей матерью сделку.
В глазах Тэдди мгновенно вспыхнул злой огонек.
— Сделку, которая ей не стоила ничего, а тебе трех лет мучительной
работы.
— Я не против. Все это ради Ванессы.
— А как же ты? Разве ты не имеешь права на большее?
— Если захочу большего, добьюсь сама.
Он вздохнул:
— Значит, ты не поумнеешь и не выйдешь за меня замуж, верно?
— Нет. — Она нежно улыбнулась ему. — Кроме того, я уже отбила
от семьи одного Фуллертона. — При этих словах глаза ее
затуманились. — Считаю, что надо остановиться.
К тому же маловероятно, что Маргарет Фуллертон позволила бы ей сделать это.
Скорее она убила бы Сирину. И Сирина отлично понимала это.
— Знаешь, меня воротит от всего, что моя мать
сделала с тобой, Сирина. — Слова Тэдди звучали очень серьезно и
печально.
— Нет смысла больше говорить об этом.
— Нет, есть, кого ты пытаешься обмануть? В один прекрасный день все это
будет иметь огромное значение для Ванессы.
Они долго молчали. Затем Сирина встревожено посмотрела на него.
— Как ты считаешь, если я поеду в Нью-Йорк, она будет преследовать
меня?
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю. Как-нибудь мешать... Может быть, постарается испортить
карьеру... думаешь, она пойдет на это?
Он хотел сказать
нет
, но, поразмыслив, понял, что не был в этом уверен.
— Я не позволю, чтобы это произошло.
— У тебя собственная жизнь, и одному Всевышнему известно, что она
предпримет.
— Она не столь могущественна, слава Богу.
— Точно?
Сирина пристально посмотрела на него, отлично помня, сколь мстительна его
мать.
Тэдди тихо прошептал:
— Мне бы чертовски хотелось, чтобы это было так.
Однако Маргарет Фуллертон была весьма могущественна, и оба они отлично знали
это.
— Ты будешь писать? — В глазах Сирины блестели слезы, но она
улыбалась.
— Даже больше, я тебе позвоню. Приеду к вам обеим в гости сразу же, как только смогу выбраться.
Сирина кивнула. Тэдди наклонился к Ванессе:
— Береги для меня маму, принцесса.
— Хорошо, дядя Тэдди, — печально ответила девочка. — Почему мы тоже не можем поехать?
Он взглянул на Сирину, и ей показалось, будто на ее сердце навалилась
неимоверная свинцовая тяжесть. Для Ванессы это означало лишиться части
прошлого. Но что гораздо важнее, согласись она поехать, Тэдди вновь станет
важной частью повседневной жизни дочери.
Они расцеловались в последний раз. Через несколько минут Тэдди поднялся на
борт самолета. Сирина и Ванесса стояли и прощально махали вслед, наблюдая,
как самолет разбежался, оторвался от земли и взмыл в воздух. Затем, рука в
руке, они направились домой, чувствуя себя так, словно часть души покинула
их.
Через несколько дней он позвонил им из Нью-Йорка и сообщил, что у него все в
порядке, что скоро приступит к работе в госпитале. Ему предстояло
стажироваться у ведущего хирурга страны, доводя до совершенства то, чему он
научился в Корее. Между прочим Тэдди упомянул, что разговаривал с женой
своего старого друга, работающей в агентстве моделей. Вчера утром он передал
ей фотографии Сирины и обещал сообщить о том, какой получит ответ. Сирина
затосковала еще сильнее, чем до разговора с ним. Ею овладела почти
физическая боль, когда она подумала, как далеко он теперь от нее находится и
сколько времени может пройти, прежде чем она вновь увидит его. Ведь, кроме
Ванессы, он был ее единственным близким человеком.
Через четыре дня Тэдди позвонил снова. Он смеялся, был ужасно возбужден и
так тараторил в телефон, что Сирина никак не могла понять, что же,
собственно, произошло. Он радовался так, словно выиграл Кубок Ирландии.
— Они берут тебя! Они тебя берут!
— Кто меня берет? — В недоумении Сирина уставилась на телефонный
аппарат.
— Агентство! То самое, куда я передал твои фотографии!
— Что ты хочешь сказать этим
они тебя берут
? — Внезапно она
ощутила, как дрожь и возбуждение пронзили все ее тело.
— То, что ты должна приехать в Нью-Йорк. Они будут представлять твои
интересы. Для начала у них уже имеется около двенадцати потенциальных
заказов для тебя.
— Ты с ума сошел!
— Нет, нисколечко, черт подери! Это ты сумасшедшая, Сирина. Ты самая
красивая женщина, которую я когда-либо видел, и ты торчишь там, пропадая в
этом проклятом магазине. Если хочешь стать моделью, ради Бога, приезжай в
Нью-Йорк и действительно становись! Приедешь?
— Не знаю... Нужно подумать... Квартира... Ванесса... — Но она уже
улыбалась, в голове у нее все пошло кругом.
— Занятия в школе не начались, еще только август. Устроим Ванессу в
школу здесь.
— Не знаю, смогу ли я. — Сирина буквально разрывалась на части от
возбуждения и страха. — Я тебе перезвоню. Нужно подумать.
Она опустилась на стул, глядя в окно на бухту.
Работать моделью в Нью-
Йорке... великие времена, — усмехнулась сама себе Сирина. — Почему
бы и нет?
Затем внезапно ей снова сделалось страшно. Нет, она не сможет. Это же
сумасшествие. Но разве не сумасшествие дальнейшее пребывание в Сан-
Франциско, где нет никакой жизни, лишь монотонная, ежедневная работа? Но
что, если Фуллертоны начнут преследовать ее? Или же Тэдди прав? Может, стоит
рискнуть и поехать, что бы там ни случилось? На следующий день, когда
позвонил Тэдди, она все еще пребывала в сомнениях.
— У тебя была целая ночь. Когда приезжаешь?
— Тэдди, перестань давить! — Но Сирина уже смеялась. В глубине
души она понимала, чему сопротивляется.
— Если я не буду давить на тебя, ты никогда не сдвинешь с места свою
задницу.
Он был абсолютно прав, и они оба отлично понимали это.
— Почему ты для меня это делаешь? — Теперь в ее голосе отчетливо
чувствовался страх.
Тедди немного помолчал, прежде чем ответить:
— Я делаю так по двум причинам. Во-первых, мне хочется, чтобы ты была
здесь, и во-вторых, я считаю, что ты можешь сделать потрясающую карьеру.
— Не знаю, Тэдди, мне нужно подумать.
— Сирина, что за чертовщина, в чем дело? — Дожидаясь ее ответа, он
инстинктивно понял, в чем дело, прежде чем она успела ответить. Сан-
Франциско — не просто Сан-Франциско. Это Брэд. — Дело в Брэде, не так
ли? Там ты чувствуешь себя ближе к нему?
Да, именно так. Он попал в самую точку.
— Да, — тихо произнесла она, — я чувствую себя так, что если
уеду отсюда, то покину его навсегда.
Слезы подступили к глазам, когда она наконец вымолвила эти слова. Тэдди на
другом конце линии тихо вздохнул.
— Сирина, он уже ушел от нас и никогда не вернется. Ты должна подумать
о себе.
— Знаю.
— Нет, не знаешь. Ты цепляешься за город, в котором вы жили с ним
вместе. Это понятно. Но это не причина, чтобы отказаться от своей судьбы, от
карьеры. Как ты думаешь, что бы он сказал?
— Он сказал бы, что надо ехать. — Она не сомневалась ни секунды. — Но это так сложно.
— Конечно. — В голосе Тэдди чувствовалось неподдельное
участие. — Тебе следует заставить себя сделать этот шаг.
— Я подумаю.
Это все, чего ему удалось от нее добиться в тот день. Поздно вечером, лежа в
кровати, Сирина обдумывала все возможные последствия предстоящего решения. С
одной стороны, ей до смерти хотелось поехать, с другой — душа разрывалась на
части при одной мысли, что они покинут Сан-Франциско. Здесь она чувствовала
себя в безопасности. Здесь она жила с Брэдом, но как долго сможет она
держаться за призрак? Она вполне могла бы прожить так всю жизнь и отлично
это понимала. За эти три года в ее жизни не было ни одного мужчины. Вся ее
жизнь, все ее существование сконцентрировались на Ванессе. В Нью-Йорке
открывался шанс для совершенно новой жизни. Так Сирина промучилась до пяти
утра, вновь и вновь обдумывая и взвешивая. Затем внезапно она сняла трубку
телефона и позвонила Тэдди. В Нью-Йорке было восемь утра, он пил кофе.
— Ну? — Тэдди улыбнулся, услышав ее голос.
Она крепко зажмурила глаза в своей темной комнате, на мгновение затаила
дыхание, а затем, р
...Закладка в соц.сетях
